Текст книги "Небо цвета Измены (СИ)"
Автор книги: Саша Девятова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
глава 46
Я делаю глоток густо рубинового напитка и ощущаю во рту обволакивающий и одновременно освежающий кисло-сладкий вкус. Проглатываю, отслеживаю прокатывающуюся по пищеводу жидкость и жду развёрнутых объяснений, ни или хотя бы отказа от объяснений.
Гар, вопреки моим ожиданиям, вспоминает про разбитый телефон и просит мой, чтобы сделать заказ. После многочасовой дороги одного сока мало, уже хочется перекусить. Мы выбираем на сайте подходящий сет, Гар подтверждает и оплачивает заказ, а потом достаёт из холодильника докторскую и хлеб.
– Бутер будешь? Я когда голодный, ещё сильнее злюсь, а доставку привезут минут через сорок, советую не отказываться.
– У тебя яйца есть? – беру дело в свои руки, и он в широком жесте указывает на холодильник, предоставляя мне полную свободу действий.
Кроме яиц нахожу там ещё помидоры, быстро режу всё, обжариваю вместе с колбасой и заливаю яйцами.
– Пахнет вкусно, – одобряюще втягивает он ноздрями сытный аромат еды.
– На вкус тоже получше обычного бутера, – обещаю ему я и тянусь к шкафчику за тарелками.
На полке стопка тёмно-коричневых по ощущениям ручной работы глиняных тарелок. Я замираю в нерешительности, но всё же достаю две, ощущая в руках заметную тяжесть по сравнению с моими лёгкими из ударопрочного стекла. Такие явно покупала женщина, и не просто женщина, а его бывшая грузинка. Ловлю внутри укол ревности, но справляюсь с ним, убеждая себя, что всё уже в прошлом.
Накладываю в колоритные тарелки яичницу и ставлю на стол.
– Сейчас, вот здесь у меня перчик, – Гар протягивает руку к полке со специями и берёт две стеклянных мельницы. – Будешь? – предлагает он мне, густо посыпая блюдо ароматным свежемолотым перцем.
Я отказываюсь от перца, но кориандр беру, люблю его пряный вкус.
Мужчина, поев горячей яичницы с хлебом, заметно расслабляется. Начинает разговаривать, хоть и не касается темы, ответов на которую я так жду. Мы перемещаемся в комнату с большой плазмой на стене, выбираем фильм для просмотра, болтаем о всякой ерунде, причём всё это время Гар крепко держит меня за руку, как будто боится, что я сейчас сбегу от него.
Наш заказ суши и роллов привозят только через час, но мы не спешим. Он рассказывает мне о своей работе, смешная комедия на экране вызывает улыбки и смех, со стороны всё выглядит необычайно гармонично и приятно, но только я чувствую, что за этой напускной лёгкостью скрывается напряжение и воющая тоска.
Он хочет мне сказать, хочет поделиться, ему это жизненно необходимо, но почему-то даже маленький шаг в сторону его личной жизни, сопровождается далёким откатом на профессиональную деятельность.
Мы жуём, привезённые курьером блюда японской кухни, и я ловлю себя на том, что слежу за тем, как он касается меня. Пальцы Гара напряжены, он не нежен, он словно проверяет, рядом ли я, и снова ненадолго отпускает.
Когда смешной момент в кино вызывает в нас бурный взрыв смеха, а не нахожу лучше момента, чтобы спросить его о том, что так гложет.
– Перестань варить в себе, ты же попросил меня остаться с тобой не просто так? Расскажи мне, – в этот момент он бездумно перебирает мои пальцы, и, как мне кажется, на мгновение замирает после моих слов, а потом сжимает мою руку всё сильнее.
– Ай, – вскрикиваю я от уже нетерпимой боли, а он, словно очнувшись от оцепенения, начинает путанно извиняться.
– Маш, прости, я дурак, но если бы я сейчас был один, я бы уже всю квартиру разнёс к чёртовой матери. Сдерживаю себя, вернее ты меня сдерживаешь от этого, то есть твоё присутствие здесь. Как же хочется что-нибудь разбить вдребезги, я не думал, что так будет. Знаешь, я уже давно сам с собой договорился, но она же моя дочь, как я могу?
