Текст книги "Суд Блека И Джека (СИ)"

Автор книги: Саша Кузьмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Глава 10-1

Я сидел за столом для игры в кости, лениво перебирая игральные кубики в руках, проводя пальцами по граням. Крупье вежливо улыбался, люди вокруг шумно переговаривались и смеялись – обычный день в обычном казино. Приятная музыка, не отвлекающая народ от траты денег за игральными столами, разливалась по всему залу, наполняя головы игроков серым шумом, а кошельки владельцев казино наличностью. На секунду отвлёкся, и крупье включил магнит за столом, и твои кости с тонким напылением металла на гранях упали не так, как тебе нужно в самый неподходящий момент. Но я всегда улавливал такие посылы, чувствовал каждую гнусную мысль о жульничестве, если требовалось, прибегал к нему сам, что бывало крайне редко.

Джеки Смайл – хороший игрок, один из лучших в обитаемых секторах галактики, и все это знали. За неполные четыре года я стал иконой игрового стиля. Буквально каждый владелец казино начинал взмокать, как только слышал, что я приеду навестить его игорный бизнес, и правильно делали. После моего появления банк казино пустел на порядок, и всё благодаря моей профессиональной игре. Неважно, что это было: кости, карты, рулетка. Там, где против меня играли люди, они проигрывали, не без помощи моей Псионики, конечно. Вот ты взял два туза в покере, через секунду у тебя в руке уже разномастные пятерка и семёрка, а на флопе, как назло, одни тузы.

Играя с человеческим разумом, можно сотворить гораздо больше, чем выиграть пару сотен кредитов, но просто грабить было скучно, я – игрок, не вор, и не грабитель. Всегда нравилось чувство азарта, тот самый момент полёта костей, когда они ещё не упали и не показали, проиграл ты или выиграл, сладостная секунда неведения. Каждый раз, как открытие подарка на день рождения, разрываешь упаковку в предвкушении того, чего ты так хотел очень давно, и вот оно твоё.

– Пара троек! – крикнул крупье. Большая часть людей вокруг огорчённо вздохнула, я улыбался. – Месье Джеки выигрывает ставку, – тот лопаткой пододвигает мои денежки, которые тут же идут обратно на стол на немыслимую комбинацию – шесть на одном кубике и один – на втором.

Некоторые правила переиначивают в каждом казино того или иного сектора. Разные правила одних и тех же игр, никого особо это не волновало, как и меня, в принципе. Об изменениях тебя сразу оповещают при входе – стенды с информацией, и сами крупье подскажут тебе, что было изменено, или же убрано, из правил игры. В данных костях всё было проще некуда – ставишь деньги на комбинацию и бросаешь. Выпала твоя комбинация – ты выиграл, выбил другой игрок – он забирает твою ставку, не выбил никто – казино забирает всё. Можно забрать и ставку противника, если ты дважды кидаешь на победу. Умножив свои деньги, ты можешь сказать, что хочешь забрать ставку игрока, или игроков, если все стороны пришли к согласию, идёт игра. Два из трёх – и банк твой, выкинул меньше – отдаёшь сумму ставки, которую захотел выиграть. Просто, но очень азартно, когда ставкой является сумма всех игроков за столом, а их может быть дюжина и больше.

Десятки тысяч кредитов за один бросок, кому-то и такие деньги, это много, я же обычно ворошил миллионами. Хотя обобрать обычных работяг или крупных игроков я не брезговал, моей целью было само казино. Ни у кого нет столько денег, сколько у владельца казино. Сотни миллионов кредитов, VIP привилегии, или целые пожизненные скидки на их услуги, а скидки там от семидесяти процентов и выше. Один раз нагрев казино, можно всю жизнь жить в номере Люкс за счёт его владельца, питаться лучшими блюдами с доставкой прямо в номер, красивейшие женщины и целые спа этажи, только выиграй один раз, и казино откупиться. Содержать одного-двух таких дешевле, чем выплачивать миллионы кредитов и распрощаться с ними навсегда. Тут же есть шанс, что удачливый сукин сын проиграется и уже сам будет должен казино непомерные суммы. Такие обычно сразу исчезают в застенках. Идут на органы, или же отрабатывают в секс услугах, неважно, мужчина ты, или женщина, заказы бывают разные….

