Текст книги "Фантомная боль (СИ)"

Автор книги: Сарина Шиннок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)

Вскоре пилота отправили в операционную. Он умолял не делать ему больно и клялся даже заплатить за это, а Зан Янт в сотый раз объяснял ему, что в медицине есть четкие инструкции и такие вопросы не решаются деньгами. Запугать этого парня и заставить выполнять любые требования будет проще простого. Он обычный неймодианец, лишенный даже зачатков хитрости – для хитрости тоже нужна хоть какая-то смелость.

Довольный тем, что все складывалось относительно удачно, Дарт Мол вернулся в палату. Там у окна его ждала Килинди Матако.

– Вода… – задумчиво произнесла она, глядя на потоки дождя на стекле. – Ты помнишь?

– Ты нашла ее? – спросил наутоланку Мол.

Он не перестал считать свою просьбу насчет потерянной части себя осознанной и значимой. Мысли об этой отсеченной части почему-то вызывали у него сильную тревогу.

– Нет, – ответила забраку Килинди.

– Значит, плохо искала! – недовольно бросил ситх.

– Они наверняка ее уничтожили. Сожгли на своем костре, заметая следы. Чтобы, если бы ты умер там, никто не обвинил их в том, что это они тебя угробили.

Она говорила о неймодианцах из полевого госпиталя. Это было логично. Но все было не так.

– Это если бы они ее нашли, – уточнил Дарт Мол. – Но они не нашли.

Килинди скептически уставилась на него:

– Откуда ты знаешь?

– Чувствую, – признался иридониец. – Еще раз внимательно проверь. Найди ее. Уничтожь, – настойчиво повторил он свою просьбу. – Поклянись, что сделаешь.

– Клянусь, – пообещала наутоланка и вновь обратила взор бездонных черных глаз на потоки воды за окном.

– Мне не нравятся мои ноги, – произнес Дарт Мол сквозь стиснутые зубы, удрученно понурив голову.

***

Следующий день Мол так же начал с прогулки по комнате, которая продолжилась в коридорах и на лестницах госпиталя. Он начинал обретать уверенность в своей тяжелой поступи, свыкаясь с изменениями в своем теле. Но было то, что все же его беспокоило – разговоры с Килинди. Утром иридонийцу казалось, что они были все же каким-то наваждением. Но мысли о том, что часть его самого осталась на Набу, вызывали у него непривычное, давно забытое чувство иррационального, неуправляемого страха. Этому не было объяснения. Дарту Молу казалось, что от этих размышлений вновь возникают какие-то бреши в реальности. И он вышел на крышу госпиталя в надежде вновь увидеть Тралус и прийти в себя. Но вместо этого он увидел Килинди Матако.

– Не нашла? – машинально спросил он.

Зачем? Что за слова о потерянной части тела? Что за страх перед ней на грани безумия? Но ведь уже несколько раз мертвая наутоланка говорила с ним! И при этом ее не было в Силе! Ни среди живых, ни среди ушедших в Силу. Она была – и ее не было!

Разумного объяснения этому феномену не существовало. Мол находился в госпитале, под наблюдением врачей, и потому точно знал, что это не бредовое видение. Это было не заражение крови. Это была не инфекция в мозге. Это был не психоз. Это была какая-то иная реальность.

– Успокойся, – предложила ситху наутоланка.

Но погруженность Дарта Мола в Силу заставила его почувствовать еще нечто странное.

– Никсы почему-то нет, – озвучил он свое последнее ощущение.

– Я и за ней должна следить? – недовольно спросила Килинди.

– Нет, конечно, – как-то растерянно ответил Мол. – Так даже проще.

Он поднял глаза к небу: там снова собирались грозовые тучи. Вдруг на крышу выбежал кто-то еще. Иридониец обернулся и увидел Триз. Судя по обеспокоенному выражению ее лица, медсестра разыскивала пациента.

– Мол, ты чего? – пораженно спрашивала его она. Видимо, в ее голове уже проскочили худшие мысли о том, зачем он вышел на крышу.

Ситх огляделся. Килинди исчезла. Но это его уже не удивляло. Хорошо, хоть не понадобятся лишние объяснения.

