Текст книги "Дерзкая на десерт (СИ)"
Автор книги: Саша Кей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)
Глава 13. Территория настоящих самцов
– А вот и он, – Влад смотрит вниз, и я повторяю за ним.
И вижу его, отирающегося о штанину.
О нет! В самое сердечко!
– Как его зовут? – с придыханием спрашиваю я, не в силах отвести взгляд от крупного сиамского кота с выразительнейшими голубыми глазами на подкопчённой мордочке.
– Сева.
Что? Как можно было его величество назвать Севкой?
Боже мой, какое кощунство!
– Сева, – спрашиваю я, любуясь темной шерсткой, переходящей в кремовую. – Ты Мойдодыра читал?
Давненько меня не обливали таким презрением, но я уже все. Жертва домашнего абьюзера. А по Севастьяну видно, кто в доме хозяин. Впрочем, меня вполне устраивает высокомерный взгляд кота, лишь бы дал себя погладить.
Я наклоняюсь и с трепетом провожу кончиками пальцев между ушами.
– Он кастрированный? – спрашиваю я, потому что уже прикидываю, как его стыбзить.
Надо видеть, как на меня смотрит Сева. Более того, он на меня шипит, топорща усы.
И когтистой лапой на меня замахивается.
Я растерянно смотрю на ржущего Козырева.
– Алла Георгиевна, мужиков тебе доверять нельзя.
Я оглядываюсь на кота, уходящего в сторону миски, всем своим видом показывающим степень негодования, и вижу солидные меховые комочки.
– Боюсь, ты надолго потеряла его расположение, – продолжает посмеиваться Влад, обнимая меня, но я этот момент пропускаю, как не важный, потому что прямо сейчас мое сердце обливается кровью от мысли, что я не смогу запустить пальцы в эту шикарную шкурку.
– А можно его как-то задобрить?
Я уже рабыня голубоглазого монстра и тирана.
– Вообще-то, Сева, как любой порядочный сиамец, очень злопамятный, а ты нанесла ему серьезное оскорбление…
– Что? Совсем никаких шансов? – канючу я, глядя как дергает в мою сторону спиной кошак, и хвост его извивается как змея.
– Можно, и если будешь хорошо вести себя вести, то я покажу, как.
Я наконец замечаю, что Козырев находится непозволительно близко, смотрю в наглую физиономию с возмущением и попадаю в плен таких же ярких голубых глаз.
И вот тут-то мне становится по-настоящему не по себе.
Меня обволакивает горьковато-солоноватый запах геля душа. Я чувствую сильную руку, обнимающую меня за талию. Вижу, что некоторые побрились, и вспоминаю незабвенное: «И тот, кто на ночь бреется, на что-то все-таки надеется». И как-то в таком ракурсе очень острые ощущения вызывают грубоватые подушечки пальцев, невзначай прогуливающиеся вдоль выреза на спине.
Козырев ничего такого не делает.
Он просто смотрит на меня сверху вниз.
Но этот взгляд.
Я в нем читаю, что в своем воображении Влад меня уже разложил и наслаждается.
Мамочки!
Что там Левина говорила? Презервативы?
Кажется, я заигралась, и они вполне могут пригодиться.
– А что у нас сегодня в меню? – хрипло спрашиваю я, чтобы направить общение в более безопасное русло, но выходит у меня фигово. Откуда ни возьмись, в голосе прорезаются томные интонации.
– Я буду готовить мясо, – отвечает Козырев, и это звучит так порочно, что я сразу проникаюсь двусмысленностью его фразы. – Будет сочно, – обещает он, и мой организм внезапно с ним соглашается.
В животе становится сначала холодно, пресловутые бабочки порхают как у подростка, и потом сразу тяжело и горячо.
– В меня не влезет, – ляпаю я, находясь в шоке от собственных ощущений.
Не от того, что Козырев меня возбуждает, а от того, что мне достаточно представить, что сегодня он окажется во мне, чтобы организм начал увлажнять нужные места.
– Главное, аппетит нагулять, – серьезно отвечает Влад, а в глазах прыгают смешинки.
И я бы, может, тоже посмеялась над очередной непристойностью, но животом чувствую, как вертел, на котором будут готовить чье-то сочное мяско, уже приобретает нужную твердость.
Самое время дать по тапкам.