– Шесть, один! Ставка сыграна. Господа, хочет кто предложить пари мистеру Джеки? – пара более агрессивно настроенных мужчин сразу сдулись, замялись, потеряли запал. Начали прятать глаза, приговаривать, что они и так много проиграли и уходят отсюда. Но, неожиданно, в толпе появилась рука, послышался громкий голос.

– Я готов к пари, – сквозь толпу протиснулся молодой мужчина. Повседневный костюм из дорогой термоткани, зачёсанные назад чёрные волосы, и хитрый прищур, осматривающий меня с ног до головы. – Рад, что представилась такая возможность, – широко улыбнулся мужчина, подойдя вплотную ко мне. Он протянул руку и представился: – Гоще, просто Гоще. О, не представляйтесь, я знаю, кто вы, сам Джеки Смайл, в таком месте.

– Мы раньше встречались? – смутно припоминая черты лица, поинтересовался я.

– Возможно, – тот прищурился и рассмеялся. – Я занимаюсь недвижимостью, то тут, то там, в постоянных разъездах. Может, вы видели меня в тех же казино, в которых мы так часто бываем, лично я вижу вас довольно частенько.

– Какое совпадение, вы попадаетесь мне на глаза впервые.

– Совпадений не бывает, всё просчитано ещё до нашего рождения, – улыбаясь, пояснил Гоще.

– Так вы фаталист?

– О, нет! Ни в коем случае. Как можно быть фаталистом, когда ты прекрасно видишь, как меняется мир вокруг, постоянно и неудержимо. Во вселенной всё изменчиво, кроме некоторых вещей, таких как эта встреча, например, – официант принёс Гоще напиток, тот сразу его отпил и хитро посмотрел на меня.

– Интересное суждение. Значит, хотите сказать, реальностей великое множество? Каждая имеет свою проторенную дорожку, но есть и обходные пути? – кости у меня в руках начали движение.

– Не исключаю такую вероятность, но главное, самое важное, – собеседник придвинулся как можно ближе и произнёс над самым ухом: – вы сами решаете, куда вам свернуть, хоть даже и не видите другой дороги. Никто, абсолютно никто во вселенной не может вам помешать пойти туда, куда вы хотите, сделать то, что вы задумали. Запомните, есть только ваш выбор и последствия, ни бог, ни дьявол, не может помешать вам выбрать правильный путь.

– Значит, вы дьявол? – криво улыбнулся я в ответ на такую тираду.

– Я! – хохот распугал женщин, которые то и дело вились рядом со мной, кокетничая всем своим видом. Он настолько вошёл в раж, что даже расплескал содержимое бокала на край стола для игры в кости. Отсмеявшись, Гоще поправил съехавший галстук и проговорил: – Вы умеете шутить, чуть не помер со смеху! Нет, конечно! Какой я вам дьявол или бог, стало бы всесильное существо пить дрянной виски и играть в кости? Заняться ему, что ли, нечем больше, чем пить, курить и безобразничать. Но я не менее полезен вам, хоть и не могу предложить таланты божественно уровня. Может, хотите квартиру или целый дом на планете обитаемых секторов? Сделаю персональную скидку! Позволите? – Гоще выставил руку ладонью наружу, я вложил в неё кости.

– Как насчёт: одна – четыре, вторая – шесть? – ухмыльнулся я.

– Десять тысяч, если ты повторишь мой бросок. Как тебе такое пари?

– Повторишь? – не понял я.

– Если я выкину вашу комбинацию, ваши броски решат, заберёте ли вы всё, включая сверху десять тысяч, или же всё заберу я. Два из трёх, играем? – он швырнул кости не глядя. Те аккуратно отскочили от борта и покатились в центр стола. Четыре и шесть. Вот же сукин сын!

– Ваш бросок, Джеки, – крупье передал кости мне.

Кисть расслаблена, но пальцы как направляющая для выбрасывания игральных кубиков. Кулак разжимается, и они отправились в полёт. Секунда ожидания – четыре и шесть. Толпа взревела, выкрикивая поддерживающие фразы, я был куда более узнаваем, чем Гоще. Его скорее считали выскочкой, который пошёл против бога этого казино.