Гар закрывает ладонями глаза, шумно дышит и тут же со всей дури ударяет по мягкому подлокотнику дивана. Обивка и наполнитель под ней гасят его силу, но боль в руке остаётся. Он потирает кулак и запястье, одновременно извиняясь передо мной.
– Маш, прости, что так себя веду, может ты ожидала от меня чего-то другого, да я и сам думал, что смогу держать себя в руках, но мысли всё время там. Не могу отпустить, но понимаю, что уже потерял, и всё зашло слишком далеко, чтобы пытаться вернуть обратно.
– А ты бы хотел? Хотел обратно? – для меня это важно, я хочу услышать ответ на этот вопрос, причём не какую-нибудь притворную отмазку, а реальный взвешенный честный ответ.
– Не знаю, – отвечает он почти беззвучно, хотя прекрасно знает, просто не хочет себе в этом признаваться.
– Ты не можешь не знать, Гар. Ты всё знаешь, просто боишься сам себе в этом признаться.
– Она гасла со мной, я видел это. Наша любовь не прошла испытания расстоянием, её тянуло обратно, её кровь там, она здесь чужая, я чувствовал это, так же как видел, как загораются её глаза, когда она говорила о Грузии. Она бы здесь завяла. Я бы не смог дать ей того, в чём она нуждалась.
– А почему ты не захотел с ней на её родину? Может, тогда бы всё было по-другому?
Отрицательно качает головой.
– А дочь? – заставляю я себя спрашивать дальше, хотя мне не очень приятно в это погружаться.
– Знаешь, как она звала её дома? Лизико, – он грустно усмехается. – Не Лиза, не Елизавета, не Лизочка, а Лизико, и только так. Черт, она и себя просила называть Мананой, ей так больше нравилось, это их наречие, их ласкательные формы имён, я бесился, но называл. А что мне было делать? Я и к Гару привык… Чёрт, чёрт, чёрт…
Он вскакивает с дивана и начинает ходить по комнате, меряя её шагами от порога к окну. Я сижу и жду, чем всё это кончится. Как мне кажется, будет ещё признание, но оно видимо ещё не готово, он не выпускает его, пытаясь успокоиться после того, как уже вылил на меня достаточно того, что не хотел открывать.
Наконец он устаёт и снова опускается на диван рядом со мной.
– Прости, – он откидывается на спинку, запрокидывает голову и немигающим взглядом смотрит в потолок. – Прости, что не оправдал твоих ожиданий.
– А ты знаешь, какими были мои ожидания? – теперь приходит очередь усмехаться мне.
– Конечно, знаю. Ты увидела меня, такого большого и сильного, впечатлилась, просто обалдела от моей брутальности и решила, что я надёжен как скала и ото всего смогу тебя защитить и уберечь, разве не так?
Я вижу, что в его глазах загораются весёлие искорки, он шутит, значит, стало полегче.
– И что было дальше? – продолжаю раскручивать я его умозаключения.
– А дальше ты увидела мой «багаж» и теперь наверняка думаешь, как бы отсюда скорее срулить. Кстати, если ты сейчас хочешь уйти, не стесняйся, я всё пойму, вызову такси и с комфортом отправлю до дома. Хочешь домой?
– А ты хочешь, чтобы я уехала?
– Нет, не хочу, – я слышу уверенность в его словах, он действительно не хочет, чтобы я уезжала.
– Я тоже не хочу, – отвечаю я, – продолжим разговор?
глава 47
Он снова возвращается ко мне на диван и откидывается на спинку:
– Не могу это больше смотреть, можно выключу? – он тянется к пульту, но в последний момент спрашивает у меня разрешение.
– Можно, – спокойно отвечаю я.
– Отлично, – фильм обрывается на какой-то ничего незначащей фразе, теперь нас окружает тишина и становится немного некомфортно. – Я тебе сейчас кое-что покажу, только ты не смейся, хорошо?
Я киваю, честно говоря, уже и не зная, чего ожидать. А он берёт меня за руку и ведёт к закрытой двери.