– Здесь красиво, – задумчиво ответил он Триз, – особенно когда можно видеть Тралус. Я вспомнил одну поэму:

Ты же знаешь, что космос жив?

Эта бездна глядит на нас,

Мрачно-черную пасть открыв,

Мириадами белых глаз.

Сестра заинтересованно смотрела на него. Она решила, что Мол читал эти стихи для нее.

– Не знаешь, кто написал? – задал он ей вопрос с такой интонацией, чтобы развенчать ее иллюзию.

– Увы… – Триз разочарованно вздохнула.

Но, когда он покидал крышу госпиталя, она шла рядом и бросала в его сторону недвусмысленные взгляды.

Вернувшись в отделение, Дарт Мол увидел в коридоре неймодианца Нуна и решил проследить за ним. Пилот подошел к кабинету Зана Янта. В помещении играла музыка – «Танец с жабокой», классика забракской диаспоры Талуса. Зан слушал мелодию с упоением, прикрыв глаза. Он резко встрепенулся, когда неуверенные шаги Нуна нарушили гармонию звуков. Неймодианец еще нетвердо ставил правую ногу и постоянно рассматривал протез, заменивший его правую руку. Шрамы от ожогов, покрывающие все тело, заботили его гораздо меньше, хотя к ним тоже предстояло привыкнуть. Ранения всегда делят жизнь на «до» и «после».

Хирург жестом пригласил пилота сесть.

– Ну что, Нун, «наконец-то этот кошмар закончился»? – Янт тепло улыбнулся неймодианцу. – Куда отправишься после выписки?

– На Неймодию, – ответил тот.

– Какую?

– В смысле?

– Ну, у вас же там несколько…

– Ньет, не Доходные миры, – пояснил Нун. – Истьинная Неймодия.

– Истинная Неймодия… – врач глубоко вздохнул. – Я как медик не советовал бы. Хотя бы пару месяцев побудь в каком-то из миров с мягким климатом, большим количеством солнечных дней и незагрязненной атмосферой. Твоя Истинная Неймодия дала тебе хоть какие-то деньги на восстановление?

Пилот кивнул:

– Да.

– Удивительно, – ухмыльнулся Зан. – Но хорошо.

Забрак взял лист назначений и заполнил его:

– Это лекарство принимать еще две недели. Иначе от антибиотиков твоя печень просто развалится – и будет мало шансов, что тебя спасут. Понял?

Нагнать страху – единственный способ заставить неймодианца не экономить на своем здоровье. Зан это знал. Как и то, что с каждой расой всегда есть свои сложности.

– А мне разрьешат… снова быть пьилотом? – осведомился Нун.

Янт пожал плечами:

– Я не знаю, какие у вас требования к здоровью пилотов. Поэтому не ставил тебе никаких отметок об ограничении трудоспособности. Решать все равно будет ваша врачебно-летная комиссия.

Мол обратил внимание на этот момент подслушанного разговора. «Никаких отметок об ограничении трудоспособности». Значит, этот парень сможет здесь без поверок подрядиться на какой-нибудь перелет. Все шло просто отлично.

– Спасьибо, доктор, – ответил неймодианец Зану и покинул кабинет хирурга.

Ситх, стоявший под дверью, приостановил его.

– Мне будет нужно с тобой поговорить, – заявил он. – Жди снаружи. И без глупостей.

Нун с испугом в глазах кивнул. Дарт Мол отпустил его и сам вошел в кабинет Зана. Хирург встретил его такой же душевной улыбкой. Похоже, этот забрак отдавался своей работе до конца, что стоило некоторого уважения.

– Ну что, Мол, решился на выписку? – обратился Янт к иридонийцу.

Тот кивнул.

– Еще раз повтори все, что говорил тебе Камф, – потребовал Зан.

Ситх бросил на него недовольный взгляд:

– Зачем?

Янт тяжело вздохнул. С каждой расой всегда есть свои сложности. Раса самого Зана не была исключением. Из забраков всегда приходилось клещами вытягивать жалобы: по их словам, у них никогда ничего не болит.

– Потому что я отвечаю за свою работу, – строго начал отвечать хирург. – И не только до тех пор, пока ты здесь. И я никого не выписываю без рекомендаций, как вести себя дальше.