– Отличный бросок. Слухи не врут, вы, и правда, отличный игрок. Давайте поступим так: я сделаю предсказание, если оно сбудется, я забираю всё, нет – ты получаешь сверху сотню тысяч кредитов! – улыбка Гоще стала ещё шире.

– А где подвох? – не маленькая сумма даже для работника в сфере недвижимости.

– Предсказание будет о том, что ты проиграешь. Я лично дам тебе, – он оттопырил пятерню, – пять попыток. Если за них ты не выкинешь нужную комбинацию, ты проиграл.

– Не много попыток, Гоще? – тугая пружина внутри расслабилась, пять попыток? Ищи дурака, ты доплатишь мне ещё за четыре неиспользованных. – А если я выкину комбинацию первым же броском?

– Тогда неиспользованные попытки конвертируются в сотни тысяч. И того, четыре сотни сверху! – стакан в моей руке дрогнул. Угадал? Совпадение? Чёрт его знает, только вот не стоит надеяться, что Гоще просто так отдаст мне полмиллиона кредитов.

– Твоё предсказание, Гоще?

– Ты не выкинешь змеиные глаза, сколько бы ни пытался, – уверил меня держатель пари.

– Худшая комбинация за полмиллиона? Ты псих, Гоще, как тебя галактика терпит! – он только отмахнулся, закурив сигарету из красной пачки, которую положил на край стола. Вопросительный взгляд, тот кивнул, позволив угоститься сигаретой.

– Держи, – Гоще вложил в руку кости. – Помни, пять попыток. После чего весь банк мой! – засмеявшись, он хлопнул ладонью по столу.

Пять попыток? Дурак. Самые лёгкие полмиллиона в моей жизни. Кисть расслаблена, кубики мысленно вертятся у меня перед глазами, на каждой из граней единица. Бросок, и кости отправились в полёт, сверкнув на прощание своими блестящими гранями. Удар об борт, томительное ожидание и… Шесть и четыре. Гоще лишь хмыкнул, отпивая из стакана янтарную жидкость. С пару ударов сердца я не мог понять, что произошло, ещё раз осмотрев кубики, я не поверил своим глазам, та же комбинация, что и партию назад, но никак не змеиные глаза. Не две единицы, которые мне нужны.

– Минус сто тысяч, Джеки. Продолжаем? – Гоще снова вложил мне в руку кости.

На этот раз я даже взвесил их в руках, дабы убедиться, что их не подменил сам же недавний знакомый. На вид и вес те же игральные кубики, от одного до шести на гранях, состоящие из прозрачного композитного материала. Напыление на точках тоже не изменилось, такое мои глаза подмечают сразу, было, проходили. Подбросив кубики пару раз в руке, я оценил расстояние и примерный маршрут полёта, проверил кисть и плавность всех движений. Наконец, я бросил во второй раз. Две шестёрки.

Брови взлетели вверх, а руки сжались в кулаки до белизны в костяшках. Как тебе это удаётся, Гоще?! Стоп. Тоже Псионик? Если посмотреть записи видеонаблюдения, можно увидеть мошенничество, только вот и моя игра трёх часов ранее вскроется. Пару раз все же пришлось показать людям, что выпало нужное число, а не другое. Нет, это невозможно, он не может быть одарённым сильнее меня, нет никого в галактике, кто смог бы меня одурачить. Тут другой трюк, но какой? Он в сговоре с крупье, с казино? Подменили во время разговора кости и включили магниты? Я на мгновение залез в голову к крупье, тот же только сбился с ритма дыхания, но продолжил вести себя как обычно. Нет ничего необычного. Эта паскуда хотел нагреть нас с Гоще в самом начале, но, видимо, поступил приказ сверху не мешать. Значит, остаётся только сам Гоще.

