Текст книги "Дерзкая на десерт (СИ)"

Автор книги: Саша Кей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

Глава 5. Не тот, кем кажется

– Ну как? – облизывая нижнюю губу, на которой оставалось немного шоколада, спрашивает Влад.

Собрав всю силу воли в кулак, я выдавливаю:

– Отдаться не тянет.

И почти не вру. По моим внутренним ощущениям, меня только что уже поимели.

– Ну так, что, пройдемся по завтрашнему меню? – и глаза его смеются.

Дьявол. Чистый дьявол.

Бесячий такой.

– Уверена, что все будет достойно, – отбояриваюсь я, все равно сама завтра ничего есть не стану, иначе накроется новое платье бордовой пилоткой. – Давайте не будем терять время и подпишем договор…

В конце концов, заведение и меню выбирали коллеги исходя из вкусов завкафедрой. Им виднее.

Продолжая откровенно надо мной веселиться, Влад подзывает Надежду, и та через несколько минут приносит бумаги.

– Но постойте, – поднимает во мне голову недоюрист. – Тут же не подписано вашей стороной!

– Я подпишу прямо сейчас, – хмыкает Влад.

– А у вас есть доверенность? – я докапываюсь, просто потому что очень зла.

– Мне не требуется, я владелец.

Недоверчиво смотрю на него.

Потом в договор.

Генеральный директор Козырев В.С.

Название ресторана приобретает новый смысл. «В масть» – это, видимо, игра слов.

– И как это вы все успеваете? И готовите, и управляете, и шоколад едите…

– Так я уже давно не стою у плиты, Алла Георгиевна. Только ради того, чтобы вы отдались с чистой совестью… – выдает мерзавец.

Наденька рядом заходится смущенным кашлем.

– Ну знаете! – опять начинаю подбулькивать.

Что ж за день такой? Сердито подмахиваю договор под насмешливым взглядом Влада.

Наденька, которой, похоже, не очень уютно в наэлектризованной атмосфере, тараторит:

– Отлично, тогда мы будем рады увидеть вас завтра седьмого марта в восемнадцать часов. У нас как раз будет работать ди-джей, запланированы вкусные подарки гостям…

На фразе «вкусные подарки» меня слегка перекашивает.

– Я пока сбегаю печать поставить, а вы можете посмотреть зал, – указав в противоположную сторону, Надежда покидает меня повторно в этот день, во всех смыслах этого слова, потому что Влад выдвигает свою массивную фигуру из-за стойки:

– Да-да, я покажу, – он старается подавить азарт, сверкающий в его глазах, но у него ничего не выходит. Я всей тушкой чувствую очередную угрозу.

Вот что он привязался? Двадцать минут знакомы, где я успела ему насолить?

Козырев же вместо того, чтобы показывать мне дорогу, идет сзади, вызывая у меня ощущение, что я дичь, которую загоняют в ловушку.

Я решаю не заходить в банкетный зал, поверхностного взгляда будет достаточно, и надо уносить отсюда ноги. Вертеп какой-то!

Кто-то говорит, что бордель – дом разврата, но я со всей ответственностью могу заявить, что истинное пристанище порока – это рестораны и кондитерские.

Оглядев очень милое помещение, украшенное живыми цветами, я остаюсь довольна несколькими уютными столиками.

Я выполнила долг перед родиной, пора давать деру, а то скоро желудок начнет жалобно скулить. А у меня лишний килограмм в анамнезе.

Однако когда я разворачиваюсь, чтобы уйти, оказывается, что путь мне отрезан. В дверях, сложа руки на груди, стоит Влад и по всей видимости не собирается меня пропускать.

– Ну что, Алла Георгиевна, согласишься по-хорошему или мне применить дополнительные меры?

– Соглашусь на что? – он же не может иметь в виду секс? Где это видано, чтобы женщина соглашалась на койку через двадцать минут сомнительного знакомства.

– Попробовать мое коронное блюдо, – он отлепляется от косяка и делает шаг ко мне, заставляя отступить в зал так, что мы выпадаем из поля зрения остальных посетителей. – У меня дома.

