355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Сара Парецки » Тупик » Текст книги (страница 9)
Тупик
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 13:11

Текст книги "Тупик"


Автор книги: Сара Парецки



сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

– Спасибо, – заметила я. – Когда мне надоест работа детектива, не подыщете ли мне вакансию на одном из ваших кораблей?

Грэфалк уставился на меня в недоумении, а потом сообразил:

– О, Варшавски... Понимаю. Ладно, не дуйтесь – Дело того не стоит. Сами знаете, сколько в порту польских грузчиков, у которых силы как у быков, а ума маловато.

Я вспомнила про двоюродных братьев Бум-Бума и решила не оспаривать этот тезис.

– Короче говоря, Мартин очень быстро освоился в новом окружении – но чисто интеллектуально, не социально. Ему не хватало образования, он весьма смутно представлял себе морально-этические аспекты жизни. Через его руки проходило много денег, и Мартин стал часть из них прикарманивать. Когда отец решил подать на него в суд, я горячо заступился за парня. Видите ли, я нашел Мартина, открыл ему дорогу в жизнь... Да мне и самому было тогда всего тридцать лет. Я хотел дать ему второй шанс, но переубедить отца не сумел, и Мартин на два года угодил в Кэнтовильскую тюрьму. За месяц до его освобождения мой отец умер, и я немедленно взял Бледсоу обратно на работу. С тех пор, насколько я знаю, он законов не нарушал. Но если между «Полярной звездой» и «Юдорой Грэйн» ведутся какие-то нечистые делишки, будет лучше, если вы учтете эти обстоятельства. Надеюсь, на вас можно положиться. Не хочу, чтобы Аргус и даже Клейтон узнали об этой истории – если выяснится, что ничего особого за ним не числится.

Я допила шерри.

– Так вот что вы имели в виду тогда, в клубе. Бледсоу получил образование в тюрьме, и вы намекнули, что если пожелаете, можете рассказать об этом.

– Не думал, что вы это сообразите.

– На такую работу мысли способен даже тупоголовый поляк... Итак, на прошлой неделе вы угрожали Мартину Бледсоу, а сегодня как бы его защищаете. Когда вы были искренни – тогда или сейчас?

Лицо Грэфалка вновь вспыхнуло от гнева, но он быстро взял себя в руки.

– У нас с Мартином существует нечто вроде молчаливого уговора. Он не вредит моему пароходству, а я помалкиваю насчет его сомнительного прошлого. Тогда, в клубе, Мартин позволил себе издеваться над моей компанией. Я же дал ему сдачи.

– Что, по-вашему, происходит в компании «Юдора Грэйн»?

– Что именно вас интересует?

– Вы ведь сами пришли кое к каким выводам на основании моих расспросов в порту. Вы предполагаете, что у «Юдоры Грэйн» существуют некие финансовые проблемы. Вас это обеспокоило до такой степени, что вы сочли нужным сообщить мне тщательно скрываемую правду о Мартине Бледсоу. Эта история неизвестна даже его ближайшим сотрудникам. А если и известна, то они держат язык за зубами. Стало быть, вы думаете, что в «Юдоре Грэйн» происходит что-то серьезное.

Грэфалк покачал головой и снисходительно улыбнулся.

– Нет, мисс Варшавски, это вы приходите к таким выводам, а не я. Все знают, что вы расследуете обстоятельства смерти вашего кузена. Известно также, что вы не поладили с Филлипсом – у нас в порту слухи распространяются быстро. Если в «Юдоре Грэйн» и есть какие-то проблемы, то они наверняка связаны с финансами. Ведь ничего более важного там быть не может. – Грэфалк поиграл маслиной в бокале. – Конечно, это не мое дело, но временами я и сам удивляюсь, откуда Клейтон Филлипс берет деньги.

Я посмотрела ему прямо в глаза:

– Аргус хорошо платит Филлипсу. Возможно, Филлипс получил наследство. Или его жена. По-моему, любой из этих вариантов вполне вероятен.