Осторожно, невероятно аккуратно, мои ментальные щупальца обвили голову вероятного мошенника и начали проникать внутрь. Я увидел сотни рубленных образов разной степени глючности происходящего: вот он на планете, где дождь идёт вверх, вот летит корабль задом наперёд, мужчина вместо того, чтобы перестать дышать после выстрела в голову, наоборот, раскрывает лёгкие, словно это его первый вздох за всю жизнь. Поток мыслей и их скорость зашкаливала, яркость образов поражала, будто всё это происходило с ним совсем недавно, или достаточно давно, но оставило неизгладимое впечатление. Многомерность его сознания ужасала. Попадая внутрь, ты не видишь границ и хоть каких-то путей, всё разрознено и разбито на сотни частей, которые прикрепляются к тому, чем оно, по сути, не является. Посреди всего этого хаоса стоял сам Гоще, хватая образы и мысли из потока, движущегося со скоростью света, с детской непринуждённостью. Заметив меня, он лишь улыбнулся и бросил нечто напомнившее ожившую картинку размером с визитку. Мои руки поймали маленькую картинку и дрогнули. На ней была изображена стена из фиолетового стекла. Там, где она находилась, была настоящая буря, гром и молнии, проливной дождь. Если прислушаться, можно было услышать тихий хрустальный треск, который приводил в ужас и вызывал желание спрятаться.

– Ну же, бросай! – голос вышиб меня из чужого омута сознания. Рука дёрнулась, и кубики полетели на стол. Один и два – иронично, сука.

– Не везёт тебе сегодня, дружище. Ничего, у тебя осталось ещё две попытки, – держатель пари веселился, как мог.

Взяв кости, я решительно настроился на победу. Пришло время использовать мои особые таланты. Образ игрального кубика всплыл в памяти, каждая из граней потекла и приобрела одну точку. Теперь каждый, даже знакомый весельчак, увидит собственными глазами, как выпадут две единицы, лично ручаюсь за это, других цифр они просто не могут там увидеть. Рука наотмашь швырнула кубики, в последний момент в голове резко стрельнуло и потемнело в глазах, игральные кости вылетели из руки под неправильным углом и сильно приложились об борт, гася инерцию. Последняя прокрутка и выпала комбинация: один и два….

– Как! Как ты это делаешь? – тихо произнес я.

– Что именно? – не понял меня Гоще.

– Как ты умудряешься делать так, чтобы я проигрывал? Это невозможно, никто не мог обыграть меня, сотни заведений всегда выигрывала только моя персона.

– Ты не понял главного, Джеки, никто ничего не делает. Только ты сам вбил себе в голову, что ты проигрываешь, мне стоило лишь сказать о невозможности твоей победы, и ты тут же поверил.

– Нет, начал верить я только после третьего раза, сейчас в точности убедился, тебя невозможно обыграть.

– Уверен? – собеседник придвинулся ближе, указав на кости. – Только ты считаешь, что проиграл, хотя у тебя ещё есть одна попытка.

– Что-то мне подсказывает, и тут ничего не получится.

– А ты попробуй, ты же не веришь в судьбу, правильно? Следовательно, все мои предсказания и твои неудачные броски – лишь совпадения, подумай над этим. Ты так рьяно пытаешься выкинуть самую худущую комбинацию в игре, лишь бы доказать тому, кого ты встретил впервые, свою непобедимость, не бред ли? Ты так стараешься выкинуть эту комбинацию, думая, что она принесёт тебе победу, но взгляни на это под другим углом, нужна ли тебе такая победа?

– Победа есть победа, неважно, как и зачем. Победителей не судят, сам же знаешь.

– Нужна ли тебе, в принципе, победа или ты готов довольствоваться тем, что я не отберу у тебя всё до последнего кредита? Уйди с этой дороги, ты волен решать, куда тебе идти, помнишь?

– Четыре из пяти, Гоще. Хочешь, не хочешь, поверишь в судьбу. Как мне играть против того, кто знает, что я проиграю, заведомо указав на ложность всех действий.

– Просто сверни, Джеки, ни у кого нет права мешать тебе менять игру так, как ты хочешь. Ни боги, ни ты сам, осознай это и бросай.