От него пахнет шоколадом и мужиком.

И я внезапно вспоминаю, что в последние полгода преступно плевала на личную жизнь.

Но я не люблю таких наглых! И вообще не мой типаж!

– Спасибо, но нет, – фыркаю я.

– Что ж, сама напросилась, – почему-то нисколько не расстроен Козырев, что вызывает у меня странные подозрения. – Так или иначе, я тебя все равно поужинаю.

– Не много ли вы на себя берете? – я тоже складываю руки на груди. Мы тоже не лыком шиты. Ха!

– В самый раз, – ухмыляется Влад и нахально обнимает меня за талию.

Сердце, игнорируя доводы разума, вдруг ёкает. Я подсознательно жду, что он меня поцелует, но почему-то вместо того, чтобы что-то предпринять, я неуверенно упираюсь Владу в грудь, пальцами чувствую, как напрягаются там мускулы, когда он обхватывает меня крепче.

А гадский гад медленно наклоняется ко мне, гипнотизируя светло-голубыми глазами, которые на фоне свежего загара кажутся почти светящимися, и даже и не думает оправдывать мои ожидания.

Будоража меня, низким тихим голосом на ухо он предупреждает:

– Я всегда получаю то, что хочу.

От этой уверенности у меня мурашки бегут по коже.

Мой там типаж или не мой, женская сущность плевать на это хотела. Крупный самец, идеальный генофонд… Берем.

Она беспрепятственно позволяет кое-кому наглаживать мне задницу!

И когда это он успел с талии переключиться на мое филе?

Так!

Я все-таки выпутываюсь из хватки и под довольный тихий смех драпаю к выходу с самым независимым видом, типа это не я сбегаю, а дел у меня очень много.

У стойки с вешалками мне все же приходится подождать Надежду с документами. Вручив мне бумаги, она протягивает мне еще небольшую коробочку из крафтового картона с наклейкой «Всегда «В масть».

– Что это? – напрягаюсь я.

– Небольшой сувенир от ресторана. Владислав Сергеевич распорядился.

Я подозреваю подставу, но любопытство сильнее меня. Правда, при Надежде я не заглядываю в коробку, а вот в лифте не удерживаюсь.

Упаковка послушно раскрывает свои картонные лепестки, а там…

Каков мерзавец!

Глава 6. Опасная профессия

Нежное клубничное суфле на тоненьком бисквите, украшенное карамелизованной персиковой долькой и свежей клубничкой и сбрызнутое ягодным конфитюром.

Я полдня гипнотизировала застывшие алые капли на розовом боку этого грешного безобразия, я вдыхала запах единственной клубнички, и на языке словно оседала летняя сладость.

Ганаш попавший на малинку там в ресторане, конечно, был великолепен, и его бархатистость и плотность прекрасны, но это пирожное сводит меня с ума.

Мне мерещится лето, и блюдо только что сорванной нагретой солнцем дачной клубники, щедро залитой сливками…

Кошмар!

– Я чуть не рехнулась, Ян, – жалуюсь я. – Не те уже мои годы. Такой стресс можно и не перенести. Ты видела фотку, которую я прислала?

– Видела, – скрипит Левина в трубку. – Но твое описание сейчас – это было хуже. Я почти захлебнулась слюной и чуть не съела Герины носки. А ты чего так тяжело дышишь?

– Хлеб нюхаю… – признаюсь я.

– Где ты его взяла?

– В пекарню зашла, купила буханку свежего и вот теперь нюхаю. Пытаюсь прийти в себя. Ну не мерзавец ли? – снова завожусь я.

– Ну, есть мнение, что таким образом он над тобой доминирует. Кормление – проявление опеки самца над самкой, – хихикает подруга.

– Это кто тебе такое сказал? – недоверчиво уточняю я.

– Беда.

Зоя Беда, Сашкина подруга. Ясно.

– Беда – ветеринар и кинолог, у нее самой самцы по струнке ходят. Надо этого доминанта отдать ей на перевоспитание, – ворчу я. – Быстро отучится открывать пасть без команды «голос».