Грэфалк пожал плечами:

– Мисс Варшавски, я человек очень состоятельный. Я родился в богатой семье, привык к большим деньгам. Есть достаточно много людей, у которых нет собственных значительных средств, но тем не менее они обращаются с деньгами вполне свободно и естественно. Например, Мартин или адмирал Йергенсен. Клейтон и Жанин не из этой породы. Если у них и есть деньги, то получили они свой капитал неожиданно и на достаточно позднем этапе жизни.

– Не исключено. Выходит, по вашим меркам они не могут позволить себе дом, в котором живут, и прочие роскошества. Откуда вы знаете – может быть, они получили наследство от какой-нибудь выжившей из ума бабушки? Такое случается не реже, чем растраты или хищения.

– Хищения?

– Вы ведь на это намекаете, не так ли?

– Я ни на что не намекаю, просто рассуждаю вслух.

– Ведь это вы дали Филлипсам рекомендацию в «Морской клуб»? Туда не так-то просто попасть нуворишам, судя по тому, что я слышала об этом заведении. Даже доход в четверть миллиона долларов в год не открывает доступа в «Морской клуб». Нужно, чтобы твое генеалогическое древо уходило корнями к временам Пэлмерсов и Мак-Кормиков, первых поселенцев. Но вы ввели Филлипсов в клуб. Должно быть, вы что-то знаете о них.

– Это все жена. Она обожает всякую благотворительность. Пример тому – Жанин, но, по-моему, она уже успела об этом пожалеть.

Где-то в доме зазвонил телефон, а вслед за этим ожил аппарат, стоявший в баре, – я его до этой минуты не замечала. Грэфалк снял трубку.

– Алло? Да, я отвечу на этот звонок... Прошу извинить, мисс Варшавски.

Я вежливо поднялась и двинулась в коридор, направившись в сторону, противоположную той, откуда мы вышли. Так я добрела до столовой, где коренастая пожилая женщина в белой блузке и голубой юбке раскладывала на столе приборы на десять персон. Возле каждой тарелки лежало четыре вилки и три ложки. Это произвело на меня глубокое впечатление: представьте себе – набор из семидесяти одинаковых вилок и ложек! Я еще забыла упомянуть о паре ножей в каждой тарелке.

– Думаю, это еще не полный набор, – пробормотала я.

– Вы говорите со мной, мисс?

– Нет, сама с собой. Кстати, вы не помните, когда мистер Грэфалк вернулся домой в четверг?

Горничная внимательно посмотрела на меня:

– Мисс, если вы неважно себя чувствуете, ванная находится слева за дверью.

Должно быть, на меня подействовал шерри. То ли Грэфалк туда что-то подмешал, то ли мое испорченное крепкими напитками небо не привыкло к столь изысканному нектару.

– Я прекрасно себя чувствую, спасибо. Просто хочу знать, когда мистер Грэфалк вернулся домой в четверг вечером.

– Боюсь, не могу вам этого сказать.

Горничная вновь принялась раскладывать серебро. Я подумала – уж не поколотить ли ее своей здоровой рукой, но решила поберечь силы. К тому же в столовую вошел Грэфалк.

– А, вот вы где. Все в порядке, Карен?

– Да, сэр. Миссис Грэфалк просила передать, что вернется к семи.

– К сожалению, мисс Варшавски, вынужден просить вас удалиться. Мы ждем гостей, а перед этим я еще должен кое-что сделать.

Он проводил меня до двери и стоял на пороге, пока я не пробралась через толстые столбы и не села в автомобиль. Было шесть часов. В голове приятно шумело от шерри. Как раз настолько, чтобы унять боль в плече и не повредить моему шоферскому мастерству.

Глава 14
Скромная трапеза

Возвращаясь назад к Иденс и бедности, я чувствовала себя так, словно кто-то кружил меня на вертящемся стуле. Виной тому были выпитый шерри и история, рассказанная Грэфалком. Ничего страшного. Пока доеду до дома Лотти, опьянение пройдет, а плечо разболится вновь.