Козырев, будто почувствовав, что я заколебалась, прекращает мои метания чисто мужским способом.
Он меня целует.
И я могу сказать, что Влад реально знает, что делает.
Если до этого момента все походило на игру ленивого хищника с мелкой добычей, которой позволялось думать, что из ловушки существует выход, то сейчас все становится иначе. Все подначки, провокации, иллюзии, что у меня есть выбор, рассеиваются.
Здесь и сейчас на этой кухне в наличие высокий, сильный, полуголый сексуальный мужчина, который выбрал себе женщину на ночь, и я.
И Сева.
Но играет за другую команду.
Поцелуй Козырева, как клеймо, обжигает губы. Его язык исследует меня, и я ему отвечаю. Руки Влада тоже не скромничают, тискают бедра и ягодицы, сильнее вжимая в пах, и от этого коленки у меня слабеют.
Недолго думая, Козырев разворачивает меня к себе спиной, трется стояком об попку, сжимает грудь, которой уже тесно в одежде, покрывает поцелуями шею и ниже. Еще ниже.
Влажный поцелуй между лопаток лишает меня воли, и, хотя я уже лежу грудью на шикарной столешнице, мне и в голову не приходит возмутиться.
Лиф платья сидит довольно плотно, а вот подол…
Поглаживая дрожащие бедра, мужская рука скользит под тканью.
Никаких экивоков. Пара секунд, и трусики сдвинуты с законного места. Ощутив пальцы Козырева там, где им не место, я виляю попкой, но лишь облегчаю ему доступ к моей киске.
– Хорошая девочка, – одобряет Влад, открывая для себя насколько я намокла внизу.
Глава 14. Надругательство
А еще Козырев обнаруживает, что там я гладко выбрита.
– Кто-то готовился? – хрипло спрашивает он, заставляя кончики моих ушей гореть, как у старшеклассницы, застуканной за рукоблудием.
– Вовсе нет!
Только моя фраза звучит не очень убедительно, так как произнесена с придыханием от того, что Влад, не церемонясь, всей ладонью сжимает мою киску, будто выдавливая из нее, как из персика, сок, проступающий между бархатистых губок.
– Ну-ну, – не верит мне Козырев.
Я бы тоже не поверила.
Ни одной лишней ворсинки, только вельветовая мягкость наливающихся желанием складочек, между которыми, продолжая свою диверсионную деятельность, погружает палец Козырев.
От внезапного прилива тепла между ног, я замираю.
Все это безобразие, разумеется, возмутительно, но так восхитительно уместна грубоватая подушечка на нежной чувствительной плоти, что киска сладко сжимается, вынуждая меня изнывать от желания потереться о наглые пальцы.
Влад же, подло игнорируя мои потребности, и не думает приласкать, попавшее ему в руки сокровище! Он нацеловывает мне шею, а внизу и пальцем не шевелит! Мерзавец!
Хотя в шею поцелуи я люблю, но это свинство!
Навалившись и легко покусывая меня в оголенное плечо, Козырев продолжает меня прижимать к столешнице, и, чувствуя тяжесть его тела, я покрываюсь мурашками. Грудь, придавленная к столу, начинает ныть. Соски твердеют и болезненно трутся о плотную ткань платья.
Киска в предвкушении выделяет еще больше смазки, постыдно намекая, что сегодня тут рады гостям.
И вместо того, чтобы, наконец, сделать хоть что-то, Козырев, возбудив меня…
Убирает руку!
Этот мерзавец оставляет меня с текущей киской!
Я вся позорно мокрая. Он это знает. Я знаю, что он знает.
И отходит от меня, как ни в чем не бывало!
Да я отсюда вижу, как топорщится его ширинка!
И глаза у него голодные!
Но он только облизывает палец, блестящий от моей смазки, и предлагает:
– Располагайся. Сейчас я займусь главным.
И при этом поедает взглядом мои губы, которые я от чувств так накусала, что они горят.
Главным?
Главное, он только что упустил!
Я пытаюсь убедить себя, что я и ничего не хотела, и не собиралась, но влажные трусики напоминают, что нас отвергли! Надо уйти, громко хлопнув дверью!
И не надо пялиться на пресс в кубиках.
И на то, что ниже пресса, тоже не нужно!