Проржавшись, Янка спрашивает:

– А может, лучше изучить с ним команду «лежать»? Меня вон Гера кормит, и я не возражаю.

– Гера тебя кормит, чтоб ты ноги не протянула от ваших марафонов, а Козырев из вредности. У него очень опасная профессия. И то, что он завязал, ну это такое… Сорвется в любой момент. Какая команда «лежать»?

– Постой-постой… Козырев? Влад Козырев? У него еще на руках татухи?

– Про руки не знаю, пуловер был с длинным рукавом, но на груди что-то есть. А что? – настораживаюсь я. – У тебя с ним что-то было?

И почему-то мне эта мысль совершенно не нравится.

– Если бы… Но я смотрела недавно кулинарное шоу. Боже, как он месил тесто… А как он перетирал специи… И это все не говоря про его коронное блюдо… – мечтательный голос Янки подсказывает, что она восторгалась совсем не едой.

– И что там за коронное блюдо? – надо ж знать, на что меня заманивали домой.

– Стейк. Идеальная прожарка.

Я закашливаюсь. Вот сволочь.

А Левина удивляется:

– Странно, что ты не видела. Мои любимые серии, где он на природе готовит топлесс на живом огне.

– Я заблокировала себе все кулинарные каналы, – мрачно отвечаю я.

– Я б на твоем месте ловила момент. Ты же всегда хотела мужа-повара.

– Да, но он не должен выглядеть так, что от него надо отгонять баб вилами. И вообще, я его видела в первый и последний раз. Это все просто недоразумение и чей-то скотский характер.

– Твой? – ехидно предполагает Левина.

– Ты, говори-говори, да не заговаривайся. Тебе амнистию еще никто не объявлял, – огрызаюсь я.

– Не буду заговариваться, но давай спросим твой личный детектор. Что там тебе твоя задница говорит?

Раскинув мозгой, я вздыхаю:

– Ничего хорошего мне моя задница не предвещает. Если я попадусь Козыреву еще раз, и он продолжит расшатывать мою нервную систему, все кончится койкой. Он когда меня бесить начал, я это почувствовала и запаниковала.

– А чего паниковать-то?

– Не знаю. Отвыкла от агрессивного флирта. У нас на работе, сама знаешь, мужчины интеллигентные, осторожные…

– Поэтому с такими ромашками вокруг, ты и без мужика. Ты сначала отшиваешь, а потом думаешь. А нынче мужик пуганный. Один раз пошлешь – второй раз не полезет. Они и замуж-то зовут, когда точно уверены, что согласишься, а это, как правило, уже непервый день знакомства. Этот наглый. Люблю таких.

– Это я по твоему мужу уже поняла, что ты наглых любишь. А мне надо интеллигентного, молчаливого, этакий брутальный бука с чувством юмора, который не будет мне перечить и будет решать все мужские дела…

– Охренеть, Медведева. Вот это запросы, – ржет Янка.

– Нормальные запросы, – занюхиваю я ароматной корочкой.

– Но подобное совпадение качеств маловероятно, а в нынешних реалиях почти невозможно. Более того, тип, который ты описываешь, в жизни окажется у тебя во френдзоне, потому что не сможет ни на чем настоять. Даже на койке.

– Если меня долго смешить, то можно и на секс склонить.

– Мне ясно, что ты сама не знаешь, чего хочешь, – хихикает Янка.

– Прямо сейчас я хочу, как в детстве, взять печеньку, намазать ее маслом и сверху придавить другой печенькой.

– Ну так съешь! – сдают у Левиной нервы.

– Мне нельзя, – голос мой полон вселенской тоски.

– А я сожру, – решительно обещает Яна.

– Зараза ты. Все я пошла доедать свое сено, – даю я отбой.

– Позвони мне из ресторана завтра. Расскажешь, чего и как.

Отложив телефон, я перевожу взгляд на тарелку с салатом. Руккола, огурец, авокадо, сок лимона, чайная ложка оливкового масла…

Полгода назад я обожала этот салат, сейчас я могу его есть только усилием воли. Десять сброшенных килограммов, конечно, подслащивают пилюлю, но после сегодняшней диверсии от Козырева мне совсем непросто.