Улица, на которой живет Лотти, еще более убогая, чем тот участок Холстед, где живу я. Повсюду мусор – бумажки, пустые бутылки. На тротуаре ржавеет «Импала-72», с которой сняли руль. Мимо прошла толстуха с пятью маленькими детишками, каждый из которых сгибался под тяжестью сумки с продуктами. Толстуха орала на них по-испански. Я не знаю этого языка, но он немного похож на итальянский, и я поняла, что мамаша не ругает своих отпрысков, а просто призывает их к порядку.

Кто-то бросил на крыльцо дома Лотти банку из-под пива. Я взяла ее с собой. Дело в том, что Лотти создала на своей улице маленький уголок чистоты и аккуратности, и я считала себя обязанной ей помочь.

Открыв дверь, я ощутила чудесный аромат готовящегося рагу. Как приятно оказаться у хорошей подруги и поесть простой, вкусной пищи безо всяких выкрутасов. Куда приятнее, чем вкушать трапезу из семи блюд в Лейк-Блаффе. Лотти сидела в своей сияющей чистотой кухне и читала. Увидев меня, она заложила закладку в книгу, сняла очки в темной оправе и положила их на угол стола.

– Роскошный запах. Я могу чем-нибудь помочь? – спросила я. – Скажи, Лотти, у тебя когда-нибудь было семьдесят одинаковых вилок и ложек?

Ее темные глаза весело блеснули.

– Нет, дорогая. Но у моей бабушки их было даже больше. Каждую пятницу с восьмилетнего возраста я должна была надраивать весь этот металлолом. Где это ты видела семьдесят одинаковых вилок и ложек?

Я рассказала ей про свои приключения, а Лотти тем временем разложила в тарелки рагу. Мы моментально съели его, закусывая венским хлебом с толстой хрустящей корочкой.

– Моя проблема в том, что я веду расследование сразу в нескольких направлениях. Мне нужно разобраться с Бледсоу. Нужно выяснить, кто испортил мою машину. Нужно узнать, откуда Филлипс берет деньги. Да еще взломщики, ворвавшиеся в квартиру Бум-Бума и убившие Генри Келвина. Что же они все-таки искали? Я просмотрела все бумаги Бум-Бума и ничего секретного там не обнаружила. – Я положила на тарелку вареную луковицу и мрачно уставилась на нее. – Не забудем и о главном вопросе: кто столкнул Бум-Бума в воду?

– Может быть, часть работы можно поручить кому-то другому – полиции или Пьеру Бушару? Ведь он хочет тебе помочь.

– Как бы не так – полиции. Если верить семье Келвина, полиция и не думает разыскивать его убийц. Отлично понимаю сержанта Мак-Гоннигала. У него нет ни единого следа. Плохо другое – полиция не желает связывать дело Келвина со смертью Бум-Бума. Если бы они взяли на вооружение эту версию, то смогли бы получить в порту ценную информацию. Но нет, полиция уверена, что смерть Бум-Бума – несчастный случай. То же и моя авария. Они хотят, чтобы это были хулиганы.

Я вертела в руках вилку. Она была не серебряная, а стальная, но вполне сочеталась с ножом и ложкой. Лотти тоже соблюдала стиль.

– У меня есть одна сумасшедшая идея. Хочу отправиться в следующий порт, куда должна пристать «Люселла». Встречусь с Бледсоу и потолкую с ним как следует. Выясню, правду ли сказал мне Грэфалк, пощупаю главного механика и капитана. Вдруг это они изуродовали мой автомобиль? В общем, мне есть чем заняться на корабле. Но придется подождать три-четыре дня, а я ждать не хочу.

Лотти поджала губы, ее темные глаза смотрели насторожённо.

– Может быть, тебе так и поступить? Ведь корабль вернется сюда, насколько я понимаю, недель через семь, верно? Так долго ты ждать не можешь. Людская память недолговечна.