Взяв кубики в последний раз, я старался понять, о чём он говорил. Что значит изменить игру и свернуть с тропы? Это всё равно, что избежать смерти, хотя все люди рано или поздно умрут, нет ни одного бессмертного человека во всей вселенной. Игральные кости оказались на удивление тяжёлыми, словно внутри налились бесцветным свинцом. Изменить игру, повернуть всё в свою пользу, когда проигрыш неизбежен. Какого это быть тем, кто тормозит самого себя в развитии, говорить, что ты можешь, а что нет. Всё против меня, как это поменять… Рука расслабилась, а пальцы разжались, кубики полетели в последний полёт… И почему я играю в кости? Я же хотел пойти в Блек Джек….

Неожиданно картинка потекла, свет померк, звуки пропали. Лишь игральные кости застыли в пустом чёрном пространстве, после чего мир начал проявляться. Стол, за которым мы играли, принял другую форму и за ним был уже другой крупье. Люди вокруг сменили одежду, и стало больше женщин, нежели мужчин. Музыка на фоне изменилась, а костюм на Гоще принял более яркий окрас. Игральные кубики, зависшие в воздухе, поплыли и расплющились, приобретая форму двух карт. Словно в замедленной съёмке они упали на стол для Блек Джека, обозначая мою победу – Дама и Туз. Толпа взревела в экстазе, крупье схватился за голову. Мы втроём сидели за игральным столом – я, Гоще и молодой парень лет шестнадцати. У соперников было по двадцать, крупье же перебрал прилично.

– А говорил, что проигрыш неизбежен, – улыбнулся держатель уже не состоявшегося пари.

– Твою мать! Почти же выиграл, нужно было всё испортить, – надулся парень и стукнул кулаком по столу.

– Как это вышло? – глухо спросил я.

– Не имею ни малейшего понятия. Ты, видимо, так сильно потерял интерес к нашей игре, что просто поменял её в процессе, – улыбнулся Гоще. – Оглянись, они чествуют тебя.

Я обернулся, мои глаза зацепились за множество моих двойников. Большая часть из них была просто по-другому одета, но некоторые выбивались из общей атмосферы. У одних не хватало конечностей, они облокачивались на других в толпе, другие же держались за свежие ранения. Ещё парочка каталась по полу в центре толпы, держась за голову и рыдая, как маленькие дети, некоторые вокруг стояли и указывали на них пальцем. Раненые двойники были облачены в скафандры разной степени побитости, на одних из них висело оружие, другие довольствовались куском заострённого железа. Повернув голову обратно к месту, где стоял крупье, я нарвался на своего двойника, стоявшего с парой игральных костей в руках. Некогда бывшая белой рубашка, покрылась кровью и копотью от лазерных выстрелов. Десятки отметин, вероятно, проходящих насквозь. Всё это испугало меня не на шутку.

– Что тут, мать вашу, происходит!

– Успокойся, они все мертвы. Или будут мертвы, зависит от того, как ты рассматриваешь концепцию времени. Все мы, по сути, уже мертвы, влачим своё одинокое существование в ожидании, когда наше сердце остановиться. Это всё – показатель того, как можно всё изменить силой мысли, лишь одной. Я сам выбираю путь. Они выбрали неверную дорогу и поплатились за это, или поплатятся позже, без отлагательств и исключений. Остался только ты, твоя дорожка верная, Джеки, иди по ней. Поглядим, куда она выведет тебя, – допив из стакана в руке его содержимое, Гоще встал из-за стола и направился вглубь зала, полного моих двойников. Их были сотни, если не тысячи. Все они расступались пред ним, давая пройти, даже не пытаясь остановить или замедлить.

– До встречи, Джеки! Посмотрим, куда приведёт тебя эта дорожка, – после этих слов он скрылся в толпе.

– Позёр! – фыркнул пацан, бросая карты на стол. – Нет бы без всего этого пафоса. Не люблю я его. Слишком он учтивый, и много говорит загадками, если вообще умеет говорить начистоту.

– Вы знакомы?

– Ну… Отчасти. Не так долго, но всё же. Однажды виделись, но это неважно. Давай закругляться, а то мне это наскучило, – парнишка спрыгнул с высокого стула и направился к выходу из зала. – А, да, чуть не забыл. Ты это там, не подохни на дредноуте, жить охота капец как! – крикнул он и махнул рукой на прощание.