Но таращиться на очевидный стояк Козырева я перестаю, только когда он заходит за кухонный остров и споласкивает руки. Теперь я гипнотизирую мускулистые руки, длинные пальцы, которые могли бы…
Черт!
От раздражения у меня возвращается дар речи.
Стараясь не слишком гневно сопеть, я упрекаю:
– Это что сейчас было! Кто-то нарушает уговор! Я не стонала!
Блин, почему в моем голосе слышно не только претензию, но и сожаление?
А Влад достает из холодильника блюдо, накрытое салфеткой, и отвечает:
– Это был аперитив. Для аппетита, – серьезно отвечает он.
Это он сейчас про какой аппетит? Сексуальный?
Продолжая меня интриговать, Козырев не снимает салфетку, и я злюсь еще больше.
Под моим сердитым взглядом, Влад достает толстую деревянную разделочную доску.
Вытянув из пучка, стоящего в стакане на острове, ветку розмарина, он втирает зелень в поверхность, и сбрызгивает оливковым маслом.
От любопытства я вытягиваю шею и наблюдаю за тем, как щепотка крупной соли отправляется туда же.
– Это что? – не выдерживаю я. – Каша из топора?
Коварно усмехнувшись, Влад ставит сковороду на плиту и высыпает туда смесь из горошков перца. Продолжая интриговать, прогретые специи он высыпает в ступку и растирает их пестиком.
К плывущему по кухне запаху давленого розмарина присоединяется перечный.
Против воли я начинаю оценивать, есть ли во мне место еще для кусочка чего-нибудь достойного, и с сожалением прихожу к выводу, что да. В меня действительно еще влезет.
Надо был забирать оставшуюся ягнятину и валить, а я сижу тут на кухне Козырева с мокрыми трусиками и торчащими сосками и жду, когда хозяин меня покормит.
Да, что я стою-то в конце концов?
Мне предложили располагаться.
Это даже в моих интересах.
Вкусно поем, а с набитым животом меня не так просто совратить. Ничего не случится, если я останусь и узнаю, чем таким хочет меня подцепить один из лучших шеф-поваров страны.
Я смогу устоять.
А то, что я поддалась на его домогательства – это случайность.
Больше не повторится.
Прям точно.
Все это я обдумываю, глядя на то, как Козырев, высокий бокал и засыпав в него льда, мастерит мне коктейль.
Первым отправляется мартини. Я уже готова сморщить нос. Для меня слишком сладко. Но когда, Влад выжимает туда лайм, я опускаю пятую точку на стул. Это уже лучше. А вот в момент, когда, шипя и пенясь, струится шампанское, я немного нервничаю.
Что он там говорил? Напоить и поиметь?
Надо осторожнее с этой штукой. Пузырьки – вещь коварная.
Поставив передо мной эту прелесть, Козырев возвращается за готовку и закидывает сковороду-гриль на плиту.
Пфе… жареным меня не удивить.
Я с удовлетворением потягиваю коктейль. Вкусно.
Гад.
Ха! Я угадала.
На умасленную и посыпанную специями доску Влад выкладывает мяско.
– Стейк шатобриан из новозеландской говядины зернового откорма, – поясняет Козырев, заметив мою приподнятую бровь.
Ах, да. Он же король прожарки…
И тут же краснею, потому что в голове всплывают совсем не картины из его шоу, а неожиданные фантазии.
– Этим ты меня не проймешь, – фыркаю я.
– Мы наконец на «ты»? – ухмыляется он.
Вторая волна краски теплом заливает шею.
– Не торопись с выводами, Алла Георгиевна, – с этим словами он переворачивает на доске мясо, позволяя и второй стороне напитаться специями и солью.
Самодовольный павлин. Да я даже пробовать не буду!
Можно не раскладывать на белом плоском блюде рукколу. И вон та нежная стручковая тоненькая фасоль ни к чему. И бальзамический уксус.
Гарнировав тарелку, на которую я посматриваю со смешанным чувством, Козырев бросает на меня насмешливый взгляд.
А потом совершает гнусность.
Глава 15. Блюдо готово к употреблению
Казалось бы, Влад просто перекладывает какое-то там мясо, чуть присыпанное солью и смазанное маслом, на сковородку, но…
В реальности все совсем по-другому.