– Нужно будет проследить маршрут корабля по газете «Новости зерноторговли». Там публикуют все контракты и сроки их выполнения. Кроме того, контора Бледсоу не сможет предупредить его о моем появлении. Люблю заставать людей врасплох.

Я встала, сложила грязную посуду в раковину и включила горячую воду.

– Что с тобой? – изумилась Лотти. – Должно быть, сотрясение мозга оказалось сильнее, чем я думала. – Я подозрительно взглянула на свою подругу. – Когда это ты мыла посуду чаще, чем раз в два дня? – пояснила Лотти.

Я швырнула в нее полотенцем и стала размышлять над своей идеей. Она казалась мне вполне разумной. Мой шпион в «Юдоре Грэйн», Жанет, должна выяснить для меня, какую зарплату получает Филлипс. Может быть, ей удастся заглянуть в финансовую ведомость. Хотя вряд ли – огнедышащий дракон по имени Луиза стоит на страже всей документации... Хорошо было бы, если бы Пьер Бушар сумел узнать, кто именно хотел купить акции команды «Черные ястребы». Этот человек познакомил Пейдж с Бум-Бумом. Дело было на Рождество.

Лотти смазала мазью мое плечо и сделала тугую перевязку, чтобы во сне я не растревожила свой вывих. Тем не менее на следующее утро я едва могла двигать левой рукой. Стало ясно, что на этой проклятой «шеветт» ездить я не смогу, а ведь я собиралась заехать на квартиру Бум-Бума и просмотреть подшивку «Новостей зерноторговли». Полиция сняла с двери печати, так что можно забрать в участке ключи и спокойно туда войти.

Лотти предложила мне воспользоваться ее машиной, но у нее нет автоматической коробки скоростей, а пользоваться рычагом я не смогла бы. Рассвирепев, я долго металась по квартире.

Перед тем как уйти в клинику, Лотти сухо заметила:

– Не хочу вмешиваться, но, по-моему, злостью делу не поможешь. Не можешь ли ты решить некоторые свои проблемы по телефону?

Я насупилась, но тут же просияла улыбкой:

– Ты умница, Лотти. Немедленно перестаю изображать из себя затравленного пса.

Лотти послала мне воздушный поцелуй и ушла. А я позвонила Жанет. Попросила ее разузнать, какую зарплату получает Филлипс.

– Вряд ли я смогу это сделать, мисс Варшавски. Такая информация является конфиденциальной.

– Жанет, разве вы не хотели бы, чтобы убийцу Бум-Бума поймали?

– Я думала об этом. Не могу понять, как его могли убить. Кому бы это понадобилось?

Я мысленно досчитала до десяти по-итальянски, а потом сказала:

– У вас неприятности из-за того, что вы снабжаете меня информацией?

Это не совсем так, объяснила Жанет, но Луиза в последнее время начала спрашивать ее, что она делает в офисе, когда все обедают. Вчера Луиза ворвалась в кабинет буквально через несколько секунд после того, как Жанет закрыла ящик стола, где лежало личное дело мистера Филлипса с его адресом.

– Если я не уйду со всеми, Луиза наверняка устроит мне засаду.

Я задумчиво пощелкала карандашом по зубам, пытаясь сообразить, как выяснить интересующий меня вопрос, не ставя Жанет под удар. Ничего умного не придумала.

– А как часто вам платят зарплату?

– Раз в две недели. Следующая зарплата в пятницу.

– Может быть, вы могли бы заглянуть в его корзинку для мусора? Многие выбрасывают расчетные квитанции. Может быть, и мистер Филлипс из таких.

– Попробую, – с сомнением сказала Жанет.

– Вот и умница! – с энтузиазмом воскликнула я. – И еще одно. Не могли бы вы позвонить в «Полярную звезду» и спросить, где в ближайшие два дня будет находиться «Люселла Визер».