– Что там? – он говорил про склад вещей, но сейчас я понимаю, что там что-то совершенно другое.
– Открой, дверь не заперта, – разрешает он, а сам стоит за моей спиной, будто сам боится туда заходить.
Я медленно нажимаю на ручку двери и толкаю дверь. Передо мной небольшая уютно обставленная детская: на полках розового деревянного стеллажа игрушки, на маленьком столике карандаши и исчерченные детской рукой рисунки, через открытую дверцу шкафа я вижу сложенные аккуратными стопочками девчачьи вещи.
Такое ощущение, что здесь всё ещё живёт дочка Гара. Чисто, занавески открыты, на подоконнике цветок в горшке, уверена, что он его регулярно поливает. Моё внимание привлекает несвойственная детской картина, нарисованная на стене: крыло самолёта и клубящиеся бело-розовые облака под ним. Это изображение выглядит так реалистично и очень напоминает мне то самое небо, которое я видела из самолёта, когда улетала к Ирке в Сочи, после измены Эдика. Небо цвета измены…
– Зачем ты всё это хранишь? – возвращаюсь я в реальность, делая шаг в комнату его дочери.
– А ты бы смогла выбросить?
– Нужно было всё им отдать, ты не отпускаешь, хотя утверждаешь, что уже распрощался со всеми надеждами.
– Легко тебе говорить, – он задумчиво смотрит на всю эту розовую воздушность и видно, что очень переживает. – Они уехали очень быстро, а когда я напомнил, что у меня целая комната Лизкиных вещей, Маринка попросила их утилизировать, чтобы не заниматься перевозками. Я не смог. Как я всё это выброшу? Куда?
– Понятно, – решительно произношу я, хотя в голове полное отсутствие понимания. – Пойдём отсюда, а то настроение стремительно падает.
Он кивает, и мы возвращаемся на диван в большую комнату.
– Маш, ты не подумай, что я какой-то там слюнтяй. Я всё понимаю, нормально отдупляю, но иногда такая тоска накатывает, что выть хочется. Ещё и этот отказ, представляешь, я даже не знал, что так можно, а они уже всё подготовили. Приезжай, Гарушка, к нотариусу на подписание добровольного отказа от отцовства, всю жизнь теперь буду чувствовать за собой вину.
– Это не твоё решение, ты можешь его не подписывать, – пытаюсь я хоть как-то его успокоить.
– А смысл? Она уехала, возвращаться оттуда точно не будет, и, как я уже говорил, у Марины там жених давно подобранный. Зачем портить ребёнку жизнь своей фамилией и отчеством. Вдруг дразнить будут? Я думаю, так правильно. Завтра всё подпишу и закрою эту страницу.
– А ремонт в комнате сделаешь? Вещи утилизируешь? – смотрю на него испытывающим взглядом.
– Не могу, вот хоть режь – не могу, – признаётся он, и я чувствую, что это не наигранно, он действительно не может, слишком глубоко в этом, самому не выбраться.
– Тебе нужен тот, кто поможет разобраться в ситуации и расставить всё по своим местам, – пытаюсь говорить бодро, чтобы Гар совсем в уныние не ушёл.
– Я поэтому тебя и позвал, я с тобой отвлекаюсь от этого всего, ты как глоток свежего воздуха, Маш, ты мне очень нравишься, – он приближается ко мне, обнимает одной рукой за плечи, хочет поцеловать
– Гар, я верю, что ты сильный и со всем этим справишься, но знаешь, я в этом деле тебе точно не помощник. Да и не хочу я просто отвлекать, тебе самому не кажется, что это какая-то неправильная роль для меня? – отстраняюсь, смотрю прямо в глаза, хочу дать ему понять, что я не согласна быть подменной.
– Но я не знаю, что мне делать? – он снова трёт лицо ладонями, громко вздыхает, смотрит на меня умоляющим взглядом.
– Тебе нужен психотерапевт, – спокойно подсказываю я ему направление.
– С ума сошла?! – бурно реагирует он на моё заявление. – Маш, я не псих, мне к доктору ещё рано. Ну, ты дала. Я в шоке. Неужели я реально произвожу такое впечатление?
