Текст книги "Последняя Ева (СИ)"
Автор книги: Сарра Джейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)
Когда все оказались в бункере, Хранитель последним шагнул внутрь. Тяжелые двери захлопнулись за его спиной, отрезая нас от смерти, бушевавшей на поверхности.
После минут оцепенения группа выживших наконец пришла в движение.
Я осталась сидеть на холодном полу, прислонившись к стене, и наблюдала за окружающими. А внутри себя надеясь, что меня не заметят и не тронут.
Тело отказывалось слушаться, и каждое движение давалось с невероятной тяжестью. Ученые взялись распределять выживших девушек по койкам. Я украдкой следила за ними, пытаясь разглядеть в их рядах мисс Хилл. Но её нигде не было. Неужели погибла? Сердце дрогнуло от новой волны боли.
Когда очередь дошла до меня, я с трудом поднялась с пола и поплелась за остальными, едва держась на ногах. Когда моё тело наконец рухнуло на жесткую койку, из груди вырвался сдавленный стон. Всё ныло: удар о магнитную поверхность рельсов давал о себе знать. Одна из ученых подошла ко мне, безразлично осматривая на наличие ран.
Закончив осмотр, женщина коротко кивнула.
– У тебя всё быстро зажило, – произнесла она сухо, безжизненным голосом, даже не глядя на меня. – Слава Матери, что у вас все быстро заживает.
Учёная раскрыла портативную аптечку и извлекла оттуда серебристый шприц с мутной жидкостью. Заметив моё напряжённое выражение лица, она пояснила:
– Антирадиационная сыворотка. На поверхности мы были недолго. Но лучше подстраховаться. Не хватало ещё, чтобы в ваших клетках начались мутации.
– А как же вы? – я огляделась. – Сыворотки хватит на всех?
– Мы не так важны, – женщина пожала плечами. – Удивительно, что Хранитель вообще счёл нужным нас спасти.
Мой взгляд невольно скользнул к чёрной фигуре Хранителя. Он находился в соседней комнате, и его было отлично видно. Он стоял у панели управления, целиком поглощённый своими делами, будто не замечая ни хаоса, ни приглушённых стонов вокруг. Чужая боль явно не касалась его.
– Он человек веры, – прошептала я сама себе. – Его святая обязанность – защищать жизни.
Учёная снова пожала плечами, не утруждая себя ответом. Закончив манипуляции, она ушла, не сказав больше ни слова. Меня накрыла волна одиночества, но я была благодарна всеобщей суете. Никто больше не подходил к моей койке.
В тот момент мне хотелось лишь одного: свернуться калачиком и раствориться в небытии.
Краем глаза я наблюдала за выжившими. Учёные осматривали ев и валл, кому-то перевязывали раны, кому-то накладывали шины. Многим повезло – они отделались ушибами и царапинами, которые уже затягивались. Но Еве 005 досталось серьёзнее всех. Она лежала на койке и стонала. Кость, торчавшая из её руки, зияла уродливым белым осколком, пока учёная пыталась помочь несчастной. Все в ужасе наблюдали за этой сценой, а Ева 005 кричала и плакала навзрыд. Я закрыла уши ладонями и отвернулась, не в силах больше этого выносить.
Солдаты тем временем расположились у входа, охраняя его. Служки сидели в углу и монотонно молились, перебирая чётки. Я посмотрела в сторону открытой двери, ведущей в соседнее просторное помещение, наблюдая за суетой там.
Кейла и Шилон сидели у панели управления. Спиной ко всем стоял Хранитель, манипулируя с экранами. Напротив них расположился мистер Пейн. Они ожесточённо спорили о судьбе Элиаса, пока тот без сознания лежал на отдельной койке. Его голову перевязали, но белая ткань успела пропитаться алыми пятнами. Руки его по-прежнему были сжаты электромагнитными наручниками.
Мой взгляд прилип к спине Хранителя. Внутри поднималось странное, тёмное чувство. Оно сжимало моё сердце ледяными когтистыми лапами. Я не могла понять, чем оно было вызвано. Хранитель спас меня. Я должна быть ему благодарна. Но в тот же миг меня захлёстывали ярость и отчаяние. На глазах наворачивались слёзы, готовые хлынуть по щекам новым жгучим потоком. Это я должна была умереть. А Аврора… моя драгоценная, подруга – остаться в живых.