Жанет совсем скисла, но тем не менее записала название судна и обещала перезвонить.

Пьера Бушара дома не оказалось – я попросила его жену передать, чтобы он мне позвонил. Больше никаких дел не осталось, и я принялась расхаживать взад-вперед по квартире. Уходить было нельзя – могла позвонить Жанет. В конце концов, чтобы убить время, я занялась вокалом. Моя мать была певицей и хотела, чтобы я сделала карьеру на оперной сцене. Гитлер и Муссолини лишили ее такой возможности. Из меня музыканта тоже не получилось, но я с детства запомнила все упражнения для дыхания и могу напеть все главные арии из «Ифигении в Тавриде». Это единственная опера, где мать успела выступить до того, как эмигрировала из Италии в тридцать восьмом году.

Я дошла уже до выхода Ифигении во втором акте, распевая скрипучим, как гостиничный орган, голосом, когда позвонила Жанет. В четверг и пятницу «Люселла» будет в Тандер-Бее. Сегодня они разгрузили уголь в Детройте и отходят этим же вечером.

– Знаете, мисс Варшавски, я больше не смогу вам ничем помочь. Я говорю сейчас из телефона-автомата. Луиза устроила целый скандал из-за того, что я звонила в «Полярную звезду». Понимаете – после смерти мистера Варшавски мне пришлось вернуться в машбюро, и я теперь не имею права звонить в другие компании.

– Понятно. Что ж, Жанет, вы и так много для меня сделали. Большое вам спасибо. – Я заколебалась. – Последняя просьба. Если услышите что-нибудь подозрительное, позвоните мне из дома. На это я могу рассчитывать?

– Хорошо, – вздохнула она. – Хоть я и не понимаю, что вы имеете в виду.

– Скорее всего ничего. Говорю на всякий случай.

Мы распрощались, и я стала массировать плечо.

Среди сотен книг, которыми уставлены стены Лотти, наверняка где-то есть и атлас. Я начала с гостиной и в конце концов нашла довоенную карту Австрии, путеводитель сорок первого года по Лондонскому метро и старый атлас США. Города Тандер-Бей на Великих озерах обнаружить в них не удалось. Такие дела.

Тогда я позвонила в бюро путешествий и спросила, можно ли долететь самолетом из Чикаго в Тандер-Бей. Выяснилось, что Канадская авиакомпания имеет ежедневный рейс в этот город. Вылет из Торонто в шесть двадцать вечера, прибытие в десять двенадцать. В Торонто надо вылететь рейсом в три пятнадцать.

– А это далеко? – спросила я. Ведь в сумме получается целых семь часов полета.

Девушка из агентства не знала. Тогда я спросила, где вообще находится Тандер-Бей? Оказалось, в канадской провинции Онтарио. Больше я ничего разузнать не смогла, но на всякий случай забронировала билет на завтра. Двести пятнадцать долларов за семь часов в самолете! Впору самой потребовать плату за такое испытание. Я сказала, что расплачусь кредитной карточкой «Америкэн экспресс», а билеты заберу завтра в аэропорту.

Поискала Тандер-Бей на канадском побережье, но так и не нашла. Ничего, выясню на месте, когда там окажусь.

Остаток дня я провела в бассейне клуба «Ирвинг-парк» – спортивно-оздоровительном комплексе для бедных. Я плачу девяносто долларов в год, чтобы иметь возможность пользоваться бассейном и сауной. Кроме меня, туда ходят в основном юные спортсмены, желающие накачать мускулы или поиграть в баскетбол. В клубе нет ни теннисных кортов, ни баров, ни дискотеки, ни фирменных спортивных костюмов с собственной эмблемой.

Глава 15
На холодном севере

В Канадской авиакомпании мне сообщили, что Тандер-Бей – самый западный порт на озере Верхнем. Я спросила, почему его нет на моей карте, но агент лишь пожал плечами. Ответ я получила от стюардессы, когда летела в Торонто. Стюардесса сказала, что раньше Тандер-Бей назывался Порт-Артуром. Название изменилось лет десять назад. Мысленно я пообещала себе, что обязательно подарю Лотти более современный атлас.