Он снова меряет комнату широкими шагами, бросая на меня удивлённо-гневные взгляды.
– Я не отправляю тебя к психиатру, – продолжаю я гнуть свою линию. – Это другой профиль, у тебя сложная ситуация, тебе трудно, самому не справиться. А там тебе помогут, правда, я проходила терапию, это очень разгружает, позволяет взглянуть на вещи под другим углом, я уверена, что тебе поможет.
– Маш, я больше не хочу говорить на эту тему. Я мужик. Я справлюсь сам. Возьму себя в руки и справлюсь, – заявляет он, остановившись напротив и упрямо глядя мне в глаза.
– Окей, – соглашаюсь я, поднимаясь с дивана, – только не забудь в детской пыль протереть и игрушки по местам расставить, после того, как нагорюешься.
Я чувствовала в себе полыхающее пламя, да, это жестоко, я понимаю, что делаю ему больно, но мы уже итак слишком глубоко копнули, чтобы бросать начатое. Гару нужен толчок, пендель если можно так выразиться, его нужно разозлить, пусть вылезет то, что должно, иначе так и будет гладить розового мишку на кроватке своей дочурки.
– Ты… Как ты… Маша, да я…
Он не находит слов от переполняющих эмоций, тяжёлый кулак летит в стену, разбивая в кровь костяшки пальцев. На светлых обоях отпечатки гнева.
– Гар, я сейчас ухожу. Если захочешь продолжать со мной отношения – возвращайся без багажа, ты мне тоже нравишься, но перетягивать канат с Мариной я не намерена. Всё! Я думала, что ты это понял, там, в деревне. Но видимо, это не так.
Быстро иду в коридор, обуваюсь, отпираю замок, хватаю свою сумку, выхожу на лестничную площадку и вызываю лифт.
– Маш, подожди, ты всё не так поняла. Стой. Дай я хоть тебя до дома довезу! – кричит он из квартиры, догоняя меня, но двери кабины закрываются прямо перед его носом.
Снова слышу грохот удара, этот мужчина любит пускать в дело свои кулаки. Ничего, пусть выпускает пар, если я ему действительно дорога, он прислушается к моим словам. На первом этаже я выхожу из лифта и слышу торопливые шаги по лестнице. На цыпочках крадусь в тёмный угол подъезда и замираю. Через минуту из подъезда на улицу вылетает Гар. Время тянется медленно, я стою в окружении детских колясок и велосипедов, припаркованных под лестницей.
Я не буду к нему выходить, дождусь, когда вернётся к лифту, и быстро покину его район.
Через пять минут тяжёлая мужская поступь возвещает о том, что Гар идёт домой.
Услышав звук открывающихся и закрывающихся дверей лифта, я выхожу из своего укрытия.
Я правильно поступила. Он не должен строить новые отношения на осколках старых. Пусть переболеет до конца, отпустит, вернётся к жизни и дальше уже смотрит, куда ему надо.
Шагаю по улице в сторону метро, и на телефоне раздаётся писк входящего сообщения.
С тяжёлым сердцем вытаскиваю из кармана телефон, на экране горит надпись: «Я тебя понял».
Вздыхаю, смахиваю смс с экрана и тупо продолжаю идти. Думала встретила прекрасного принца? Нет, Машенька, принцев не бывает.
глава 48
Жизнь не останавливается ни на секунду. Даже в те моменты, когда хочется спрятаться ото всех и замереть, она продолжает отсчитывать свои секунды, минуты и часы. Я это всё уже проходила. Схема знакомая. Ловлю свой ум на том, как он хочет вернуть меня в ленивое состояние амёбы и заставить лежать, роняя слёзы разочарования на подушку.
Нет, так делать нельзя. Можно конечно немного себя пожалеть, но главное не давать себя этому захватить. С пересадками на метро возвращаюсь в своё Строгино и захожу в пустую квартиру. Блин. Даже Барса нет, погладить некого. Ладно, справлюсь.
Раскладываю вещи по местам, запускаю стирку, принимаю душ, сушу волосы и иду в магазин. Вот что значит человек и его привычки, я только недавно делала всё то же самое, когда застала Эда на своём диване с блондинкой. Ну и ладно, отмахиваюсь я от неожиданно прилетевшего сравнения.
Дежавю)
Заставляю себя улыбаться, мой психолог говорила, что когда улыбаешься, настроение выравнивается и появляется позитивный настрой. Кстати, проверено на себе, работает.
Включаюсь в обычную повседневную жизнь. Отметаю мысли о помощи бородатой горе мускулов, всё, что я могла сделать, я сделала. Теперь он должен сам выкарабкиваться из этого состояния.
«А если он разберётся в себе, и ты ему будешь больше не нужна?» – подзуживает меня мой внутренний голос.
«Значит, я изначально была ему не нужна», – уверенно отвечаю сама себе и словно ставлю жирную точку на этих отношениях.
Немного больно и пусто внутри, но терпимо. Нужно уметь проживать разочарования.
«Два раза урок получила, а третий не разглядела, вот и усваивай», – веду я сама с собой мысленную беседу.
«Третий – контрольный», – грустно усмехаюсь.
Готовлю лёгкий ужин и сажусь за работу, которой за время моего отсутствия накопилось немало.
Вечер быстро перетекает в ночь, после сна начинается новый день, рабочие созвоны после выходных, задания от руководителя, стараюсь загружать себя максимально, не оставляя времени на обдумывание того, что произошло.
Гар не звонит и не пишет. Проходит две недели. Я держусь, но мне дико любопытно, чем он так занят, что даже не может написать короткое «как дела?» Неужели и правда конец не успевшим по-настоящему начаться отношениям. Честно говоря, я надеялась, что он всё-таки активизируется спустя какой-то промежуток времени. Ну да бог с ним. Наверное не судьба, хотя обидно.
Ещё две недели тишины и странный звонок от Ирки.
– Машунь, привет, у вас всё в порядке?
– В смысле «у вас»? – не понимаю я вопроса. – Я дома, работаю, хочешь, приезжай в гости, поболтаем.
– Нет, извини подруга, сейчас совсем времени нет, мы с Борей в Тай собираемся на пару недель. Просто он просил у тебя узнать, как у вас с Гаром дела. Говорит, что тот на связь не выходит, на звонки не отвечает. С ним всё в порядке?
Я ненадолго зависаю, думая о том, что могло случиться с мужчиной, что он на связь с другом не выходит.
– Маш, алё, ты здесь? – кричит Ирка в трубку, а я ей растерянно отвечаю.
– Мы не вместе, я ушла почти месяц назад, он с тех пор ни разу не написал.
– Как ушла? Куда ушла? Месяц назад? Маш, ты чего не позвонила-то? Я бы тебя поддержала, – торопливо приводит Ирка картину действий в хронологическую последовательность.
– А чего поддерживать, нормально всё со мной, – отвечаю я потухшим голосом
Всё было нормально, до того, как она позвонила. Теперь в горле сухой комок и почему-то хочется плакать. Я держалась, убеждала себя, что так бывает, что всё в порядке вещей, что я просто оставила Гара, потому что он сам виноват, а теперь мне кажется, что я сделала это поспешно и в не самый подходящий момент.
– А что произошло-то? Почему вы расстались?
– Ну, там длинная история, – говорю я, стараюсь я сдерживать эмоции.
– Так, всё понятно, я сейчас Боре позвоню, предупрежу его, а потом еду к тебе, только никуда не уезжай, – поспешно просит меня Ирка.
– А как же Тай? – напоминаю я ей, о том, что она только недавно мне рассказывала.
– Насчёт Тая не переживай, перелёт через три дня, а поход по магазинам перенесу на завтра, всё нормально, жди, я еду.
– Ир, не надо, тебе готовиться к отдыху, – предпринимаю я последнюю попытку её остановить, но она даже не дослушивает меня и вешает трубку.
Интересно, что с Гаром?
Держу в руках телефон, взвешивая позвонить или не позвонить. Хочется набрать его номер, но смесь страха и стыда мешает это сделать. Он не пишет, почему я должна первая ему писать.
А вдруг с ним что-то случилось? Это же я довела его до острого пика и оставила одного, частично в сложившейся ситуации и я виновата. Возможно, если бы я высказала свои мысли в более мягкой форме, то ничего этого бы не случилось?
А может ничего и не случилось? Может Борис звонил ему просто в неподходящее время, или когда Гар был недоступен, почему я думаю, что обязательно что-то произошло?
Фух, дурные метания. Теперь не успокоюсь, пока не узнаю что с ним.
Была не была. Делаю глубокий вдох и набираю его номер…
глава 49
Длинные гудки и никакого ответа. Ни сброса, ни «абонент вне зоны действия сети», просто гудки, как будто он не слышит звонок, или намеренно не берёт трубку. Повторяю попытку, потом ещё раз, хочется добиться ответа, почему так? Неужели так сильно обиделся, что даже трудно ответить и послать меня, чтобы больше не надоедала.
После шестой или седьмой попытки откладываю телефон. Странно всё это. Ерунда какая-то. Я думала он взрослый мужик, а тут такие игры…
Вскоре приезжает Ирка и начинает дотошно выпытывать из меня события месячной давности. Начинаем разговор с поездки в деревню, переходим на возвращение обратно в Москву, подруга слушает и закусывает в нетерпении губу, а потом, вопреки всем моим ожиданиям просто молчит.
– Ну и что ты думаешь? – задаю сама ей вопрос, чтобы она уже хоть как-то отреагировала.
– Машунь, я вообще даже и не знаю, что тут думать. Видимо у него там действительно всё так серьёзно, раз такая реакция. Может нужно было как-то помягче?
Блин, вот этого я от неё никак не ожидала. Честно я думала, что она сейчас начнёт с пеной у рта доказывать мне, что он недостоин, что я должна его забыть, что нужно всё выбросить из головы и окунуться в обычную жизнь, не засирая себе мозг чужими проблемами. Но Ира ведёт себя совершенно по-иному. У неё что, от общения с Борисом мировоззрение поменялось? Неожиданно.
– Да я сама уже так думаю, только поздно, – немного помолчав, продолжаю я наш разговор. – Слово не воробей. Я же не могу вернуть всё обратно, этого не получится. Он всё слышал, может уже сделал выводы.
Сидим, молчим каждый о своём. В комнате нет напряжения, просто безмолвное сожаление.
– Может, позвонишь ему? Скажи, что Боря попросил, – предлагает Ирка, несмело заглядывая в мои глаза.
– Пробовала уже, – признаюся я. – Незадолго до твоего приезда.
– И что? – переспрашивает подруга.
– Длинные гудки, – пожимаю я плечами.
– Странно, когда Боря звонил, было «абонент вне зоны действия сети». Значит сейчас он в зоне покрытия, но почему-то не берёт трубку. Дай мне его номер, я попробую, – Ирка решительно вытаскивает мобильный и под мою диктовку набирает нужный номер. – Тоже гудки…
Она, также как и я, не останавливается на одном разе, набирает снова и снова, пока терпение не кончается.
– Вот гавнюк, мог бы на кнопочку нажать, чего людей изводить, – она быстро сбрасывает не дошедший до адресата звонок и набирает Бориса. – Твой большой друг уже на связи, вот только телефон не берёт. Позвони ему сам, может он на твой номер отреагирует.
Дав ценные указания своему новому другу, подруга переключается на меня.
– Маш, ну а ты сама-то как? С Гаром всё понятно, он объявится и объяснит, а ты почему ничего не говорила? Вроде подруги… Мы, кстати, с Борей часто вас вспоминали, он давно знает Игоря, говорит, что тот хороший и надёжный мужик, просто ему с любовью не повезло. Тебе он рассказывал, как с Маринкой познакомился? Про их совместную жизнь? Про дочку?
– Что-то рассказывал, что-то нет, мне не особо хотелось это слушать. Понимаешь, я от такой темы сразу себя третьей лишней ощущала. Знаешь, что он мне в своей квартире показал?
– Что? – в глазах Ирки блеснули искорки любопытства.