Буквально через несколько секунд кухню заполняет умопомрачительный запах мяса. Прекрасного в своей первозданности. Ничего лишнего. Только аромат, заставляющий выделяться слюну.
Нервно отпиваю из бокала большой глоток, мысленно рассказывая себе, что и моя вареная куриная грудка тоже была ничего. Чтоб ей провалиться!
Но густой терпкий, чуть сладковатый пряный запах забивается в нос, и превращает меня в рабу. Щенячьим взглядом я смотрю на божество, застывшее с вилкой над сковородой в ожидании момента поворачивания.
Мне кажется, что вот, уже готово, надо перевернуть. Пахнет же так вкусно!
Даже лучше, чем первый весенний шашлык на природе среди проталин, но Козырев не торопится.
Будто дразня меня, он откладывает вилку, вынимает из миски несколько пузатых помидорок черри, рассекает их пополам и укладывает рядом с мясом. Кислая томатная нотка вторгается в симфонию простых ароматов, усиливая мое нетерпение.
И вот наконец, вторая сторона стейка с шипением приземляется на раскаленную сковороду.
Устав сглатывать слюну, я допиваю коктейль залпом, и колючие пузырьки шампанского лопаются во рту.
Ненавижу Козырева!
И градус моей ненависти растет, потому что, сняв масло с огня и переложив его вместе с подпаленными томатами на блюдо с овощами, Влад накрывает все листом фольги.
Видимо, у меня очень говорящий взгляд, раз он считает нужным мне объяснить:
– Мясо должно отдохнуть…
– Зачем ты мне готовил усталое мясо? – ворчу я, поигрывая стаканом с остатками кубиков льда.
Сохранить вид независимой уверенной в себе женщины, когда вокруг так пахнет, мне больше не удается. Уж очень меня качелит от восторженного ожидания ддо бешенства, что ничего не дают.
Ни мяса, ни оргазма, который под чутким руководством Козырева настроился организм.
Мой личный детектор, меланхолично отзывается, что волнения ни к чему. Нам еще обязательно напихают во все места, еще и пощады просить придется.
Мозг же, ушатанный игристым, продолжает сопротивляться очевидному развитию событий.
А вот Влад, походу, все насчет меня сечет. И эти бесит.
Чтобы не потерять лицо и не напасть на Козырева, вооружившись вилкой, я принимаю решение временно ретироваться:
– Я бы хотела помыть руки, – поджав губы, поднимаюсь с места.
Широко улыбаясь и сверкая огнем в голубых глазах, Влад информирует:
– Гостевая ванная – первая дверь по коридору справа.
Гостевая?
Ванная?
Так и скажи, что бабцовая! У меня тут же раздуваются ноздри, но накал сбивает обтершийся о ноги кот, видимо, на сытый желудок решает дать мне шанс. Он даже провожает меня до той самой гостевой ванной.
Меня надирает сунуть нос в негостевую, но я убеждаю себя, что мне совсем неинтересно. Зато в этом санузле я тут же начинаю хлопать дверцами шкафчиков в поисках признаков наличия постоянной бабы.
Не знаю, чем мне это нужно, ведь у нас с Владом ничего не будет.
Следов женщины я не обнаруживаю и испытываю по этому поводу некоторое удовлетворение.
Зато нахожу презервативы.
Много презервативов.
Прям ого-го сколько презиков.
Хоть в три слоя наряжайся. Левина была бы довольна.
А вот я раздражаюсь, потому что вспоминаю, что не слышала шороха разрываемой фольги уже месяцев… э… долго короче.
А Козырев ест, занимается сексом, наслаждается жизнью и имеет наглость обладать отличной фигурой! Мерзавец.
Я разглядывала одну из пачек, бесстыдно стоящую на полочке на самом виду.
Еще никогда в жизни я так остервенело не мыла руки.
ХХL.
Гад.
Ну и вот. Мне не подходит. Я малолитражка. Мне бы мужчину со скромными размерами.
Написано: «С клубничным вкусом».
Гурман, блин.
Сексом он меня занять решил, ага.
И почему Козырев меня так бесит? Я в жизни вполне уравновешенная, но Влад прямо-таки высекает из меня искры.
В еще более растрепанных чувствах, чем раньше, я покидаю ванную и снова натыкаюсь на Севу.
