Текст книги "Суд Блека И Джека (СИ)"

Автор книги: Саша Кузьмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Глава 14

Неприятное место на отшибе. Даже если представить, что это почти у Третьего уровня, красоты не добавляет. Хотелось сразу же уйти, перестать дышать грязными испарениями и до боли в глазах «наслаждаться» разрухой и упадком этих уровней города. Дом Себастьяна находился поодаль от проезжей части, в глубине района деревянных двухэтажных домиков. Ничем неприметный дом, легко спутать с другими, если бы не табличка с именем. Остановившись на крыльце, я плотно задумался. Стоит ли игра свеч? Не хочется тут же получить пулю или быть прошитым насквозь из лучемёта, а в свете недавней информации такое имеет место быть.

– Соберись, тряпка! – кожа, из которой были сделаны перчатки, затрещала под напором стиснувшихся кулаков. Крупная дрожь била всё тело, интуиция кричала, что нужно бежать отсюда как можно быстрее, не останавливаясь, не думая.

Справившись с лёгкой панической атакой, я постучал в дверь. Затем ещё раз, и ещё, ответа или даже какого-либо шума внутри дома не последовало. Нахмурившись, я рукой толкнул дверь, та послушно отворилась, пропуская внутрь незваного гостя. В таком месте нужно ставить автоматическую защитную систему с турелью, а не оставлять нараспашку входную дверь, брат либо просто забыл, либо… Ему уже не до этого. Очень тяжело сломить человека, у которого есть ради чего жить, у него же такого стимула больше не было. Хотя можно найти сотни причин не пускать себе пулю в лоб, ты никогда не был на месте того, кто потерял всё и всех. Люди стараются вытянуть друзей или родственников из петли, сами того не понимая, затягивая удавку всё крепче, чаще и чаще напоминая о том, кого потерял человек и о бесцельности его существования. Есть случаи обратные, только они больше исключение, нежели факт. Убить гораздо легче чем спасти.

Вытянув лучемёт из кобуры, я осмотрелся. Может всё-таки просто ограбление? Пара ребят забралась к Себастьяну и решила поживиться, на этих уровнях – не редкость. Пройдя внутрь дома, я начал осматривать каждую комнату, не находя ничего, кроме пыльных столов и полок. На кухне обнаружились упаковки из-под еды быстрого приготовления. Еда на одного человека, скорее всего, Себастьяна, кормить сестру этим он бы не решился, тем более у неё было специальное питание и уход.

Седьмой не так часто, но работал на меня, присылая новые кипы данных о Себастьяне и Лизе. Как мне показалось, зря. Хотелось либо приехать и помочь им, или же забыть вовсе, не видеть всю тяжесть груза на плечах брата. Не могу точно объяснить, что меня останавливало, только вот вмешиваться в их жизнь я не мог.

Я закрыл глаза, мой мозг послал Псионический сигнал, который выявлял любое разумное существо в непосредственной близости от объекта, использующего этот сигнал. Контуры совершенно незнакомого дома начали вырисовываться в сознании блеклыми очертаниями, словно небрежный набросок карандашом архитектора, который явно куда-то спешил. Трёхмерная модель отображалась в мозге, указывая на те комнаты, в которых я был, и те, в которых ещё только предстоит побывать. Обрисовывался второй этаж с тусклой крупицей света – сознанием Себастьяна. Он сидел посреди комнаты за карикатурно нарисованным моим сознанием столом и напивался. Это было видно по машинальным манипуляциям со стаканом и бутылкой, данные действия не вызывали никаких всплесков мозговой активности. Казалось, за столом на втором этаже сидел труп, только вот я помню этот слепок сознания, этот силуэт, если его можно было так назвать. Пси сканирование рисует причудливые картинки, смазывая всё, кроме теневых набросков и свечения мозговой активности. Без цвета, без практически каких-либо деталей ты бродишь разумом по этому карикатурному миру. Кто-то может назвать это эхолокацией, я же называю это «Гранью». Ступив за неё, ты видишь мир в истинном виде, без фальши цветов и форм, который преобразуют твои чувства в сигналы для мозга. В этом состоянии нет посредника, только сияние чистого разума, который, как факел, освещает путь во тьме.