– Да что тут происходит, мать вашу? – заорал я, раскидывая карты со стола. Двойник-крупье грустно посмотрел на меня и наклонился за упавшими картами. На глаза попалась та самая карточка из омутов памяти Гоще, маленькая анимированная визитка. Буря, водная гладь и стена из фиолетового хрусталя. Почти незаметный на фоне огромной стены, парень, облокотившись на нее, курил и водил по воде носком ботика в ожидании чего-то, чего точно я не знал.

Глава 10-2

Что это было? Тяжёлые капли забарабанили по металлическому полу, головная боль прострелила голову ото лба до затылка, в глазах заплясали белые пятна, перекрывая обзор почти полностью. Уши словно заложило ватой по самые барабанные перепонки, едва уловимый звон разливался свирелью по черепной коробке, стараясь выбраться из своей ловушки. Кожа на правой стороне тела начала гореть, хотя времени с последнего приёма дозы препарата прошло совсем немного. Это состояние я мог описать только как Пси контузия, как жестко и с чувством кто-то прошёлся тяжёлой поступью по моим мозгам. Только кто способен на такое воздействие тут, на мёртвом, древностью, вероятно, около столетия, дредноуте? А что если… Хотя нет, это чушь. Не мог же я сам ударить себе по сознанию, во имя чего? Я никогда такого не ощущал раньше. Такой силы и мощи в Пси диапазоне нет, и не могло быть, особенно здесь. Остаётся один вариант – моё альтер эго сражается против меня самого, руша невидимую мною грань в собственном сознании, всё больше нагнетая и так взвинченную до предела психику. Но как сражаться против самого себя и выиграть? Если тот, другой ты, понимает больше тебя, способен бить исподтишка, когда ты этого совсем не ждёшь.

– Выходи! Где ты?! – крикнул я настолько сильно, насколько мог. Сквозь заложенные уши крик мой показался шёпотом. Ответа не последовало, никто или ничто не удостоило меня им. Он появляется, когда ему это выгодно или удобно.

Тут кто-то схватился за мою руку, сжав её достаточно сильно, чтобы привлечь моё внимание. Опустив взгляд, я нарвался на слабую улыбку напарника. Тот шевелил губами, пытаясь что-то сказать, но расслышать что, было невозможно. Приблизившись к его голове вплотную, я умудрился всё-таки услышать слова.

– Ты чего разорался? – очень тихо донеслось до меня.

После этого Саймон прикрыл глаза и повернулся ко мне спиной. А ну, сука, не спать! Рука метнулась к аварийной аптечке на поясе скафандра, достав из неё пневмошприц с лекарством. Тидроцилин должен ослабить пагубное влияние Пси излучения. Не знаю, под какой импульс мы попали, но подкосил он нас прилично, словно что-то сконцентрировало излучение в луч и направило прямо на нас. Если такой фон в эпицентре этой зоны отчуждения, то, как действовать в таком случае, у меня не было ни единой мысли. «Овощной» напарник вяло начал противиться моей помощи, но после точной инъекции в шею открыл глаза, схватившись за голову. Половины дозы будет достаточно, нечего накачивать его наркотиками сверх меры, будет не в боевой готовности. Я же, конечно же, не решился последовать его примеру и отведать данного чуда фармацевтики, меня эта штучка только отправит в нокаут и тут же превратит в мычащего придурка, ослабив мои Псионические способности, тем самым дав фону выжечь мне каждый нейрон. Слабенько, только этого будет достаточно, в нашей ситуации точно. Состав номер один занял место в отсеке для ампул, игла вошла в шею, выпустив препарат в кровоток. Забитые уши снова начали слышать, не полностью, да и на том спасибо. Светопредставление перед глазами развеялось, шум в голове принял едва заметный вид, разум чуть прояснился.

– Хреново выглядишь, – заключил Саймон, осмотрев меня из позиции лёжа.

– Ты тоже не красавец. Рожа вся в пепле, у меня, кстати, тоже, – рука стёрла с лица толстый слой пепла. Напарник тут же скривился, указав пальцем куда-то на мою правую сторону лица.