Котямба ждет меня за дверью и при моем появлении выплевывает изо рта игрушечную мышь. Смотрит на меня невозможными синими глазюками на самодовольной морде, и в этот момент он очень похож на своего хозяина. Такая же холеная красивая морда.
И у Севы такой же победный взгляд, как и у Козырева с того самого момента, как я зашла в квартиру.
– Твой хозяин – аморальный тип. Абсолютно.
Ни капли осуждения в кошачьих глазах.
Вернувшись на кухню, я вижу, что к моему приходу сервировка завершена, только очень странным образом.
Стол весьма длинный, и через один из краев перекинута сервировочная дорожка. Два бокала с коктейлями и всего одна тарелка, и одни приборы. И вся эта красота стоит возле Влада, в то время, как у моего места пусто.
– Ты передумал меня угощать? – усаживаясь, сварливо спрашиваю я.
– Я тебя покормлю.
Не мешкая, Козырев берет в руки вилку и нож и отрезает стейк.
Я снова подпадаю под какую-то магию. Неотрывно глазею, как из наколотого кусочка сочится розоватый сок. Мясо на срезе идеального для средней прожарки цвета. Загорелые полосочки на поверхности выглядят маняще.
Пахнет крышесносно. Рот снова наполняется слюной.
А Влад, подавшись вперед с хищным видом, протягивает вилку к моим губам.
Даже если бы я была в трезвом уме, я бы не смогла отказаться.
Не после полугодовой диеты на синей курице и шпинате.
Прежде чем я осознаю, что делаю, я открываю рот и губами снимаю кусочек с вилки.
Бля…
Другого слова я не нахожу.
Мое блаженное мычание разносится по кухне, как только на язык падают капли мясного сока. Я даже прикрываю глаза от удовольствия. Не успеваю я проглотить божественный нектар, как мне в губы упирается что-то еще. Немного липкое, я облизываюсь, и на кончике языка сначала взрывается сладость и прокатываясь по слизистой раскрывает свою кислинку бальзамический уксус. Покорно я позволяю положить себе в рот хрустящую тоненькую стручковую фасоль и чуть маслянистую помидорку.
Я позорно постанываю.
Я была слишком самонадеянна.
Думала, слишком простое блюдо не найдет во мне отклик, но черт побери, я готова продать душу…
Только вот, кажется, расплачиваться придется телом.
Услышав, что Козырев положил приборы на тарелку, я открываю глаза и попадаю в плен потемневших глаз. На меня еще никто никогда так не смотрел.
Заострившиеся черты лица, побелевшие скулы… Влад весь словно натянутая струна.
– Алла Георгиевна. Я тебя хочу.
Это произносится таким тоном, что мысли испуганной стайкой выпархивают из головы, а на южном полюсе все тает свечным воском.
– А мясо… – внезапно охрипшим голосом спрашиваю я.
– Потом поешь, иначе я взорвусь от твоих стонов.
Козырев вырастает из-за стола и мгновенно оказывается возле меня. Я еле успеваю отставить бокал, коктейлем из которого я решила ликвидировать внезапную засуху во рту.
– Но… – мявкаю я, но мне уже затыкают рот.
И прямо сейчас я понимаю, что до этого со мной действительно играли, как кот с мышкой.
Все эти подначки, споры, заманивания, демонстрация статей и талантов – только для его удовольствия и азарта.
А сейчас все по-взрослому. На восемнадцать плюс. Или даже тридцать плюс.
Потому что, атаковав меня собственническим поцелуем, Влад больше не церемонится. Я под задорное вжиканье ширинки в считанные секунды оказываюсь лежащей на свободной части стола с задранной юбкой, придавленная телом Козырева, будто каменной скалой.
Глава 16. Маринад не приветствуется
Голова идет кругом от страстных поцелуев, отнимающих дыхание.
Отбросив всю свою вальяжность, Влад мгновенно доводит мой вид до нужной ему кондиции. В один жест он забирается мне под спину и расстегивает молнию на платье.
Не давая и слова поперек сказать, он слитным движением и гладит мне плечи, и стаскивает с них бретели, освобождая томящуюся грудь.
Потискав мягкие полушария, Козырев вдавливает меня в себя. Кожа к коже.
Он горячий, твердый, вкусно пахнет.
Напрягшиеся соски жаждут внимания, но Влад уже разбирается с моим бельем.