Аккуратно поднявшись вверх по лестнице, я обнаружил приоткрытую дверь в комнату, за которой находился Себастьян. Не успел я толком прикоснуться к ней, как мимо просвистела пуля, выбив щепки за моим правым плечом.

– Не стреляй! Это Джеки, я пришёл поговорить! – только и успел крикнуть ему я, прислонившись к стене.

– Знаю, поэтому и стрелял, – послышался пьяный голос из глубины комнаты.

– Зачем так грубо, можно же всё обговорить.

– Нечего обсуждать. Не в настроении я обсуждать или вспоминать старые времена, Лиза умерла, – послышался звук наливания жидкости в стакан и тихий всхлип.

– Вхожу, Себастьян! Не пальни случайно в меня, – пнув ногой дверь, я зашёл внутрь комнаты с поднятыми руками, всем видом демонстрируя безобидность своих намерений.

Встретил меня мужчина, полностью утративший какую-либо волю к жизни. Красные потухшие глаза, мятая и грязная одежда, запачканная кровью в нескольких местах. Взлохмаченные волосы, недельная запойная щетина на лице и амбре, способное убивать мух в полёте, либо же выводить из строя сразу нескольких людей, которые рискнут подойти достаточно близко к нему. Пистолет лежал на столе, хозяин оружия был слишком занят наполнением стакана для очередного употребления выпивки внутрь. Руки его так тряслись, что добрая часть выплёскивалась ещё до того, как стакан добирался до рта. Рядом с большой бутылкой дрянного пойла лежал маленький неприметный пакетик, наполовину пустой. Ближе к краю стола, разделённая на две дорожки, лежала «Пыльца», перетягивая взгляд на себя.

– И зачем ты тут объявился? – глотая очередную порцию яда, произнёс Себастьян. – Казино в галактике закончились? Или же ты решил спуститься с небес и посмотреть, как живут обычные люди на белом свете, а Джеки?

– Ты пьян и неадекватен, давай поговорим, когда ты придёшь в норму, – неровная улыбка появилась на его лице.

– Я в полном порядке! Никогда ещё не чувствовал себя более трезвым и адекватным! Или ты хочешь поспорить с этим? – губы его дёрнулись, и рука легла на пистолет.

– Мы всё сможем обговорить, только дай мне тебе помочь. Себастьян, посмотри на себя, в кого ты превратился? Заливаешь горе дешёвым пойлом, и, ты серьёзно – «Пыльца»? Кто мне всегда говорил о вреде наркотиков, особенно про то, что стоит избегать его? Я не узнаю тебя, неужели человек, который был гораздо лучше меня во всём, смог вот так вот сломаться. Сдаться после смерти сестры. Ты тот, кто научил меня судить по справедливости, правда, не помогло мне это тогда….

– По справедливости? А нет сраной справедливости в этом поганом мире! Если бы не ты, моя сестра была бы жива и здорова. Ещё тогда, пять лет назад, она хотела улететь отсюда и найти лучшую жизнь для нас троих, – рука Себастьяна сжалась сильнее на рукоятке пистолета. – но не смогла осуществить свою мечту….

– Послушай меня. Я помогу со всем, чтобы не потребовалось тебе или ей. Можно увезти её тело с этой поганой планеты и похоронить в лучшем месте, хоть поставить ей мемориал на орбите. Давай вместе обсудим новую жизнь, вдвоём.

– Ты не имеешь права даже упоминать её. Ты бросил нас, даже не взяв ответственность за всё случившиеся.

– Имею, Себастьян, я любил её не меньше твоего, – голос мой дрогнул, – может, даже больше. Не мог ей признаться тогда, не смогу и сейчас у неё на могиле. Потому что трус, и всегда им был. Сейчас же хочу исправить грехи прошлого, грехи нас обоих, идём со мной, и мы всё решим, обещаю.