Что там Левина говорила?

У него было кулинарное шоу?

В телике-то я заблокировала эти развратные каналы. Я позвала маму, она установила там пин-код и мне его не сказала. Но ведь есть еще и интернет…

Нет, я не буду смотреть! Даже одним глазком!

Ни за что!

Мне нельзя на ночь Влада Козырева.

Глава 7. Предупреждение

Ну, естественно, я не удерживаюсь и лезу смотреть ролики в интернете.

Через пять минут я первых раз топаю к холодильнику и съедаю яблоко, через пятнадцать минут выпиваю яблочный сок, через полчаса стрескиваю яблочное пюре, через час я понимаю, что ненавижу яблоки.

Но это меня не останавливает.

Это похоже на наркоту.

Кто-то добрый даже выложил нарезку самых вкусных кадров, только в главной роли выступила не еда, а экстерьер Козырева.

И глаза начинают разбегаться: то ли смотреть на румяный стейк семги с соусом песто и кутабы с зеленью, то ли на то, как закат золотит последними лучами бронзовые мускулы, перекатывающиеся на груди Влада, когда он щипцами переворачивает перепелов, фаршированных грибами с белым сливочным соусом.

Один момент я на повторе просматриваю раз десять.

Козырев делает булочки для борща, сваренного в полевых, так сказать условиях.

Я где-то слышала, что вид женщины, готовящей борщ, для мужчины как афродизиак. Ничего не могу сказать по этому поводу, но вот мужик, который может меня покормить в любых обстоятельствах вызывает у меня мощный прилив либидо.

И нет. Дело вовсе не в том, как он полотенцем вытирал муку, попавшую ему на идеальный пресс, каждый кубик которого манил его потрогать.

Определенно, оператор знает свое дело и вкуривает, что основная целевая аудитория шоу – домохозяйки, ну и вообще женщины. Я вполне понимаю, почему Левина с таким восторгом отзывалась.

Я лезу в комментарии.

Парочка благодарностей за удачный рецепт, а все остальное – охи и ахи дамочек по поводу волшебных рук Влада. Почему-то эти слюнепускания меня злят, и я почти собираюсь написать, что эти руки были на моей заднице и нечего тут, но вовремя спохватываюсь.

Действительно, нечего.

Ну ведь видно же, что дикий необъезженны мустанг, не пуганный серьезными отношениями. Ему лишь бы барышню нафаршировать.

С таким свяжешься – и фигуру потеряешь, и сердце, и последние мозги.

Слишком весь идеальный, ну кроме характера.

Впрочем, должны же у него быть какие-то недостатки?

Такие, как Козырев, они как мухомор – снаружи красивые, а в рот возьмешь и отравление обеспечено.

Тьфу-ты, господи.

Не надо брать Влада в рот. Я вот от малинки чуть трусы не потеряла, на этом и остановимся.

В принципе, вряд ли наши пути вновь пересекутся…

В этот момент до меня доходит, что я залезла в морозильник и ищу там сало.

Так все, чур меня чур. Надо спать.

Только и во сне меня преследуют воспоминания о Козыреве. Как он слизывает шоколад с нижней губы, как его голубые пронзительные глаза заглядывают в мои, как сильные руки то украшают фондан, то трогают меня.

Только не так как в реальности, а смелее, увереннее.

В общем просыпаюсь я изрядно злая и совершенно неудовлетворенная.

При чем во всех отношениях.

Не нравится мне и то, что в холодильнике одна трава и вареная куриная грудка, и то, что организм напоминает мне, что весна бывает не только у котов.

Кроме того, я просыпаю все будильники. Вообще-то, у меня это редкость. Я же не Левина. Обычно я встаю сразу, а опаздываю я совсем по другим причинам. Янка говорит, что я просто копуша. Впрочем, пар у меня сегодня нет, в универ тащиться не надо, так что я с чистой совестью могу приготовиться к корпоративу в неторопливом темпе.

И не собираюсь задумываться, зачем я брею позавчера бритые ноги и критически разглядываю педикюр.