Слёзы по-прежнему жгли глаза, но я не плакала. Сердце казалось, начинало покрываться ледяной коркой, а душа испаряться. Но при этом внутри как будто раскаленные стальные прутья утраты выжигали тело.
Не выдержав натиска эмоций, я резко поднялась с койки. В общей суматохе на меня никто не обратил внимания. Ноги сами понесли меня вглубь бункера, в один из коридоров, где я могла спрятаться и наконец остаться наедине со своим горем. Нашла одну из темных комнат, которая, видимо, служила кабинетом. Сейчас же вся мебель была накрыта белой синтетической тканью, отчего казалось, как будто здесь призраки.
Я забилась между двумя металлическими шкафами, обхватила себя за плечи и больше не смогла сдерживать нахлынувшую волну. Тело пронзила мелкая, неконтролируемая дрожь. Голова раскалывалась от давящего хаоса мыслей, каждая из которых впивалась в сознание, как осколок. Из глаз хлынули горячие слезы. А через мгновение меня накрыл истеричный, подавленный вопль, рвущийся из самой глубины. Я зажала ладонями рот, пытаясь загнать этот крик обратно, превратить его в беззвучную судорогу.
Пальцы сами, будто принадлежали не мне, впились в плечи до боли, пытаясь зацепиться за реальность, за физическое ощущение. Из глаз полилась новая порция слёз. Дыхание перехватило, я начала задыхаться, ловя воздух короткими, рваными глотками, и в отчаянии билась спиной о холодную стену, будто могла вышибить из себя эту агонию. Казалось, тело больше мне не принадлежало – оно стало тяжёлым, чужим сосудом, переполненным невыносимой болью.
Когда я в какой-то отчаянной попытке почувствовать хоть что-то, кроме всепоглощающего внутреннего жара, начала биться головой о металл – боли не было. Совсем. Лишь глухой стук, будто издалека. И от этого становилось ещё страшнее. Мне до ужаса хотелось ощутить хоть что-то физическое – удар, холод, резь, – что могло бы отвлечь от огня, пожирающего душу. Но ничего не помогало. Только пустота и всесокрушающий жар, от которого не было спасения даже в собственном теле.
Резкий звон – в порыве слепого отчаяния я, сама того не осознавая, ударила себя по щеке. Жгучая, яркая вспышка боли на мгновение прорезала туман. Я замерла, в изумлении уставившись на свою дрожащую руку, которая только что причинила эту боль.
И тут взгляд упал на кольцо.
Чёрное, отливающее в полумраке тусклым, зловещим блеском. Оно казалось невероятно тяжёлым и чужеродным на моём пальце, будто впивалось в кожу. Первым порывом было сорвать его, швырнуть в темноту и навсегда избавиться от этого уродливого напоминания.
Но вместо этого я… остановилась.
Воздух, холодный и металлический, обжёг лёгкие, возвращая разум под контроль, затягивая трещины в сознании жгучими нитями реальности.
Вспомнились последние слова Авроры, её помутневший взгляд и ледяные пальцы, разжимающиеся вокруг этого чёрного круга.
«Храни… Отдай… Кею…»
В этой флешке было что-то важное. Эту мысль я ощутила не эмоцией, а холодной, твёрдой тяжестью в груди, которая вытеснила панику. Теперь эта тяжесть была моей ношей. Моей целью. Единственной точкой опоры в рухнувшем мире.
Дрожащими руками я отстегнула планшет, прикреплённый к бедру, и с ужасом обнаружила на экране паутину трещин.
С замиранием сердца я нажала на сенсорную панель и со вздохом облегчения ощутила, как она отзывается вибрацией. Он работал.
Сняв кольцо, я приложила его к считывающей ячейке, отчаянно надеясь, что планшет сможет распознать содержимое.
Он пискнул, и в воздухе вспыхнул голографический интерфейс. Кольцо мигнуло кроваво-красным, требуя аутентификации: активировался биометрический сканер, запрашивая ДНК-проверку. Экран завис, а затем выдал ошибку: «Аутентификация невозможна: устройство не поддерживает биометрию». Строки кода беспомощно мигнули и погасли, оставив лишь пульсирующий красный сигнал отказа.