Свою холщовую сумку я сдала в багаж, потому что в ней лежал мой «смит-и-вессон» (разобранный на части согласно федеральным правилам о перевозке огнестрельного оружия). Поскольку я собралась в путешествие ненадолго – на день-два, – я взяла с собой мало вещей: джинсы, пару рубашек, теплый свитер и нижнее белье. Даже сумочку не взяла – просто сунула бумажник в задний карман джинсов.

После часового ожидания в новом, современном аэропорту Торонто я села на допотопный самолет, направлявшийся в Онтарио. Прежде чем я попала в Тандер-Бей, самолет пять раз садился на какие-то захолустные аэродромы. Одни пассажиры выходили, другие входили. Все здоровались друг с другом, болтали о всякой всячине. Это было похоже на автобусную поездку через сельские районы штата Луизиана во время марша за гражданские права негров. Тогда на меня точно так же пялились любопытные аборигены.

В Тандер-Бее вышли все пятнадцать оставшихся пассажиров. Я спустилась по трапу и вдохнула холодный ночной воздух. Чикаго находился милях в шестистах к югу, и я сразу почувствовала, что в этих широтах зима вроде как и не закончилась.

Большинство пассажиров были в зимней одежде, я же дрожала от холода в хлопчатобумажной рубашке и вельветовой курточке. Пришлось пожалеть о том, что свитер остался в багаже. Сумки и чемоданы из грузового отсека были выложены на тележку, и крепкий молодой парень с красной, обветренной физиономией волок ее куда-то по взлетной полосе. Я бросилась за ним, нашла свою холщовую сумку и поскорее кинулась искать место для ночлега. Тандер-Бей мог похвастаться только одной гостиницей – «Холидей-Инн». Это меня вполне устраивало. Свободных мест в гостинице было сколько угодно, и я сняла номер на два дня, позвонив туда из аэропорта.

Мне сказали, что пришлют за мной автомобиль – у них в гостинице есть специальный микроавтобус, но он сломался. Сорок пять минут я торчала в крошечном здании аэропорта. Единственным развлечением была чашка горького кофе, которую мне нацедил автомат. Когда лимузин, наконец, прибыл, оказалось, что это был видавший виды пикап. Поначалу я не обратила на него внимания, и пикап чуть не уехал, но в последний момент я прочитала на его кузове надпись «Тандер-Бей Холидей-Инн» и побежала за пикапом, крича во все горло. Холщовая сумка болталась и колотила меня по бедру. Как не хватало мне в этот миг огромного, современного, комфортабельного чикагского аэропорта О'Хара, перед которым вечно стоит целая шеренга такси. И ничего, что чикагские таксисты – публика грубая и необразованная.

Пикап остановился шагах в пятидесяти от меня и подождал, пока я, пыхтя, до него добегу. Шофер, плотный мужчина в грязно-сером свитере, оглянулся и посмотрел на меня – я вдохнула запах пивного перегара. Должно быть, то время, пока я томилась в аэропорту, водитель провел в баре. Но выбора не было – такси можно было прождать целую вечность. Я велела побыстрее отвезти меня в отель, откинулась на сиденье, зажмурила глаза и вцепилась в ремень безопасности. Даже накачавшийся пива шофер вряд ли представлял собой большую опасность, чем трезвая Лотти за рулем. Но воспоминания о недавней аварии были слишком свежи, и я изрядно нервничала. Мы мчались на бешеной скорости, сопровождаемые возмущенным ревом клаксонов.

В начале двенадцатого шофер высадил меня – слава Богу, целую и невредимую – перед гостиницей. В этот поздний час я не смогла обнаружить поблизости ни одной забегаловки, чтобы перекусить. Ресторан в мотеле был закрыт, китайская закусочная через дорогу – тоже. Пришлось удовольствоваться яблоком, которое я похитила в регистратуре (их там была целая корзинка), и ложиться спать практически натощак. Плечо отчаянно ныло, длинный полет отнял массу сил. Поэтому я спала как убитая и на следующий день проснулась в начале десятого.