Где-то за полчаса до выхода, когда один глаз уже накрашен, я чуть не пускаю весь макияж под откос, потому что внезапно громко пиликает телефон, рука с тушью дергается, но я успеваю вытаращиться на себя в зеркало, вместо того чтобы моргнуть. Высший пилотаж, я считаю.

Что там за смертник?

Открываю сообщение и, хотя номер явно не из моей записной книжки, я без малейших сомнений угадываю, от кого оно.

Нет, ну это ж надо иметь такую сволочную натуру?

Как он номер-то мой выскреб?

И ведь не лень было искать…

Факт того, что товарищ напрягся для поисков, меня радует. Не должно, но радует.

Правда, эта радость меркнет, когда загружаются присланные фото.

Это бесчеловечно!

На первой фотографии чашка капучино с зефирками, а на второй…

На второй – пузатые мешочки из кружевных блинчиков.

И я с ума сойду от того, что не знаю, что внутри. Они сладкие? С ягодой? Или с курочкой и грибами? Или там сыр?

Черт возьми! Ну кто так делает?

Ниже подпись: «Готовлюсь к Восьмому марта».

«Я же сказала, ты не в моем вкусе!» – отбиваю я в ярости.

«Так ты ж на вкус меня еще не пробовала!»

Пошляк! Не буду отвечать. Откладываю телефон, а у самой зудит. Глаз недокрашен, а я вместо того, чтобы закончить, не даю потухнуть экрану телефона и смотрю, что еще напишет.

Через пару минут моего молчания, Козырев присылает:

«Ты не поняла. Я не мнением твоим интересуюсь. Я предупреждаю. Завтрашнее утро у тебя занято».

Глава 8. Главное подсечь, когда клюнет

Панорама города в вечерних огнях – это прекрасно.

Но открытый балкон, обогреваемый свисающими с навеса и отрезающими посетителей от пронизывающего мартовского ветра тепловыми пушками, нравится мне не шикарным видом на бескрайнюю реку, лишившуюся льдин и не скованную ничем убегающую вдаль, и не горами, темными силуэтами, встающими на том берегу.

Вот вообще не этим.

А тем, что, задвинув за спиной стеклянную дверь, я оказываюсь отрезанной от сводящих с ума ароматов.

– Ну и? – понукает Левина в трубку, а на заднем фоне Бергман ругается, что они опаздывают, и Роза Моисеевна уже весь мозг ему сожрала. На что Янка просто пускает воду в ванной, где она заперлась от мужа, чтобы не слышать его возмущения.

– Что «ну и»? – я фланирую вдоль высоких перил, украшенных гирляндами фонариков в несколько слоев, и изливаю свою боль подруге. – Все, как и ожидалось. Меня посадили рядом с Карповым, и, разумеется, с нами за стол уселась его мама. Мало мне их на кафедре? Этот семейный подряд меня убивает.

– Ну в вашем практически сугубо женском коллективе урвать себе мужика за стол – это роскошь. Есть хоть кому наливать… – пытается утешить меня Левина.

– Да, только он все время забывает подливать безалкогольное! А у меня нет закалки его мамаши. Пятый фужер был явно лишним… И дополнительный бонус от рассеянного Володи в виде вина, налитого и в шампанское, и в лимонад тоже не к месту!

– Может, это стратегия?

– Вырубить меня нахрен?

– Ну да. Это такое… Что у тебя шумит такое? Даже музыку почти не слышно.

– Я на балконе, это обогреватели.

– Ты сбежала? – хихикает Янка.

– Да, стою дышу свежим воздухом. Ты не представляешь, какая это пытка! Невыносимо просто! Я подъела все свежие овощи, на столе осталось в конец разнузданное непотребство! – возмущаюсь я.

– Что ты имеешь в виду? – удивляется Левина. – Боюсь, при словах «разнузданное непотребство» я представляю себе совсем не то, о чем ты говоришь…

С отвращением перечисляю:

– Блинные рулетики с начинкой из мусса семги и творожного сыра, королевские креветки во фритюре, сырные шарики, панированные в копченой паприке, мясо под шубой, хрустящие слоеные кармашки с фетой, маслинами и ягодным конфитюром… Это подлость! Особенно меня выбивают из колеи пухлые зажаристые картофельные вафли с авокадо, яйцом пашот и красной икрой! Омерзительный ресторан! Ненавижу тут все!