– Мне не стоило… не стоило открывать свой рот, – слёзы забарабанили по столу, голос Себастьяна стал надрывистым и глухим. – Если бы не моё долбанное чувство справедливости, всё было бы иначе. Зачем было заступаться за того урода, из-за него нас вышибли с работы. Сказали, нам не нужны конфликты с профсоюзом, слишком много шумихи! Ну и подумаешь, его брата раздавило на производстве, с кем не бывает, не страховой случай, – он ударил кулаком по столу, бутылка звякнула, соприкоснувшись с полом, дорожки наркотика взлетели в воздух невесомой взвесью.

– Ты лишился работы и не смог оплачивать лечение Лизы?

– Я подвёл её, – всхлипы стали чаще и громче. – Незачем ей было знать о нашей проблеме с деньгами, она бы не нервничала так сильно из-за этого. Всё спрашивала, когда примет таблетки – «А когда Джеки приедет к нам, так хочу его увидеть». Нужно было соврать, сказать, что ты приедешь очень скоро, тогда бы она не переживала так сильно…. Лиза покончила с собой. Хоть и дорогостоящая терапия помогала ей недолго, она страдала. Демоны прошлого поглотили её разум, догнали убегающую от себя девушку. Последние слова, которые я услышал были – «Всё хорошо, не переживай, Себастьян, ты справишься». Кто же знал, что это прощание перед тем, как выпить весь пузырёк мощного успокоительного.

– Ты ничего не мог сделать, Лиза сама выбрала этот путь. Не нам её судить, прошлое может быть невыносимым, – горячие капли потекли по моему лицу, попадая на губы, оставляя горькое послевкусие после услышанного. Стоило приехать сразу, неважно, что скажет Себастьян, главное увидеться с Лизой. Отвезти её в лучшую клинику, к лучшим Псионикам развитых секторов галактики. Ей бы восстановили личность, удалили болезненное прошлое, вылечили бы от незаживающей раны сознания. Даже психологические травмы такого уровня подвластны медицине развитых миров. Но слишком поздно….

Палец Себастьяна нырнул в пакетик, собирая на себе его содержимое, после чего тот отправил его в рот. Зрачки его расширились, сосуды в белках глаз полопались от чрезмерного напряжения. Неотвратимо брат надвигался на меня. Первый удар застал меня врасплох, сразу же повалив на пол, последующие были ожидаемы, но закрываться я не стал. Боль от сломанного носа, выбитых зубов и множества синяков и ссадин – ничто, по сравнению с душевной. Не помню, сколько это продолжалось, просто через какое-то время удары стали слабее, потом прекратились вовсе. Послышался вой потерявшего всё парня, разглядеть что-либо я не мог, кровь из рассечённого лба залила оба глаза. Парочка зубов покинула свои уютные гнёзда десен, чуть не застряв посреди глотки острыми маленькими лезвиями, которые невероятно сложно проглотить. Повезло, сплюнуть успел. Наконец Себастьян прекратил рыдать, взглянул на пистолет на столе и недобро улыбнулся.

– Не стоит этого делать, – глотая некоторые буквы, прохрипел я. Стоит ли остановить его прямо сейчас, пока он не сотворил непоправимое? – Мне не хочется применять силу к тебе, брат. Правда, если придётся, я сделаю это, обещаю.

– Заткнись! Всё из-за тебя, сукин сын, только ты виноват в этом и твои мерзкие силы! Я не сдал тебя тогда агентам СГБ, хотя мог получить всё, буквально всё. Они приходили не раз и спрашивали, давая самые смелые заверения, что Лизе помогут лучшие Псионики, но я молчал, стиснув зубы, а ты даже не появился за столькие годы, – он уже на четвереньках дополз до стола, обшаривая его поверхность на предмет оружия.

– Ты хочешь сказать, смог бы меня простить? Сколько раз я мечтал снова увидеть тебя и Лизу, забыть все прошлые невзгоды, вот только это невозможно! Не мог, просто не мог….