Не мудрствуя лукаво, он сдвигает тонкую полоску ткани, и спустя миг я чувствую скользкими складками горячую гладкую головку.
Это я считаю, что все происходит слишком стремительно, а естество мое уже смачивает мужскую твердь, чтобы принять в себя поскорее.
– Когда ты облизнула вилку, я чуть не кончил, – рычит Козырев, сжимая меня еще крепче. – Алла Георгиевна, ты нарвалась.
Член надавливает на самую дырочку, вызывая у меня томление и зуд в глубине.
– Ох ты блядь, Алла Георгиевна… – шипит Влад, помогая себе руками растянуть вход во влагалище, но это не так просто.
Я реально малолитражка.
Мне и хорошо, и тянет, и дергает, и чуть больновато.
Я жалобно пищу и верчу попкой, пытаясь не то помочь Козыреву, не то избежать этой дубины.
Если б я ее видела до этого, я бы у него малинку не ела!
От избытка эмоций я кусаю Влада в плечо, но только провоцирую его этим на резкий толчок в мою мякоть. Я натянута до предела. Даже дышать страшно.
Влад замирает, наслаждаясь пульсацией моей плоти, обхватившей его агрегат, как перчатка. Уткнувшись мне в шею, он целует меня за ухом и предупреждает:
– Сейчас покатаю.
Ванильный секс?
Нет. Не слышал.
Впившись в ноющий сосок губами, Козырев покрепче ухватывает меня за попку, и его поршень приходит в движение. Грубые жесткие толчки на всю длину сминают меня внутри, растягивая под толстый член. Я чувствую каждую венку, каждый изгиб ствола. Влад заполняет меня снова и снова. Порыкивая и сыпля скабрезными комплиментами в адрес моей дырочки. Я не обращаю на них внимания, потому что такого со мной еще никогда не было. Киска горит, жалуется, стонет и при все этом счастливо хлюпает, выделяя все больше смазки. Бедра уже совсем мокрые от моих соков.
Козырев работает, как отбойным молотком, и каждый удар бедрами отзывается у меня сначала где-то под сердцем, а потом заставляет напрягаться низ живота в сладком спазме. Крупная головка не выскальзывает из растраханной дырочки, но член все равно скользит внутри с усилием. Кровь приливает к натертым губкам все сильнее.
По всем статьям, мне не должно нравиться, но я почти улетаю.
Напряжение между ног копится, мучает меня, а даже не могу толкнуться навстречу. Влад все контролирует. Беспощадно сношая мою киску, заставляет меня сходить с ума, изнывать от желания кончить.
Впервые в жизни я во время секса стону в голос.
Козырев приподнимает мои ноги и обе закидывает на одно плечо. Придерживая меня за щиколотки, он начинает таранить меня совсем безжалостно, так что грудь тяжело колышется в такт шлепкам яиц о мокрую промежность.
Я уже в конец искусываю себе губы, когда Влад решает, что я заслуживаю милосердия.
Ущипнув нагло стоящие соски, он поглаживает подрагивающий живот и спускается ниже. Втискивается пальцем туда, где набух клитор, и позволяет мне кончить, доведя до пика несколькими грубоватыми движениями.
Убедившись, что я свое получила, Влад внимает член и, просунув между сдвинутых ножек, кончает мне на живот, роняя капли теплой спермы на кожу и скомканную ткань платья.
Бедра дрожат, киска горит и судорожно сжимается, заливший меня жар плавно остывает, и в мою раскиселенные увлекательной поездкой мысли врывается первая здравая за вечер:
– Презервативы, – зажмурившись, со стоном шепчу я.
– Погоди, – хрипит Козырев. – Сейчас в спальню переберемся…
И делает поступательное движение, между ног, и я понимаю, что у него до сих пор не обмяк! Глаза мои распахиваются:
– Я больше не хочу!
– Захочешь, Ал, – впервые называет меня без отчества Влад. – Ты вчера прогуляла сеанс сексотерапии. Я ждал реванша, как хороший мальчик. Сегодня будешь отдуваться за оба дня.
– Но это нечестно!
– Какая разница? – невозмутимо спрашивает Козырев, соскребая меня со столешницы и вытряхивая из платья. – Ну и ты стонала. Ты проиграла, Ал. Долг чести нужно отдать.