– Так… Понятно… Секундучку, – просит Яна, и я слышу щелчок замка и вопль Левиной: – Гера, скажи маме, что горячее можно ставить в духовку, через пять минут выходим! – и снова возвращается ко мне. – Ну, может, стоит все-таки поесть? Я никому не скажу… Только Аньке.

– Ни за что! Я столько страдала, чтобы на финише слить дистанцию? Нет уж, – фыркаю я. – Иначе все мои страдания этой зимой потеряют смысл.

– Ну, господи. Съешь салатик… – предлагает сердобольная подруга.

– Какой? С теплыми баварскими колбасками, жаренными на гриле, и под голландским соусом? Да у меня от одного взгляда на него морда начинает лосниться! Или порционную мимозу? Что ты мне прикажешь съесть? – я завожусь, чувствуя, что только от перечисления раздражителей выделяется слюна.

Еще и алкоголь на пустой желудок дает в голову.

– Стоп, Медведева. Остановись, – приказывает мне Яна. – У меня уже желудок бунтует.

– Зачем ты меня останавливаешь? Кто вообще придумал делать такие калорийные закуски? Раздали бы всем по редиске, и хорош! – бухчу я, сильно подозревая, что, положив трубку, Левина поедет к Розе Моисеевне и там наестся от пуза. И это будет не скромная маца, а как минимум форшмак! Или пармезанный дантель! На тридцатитрехпроцентных сливках!

– Слушай, но в этом есть логика. Жирный закусон позволяет дожить до горячих блюд, а не упиться в слюни.

– Не позволяет. Я уже почти в дрова, – признаюсь я. – Володина стратегия вырубить меня работает.

– Тебе не помогает, потому что ты не жрешь, а смотришь. Но вообще, я тебе позвонила не для того, чтобы ты пересказала мне, сколько всего вкусного у тебя под носом! Ты мне про Козырева расскажи. И я побегу есть. Даже не так. Я помчу жрать. Так где Влад?

– Не знаю и знать не хочу! Он мне своими мешочками устроил ужас!

– Мешочками? Уже?

– Левина, я не знаю, о чем ты, но я про блины! Я тебе фото присылала!

– А… ну да, ну да… Но ноги ты побрила? – Левину не спихнуть с темы, если она решила докопаться.

– Ну… – не спешу я отвечать, потому что это вроде как, я на что-то рассчитываю.

– Уже хорошо, – одобряет Янка, правильно расценившая мое нуканье.

– Да нету его. Изнасиловал гастрономически и умыл руки. Я тебе говорю, мы из разных миров. Вчера только зырила. У него сплошные модели…

– Знаешь, есть у Геры приятель – Демьян. У него тоже еще совсем недавно были одни модели, а теперь у него будущий дерматолог-венеролог.

– Ты вот сейчас прям не рекламу сделала, – открываю я глаза Левиной.

– Да ну тебя. Все, я помчала. Целую.

– А я тебя нет, – ворчу я, сбрасывая звонок.

Нет, с этим что-то нужно делать. Уже даже здесь мне мерещатся одуряющие ароматы. Откуда-то справа тянет.

Безвольно иду на запах.

Оказывается, в конце балкона есть еще одна дверь, и она открыта.

Небольшой уютный зал тонет в полумраке. Несколько зажженный витых свечей создают интимную атмосферу. На столике сервировано на двоих, а по центру стоит блюдо, укрытое хромированным куполом. И именно оттуда тянется тонкий аромат, вызывающий у меня дрожь в коленях.

Кто-то сегодня кому-то даст.

Здесь явно будет свидание, и я уверена в его итоге.

Надо возвращаться к своим.

Я только понюхаю еще немного. Совсем чуть-чуть. Пока никого нет.

Не помня себя, я делаю несколько шагов внутрь, и слышу, как за моей спиной закрывается дверь.

– Попалась.