Найдя трясущейся рукой пистолет, Себастьян схватил его, резко направив ствол на меня. Мне показалось, вот он – конец. За это мгновение пронеслось многое, если не вся моя короткая жизнь. Так и не нажав на спуск, он, вскрикнув, схватился за голову, завыл как раненый зверь. Протерев глаза от заливающей их крови, я смог рассмотреть происходящее более точно. Брат лежал на полу, обхватив голову руками, оружие было при нём. Вынув свой лучемёт, попутно вставая, я направился к нему в надежде закончить всё бескровно. Можно прострелить ему руку или ногу, тогда он будет не в состоянии орудовать пистолетом и сопротивляться. Подойдя достаточно близко, рука с лучемётом прицелилась в конечность неадекватного брата, неожиданно Себастьян не стал ждать выстрела, а прыгнул на меня, сцепляя по рукам. Зажатый спусковой крючок заставил оружие изрыгать концентрированные лучи, разлетающиеся по комнате, прожигая всё на своём пути, оставляя чёрные следы или воспламеняя доступные горючие материалы. Кружа в смертельном танце со сцепленными руками, ни Себастьян, ни я, не способны были остановить это безумие, пока всё вокруг начинало заниматься пламенем. Наконец лучемёт использовал весь заряд, узкое дуло раскалилось до бела на кончике заострённого жала, индикатор боепитания мигал, обозначая пустоту аккумулятора. Брат на секунду подвис, разглядывая бесполезный лучемёт у меня в руке, чем я и воспользовался, ударив им по его руке с пистолетом, тем самым обезоружив. Удар ногой в грудь отправил его к стене, не давая поднять пистолет, который тут же оказался у меня.

– Остановись! – крикнул я, направляя оружие на брата, у того в руке блеснуло что-то острое и металлическое.

Всё произошло как в замедленной съемке: его нечеловеческий прыжок ко мне с ножом в руке, боль от входящего в плоть клинка, оглушающий выстрел старого как мир огнестрельного оружия, его удивлённый взгляд. На пол приземлился я затылком, мгновенно отключаясь в слепящей вспышке боли.

Запах дыма, первое что ворвалось в вернувшиеся сознание. Тугая вспышка боли обожгла затылок, перетекая в острою в брюшной полости. Сквозь звон в ушах послышался до содрогания отчётливый звук треска занимающихся волос на голове, резко подскочив я тут же пожалел об этом, скорчившись от боли в позе эмбриона, сфокусировав всё своё утекающее сознание на рукоятке ножа, торчавшей из живота. У меня нет времени ждать, пока его аккуратно достанут из меня медики, клинок мешает мне двигаться, а мне нужно найти Себастьяна и выбраться отсюда…. Рука сама потянулась к рукоятке, обхватив её закопчёнными пальцами, я закусил ворот плаща и дёрнул. Приходить в себя не хотелось, острая боль сменилась неприятной пульсацией, заставляющей вернуться из блаженной темноты в реальный мир, где одна боль и кровь. Сколько же крови! Нужно её остановить, иначе не проживу и пару минут…. На глаза попались осколки недавней бутылки. Взяв один, я распорол им подкладку плаща, сразу же приложив её к ране. На первое время сойдёт, но без помощи я всё равно загнусь, проникающие ранения брюшной полости не так просты, как могут показаться.

– Себастьян! – глаза наконец прозрели, и я ужаснулся происходящему. Всё вокруг было объято пламенем, некоторые перекрытия уже обрушились, обнажая адское пекло первого этажа. – Себастьян, где ты?!

Чуть левее стола в груде деревянных обломков закряхтели, зашевелились, сдвигая самые мелкие из них. С трудом через дым и очаги пламени я добрался до завала, заметив окровавленную руку брата. Десяток секунд понадобилось чтобы откопать верхнюю часть туловища Себастьяна, после чего пытаясь привести его в чувство. После пары шлепков по лицу он всё же открыл глаза и поднял взгляд на меня, грустно улыбаясь.

– Почему я так и думал, что этим закончиться….

– Заткнись и побереги силы, нужно выбираться, – схватив за руку, я ещё раз попробовал вытащить его из-под завала. Не выходит!

– Не стоит, лучше спасай себя. Не хочу жить с осознанием того, что чуть тебя не убил, – слабый голос брата заставлял меня сильнее работать свободной рукой, только застрял он накрепко.