За ночь плечо пришло более-менее в норму. Оделась я сравнительно легко – проблема возникла, лишь когда я натягивала через голову толстый шерстяной свитер. Перед завтраком я собрала свой «смит-и-вессон», зарядила в барабан патроны. Конечно, я не думала, что Бледсоу набросится на меня на глазах у команды «Люселлы Визер», но на случай, если такой казус все же произойдет, не мешало привести оружие в боевую готовность.

Пока у меня болело плечо, я страдала отсутствием аппетита и за последние дни потеряла пять-шесть фунтов. Теперь я чувствовала себя гораздо лучше и плотно позавтракала сосисками, вафлями с клубничным вареньем и кофе.

В ресторане посетителей было немного, и пожилая официантка охотно поболтала со мной о всякой всячине. Попросив вторую чашку кофе, я спросила у нее, где можно взять машину напрокат. Оказалось, что в городе есть прокатная контора, но сын официантки тоже может сдать мне машину, если, конечно, мне не нужен какой-нибудь шикарный лимузин. Я сказала, что единственное мое требование – автоматическая коробка передач, и официантка отправилась звонить сыну.

Парня звали Роланд Грэхэм, он говорил с сильным канадским акцентом, в котором до сих пор ощущается певучий говор шотландских горцев. Мне достался «Форд-75» – старый, но вполне ухоженный и чистый. Я сказала, что машина понадобится мне до следующего утра. Пришлось заплатить вперед тридцать долларов.

Отель находился в центре городка. Неподалеку возвышалась самая большая пресвитерианская церковь из всех, которые мне доводилось видеть в своей жизни. С другой стороны к отелю примыкало современное здание мэрии, зато в стороне от центра было полно неряшливых лавчонок и пустующих домов. Я направилась в сторону порта, и лавчонки уступили место барам и заведениям с девочками. Интересно, подумала я, действительно ли у матроса, попадающего в порт, настолько примитивные аппетиты, или же беднягам просто приходится довольствоваться теми непритязательными удовольствиями, которые предоставляют им портовые города.

Найти «Люселлу» оказалось делом куда более сложным, чем я думала. Порт занимал огромную территорию, хоть в Тандер-Бее живет не больше ста тысяч жителей. Дело в том, что через Тандер-Бей проходит большая часть зернопотока, идущего с канадских полей на восток и на юг. Вдоль озера на целые мили выстроились бесчисленные элеваторы.

Сначала я намеревалась останавливаться возле каждого из них и смотреть, нет ли там «Люселлы», но, увидев уходящий за горизонт ряд башен, поняла, что эта затея бессмысленна. Поэтому я въехала во двор первого же элеватора, покрутилась там на щербатом асфальте и в конце концов нашла маленькую, выкрашенную в зеленый цвет контору. Загнанный диспетчер, не отрывавшийся от телефона, сказал, что понятия не имеет, где находится «Люселла». Во всяком случае, не у этого причала.

Пришлось вернуться в город и купить номер местной газеты. Как я и надеялась, там был напечатан список всех кораблей, находившихся в порту. «Люселлу» можно разыскать у шестьдесят седьмого элеватора, принадлежавшего зерновому кооперативу «Манитоба».

Вскоре я убедилась, что нумерация элеваторов – дело произвольное. За одиннадцатым номером сразу следовал девяностый, причем никакой «Манитобы» между ними не оказалось. Искомый элеватор я обнаружила лишь в двух милях от города.