Сердце сжалось от новой, леденящей волны отчаяния – даже это последнее послание Авроры ускользало у меня из рук.
Глава 10.ч.1.
Панель управления бункером не поддавалась.
Хранитель чувствовал, как ярость пульсирует в висках, и с раздражением осознал, что снова до режущей боли закусил губу. Поймав себя на этом, он поморщился. К счастью, маска, ставшая для него уже второй кожей, надежно скрывала все эмоции. Да и в окружающей суете никто не всматривался в него – хоть какая-то польза от этих никчемных людишек. Его выдавали лишь сжатые кулаки.
Он с брезгливостью окинул взглядом консоль.
Ржавая, покрытая пылью, с потрескавшимися экранами и допотопными переключателями – реликвия доядерной эпохи. Дохлая, забытая всеми технология. И почему эта рухлядь оказалась под Эдемом-5? Неужели жалкие смертные считали себя неуязвимыми и даже не удосужились проверить свои убежища? Лицемеры! Трещат о генетических прорывах, а о базовой защите не подумали. Хранитель раздраженно выдохнул. Пусть это станет им уроком.
И отличным уколом в сторону его отца.
Он сделал очередную попытку подключиться. Нейроадаптер в его виске, пытаясь найти цифровой след в аналоговом хаосе, отозвался пронзительной болью. Мужчина устало потер глаза. Рана, полученная совсем недавно, тоже давала о себе знать. Кто бы мог подумать, что та белокурая ева окажется такой юркой и шустрой? Умудрилась ударить его камнем по голове, хотя он всего лишь пытался увести её от непристойной сцены. Он едва сдержал усмешку, вспомнив инцидент в лаборатории. И с чего в его голове вообще возникла такая идиотская идея? «Наказать»? А потом ещё и позволил себе лишнее. И после этого он будет называть себя человеком Церкви?
Хранитель резко мотнул головой. Надо выбросить из мыслей образ этой девчонки! Но он до сих пор не понимал, как ей удалось в ту ночь выбраться из жилого корпуса? Слишком много вопросов, на которые сейчас не стоило искать ответов.
Мужчина переключился на первостепенную задачу.
Очередная попытка провалилась. В ответ лишь статичный шум и скрежет устаревших протоколов. Панель снова отвергла ментальный приказ, и в затылке вспыхнул белый огонь боли.
Слишком старое. Бесполезное!
Он с силой сжал кулак, с трудом сдерживая порыв разнести эту рухлядь вдребезги.
Нейроадаптер, вживленный в кору мозга, требовал совместимости, которой у этих окаменелостей не было. Другого варианта не оставалось.
Придется опуститься до ручного труда.
Его движения были точными и выверенными, но в них читалась холодная ярость, направленная на несовершенство системы. Легким мысленным приказом он активировал сервоприводы. Механика зажужжала, усиливая хватку. Он с раздражением снял защитную панель, выкрутив проржавевшие винты усиленными пальцами.
Внутри его встретил хаос проводов, древних чипов и реле, покрытых вековой пылью. Хранитель извлек из порта на запястье тонкий кабель с биометрическим разъемом и воткнул его в окисленный порт. Искры посыпались на пол, когда он ввел на мини-экране экзоскелета код.
Реле пришлось переключать вручную. Обходя цифровые барьеры, он сначала вывел систему из спячки. Резервное тусклое освещение сменилось на яркое, и по бункеру пронесся общий вздох. Под маской Хранителя промелькнула кривая, самодовольная улыбка. Людишки… Как они радуются обычному свету.
Моментально забыв о них, он продолжил. Ввел диагностический код, стуча по запавшим, грязным клавишам. Экран мигнул, показав устаревший интерфейс. Зеленые строки на черном фоне замелькали, словно суетливые букашки. Он взломал шифр и цифровую оборону. Панель ожила, и связь с Содомаром наладилась. Он отсоединил кабель, захлопнул крышку, но в его движениях сквозила ярость – система была слишком примитивной, недостойной его.
Оставалось отправить сигнал бедствия.
Когда пришел ответ, Хранитель коротко кивнул.
– Помощь прибудет через сорок восемь часов, – объявил он группе, увлеченно спорившей о бесполезном суде над Элиасом.
Те разом замолчали, повернув к нему головы. Они так были поглощены своими склоками, что даже не заметили его манипуляций. Хранитель прищурился, разглядывая их лица. Они и не подозревали, что без него были в шаге от гибели. Он снова окинул взглядом панель, ощущая жгучую досаду.
Теперь нужно было ждать.
И за это время – найти её.
Взгляд сам потянулся к Элиасу, лежащего без сознания на окровавленной койке. Хранитель сделал шаг в его сторону, но остановил себя. Он понимал: заговори он с предателем – вопросов не избежать. Если безмозглые паломницы видели в нём лишь щит, то капитан Пейн не был столь наивен. Его колкий, оценивающий взгляд постоянно ловил маску Хранителя. Было ясно – капитан не доверял никому. Даже ему.
Но флешку нужно было найти, пока она не оказалась в чужих руках.
Он слишком многим пожертвовал, чтобы она не досталась инквизиции.
Хранитель отошел в сторону, грузно опустился на старый стул. Тот жалобно заскрипел под весом экзоскелета, но выдержал.
– Нам нужно перегруппироваться и подготовиться к эвакуации, – Пейн повернулся к своим солдатам. – Проверить арсенал, оценить количество защитных костюмов.
Трое его людей тут же приступили к исполнению. Хранитель проводил их глазами, затем перевел на солдат, приставленных к паломницам. Те не двигались с места. Пейн резко обернулся к ним и рявкнул:
– Вам нужно особое приглашение? Немедленно исполнять приказ!
– Они подчиняются только нам, – скрипуче проговорила Кайла. – И никуда не уйдут, пока мы здесь. Даже бункер может быть небезопасен.
Пейн сжал челюсти, сверля её взглядом, но через мгновение сдался и отвернулся. Хранителю на миг стало жалко старого вояку. Он знал Пейна – в Содомаре тот зарекомендовал себя как верный пёс церкви.
Когда суета наконец улеглась и большинство уснули, Хранитель приблизился к Пейну. Капитан стоял в углу, тщетно пытаясь оживить свой разбитый планшет. Услышав шаги, он обернулся и нахмурился.
– Ваша вера в справедливый суд поражает, – ровным, лишённым эмоций голосом начал Хранитель. – Элиас – предатель и виновник хаоса. Не прикончить его на месте требует титанического самообладания. Вы справились, капитан.
Тот коротко кивнул. Ни один мускул не дрогнул на его лице, но в глазах мелькнула тень боли. Хранитель поймал себя на мысли, что Пейн, возможно, относился к Элиасу как к сыну.
– Это мой долг, Хранитель. Так же, как и твой, – сухо парировал капитан.
– Когда вы его арестовывали, при нём ничего не было?
Пейн отложил планшет и развернулся к нему всем корпусом. В его позе читалось глухое недоверие.
– Было ли при нём что-то, что может угрожать укрытию? – настаивал Хранитель, вкладывая в голос металл. – Если у него припрятана взрывчатка, это может всех нас погубить.
– Нет… – капитан ответил сдавленно. – Мы не…
– Вы его обыскивали? – в голосе Хранителя прорвалось раздражение.
Не дожидаясь ответа, он шагнул к Элиасу. Тот все еще был без сознания. Кровотечение остановилось, но состояние оставалось тяжёлым. Хранитель спас этого дурака, отбросив от эпицентра взрыва, хотя сам чудом уцелел.
Он принялся осматривать тело, делая вид, что ищет оружие, на самом деле выискивая флешку. Но поиски не увенчались успехом. Он резко выпрямился и громко, с досадой цыкнул. Тут же опомнился и повернулся к Пейну, который всё это время молча наблюдал за ним.
– Всё в порядке, – отрезал Хранитель, подавляя ярость.
Флешки у солдата не было. Где же она?
Он вышел в общий зал. Приглушённый свет, тихие стоны, кто-то спал, кто-то бредил. Эта картина должна была вызывать сострадание, но внутри него копилось лишь раздражение.
Не в силах на это смотреть, он углубился в коридоры бункера. Освещение здесь было ярче, и его чёрная фигура казалась инородным пятном в этом сером массиве под землей. Стальные подошвы гулко отбивали шаги.
Краем глаза он заметил в боковом коридоре двух учёных, увлеченно о чем-то споривших и ничего не замечающих.
– Успеют ли они за двое суток? – дрожащим голосом спрашивала одна.
– Не паникуй, Морган. Содомар не бросит нас. Мы вернёмся в скинию, и всё наладится, – пыталась успокоить её коллега.
– Ничего не наладится, Оушен! – подавленным голосом сказала она. – Они позаботятся только о девочках, а о нас забудут. Мы получили дозу! Лекарств хватило только на них… Мы заболеем. Мы умрём. Ах… если бы мы могли попасть в хранилище медкорпуса. Он защищен от радиации.
Хранитель резко развернулся и ушёл.
В голове мгновенно созрел план.
Он вернулся в центр управления, где спали хранительницы, а Пейн с солдатами тихо что-то обсуждали. Хранитель подошёл к панели, вывел на экран изображение с внешних камер. Руины Эдема лежали в мёртвой тишине. На часах почти полночь. Солнечная активность минимальна.
– В бункере недостаточно медикаментов. Слишком многие получили дозу радиации, – заявил он, оборачиваясь к присутствующим. – Я вернусь через час с необходимым. Меня не искать. Панель управления не трогать, она откликается только на мои команды.
Пейн уставился на него, и на его лице на мгновение мелькнул неподдельный ужас.
– Хранитель, снаружи смертельный фон! Это самоубийство!
– Ты не должен покидать пост! – прохрипела Шилон, дремавшая в кресле у стены. – Ты нарушаешь главный завет!
Хранитель холодно взглянул на неё.
– Мой завет – защищать жизни, – в его голосе зазвенела сталь. – Многие здесь облучились. И если Евы и служители церкви, – он указал на паломниц, – получили антидот, то врачи и солдаты – нет!
– Но медикаментов на всех не хватило, – вступила Кейла. – Лекарства получили только те, чья жизнь…
– Никто больше не умрёт в этих стенах, – жёстко оборвал её Хранитель и направился к выходу.
Бункер внезапно показался ему душной клеткой. Серые стены давили. Он остановился в центре зала, окидывая взглядом спящих: евки, учёные, служки, солдаты. Свет падал на их бледные лица, делая их похожими на восковые куклы.
– Хранитель, там радиация, – снова послышался за его спиной голос Пейна. – И нельзя бросать паломниц.
Хранитель замер, но не обернулся. Внутри вспыхнула ярость. Почему Пейн лезет к нему? Как будто отец, отпускающий сына в большой мир. Хранитель тяжело вздохнул. Воздух в бункере был спертым, пропитанным запахом пота и страха.
– Медикаменты на исходе, а половина вас нахваталась дозы! – рявкнул он, еле сдерживая гнев. – Моя обязанность – вытащить людей из этого кошмара. Паломницы подождут!
Время поджимало. Псы Содомара скоро будут здесь. Если они доберутся до флешки первыми, всё рухнет. Нужно действовать.
Сейчас.
Он рванул к выходу бункера. У двери бросил быстрый взгляд назад: никто не следует. Поднял руку, и экзоскелет взревел, оживая с низким, вибрирующим гудением. Черная ряса с серебряными вышивками затрепетала, нанонити вспыхнули синим, превращая ткань в стальной панцирь. Швы заискрились, герметизируя костюм с легким шипением. Подол слился с сервоприводами, клапаны зашипели. Ряса стала матовой и непробиваемой броней. Серебряная маска щелкнула, захлопываясь с металлическим лязгом. Визор полыхнул красным, линзы сузились в щелки, окрашивая мир в кровавый оттенок. Фильтры выдвинулись с хриплым шипением, превращаясь в противогаз. Светодиоды мигнули, запуская очищающие капсулы с тихим жужжанием, и воздух внутри стал свежим, с химическим ароматом озона. Экзоскелет загудел громче. Сила хлынула в мышцы, смешанная с кипящей злостью, делая каждый мускул тяжелым и мощным.
Он шагнул вперед.
Дверь бункера взвыла, открываясь с оглушительным гулом. Ветер хлестнул в лицо, врываясь внутрь через трещину в куполе, неся едкий запах гнили, пыльный, солоноватый, с привкусом ржавчины, который оседал на языке даже сквозь фильтры. Сердце заколотилось бешеным ритмом. Нахлынувший адреналин разогнал кровь по венам.
Визор сканировал хаос. Красные цифры дозиметра мелькали в углу зрения, предупреждая о невидимой угрозе. Мир корчился в агонии: растения чернели и рассыпались в пыль, хрустя под ботинками экзоскелета. Скиния превратилась в мертвое кладбище за часы: пустые тропинки, завывающий ветер, который свистел в ушах. Радиоактивная пыль вихрем неслась, цепляясь за мантию. Мелкие частицы стучали по броне, как град, но отскакивали от защитного поля.
Хранитель помчался к разрушенному поезду, каждый шаг разносился в руинах, ботинки вминались в мягкую, радиоактивную почву с чавкающим звуком. Время таяло. Флешка где-то здесь. Он должен ее найти.
Иначе весь план – в пропасть!
Поиски превратились в пытку. Хранитель взмок, соленый и жгучий пот жрал глаза, стекая по вискам под маской. Тело горело даже под экзоскелетом. Мышцы ныли от напряжения, сервоприводы гудели при каждом рывке. Он рвал обломки, металл скрипел и лязгал под руками. Переворачивал тела, одно за другим, в поисках проклятой вещицы. Сладковатый и тошнотворный запах разложения уже пробивался сквозь фильтры. Легкие горели от тяжелого дыхания, воздух внутри маски стал горячим и влажным.
Наконец, он рухнул на покореженный осколок купола, глубоко дыша. Лунный свет просачивался через трещину в куполе, озаряя мертвецов серебряным блеском. Их бледные лица, застывавшие в агонии и ужасе уже покрывались пустынной радиоактивной пылью. Столько трупов… Столько бессмысленных смертей…
И всего лишь из-за одного глупца!
– Наран... – прорычал Хранитель в пустоту. – Я доберусь до тебя! Вырву твое сердце и скормлю мутантам.
Взгляд метнулся к Ковчегу. Вид этого гиганта желал лучшего. Половина поезда раздавлена и оторвана, как отсеченная конечность. Удар купола не пощадил даже эту стальную махину, гордость Содомара.
– Папенька взбесится, когда узнает, что его игрушка сломалась, – прошипел он с ехидной ухмылкой, разглядывая искореженный состав.
И в этот момент он увидел тело у перрона.
Он вскочил, как пружина, и бросился туда. Сердце ухнуло в пятки, ботинки скользили по влажной земле. Оказавшись ближе, нахмурился, рассматривая тело. Он перевернул ее и сразу узнал. Кровь запеклась на униформе, темная и липкая. Это та самая ева, с которой связался Элиас. И в голове опять промелькнула неудачная сцена той ночи.
В виске появился зуд, и захотелось почесать, но маска не позволила это сделать. Мысли унесли о белокурой девушке с номером 117 на униформе. Где-то он видел ее. Но воспоминание ускользнуло, как дым. Зато всплыл момент, как она кинулась на Пейна, заслоняя собой Элиаса и подругу. Хранитель невольно хмыкнул, подумав, что это был по истине безумно. Он еще никогда не видел, чтобы евки реагировали на опасность. Но на ней не было подавляющего волю биочипа.
Может, поэтому она так отреагировала?
Хранитель тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли.
Он опустился на колени, рванул руку мертвой евки и разжал пальцы. Хрустнули окоченевшие суставы.
Пусто.
Звериный рык отчаяния вырвался из глотки.
Хранитель откинул руку евки и вскочил на ноги. Он видел! Элиас что-то передал ей в ту ночь! Он стал крутить головой и обыскивать перрон вокруг тела девушки. Визор сканировал хаос, цифры мелькали, освещая обломки зеленым свечением. Он спрыгнул под перрон, роясь в обломках, как безумный. Пыль хрустела под руками, металл царапал перчатки.
Ничего. Вокруг только хаос и разруха.
Выкарабкавшись, он замер в центре перрона. Из легких срывалось рванное и тяжелое дыхание, нарушавшее гнетущую тишину.
Фильтры зажужжали с отчаянным звуком. Запас начинал таять.
Сердце бешено колотилось. Липкий и холодный пот стекал по спине.
Флешка пропала. И от злости хотелось рвать и метать.
Сдавшись, он рванул к медкорпусу. Нужно достать чертовы лекарства. Иначе у Пейна возникнут вопросы.
Ноги гудели от усталости, экзоскелет помогал, но тело все равно протестовало и требовало передышки.
Медкорпус уцелел лишь благодаря тому, что стоял вдали от эпицентра катастрофы. Лишь окна разбились вдребезги от взрывной волны. Оказавшись внутри, Хранитель двигался тихо, но стекло все равно хрустело под ботинками. Энергообеспечение отключено, поэтому ему легко удалось вломиться на склад. Запах антисептиков и химикатов ударил в нос сквозь фильтры. Хранитель набивал ящик лекарствами, уже не разбирая что куда сует. Металлические коробки лязгали, а ампулы звенели.
Но вдруг в тишине послышался странный звук. Хранитель замер и прислушался. Тяжелый, натужный стон эхом отразился от стен.
Рука моментально метнулась к запястью. Импульсник, верный пистолет, выскочил из ячейки экзоскелета, готовый к выстрелу.
Сердце пропустило удар.
Он выскользнул со склада и двинулся по коридору, пытаясь понять откуда этот звук. Стоны доносились из комнаты в самом конце. Оказавшись рядом, Хранитель понял, что это изолятор. Из-за отключенного энергообеспечения дверь была не заперта.
Приготовившись к атаке, хранитель толкнул ее ногой. В нос ударил стерильный запах дезинфекции, смешанный с медным и тошнотворным оттенком крови.
Просачивающийся через разбитые окна лунный свет озарял фигуру на полу. Осколки стекла блестели на бетоне, как алмазы. Женщина в белом халате лежала неподвижно, еле дыша. Осколки от взрывной волны вонзились в тело, и самый большой пестрел в плече.
Хранитель замер, прислушиваясь. Это она стонала?
Слабый хрип подтвердил его догадки. Он медленно подошел к женщине, продолжая настороженно прислушиваться. Дыхание ее было прерывистым, с влажным бульканьем, как будто легкие заполняются жидкостью. В лунном свете блестела покрытая потом бледная кожа. Седые мокрые волосы прилипли ко лбу.
Хранитель уже хотел развернуться и уйти. Сегодня с него хватить геройства! Шагнул назад, но взгляд зацепился за имя на халате. Вышитые буквы были запачканы кровью, но все-таки читаемые. Хранитель наклонился к ней и коснулся шеи.
– Кэтрин Хилл? – прошептал он, наклоняясь ближе, чувствуя тепло ее тела сквозь перчатки. – Слышите?
Она резко дернулась, Хранитель вздрогнул от неожиданности. Женщина вырвалась из забытья, глаза, помутневшие и полные боли, уставились на него. Расширенные зрачки скользили по нему, медленно цепляясь за маску, визор и броню. Губы, потрескавшиеся с коркой крови, шевельнулись.
– Алия... где моя сестренка… – послышались хриплые стоны, а затем веки сомкнулись снова, тело женщины обмякло.
Хранитель убрал импульсник. Лязг металла эхом отразился в комнате. Он опустился на колени, оглядывая ранения. Визор сузился, анализируя ситуацию. Пульс слабый, но радовало, что радиация здесь не критична и дозы сильной женщина не получила. Хранитель принялся за крупный осколок в плече женщины. Экзоскелет усилил хватку, перчатка осторожно сжала стекло. Одним движением он выдернул, и моментально хлынула кровь. Хилл дернулся, но осталась без сознания.
Хранитель извлек из отсека мантии аптечку – потёртый титановый цилиндр с выцветшими символами Содомара. Кровавыми перчатками открыл, выбрал коагулянт. Шприц с мутной жидкостью в свете луны как будто переливался. Нейроадаптер направил руку, игла вошла в плечо Хилл, впрыскивая сыворотку. Кровь замедлилась, рана начала стягиваться.
Не теряя больше времени, он подхватил ученую, экзоскелет принял вес с тихим гудением. Тело женщины было легким, но горячим от лихорадки, от нее сильно пахло кровью. Хранитель поморщился и рванул на склад. Одной рукой схватил ящик, едва его не уронив. Ампулы угрожающе позвякивали.
Фильтр в противогазе стал угрожающе жужжать, напоминая о том, что время на исходе. Не теряя больше ни секунды, он, таща женщину и медикаменты помчался к бункеру.
В груди разливалось новое и приятное чувство решимости.
Кэтрин Хилл, выживи, черт подери. Ты точно знаешь, где флешка.
Дорога казалась бесконечной, хотя до Серебряного озера было не так далеко. Каждый шаг отдавался в голове болезненным гулом. Нейроадаптер истерично сигнализировал о низком заряде очищающей капсулы и экзоскелета. Плечи сами собой сутулились под нарастающей тяжестью. Но Хранитель упрямо шёл вперёд, движимый страхом за свою жизнь. Отсутствие защиты от радиации было ничтожно по сравнению с угрозой от диких обитателей Пустоши, которые могли в любой момент набрести на разбитый купол скинии.
На его плече безвольно болталось тело Хилл. Окровавленный халат прилип к рясе. В другой руке он нёс железный ящик с медикаментами, тяжёлый, как могильная плита. Его углы впивались в перчатку, причиняя боль. Перегруженный экзоскелет хрипел, ряса посерела от пыли, а вентиляционные клапаны заедали, уже не справляясь с фильтрацией радиоактивного воздуха.
Хранитель начал задыхаться. Он чувствовал, как яд медленно просачивается сквозь его защиту. Грудь судорожно вздымалась, из горла вырывался хрип.
«Только бы не умереть из-за этих людишек», – мелькнула в голове злая мысль.
Когда он добрался до арки, то едва не рухнул на тяжёлые двери бункера. Экзоскелет почти не работал, ноги стали будто свинцовыми. Он поставил на землю ящик с медикаментами. Сервоприводы угрожающе заскрипели, когда Хранитель дёрнул ржавый рычаг.
Чуть не слетев вниз по лестнице, он спустился к основной двери бункера, распахнул её и ввалился внутрь, едва удержав ношу. Оставив Кэтрин Хилл у стены и тяжело дыша, он на трясущихся ногах вернулся по лестнице, забрал ящик, захлопнул массивную дверь и медленно спустился обратно.
Теперь они в безопасности. Экзоскелет выл от перегрузки. Хранитель перевел его в спящий режим. Защитная броня свернулась обратно в рясу, потрёпанную после вылазки. Ноги подкосились, и он сполз по стене на пол. С шипением отключились фильтры и снял маску.
По бледному лицу градом струился пот, губы дрожали, пытаясь поймать воздух.
Он сделал глубокий вдох, стараясь унять сердцебиение, и глянул на датчик радиации на запястье. Успел. Доза была минимальной.
Облегчённый выдох прозвучал в комнате, когда-то служившей дезинфекционным отсеком.
И тут Хранитель почувствовал, что они не одни. Он, не поворачивая головы, боковым зрением отметил тонкую фигуру в дверном проёме.
Хранитель опомнился и быстро натянул маску, мысленно поблагодарив себя за привычку не снимать капюшон.
Уж не видела ли она лицо?
Медленно поднявшись с пола, всё ещё чувствуя тяжесть в ногах, он посмотрел на девушку. Та самая Ева с камнем, отчаянная самоубийца…
– Забери лекарства, – сказал он, стараясь звучать спокойно, но хриплый голос выдавал усталость.
Но девушка даже не взглянула на него. Она бросилась к Кэтрин Хилл, вцепилась в неё и разрыдалась, крепко обняв.
– Она жива… – вырвалось у неё.
– Алия… – едва слышно прошептала Хилл.
– Спасибо… – Ева 117 подняла голову и посмотрела на Хранителя.
От вида её больших голубых глаз, полных слёз, у него внутри что-то кольнуло. Пытаясь скрыть смущение, он поднял ящик с медикаментами и сунул его Еве.
– Неси всем в бункер. Сейчас. Учёной займусь я.
Девушка растерянно посмотрела на лекарства. Хранитель напрягся, ожидая новой выходки от этой вспыльчивой евы. Но она лишь кивнула, и во взгляде её мелькнула решимость.
– Ты спасёшь всех этих людей?
Хранитель еле сдержал желание закатить глаза. Он сухо ответил:
– Это моя обязанность.
Но внутри у него кипела непонятная злоба, смешанная со смущением, которое вызывал один лишь взгляд этих глаз.