Иридониец нехотя повторил всю информацию о датчиках и показателях крови, а также в двух словах рассказал, как именно собирается получать медицинскую помощь.

– Хорошо, – выдохнул Зан. – Левую руку старайся не подвергать большим нагрузкам, – добавил он.

– Это как получится, – бросил в ответ Мол.

– И проходи полное обследование хотя бы раз в год, – напомнил хирург.

Ситх из уважения кивнул ему в знак согласия и вышел из кабинета. Конечно, он не собирался этого делать. У него были свои планы, осуществление которых он собирался начать прямо сейчас.

Внезапно Триз остановила его в коридоре:

– Ты выписываешься? – обескуражено спросила она. – Уже сегодня?

– Да, – ответил он.

– И куда ты теперь?

– Куда первый звездолет, – равнодушно соврал Дарт Мол.

Триз положила руку ему на плечо с влюбленной нежностью.

– Зайди ко мне, – шепнула она.

Иридониец не отказал ей. Женщина привела его в сестринскую, где в тот момент не было никого. Триз закрыла за ним дверь… и буквально набросилась на него.

– Не нужно улетать! – умоляюще восклицала она, и вновь продолжала целовать его. – Не нужно никакого звездолета! Оставайся на Талусе!

Мол схватил ее за плечи и отдалил от себя. Он сжал пальцы так, чтобы Триз почувствовала боль и пришла в себя.

– Зачем? – поставил он вопрос, сражая ее пронзительным взглядом горящих желтых глаз.

– Зачем?! – опешила женщина. – Зачем?! Неужели ты ничего не понял?!

– Лучше бы ты молчала, – хмуро произнес ситх и ушел.

Он пошел за Триз не столько потому, что ему льстило женское внимание, сколько потому, что он хотел узнать, что сможет теперь почувствовать. Но телесный контакт явно не доставил ему удовольствия. Конечно, это было ожидаемо после того, что с ним случилось, но он хотел проверить это. Мол все еще цеплялся за малейшие возможности непринятия случившегося.

Ситх вернулся к своему плану – теперь он мог говорить с неймодианцем, покорно ожидавшим его за дверями госпиталя. Погода опять не радовала. Нун дрожал под дождем, подняв плечи и засунув ладонь живой руки под верхнюю одежду. Сырость родной планеты с малых лет приучила его выносить такую погоду, так что морозило его все же не из-за ливня.

Дарт Мол не чувствовал холода, хотя дождь быстро промочил его накидку. Струи воды стекали с капюшона. Забрак подошел к неймодианцу и схватил его за плечо.

– Мне нужен пилот, который доставит меня на Набу, – констатировал он приказным тоном.

– Для чьего? – испуганно спросил Нун. Любой неймодианец из Торговой Федерации отдал бы все, что имел, за то, чтобы не возвращаться на ту планету.

– Это не твое дело. Все должно быть тайно. Ты прилетел один, восстанавливать здоровье – климат как раз тебе подходит. Там сразу разойдемся, и ты пойдешь лечиться.

– А на чем я туда добьерусь?

– Это уже меня не волнует. Думай, пилот.

– Я хотел увидьеться со своей семьей… – пролепетал Нун в последней попытки что-то возразить.

Дарт Мол одарил его одним из самых свирепых своих взглядов, его холодный голос при этом не изменился.

– Если ты не согласишься делать то, что я говорю, ты уже точно с ними не увидишься, – предупредил он.

Неймодианец тяжело задышал – его легкие пульсировали. Он был панически напуган. Конечно, он согласился на все. Мол последний раз всего на минуту вернулся в госпиталь, чтобы забрать остальные вещи, включая оружие, которое достал для него Дрелл Камф. Иридониец видел, как Зан Янт и постовая медсестра Тайзин проводили его взглядом.

– Ты делаешь чудеса, Зан, – восхищенно обратилась к Янту Тайзин. – Такие таланты и нужны в военных госпиталях. И такие случаи доказывают, что дроиды никогда не заменят живых хирургов. Особенно на передовой, если война.

– Если такое время наступит – я пойду добровольцем, – задумчиво глядя в пространство, объявил хирург.

Тайзин по-дружески приобняла его:

– Ты настоящий врач. И настоящий мужчина.

– Я просто должен делать это, потому что могу, – произнес Зан Янт. – Это обязанность каждого – использовать то, что ему дано. Мне дано, я умею – значит, я обязан.

И Дарт Мол запомнил его слова, уходя прочь сквозь стену дождя.

Набу, 3 год ВрС

Маленькая баржа нырнула в утренний туман, стелящийся над нежно-зелеными холмами Набу. Судно приземлилось на обрыве над морем в районе лесистого предгорья Галло. Лес, обступающий холмы, был мертвым и состоял из деревьев с покрученными серыми стволами, не выживших на бедной болотистой почве. Посадив баржу, Нун расстегнул ремни безопасности и встал с пилотского кресла. Он открыл люк и осторожно спрыгнул в покрытую росой траву – он все еще прихрамывал на правую ногу. Тонкая полоса света восходящего солнца Набу отразилась в красных глазах неймодианского пилота. Туман осел вниз, в провал обрыва, открывая далекий вид золотого города Тида с его изумрудными куполами и многочисленными водопадами. Нун замер в созерцании. Горизонтальные зрачки неймодианца позволяли ему в одночасье охватывать взором всю панораму. И, конечно, он никогда в жизни не видел ничего более прекрасного. На миг Нун даже позабыл о страхе и о том, кто его вызывал – о жутком забраке, которого он доставил на Набу.

Дарт Мол лежал, прислонившись спиной к стене, за грудой ящиков с каким-то малоценным грузом, который взялся доставить неймодианец, чтобы найти корабль и предлог попасть на Набу. Глаза иридонийца были закрыты, как и на протяжении всего пути, но он не спал. Сейчас он, призвав Силу, проверял, нет ли здесь случайных или не случайных свидетелей. Он убедился, что Нун выбрал годное место – здесь не было ни души. Забрак открыл глаза и медленно поднялся на ноги. Ему показалось, что маленькое грузовое судно буквально содрогается от каждого его шага. На новых ногах потребуется время, чтобы обрести прежнюю бесшумную походку. Дарт Мол подошел к открытому люку и спрыгнул на землю. Тяжело. Но без боли. Забрак ощупал свое тело под длинной черной рубахой там, где плоть соединялась с металлом – действительно никакой боли. Только какой-то навязчивый зуд, будто фоновый шум в плохом вокодере, напоминающий о том, что в его тело вторглось что-то чужеродное. Дарт Мол вздохнул, покрыл капюшоном накидки свою рогатую голову и осмотрелся. Он сразу увидел зеленую тень между сухих корявых деревьев за холмом – ту, что сопровождала его теперь повсюду. Неймодианец не замечал ее. Он присел на корточки и гладил мокрую траву то одной, то другой рукой. Увидев в траве какого-то сверкающего зеленого жука, Нун поймал его и пустил ползать по своим пальцам с одной руки на другую. Он был полностью поглощен этой бессмысленной затеей. Мол подумал, что вряд ли это было восхищение природой Набу: с рождения приученные лишь к страху, неймодианцы не способны испытывать подобную радость, если только этот пилот не был какой-то особенной личинкой. Скорее, он сравнивал чувствительность живой и протезной руки. Сам Мол так же с детства привык испытывать весьма скудный спектр эмоций, но он даже в мыслях никогда бы не допустил сравнения себя с неймодианцем. Ему вообще не было никакого дела до этой зеленой плесени.

– Забудь, что когда-либо меня видел! – приказал он пилоту.

Нун чуть не подпрыгнул, услышав голос забрака.

– Значьит, всьего доброго? – промямлил он, только чтобы что-то ответить.

Дарт Мол отвернулся от него и молча зашагал к засохшему лесу. Среди влажных, поросших мхом, искореженных стволов на камне сидела Килинди.

– Его прибьют здесь, – произнесла наутоланка. – Тихо, за первым же углом. Просто потому, что он неймодианец.

Иридониец презрительно хмыкнул:

– Это его вина, что он этого не предвидел.

– Ты заберешь «Лазутчика»? – поинтересовалась Килинди.

– Сначала сам поищу ее, – ответил ситх, глядя на далекий Тид, переливающийся пейзаж которого за черными голыми ветвями деревьев напоминал изысканный витраж.

Дарт Мол знал, что его «Лазутчик» стоял в ангаре в пригороде Тида, и его по-прежнему охраняли разведывательные дроиды DRK-1 «Глаз Тьмы». Он получил эту информацию благодаря пульту на запястье. Возможно, возникнут сложности с ситхским спидером, который Мол оставил в ангаре Королевского дворца. Но даже если он решит пожертвовать этим великолепным транспортом, путь во дворец был для него какой-то неизбежностью.

Грузовое судно на холме взмыло ввысь и двинулось в направлении города Паррлау. Когда баржа Нуна скрылась из виду, Дарт Мол вновь взошел на обрыв. Он смотрел на поверхность сапфировой воды. На глубине скользила темная треугольная тень. Через миг на поверхности показалась серая голова крупного китообразного, выпустившая в воздух искрящуюся струю брызг. Это была айвха – каминоанский кит, способный проворно двигаться и в воде, и в воздухе. Этот вид был завезен на Набу много веков назад и успешно акклиматизировался здесь.

Когда черные глаза айвхи сверкнули над водой, забрак установил зрительный контакт с животным. Под его влиянием, которое он оказал, призвав Силу, серая громадина начала кругами скользить по воде у самой поверхности, увеличивая скорость и поднимая широкими мясистыми крыльями-ластами волны все большей и большей высоты. Мол тем временем спустился с холма и быстро пошел в направлении, противоположном обрыву. Отойдя на приличное расстояние, он закрыл глаза и собрался с мыслями. Он готовился испытать себя. Иридониец полной грудью вдохнул свежий морской воздух. Его сердца бились размеренно, ровно, синхронно. Он открыл глаза, решительно вскинул голову… и побежал.

Дарта Мола переполняла энергия от осознания того, что он мог бежать. Не так легко, как раньше, но все же с внушительной скоростью. И безо всякой боли.

Разогнавшись на пределе сил, он прыгнул с обрыва вниз, где в грохочущем водовороте кружила айвха. Ситх приземлился на спину кита и цепко ухватился за основания его крыльев. Айвха поднялась на крутой высокой волне, оттолкнулась от поверхности дебелым хвостом и поднялась в небо. Она издала протяжный низкий рев и понесла своего наездника туда, куда он направлял ее – к тидской свалке отходов энергореактора.

Дарт Мол смотрел на приближающиеся изумрудные купола Тида. Прохладный ветер трепал его черную накидку. Свежий утренний воздух холодил голову, помогая услышать голос разума. Искать утраченную часть своего тела на свалке отходов! Бред! Но почему-то это казалось для него важным делом. В его подсознании, как паразит, засела идея о том, что если ее не найти и не уничтожить, произойдет нечто, что будет гораздо хуже всего, что было раньше.

Пролетев над сияющей зеленоглавой столицей Набу и приблизившись к унылому серому берегу, отходившему от свалки, айвха залегла в воду на отмели и позволила наезднику сойти с себя. Мол спрыгнул со спины кита в воду и вброд дошел до берега. Животное развернуло свое массивное тело, вздымая волны на серо-синей водной глади, и с всплеском ушло на глубину.

Забрак стоял на выжженной земле. На него глядел опаленный черный остов сбитой десантной баржи Торговой Федерации, похожий на скелет огромного чудовища. Позади этого сгоревшего монстра высились ржаво-кобальтовые горы отходов электростанции.

В Силе не ощущалось ничего живого. Почему же тогда с каждым шагом Мола вперед росла его тревога?

Исходив всю свалку отходов вдоль и поперек, иридониец не нашел ничего. Он даже видел какие-то пустые инъекторы и куски грязного перевязочного материала на том месте, где его обнаружил неймодианский медик. Но Дарт Мол так и не смог отыскать ни обломки своего светового меча, ни что либо еще, что могло остаться здесь после него. Он вышел к туннелю, ведущему к свалке от энергореактора, и прокрался незамеченным в машинный зал электростанции, ни разу не прибегнув к помощи оружия.

Осматривая знакомое пересеченное мостами пространство, находясь опасно близко к дворцовому помещению, ситх вновь думал о роковом предательстве Силы. И о том, что теперь скажет ему его учитель. Он ведь сейчас тоже мог быть на Набу! В Королевском дворце!

Если Дарт Сидиус был здесь, он точно чувствовал присутствие своего ученика, но сам он прекрасно умел скрываться в Силе, и Дарт Мол не мог знать правды. Все, что понимал забрак, входя в дворцовый ангар: он пришел к цели слишком легко, особенно как для изможденного калеки. С того момента, как он шагнул в туннель реактора, его не покидало чувство, что его сюда впустили. Такое было возможно только по милости сенатора Набу. То есть его учителя.

Почему все-таки Сидиус не дал никакого объяснения тому, что беспокоило Мола? Такого просто не могло быть, чтобы этот мудрец не знал причины. Он, как одно из воплощений Темной Стороны, всегда знал все. Так неужели все дело было в том, что уже после первой неудачи его ученик стал ему безразличен? Зачем же тогда сейчас он впустил Мола во дворец?

В попытке прояснить для себя хоть что-то, изведенный противоречиями забрак был готов даже к самому отчаянному шагу – намеренно прилечь к себе внимание и, может, даже позволить задержать себя. И тогда, если Дарт Сидиус не вмешается в его судьбу, сделать для себя выводы. Но что делать потом, если вдруг учитель действительно окажется безучастным? Дарт Мол не хотел в это верить, но такой вариант был возможен.

Это вообще была глупая, импульсивная мысль! Таким действием он бы только подставил Сидиуса! Нужно было выкинуть все пустые терзания из головы, забрать спидер и быстро покинуть дворец, не искушая судьбу.

Дарт Мол оседлал свой спидер и на полной мощности помчался по улицам столицы, направляясь за город, к частным ангарам. Он гнал на такой скорости, что если бы кто-то увидел его, то вряд ли смог бы рассмотреть и узнать. Кроме учителя, которому была прекрасно знакома форма ситхского транспорта типа FC-20.

Иридониец сбавил скорость лишь на подступах к ангару. С помощью пульта на запястье он отозвал двух дроидов «Глаз Тьмы», охранявших его звездолет. Элегантный и сияющий, подобно мастерски выкованному холодному оружию, «Лазутчик» был в целости и сохранности. Нутро звездолета полнилось манящим красным светом. Дарт Мол взошел на борт и сел в пилотское кресло, но он опять не торопился покидать Набу. Забрак сам не знал, чего он ждал, какого ответа на свои вопросы. А вопросов было много. Возвращаться ли на Корусант? Что ответить, если там его встретит учитель? И что предпринять, если этого не произойдет?

Мол боялся безразличия наставника, проскользнувшего еще в их беседе на Корусанте перед битвой за Набу. Может, ученик совершил ранее какую-то ошибку, которую Темная Сторона запомнила ему? И когда он заговорил об этом, Сидиус все понял… и уже тогда отвернулся от него? Если это было так, если этому человеку изначально было плевать… какая теперь разница, что будет делать Мол! Отправится он на Корусант или на любую другую планету – это ничего не изменит!

И все же забрак предпочел поступить так, как приказал бы учитель: забрать вещи и вернуться на базу. Сжигать все мосты было еще рано.

Дарт Сидиус, как одно из воплощений самой Темной Стороны, всегда знает все. Эта мысль сводила Мола с ума, но не так, как внезапно появившееся предчувствие. Здесь, на Набу, ему показалось, что теперь есть кто-то еще, кто знает все. И с этой мыслью иридониец уже осознанно поспешил покинуть эту планету.

Корусант, все тот же 3 год ВрС, все тот же бесконечный год...

«Истинных ситхов не волнуют те, кто идет с ними рядом. Это давно всем известно. Иного пути нет, кроме своего собственного»

Дарт Сидиус

Определенность и избавление от моральных терзаний настигли Дарта Мола внезапно. Они Ситхскими Молниями пронизали всю его сущность. И когда это случилось… забрак впервые не назвал Дарта Сидиуса учителем.

Мол вернулся в свое тайное убежище на Корусанте, где находился и ангар для его звездолета, и его личная мастерская. Он любил проводить здесь время, колдуя над технологиями, но дело, за которое он взялся после возвращения с Набу, было неприятной необходимостью – переделать пыточного дроида в медицинского. Иридониец был погружен в работу, когда тень от мрачной фигуры в капюшоне упала на его рабочее место. Дарт Мол поднял взгляд на своего учителя. Оба его сердца в тот момент словно застыли в ожидании.

– Я впечатлен тем, что ты выжил, – холодно проговорил Дарт Сидиус. – Но ты подвел меня. Такой промах не может остаться безнаказанным.

Ученик ожидал этих слов. Они утвердили его значимость. И они, конечно, были верны. Но ситх не должен испытывать чувства вины. Ситх всегда отстоит себя.

– Мне кажется, за это я уже пострадал достаточно! – твердо ответил Дарт Мол. – К тому же, больнее, чем мне было, у Вас сделать уже не получится, учитель.

Нижняя часть лица Сидиуса искривилась в недовольной гримасе:

– Мне не послышалось? Ты перечишь мне?

– Ситх обязан иметь свое мнение! – бесстрашно настоял на своем забрак.

Если он даст хоть малейшую слабину, он потеряет уважение и доверие учителя навсегда. Мол был готов бороться до конца.

– Ты помнишь, за что я даровал тебе титул? – строго спросил его Дарт Сидиус. – Помнишь?

– Лояльность… – задумчиво протянул иридониец. – Но не в отношении Вас же. В отношении Темной Стороны. Ученики убивают учителей, Темная Сторона остается. Так, может, ей одной принадлежит право карать или награждать?

– Мне кажется, ты немного не в том положении, чтобы торговаться, – с издевкой в голосе заметил ситх-учитель. – Сейчас для тебя все намного проще. Если ты перечишь мне – ты больше не мой ученик. Для меня нет незаменимых, Мол – я тебя предупреждал.

Дарт Мол, сам не узнавая себя, расхохотался. Все так просто! Конечно! Сидиус потратил на ученика девятнадцать лет – вряд ли он сможет так запросто выкинуть такой вклад. К тому же, были случаи, когда учитель уже пытался запугать его подобными словами, а в итоге оказывалось, что никакой замены Молу не было.

– Я уже слышал это! – скаля зубы и все еще хрипло посмеиваясь, отвечал забрак. – Даже не раз! Проверка? Хорошо, пусть будет так!

– Не перебивай меня! – приказал Дарт Сидиус. – Видишь ли, если бы ты просто проиграл битву с джедаями… Но разница в том, что падаван превратил тебя в бесполезный обрубок, полуситха! Думаешь, мне будет полезен инвалид в качестве диверсанта и убийцы?!

Учитель впервые открытым текстом говорил Дарту Молу о том, к чему сводилась его роль в Великом плане. Но эти слова звучали для иридонийца так же, как слова о другом ученике. Он был уверен, что Сидиус провоцирует его. Ученик должен доказать учителю, что он по-прежнему достоин своего места в Ордене Ситхов. И единственный способ сделать это – биться! Даже не имея оружия.

Мол встал и бросился в рукопашную на человека в черном. Сидиус отступил на несколько шагов и пустил в него Молнию Силы. Мастерскую залило мерцающее синее свечение, треск электричества отражался от ее гладких стен. Но Ситхская Молния не остановила забрака: сопротивляясь ей, он шел вперед, но когда он приблизился к учителю и замахнулся на него, Дарт Сидиус при помощи Силы просто оттолкнул его от себя. Однако Дарт Мол вновь поднялся на ноги и сжал кулаки, готовясь атаковать человека. Вдруг он заметил, как в руке учитель сверкнула золотистая рукоять из электрума. Его световой меч. Теперь против него безоружный и покалеченный ситх-ученик не имел никакого шанса. И, тем не менее, Мол не остановился.

Да, он уже проходил через подобное. В последнем испытании перед инициаций, когда Сидиус отправил его на месяц на одну из планет во Внешнем Кольце и натравил на него множество дроидов-убийц. И после долгой, изнуряющей, доводящей до исступления борьбы за жизнь Мол начал терять связь с реальностью. Но тогда для этого были видимые причины: голод, истощение, инфекция, попавшая в кровь через раны. И в таком состоянии после месяца мучений забрак вступил в финальную битву с самим ситхом-учителем. И что Сидиус сказал ему перед боем? Мол навсегда запомнил те слова, окончательно сокрушившие в тот миг его зыбкую реальность: «У меня есть другой ученик. Он по-настоящему силен. Но ситхов может быть только двое. Как ты думаешь, кого из вас я решил убрать?». В тот момент, стоя на руинах своей картины мира, забрак готов был убить Сидиуса.

Тогда он поверил словам человека. А сейчас его уже нельзя было купить такой угрозой: пройдя все испытания, Мол потерял страх и хорошо познал свою цену. Но память о том событии не стерлась. И теперь, вновь стоя насмерть против Дарта Сидиуса, он мысленно погружался в то состояние, в тот концентрированный гнев.

Иридониец успешно парировал выпады учителя, но ему не хватало прежней ловкости, прежней легкости и свободы движений, чтобы самому нанести эффективный удар. Человек одерживал преимущество, и когда после очередного Толчка Силы Мол растянулся на полу, Сидиус подошел и поставил ногу ему на грудь в знак победы. Но ситх-ученик не признавал своего поражения. Забрак попытался с помощью Силы завладеть бластером, лежавшим в стороне среди прочего оборудования, но эта попытка была замечена, и ботинок Сидиуса резко опустился на его руку. Мол услышал хруст своих костей, в глазах стало темно. Боль и гнев вновь погрузили его в пучину воспоминаний.

Тогда, во время последнего испытания, Дарт Сидиус загнал его в угол и готовился нанести последний, роковой удар световым мечом. Но иридониец бросился вперед и вонзил зубы в руку учителя. Он ощутил вкус чужой крови во рту – и его реальность встала на место! Он не желал смерти учителю – он желал ее тому, второму. И когда он узнал, что никакого второго не было, все закончилось.

А если сейчас кто-то второй все-таки был? Если это его присутствие Дарт Мол почувствовал на планете Набу, когда ему казалось, что поблизости был кто-то, кто знал все? Ярость вновь вдохнула силы в его тело. Забрак уперся здоровой рукой в ногу человека и скинул ее с себя, после чего он схватил Сидиуса за ту руку, в которой тот держал меч, и так же, как когда-то, вонзил зубы в его плоть. Учитель выронил меч, но тут же ударил ученика Молнией Силы. Дарту Молу было все сложнее сопротивляться этой атаке. Сидиус, используя Толчок Силы, отшвырнул его к стене и, прыжком оказавшись возле него, поднял голову ученика, уперев носок ботинка ему под челюсть, и приставил к его лбу золотистую рукоять выключенного светового меча.

– Диверсант, убийца, – торжествующе повторил учитель. – Это все, чем ты был, Мол! Ты ведь всегда знал это! Ты не способен больше ни на что, Мол!

Ученик смотрел на Дарта Сидиуса хладнокровно, не моргая и стиснув зубы. Он не боялся. Пусть учитель активирует меч, пусть даже медленно разрежет на куски то, что осталось от него – Дарт Мол не проронит ни звука. В нем не было страха. Но был ли гнев?

Иридониец ненавидел ранившего его джедая, предавшую его Силу, того второго, даже самого себя, но не учителя. Дарт Сидиус поступал так, как подобает ситху. Его не в чем было винить. Если Мол не справился, он был в полном праве найти другого на его место. Забрак не хотел об этом знать, и со стороны учителя теперь лучшим наказанием было не убить его. Дать ему бессмысленную, заведомо обреченную надежду. Дать ему жизнь, которую он будет доживать в одиночестве и сожалениях. Безразличие Сидиуса уже бывало худшей пыткой для Мола. Равнодушное молчание отца, которого у него никогда не было.

Теперь оба ситха молчали. Это было соревнование гордости, и, несмотря на раздирающие душу страсти, а, может, благодаря им, Дарт Мол выиграл его.