– Какого хрена? – только и выдавил он. – Ты где успел так лицо «подправить»?

– Ты о чём? – не понял я, начиная ощупывать указанное место. Через плотные перчатки скафандра ничего не прощупывалось, и не было ясно.

– Психогенные боли, говоришь? Джеки, у тебя пол лица обгорело, как ты мог не заметить? – удивлённо произнёс сгбшник.

– Ты издеваешься? Нет там у меня ничего, – прожав пару кнопок крепления перчатки и освободившись от неё, я дотронулся, наконец, до заветного места.

Пальцы встретили поражённую кожу. Один сплошной рубец простирался от самой шеи и уходил выше. Поражённый участок заканчивался почти у конца лба, тем самым давая спокойно расти волосам на голове. Вся правая сторона лица была обожжённая: рот, часть носа и глаз, каким-то чудом уцелевший. Судя по первому осмотру, даже не «не красавчик», а скорее цирковой урод, сбежавший из кунсткамеры, для забавы каждого встречного поперечного. Как никто не замечал такого уродства, ответа не было. Да что говорить, если обладатель этого лица сам ничего не замечал, даже когда сбривал волосы с подбородка каждое утро перед выходом в свет, только вот они росли лишь на одной стороне…

Как я мог быть так слеп всё это время! Мысли уже начали отравлять мой разум, но вторая рука решительно освободилась от перчатки скафандра, показывая миру изрубцованную, разных оттенков красного, кисть и предплечье правой руки. Неприятное покалывание и лёгкое жжение указывало на очень сильный давний ожог, доходящий когда-то до костей. Пепел, аккуратно падающий на руку, тут же таял на горячей изуродованной коже, смешиваясь с каплями жидкости, начиная течь тёмными разводами туши.

– Что-то мне подсказывает, вся правая часть твоего тела такая. Не знаю, где ты и когда так обгорел, но вообще удивлён, что ты после этого до сих пор жив. Видел я такие ожоги лишь однажды – под плазменный ускоритель попал человек, и то очень далеко от эпицентра был, живой остался, но рука до предплечья отказалась работать после этого. Рука, Джеки! И то не вся, а тут, нахрен, половина всего тела. Даже если не учитывать процент этого ожога, его степень говорит о том, что передо мной либо живой труп, либо призрак. Ты солнце трогал, признавайся? – речь напарника была дёрганная и изобиловала ругательствами между фразами, ещё немного и мне показалось, он прошепчет молитву или перекрестится. Была очень давно такая религия, что-то с крестом там было, не помню уже… Да какая, нахер, разница, какому из давно забытых богов он будет молиться, главное, я чёртов инвалид! Урод, нечто бесформенное и ужасное, моим видом пугать непослушных детей или угрожать врагам, грозясь превратить их в то же самое. Саймон после паузы вставил ещё два кредита важного мнения: – Если задуматься, ты, охренеть, какой мастер обмана! Умудриться промыть себе мозги настолько сильно, забыв не только о том, как ты получил ожоги, но и об их самих. Это каждый день нужно бессознательно поддерживать иллюзию образа и чувств: всё хорошо, ничего плохого со мной не произошло. И все эти инъекции. Ты думал о психогенности своих болей, но они оказались как раз самыми настоящими! Ты мой кумир, Джеки. Если кто спросит про самого лучшего лжеца в галактике, я укажу на тебя.

Точный удар прилетел прямиком в лицо напарничку, вернув его в горизонтальное положение из которого тот попытался, буквально пару секунд назад, встать. Ещё удар, другой, послышался лёгкий хруст, который привёл меня в чувства. Саймон сплюнул кровь и приложил руку к чуть съехавшему на бок носу. Отточенное резкое движение, и он встал на место с тем же тошнотворным хрустом. Ещё раз сплюнув, жертва насилия улыбнулся кровавой улыбкой во весь рот, начиная хохотать с всё больше нарастающей частотой и громкостью. Наконец, выдохнувшись окончательно, он резко принял сидячее положение, начиная осматриваться. Найдя недалеко лежавший контейнер, он облегчённо выдохнул.

– Прости, – скомкано произнёс я, вытирая от смеси крови и жирных разводов пепла руку.

– Хорошо, хоть удар не поставлен, иначе окончательно раскрошился бы мой многострадальный нос. Чего так смотришь? Думаешь, ты первый, кто умудрился его сломать? Ничего подобного! Мне много чего ломали и простреливали, нос – это самое меньшее. Половину моего мозга собирали буквально из каши, сращивая нейроны по одному в длинные цепочки логически законченных областей мозга, даже подумать страшно, сколько они потратили на это. Не ты один такой весь из себя жертва, тебе, хотя бы, не простреливали голову.

– Ты хотя бы не похож на жертву несчастного случая, который непонятно как выжил, – я подал ему не повреждённую ожогом руку, помогая встать.

– Ничего, привыкнешь, как я привык иногда забывать некоторые вещи и проходить раз в пару месяцев терапии на спец аппаратах для поддержания мозговой структуры. Вернёмся с этого задания, лично оплачу новую кожу по высшему разряду, – чёртов оптимист, попробуй ещё выберись с этой развалюхи.

Забрав слетевший во время болезненной агонии контейнер с дезинтегрирующим реактором, мы принялись осматривать местность на предмет угроз и нужных нам проходов с палубы. Судя по радару, рядом всё так же жался наш старый знакомый, дройд «Паук», только на этот раз без своей свиты. Его мотивы оставались загадкой, но не думаю, что он хочет спросить о погоде или принести нам полезные вещи, а, может, дорогу показать. Дройд хочет нашей смерти, поэтому стоит присматривать за ним повнимательней, а то ещё прыгнет на нас и взорвется, разметав остатки некогда бывшего тела по палубе. Такая себе перспектива. Пелена гари и пепла будто уплотнилась, горелые остатки падали с завидной частотой, превращая и так неприятную атмосферу на палубе в ещё более гнетущую.

– Нас так присыпет, в век не найдёшь. Пора уходить с этой палубы, не нравится мне всё это…, – Саймон резко замолчал, обернулся и без предупреждения пальнул в сторону нахождения предполагаемого противника. Ответного выстрела не последовало. – Чёртов «Паук», когда же он отстанет от нас?

– Никогда, – уверил я напарника и указал на проход в дальней части помещения. Тот послушно убрал оружие и направился следом.

Тоска. Пепел и невообразимая тоска нагнетали обстановку весь наш путь по палубе. Всё вокруг покрылось приличным слоем сгоревших остатков, будто мы отключились не на пару минут, а выпали из жизни на несколько суток. Видимость была препаршивой, разглядеть что-то дальше трёх метров было практически невозможно, это только добавляло напряжения на наши и так неспокойные мозги. В пепельных завихрениях виделись силуэты давно умерших людей. Почему именно умерших, я не знал, так мне подсказывало сердце. Сгорбленные, переломанные в нескольких местах конечности говорили о повреждениях, несовместимых с жизнью, другие силуэты были довольно целы на вид, отличавшись лишь мёртвым пустым взглядом. Выстрел из лучемёта заставлял их исчезнуть лишь на пару минут, после чего они возвращались на место, завывая от боли и тоски сильнее прежнего. Приходилось обходить такие вот мёртвые души, ибо мы не знали, как отразится на нас прохождение сквозь них. Да, головой я прекрасно представлял, что это всего лишь галлюцинации, вызванные огромным Пси фоном, да проверять не хотелось, что будет, если лично потревожить мёртвых. Можно было и остаться на этой палубе, навсегда. Быть вечно прикованным к древнему проклятому дредноуту, который будет столь же вечно слоняться по просторам космоса, зазывая на свой борт очередных падких на сокровища и очень глупых авантюристов, лишь бы пополнить экипаж душ для отправки прямиком в ад, откуда, собственно, и прибыл этот корабль. Тратить заряды на бесплотных призраков не разумно – говорил я себе, выпуская очередной заряд в преградившего нам дорогу бедолагу. Но так ведь как-то полегче, думать, что ты можешь противостоять потустороннему своими игрушками из будущего. Хочешь, не хочешь, поверишь в загробную жизнь, когда перед тобой плачут и умоляют десятки когда-то бывших живых людей.