– Ты закроешь свой рот, и тогда мы выберемся отсюда! Подожди немного, ещё чуть-чуть….

Послышался протяжный треск под ногами, ума хватило только на то, чтобы схватить за руку Себастьяна до того, как пол под ним провалился на первый этаж. Меня сразу повело за братом, пришлось отпускать импровизированный бинт и хватать стол освободившейся рукой. Я сразу ощутил нестерпимый жар, кожа на руке начала запекаться, идти волдырями. Лицо Себастьяна излучало небывалую для него грусть и отрешённость в данной ситуации, хоть и его тело начинало пылать. Снизу был настоящий ад, меня тянуло всё ниже и ниже, будто в этой самой точке прямо сейчас сила притяжения увеличилась многократно, пытаясь убить нас.

– Отпусти….

– Заткнись! – прорычал я, стараясь тянуть брата на себя, насколько хватало сил. Вся правая сторона тела начала нещадно обугливаться, впаивая в плоть ткань надетой одежды. Глаза Себастьяна наполнились слезами, рот раскрылся в крике, действие «Пыльцы» проходило, и он начинал ощущать весь спектр болевых ощущений.

– Уходи! Не смей подыхать вместе со мной! Слышишь меня, Джеки, вали отсюда! – брат надрывался в крике, отпуская свою руку. После чего очень тихо, одними лишь губами он произнёс: – Я иду к тебе, Лиза, жди.

Последние секунды я пытался держать его раскрытую руку, но он вырвался, падая в огненную бездну, которая приветливо заглотнула угощение в виде человеческого тела. Послышался нечеловеческий крик сгораемого заживо человека, спустя пару секунд он прекратился. Моё обожжённое лицо перекосило в гримасе ярости и душевной боли, правая рука, марая кровью всё, до чего дотрагивалась, обхватила плечи, правый глаз отказывался открываться. Мощная Псионическая волна привела меня в чувство, заставляя задуматься о своей жизни и искать выход из этого огненного ада как можно быстрее. Окно, всё это время находившееся в этой комнате, призывно заблестело, указывая путь на свободу. Быстро встав, я разбежался, плечом вышибая стекло, которое веером осколков брызнуло на улицу, усеивая ими всё вокруг. Рухнув на землю, словно тряпичная кукла, даже не попытался сделать кувырок, встретив лицом асфальт, пятная его кровью и оставляя ошмётки обгорелой кожи. Отползая подальше от горящего здания, мельком я заметил в окне фигуру мальчишки, который, улыбаясь, смотрел на меня, пламя же обступало его, словно признавая его превосходство. До того, как сознание моё померкло, я успел прочитать по губам, что он произнёс – «До скорой встречи, Джеки».

Глава 15

Гнев, он полыхал сильнее огня, который не так давно сжёг мою кожу, прошёл буквально до костей. Нет в мире большей боли, чем боль от потери дорого тебе человека, или же сгореть заживо, остаётся только выбрать, что тебе ближе. Языки пламени медленно лизали моё зависшее в воздухе тело, оголяя мышцы и нервное волокно, в точности перенимая моё психологическое состояние – Оголённого нерва. Всё вокруг было не чем иным, как плодом моего воображения, лишь глубинами собственного разума, его чертогами. Очень липкими и опасными, там, где можно потерять себя. Вокруг меня полыхал огненный ад – это всё, чем представлялось то самое место позади огромной хрустальной стены. Море живого пламени, обжигающего каждую клеточку твоего психологического конструкта, уничтожая тебя изнутри и снаружи. Мне нужно сгореть, восстав, словно феникс, из собственной боли, наконец, приняв себя истинного, без фальши и ограничений.

Пламя, словно ожидая моего подтверждения, воспылало с новой силой, охватив тело, закрывая путь к отступлению раз и навсегда. Как объяснить, какого это – сжечь самого себя в гневе и боли, усиленной многократно в чертогах собственного разума? Это можно только прочувствовать…. Невозможно думать, кричать, иначе ты пустишь обжигающий огонь внутрь себя. Рассыпаться в пепел, осознавая конец прежнего бытия, ожидая начало нового. В такой момент хочется только одного, умереть навсегда. Сознание постепенно мутнело от переизбытка болевых ощущений, после чего померкло. Сознание, которое больше мне не принадлежало. Джеки умер, да здравствует Джеки….

Я уверенно ступал по стремительно разрушающемуся хрустальному ущелью, стена падала, признавая хозяина данного сознания. Наконец нога ступила с хрустального крошева на водную гладь, оставляя после себя расходящиеся круги на воде. Сотни мертвецов в миг обратили внимание на нового противника, бросая терзать друг друга. Множество мёртвых, сияющих бледным фиолетовым светом глаз, уставились на меня в предвкушении лёгкой добычи. Головы первого десятка лопнули, как спелые арбузы, расплёскивая слабо напоминающую мозг субстанцию вокруг. Воздух поднялся вихрем вокруг моего тела, окружив меня непроницаемым щитом, разрезая каждого тупого зомби тугими направленными потоками. Ноги оторвались от поверхности воды, тело воспарило над мёртвыми двойниками, заставляя их задирать головы, которых они тут же лишались.

– СМОТРИТЕ, КТО ВЕРНУЛСЯ! – демонический гогот пронёсся по всему доступному пространству, указывая на появление мелкого ублюдка.

Вслед за голосом, больше похожим не раскаты грома, появилась невообразимо громадная фигура, полностью состоящая из мрака, размером даже на прикидку не уступающая самой стене. Дай ему волю, он мог заполонить всё вокруг, поглотив мой разум, начав отравлять своим присутствием реальный мир. Тлеющего не было видно, по сути, он не был нужен, я мог справиться самостоятельно. Лёгким движением руки морок рассеялся, оставив лишь парящего парня вместо невероятного чудовища, которое устрашило бы любого, кто на него взглянет. Глаза парнишки нужно было видеть в тот момент, когда вся его сила вмиг пропала, оставив того на милость противнику, чья сила за гранью твоего понимания. Громадный кусок фиолетового хрусталя сшиб эту букашку на огромной скорости, смяв маленькое тельце под своим весом, встретившись с водной гладью. Он больше не ощущал себя богом или истинной силой, способной поглотить меня, а дальше и весь реальный мир, своей болью, неисчерпаемым гневом. Вот сейчас, осознавая свою смертность перед реальным хозяином сего пространства, он боится. Истекая кровью из собою же созданной оболочки, смертной оболочки.

– Как? – прохрипел мальчишка, пуская кровавые пузыри, устремив свой взгляд на истинного бога этого места.

– Я всего лишь вспомнил, дружок, – я опустился рядом с придавленным телом, мы обменялись взглядами, свой он опустил, смотря как медленно вытекает вся его кровь, окрашивая воду в алый цвет.

– Ты не Джеки, не тот, кем был раньше, некто новый, незнакомый, – взгляд затуманивался, фразы становились всё более короткими, сменяясь хрипами, попытками вздохнуть смятыми легкими. – Не убивай! Подумай, я тебе нужен, – страх говорил за него, сливая фразы в сплошной поток нечленораздельной чепухи.

– И не собирался. Сделаю нечто, – на моём лице появилась мерзкая ухмылка, не означающая для Джеки младшего ничего хорошего, – более практичное.

Глаза парня наполнились ужасом, руки попытались зацепиться за непроницаемую водную гладь, для него становящуюся прочнее бетона. Срывая ногти и моля о пощаде, он всеми силами пытался отговорить меня от сего действия, самого унизительного для него лично, быть поглощённым мной. Рука вошла в череп с лёгким сопротивлением, начиная превращать плоть в струящийся дымок, который тут же впитывался в кожу. Некогда пропавшие шестерёнки разума становились на свои места, с каждой секундой давая больше контроля над собственным разумом. Хрустальный занавес рушился, унося с собой недосказанность и неопределённость прошлого. Когда от тела не осталась и следа, я резко осознал одну мысль, которая очень долго терзала мой затуманенный разум. К чему столько боли и страданий вытерпело моё тело, разум, душа. Гнев и боль, вставшая на своё место, выстроила баланс, которого не было так долго.

– Зря ты это сделал. Однажды ты не сможешь его сдерживать, и он вырвется на свободу, будет диктовать свои правила, как было раньше. Стоило его уничтожить раз и навсегда, стереть в пыль, которую нужно развеять над самыми глубокими омутами памяти, – Тлеющий появился из неоткуда, просто вырос за спиной, вглядываясь в глыбу хрусталя, ставшую могилой парнишке.

– Как я мог уничтожить часть самого себя? Гнев, боль, страх и непостижимый ужас лишь ещё одна грань человеческого разума. Кем мы будем без него? – сигарета появилась у меня прямо во рту уже в тлеющем состоянии. Затянувшись пару раз, я обернулся к Тлеющему, ожидая ответа, он лишь покачал головой.

– Мне пора? – неуверенно спросил осколок моей личности.

– Пора, – поднявшись, я протянул руку, он её пожал.

– Спасибо. Может, всё это было не зря….

Подул неожиданно свежий бриз, унося с собой остатки Тлеющего в виде пепла, настолько далеко, насколько позволяли мои просторы сознания. Остатки трупов так же закружили сгоревшими частицами вокруг, обозначая конец битвы, но не войны. Каждый раз задавая вопрос или же сомневаясь, мы боремся с самим собой, с тем внутренним зверем, который всегда прав в независимости от ситуации и контекста. Этот зверь зовётся Эго, мне удалось на некоторое время приобрести равновесие с ним, лишь на время….

– Уже уходишь? – сквозь грохот падающих хрустальных глыб я услышал вопрос от того, кого не ожидал тут встретить.

– Ухожу, но обещаю вернуться, – улыбка рассекла моё лицо, кулаки сжались, а голова повернулась к Себастьяну.

– Не задерживайся слишком долго, мы ждём тебя, – в отблесках фиолетовых осколков появилась хрупкая фигурка в лёгком летнем платьице. Лиза улыбнулась настолько широко, насколько смогла, перетягивая всё внимание на себя: на свои тонкие девичьи плечи, струящиеся волосы цвета чистого золота, самые глубокие и завораживающие голубые глаза, которые я когда-либо видел.

– Мне осталось совсем немного, я обязательно вернусь к вам, – слеза, запечатлевшая в себе вселенскую тоску, скатилась по щеке, сорвавшись вниз, и тут же растворилась в воде.

– Не подведи мою сестру и на этот раз. Как только закончишь с делами «там», приходи, она будет ждать тебя, – выражение лица брата было как никогда серьёзным. Лиза, прятавшаяся за его спиной, то и дело выглядывала, смущённо краснея, и снова скрываясь за братом. Стена продолжала всё больше разрушаться, усеивая всё вокруг глыбами размером с автомобиль, а некоторые были гораздо больше целых шаттлов. Лично я чувствовал, им ничего не грозит, их не завалит, больше не погребёт прошлое, не затмит боль от пережитых мной чувств.

Пришло время покончить со всем этим. Махнув на прощание Лизе с Себастьяном, я медленно вдохнул полной грудью и закрыл глаза. Грохот, хрустальный треск, звонкий голос девушки, которую я люблю, сменился мерзким звоном в ушах. Гул силовых кабелей, вибрации, проникающие сквозь череп прямиком до мозга, запах запёкшейся крови и общей затхлости дразнил обонятельные рецепторы. Еле различимые болевые сигналы от повреждённой руки проникали сквозь наркотический барьер обезболивающего.

– Доброе утро, «Праймос»! – заорал я во весь голос, растягивая слова.

После открытия глаз картинка долго и упорно не хотела фокусироваться, показывая раздвоенное изображение смазанных, нечётких образов. Сконцентрировавшись, я смог убрать это, осталась только небольшая рябь, как на исказившейся записи. Тело, словно после самого длительного марафонского забега, просто отказывалось включаться, отдаваясь болью во всех конечностях, которые и без этого были словно залиты свинцом под завязку. Если судить по относительной ясности сознания, стимуляторы ещё действовали, тело же отказывалось повиноваться мозговым импульсам, пропуская мимо попытки пошевелить хотя бы пальцем не простреленной руки.

Неужели конец? Пройти через такое, чтобы вот так вот закончить? Быть не может! Не было ещё такого дерьма, из которого Джеки Смайл не выбрался бы, были ситуации и похуже. Стоп. А была ли ситуация хуже? Не видно никаких вариантов оптимистичного развития событий для меня, вероятно, даже для всего человечества, если всё же это оружие чужих. Ещё один вопрос – а не наплевать ли мне на всё человечество? Почти каждый человек, не скованный честью или словом веры в богов, думает только о себе в ситуациях, напрямую угрожающих его жизни, даже не обсуждается. Хотя очень многие запутавшиеся люди могут поспорить со мной, очень рьяно, агрессивно и яростно защищая свои хрупкие иллюзии человеческой сплочённости, мира во всем мире. Эмпатия существует только для себя и самого близкого окружения. Что такое сострадание и миллионы лет эволюционного инстинкта самосохранения? Может, я просто трус?

С каждой такой мыслью силы покидали тело куда стремительнее, чем до этого. Вот уже стало труднее дышать, звон в ушах стал почти невыносим, сердечный ритм начал давать сбои. Сдохнуть так близко к цели….

«ВСТАВАЙ»

В затухающее, словно угли догоревшего костра, сознание ворвалась вспышка, нечто перекрывающее все мысли и эмоции, что были до этого. Холодные, липкие объятия смерти сменились на яркое пульсирующее состояние эйфории. Ещё немного, и вот она, нирвана. Тело налилось силой, даже простреленная некогда рука вновь зашевелилась как прежде. Я вскочил будто ничего из произошедшего раньше не было: ни клинической смерти, ни громадного Пси фона, ни самого утомительного и сложного пути в моей жизни. Казалось, мозг сейчас сгорит от тех оборотов, которые на него свалились, не в состоянии справиться с этими чувствами, которые захлестнули его. На металлический пол полетели уцелевшие после тяжёлого путешествия части скафандра, они мне больше ни к чему. Серое вещество кипело, жаждая действия, работы на предельной мощности, сжигая каждый нейрон, каждую связь между ними, дабы выпустить, наконец, непостижимую концентрацию энергии. Словно силовой кабель, пропускающий через себя напряжение в десятки раз превышающие его допустимый предел. Резкие, рваные движения как у пыльцевого торчка, или же злостного любителя кофеина, сопровождали меня, даже на таких сверхскоростях я осознавал краткость момента жизни. Как только закончиться странная волна энергии, я покойник.

– «O», ты тут? – быстро проговорил я в воздух, ответа не последовало. Интерфейс не работал, виртуальная карта дополненной реальности отсутствовала, хотя другая электроника вроде работает.

Подскочив к мед устройству, я вытянул пару сенсоров, соединяющихся с ним проводами, и приложил их к запястью. Несколько нажатий на сенсорную панель, и сканирование состояния организма пошло, высвечивая показания на экране. Каждый раз, когда мед комплекс пытался показать результат, высвечивалась ошибка, перезапуская сканирование, и так по кругу, раз за разом.

– Работай, хренотень! – двумя пальцами я постучал по сенсорной панели, окончательно обидев сложное устройство. Он мигнул напоследок и отключился. – Мать! Зараза ты бесполезная! – пнув со всей дури комплекс, я двинулся на поиски плазменной винтовки.

Каждая клеточка тела была напряжена до предела, ещё немного и сосудик в голове лопнет, опустив пелену тьмы навсегда. Спустя несколько минут поисков взгляд наткнулся на винтовку, вернее то, что от неё осталось. Разбита вдребезги при падении, невезение высшего сорта. Последнее оружие, что осталось – это «Ластик», призывно мигающий индикаторами заряда, переместившийся в набедренное крепление на правой ноге. Думать больше было некогда, движение – жизнь, промедление – смерть. Стремительно нырнув в проход, я выбросил из головы ненужные мысли, которые уже вязкой массой начали стопорить шестерёнки осознанности, которые трудились на пределе возможностей.