– Детскую своей дочери. Чистую, прибранную, с цветами на подоконнике. Там ни пылинки, игрушки расставлены по полкам, вещи в шкафу, я не смогла это выдержать. Меня, как кипятком ошпарили, я могу понять борьбу за мужика между двумя соперницами, но бороться с ребёнком? Ир, я на такое не способна. Как бы мы жить стали в одной квартире с этим мавзолеем?
– Грубо, – с укором смотрит на меня подруга.
– Это я только тебе так, ему я этого не сказала. Но подумала. Не смогу, Ир, вот правда, не смогу.
В носу свербит, чувствую подступающие слёзы и отворачиваюсь.
– Маш, я тебя не обвиняю, сама не знаю, как бы я поступила. Не переживай. Можно последний вопрос? – она говорит так осторожно, словно боится, что я прямо здесь и сейчас разревусь.
– Валяй, – разрешаю я, быстро шмыгнув носом и проморгав набежавшие слёзы.
– Тебе он нравится? Игорь. Я имею в виду не просто так, как залётный мужик, а по-настоящему. Ты бы хотела быть с ним?
Молчу. Не хочу отвечать. Я сама тысячу раз себе уже этот вопрос задавала, только какой смысл, если этот мужик сдулся и пропал уже почти на месяц. Нравится он мне или не нравится, какой в этом толк? Я, видимо, ему не нравлюсь.
– Машунь, чего молчишь? Не хочешь отвечать?
– Мёртвого достанешь, – огрызаюсь я, смотрю в окно и не отвечаю.
– Ну, это же тоже очень важно. Если он тебе реально нравится, а ты нравишься ему, то почему бы и ещё раз не поговорить? Ты же, по сути, ему только свои претензии высказала, а обратную связь не дождалась, так?
– Он говорил, что я ему нужна, но после того, как я увидела детскую, у меня в голове было только одно слово «замена». Он хочет мною свою жену бывшую заменить. Не удивлюсь, что на этой волне и замуж позовёт и ребёнка попросит. Только я так не хочу, понимаешь?
– А как ты хочешь?
Смотрю на подругу со злостью в глазах, ну где моя любимая Ира, которая всех мужиков в пух и прах разносит, если они только чуть шаг в сторону делают. Поддержка называется. Чувствую себя, как на приёме у психолога, который своими вопросами расковыривает рану, пытаясь докопаться до сути.
– Быть заменой бывшей жены точно не хочу. Дурацкий разговор. Давай закончим, а то у меня сейчас внутри такая адская смесь, ещё немного и сорвусь на тебе.
– Сорвись, я не обижусь, – спокойно выдаёт Ирка.
– В смысле, – от её готовности выдержать мою агрессию я впадаю в ступор, – ты осознанно разрешаешь мне сейчас накричать на тебя? Ты в своём уме?
– Знаешь, Маш, когда мы с Борей познакомилась, мы так прикольно притирались. Ты же знаешь меня, – она весело усмехается. – Но он не пытался меня переделать, что было очень странно. Всё что я говорила, он выслушивал и высказывал свою точку зрения на этот вопрос. Меня сначала это выбешивало, я пыталась с ним ругаться, на эмоции вывести, но он так спокойно меня остужал. Сейчас смотрю на свою позицию тогда и сейчас и офигеваю от пропасти.
– Что ты имеешь в виду, Ир, говори понятнее, – признание подруги для меня сейчас звучит, как бессвязный набор слов.
– Маш, я про то, что если ты чувствуешь внутри себя, что тебе с этим человеком по пути, то можно ему дать ещё один шанс. Попробовать ещё раз донести то, что тебя беспокоит. А может он уже понял и уже исправляется?
– Ага, – едко замечаю я, – так исправляется, что его уже месяц не видно и не слышно. Офигеть.
– Зато ты быстрая, как погляжу. Наговорила мужику гадостей и сбежала.
– Да иди ты, поумневшая!
Смотрим друга и прыскаем от смеха. Нет, наша дружба дороже всяких пререканий. Крепко обнимаемся, и Ира выдаёт мне свой план.