Оставив «форд» на стоянке, я вылезла из машины с колотящимся сердцем. Элеватор кооператива «Манитоба» был поистине гигантским – представьте себе две сотни огромных цилиндрических труб, собранных в одном месте. Но даже рядом с этой громадой «Люселла» не выглядела карликом. Ее борта ярко сияли красной краской в полуденном солнце. Трубы, похожие на вершину Эвереста, окутанную облаками, попыхивали дымом. В воздухе витала мелкая зерновая пыль. Погрузка была в разгаре.

Двор элеватора тонул в жидкой грязи. Кое-где еще не растаял снег, и мне пришлось выбираться меж выбоин, ржавеющего металла, мусора и прочих непременных атрибутов элеваторного ландшафта.

Я вскарабкалась по трапу на главную палубу корабля. «Смит-и-вессон» впивался мне в подмышку. Наверху я остановилась у борта, осмотрелась по сторонам и поправила кобуру. На палубе работа шла полным ходом. Разглядывая людей в комбинезонах, похожих друг на друга как близнецы, я не могла сразу определить, есть ли здесь те, кто мне нужен. Я думала, что сразу узнаю коренастую фигуру Бледсоу, но ошиблась.

Тогда я решила отправиться в штурманскую рубку и поднялась на четыре этажа выше. На обшитом красным деревом капитанском мостике я обнаружила лишь первого помощника Кейта Винстейна. Он удивленно уставился на меня и воскликнул:

– Мисс Варшавски! Капитан Бемис ждет вас?

– Вряд ли. Он где-нибудь здесь? А главный механик и Мартин Бледсоу?

Очень жаль, если Бледсоу решил раньше времени вернуться в Чикаго.

– Этим утром они все отправились в город. Им нужно зайти в банк и так далее. Вернутся поздно вечером. Скорее всего перед самым отходом.

– Вы отплываете сегодня? – спросила я, усаживаясь на один из стульев красного дерева. – А в конторе мне сказали, что вы пробудете здесь до завтра.

– Нет, мы пришли из Детройта раньше графика. Сэкономили целый день. В нашем деле время – деньги, мы не стали прохлаждаться и начали погрузку еще в полночь. К четырем закончим, в пять отплываем.

– Как вы думаете, где я могу найти Бледсоу или Шеридана?

Помощник сокрушенно покачал головой:

– Мы часто заходим в Тандер-Бей, поэтому каждый имеет здесь счет в банке. Кроме того, у всех есть свои личные дела. Я и сам собираюсь смотаться на берег. Вот только дождусь второго помощника.

Я с досадой потерла лоб:

– А куда вы отправляетесь из Тандер-Бея?

– Отвезем груз в Сент-Катарину, на противоположный берег озера, – с некоторым раздражением ответил Винстейн. – А почему вы спрашиваете?

– А какой у вас маршрут? Я имею в виду – будут где-нибудь остановки, чтобы я могла сойти?

Первый помощник с недоумением посмотрел на меня:

– Если вы хотите плыть с нами, мисс Варшавски, требуется разрешение капитана.

– Ладно, предположим, что это разрешение я получила. Где я смогу сойти?

Винстейн покачал головой:

– Вам негде будет жить на корабле. Каюту для гостей занял мистер Бледсоу.

Я почувствовала, что вскипаю.

– Я не спрашиваю у вас, найдется для меня койка или нет. Мне нужно знать, где следующая остановка, – вот и все.

– Наверно, в Солт-Сент-Мари, – с сомнением сказал Винстейн. – Вы можете сойти, когда мы будем стоять в шлюзе. Но туда мы придем только завтра, в три часа пополудни, не раньше. Все равно придется где-то спать ночью.

– Это совершенно не важно, – нетерпеливо оборвала его я. – Если нужно, я могу спать прямо здесь, на мостике. Мне во что бы то ни стало нужно поговорить с капитаном, Бледсоу и Шериданом. И будь я проклята, если, пролетев на самолете чуть не полсвета, не найду, где с ними потолковать.

– Ну, это не мне решать, – развел руками Винстейн. – Нужно договариваться с капитаном.

Он уткнулся в какие-то бумаги, и я покинула мостик.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю