355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Сара Крейвен » Как влюбить в себя жену » Текст книги (страница 7)
Как влюбить в себя жену
  • Текст добавлен: 16 октября 2016, 23:52

Текст книги "Как влюбить в себя жену"


Автор книги: Сара Крейвен



сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 7 страниц)

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Эмили проснулась на рассвете, ее трясло, к горлу подступала тошнота. Она едва успела добежать до ванной, где ее стошнило. Привалившись спиной к кафельной стене и закрыв глаза, она ждала, когда утихнет головокружение. Наверное, это происходит оттого, что последнее время она сама не своя. Господи, как глупо было надеяться, что вполне достаточно любви только с ее стороны! Неужели она рассчитывала, что сможет влюбить его в себя? Он ведь никогда не обещал, что их отношения будут вечными. Если бы она согласилась на обычный развод, то сейчас не испытывала бы этого ужаса.

Но тогда ей не посчастливилось бы познать радости разделенной страсти. Познать, что такое – полностью раствориться в объятиях мужчины, когда его первобытная сила вливается внутрь ее лона. Если бы она могла начать заново, то ничего не изменила бы. Эти шесть недель всегда будут только ее, и больше ничьи. И никакая пышнотелая Валентина Колона со своей сексуальностью не сможет забрать у нее это богатство.

Эмили медленно вернулась в спальню. Порывшись в шкафу, она вытащила одну из ночных рубашек, которые для нее выбрал Раф, и вспомнила, как иронично заметила ему, что он ведь не одобряет ночных рубашек. А он ей на это ответил, что иногда рубашки нужны. Он намекал на те дни месяца, когда ее тело ему недоступно.

Боже! Ее вдруг осенило, что она впервые с тех пор надевает ночную рубашку. А ее месячный цикл? Она о нем совсем забыла. Эмили застыла, уставившись на свое отражение в зеркале, и медленно провела рукой по животу. Нет! Этого не может быть. У нее бывали задержки, а в связи с последними волнениями это неудивительно. К тому же Раф принимал меры… Но один раз… В тот день в коттедже, когда она впервые отдалась ему сама…

Эмили улеглась в постель и укрылась одеялом. Дрожа, она шепотом снова и снова повторяла: «Этого не может быть». Но в душе знала, что это правда. Как она ему об этом скажет, когда он ясно дал понять, что ей больше нет места в его жизни? У нее вырвались рыдания, и она зажала кулаком рот, чтобы он не услышал, потому что их разделяют только деревянные створки двери. Она не в состоянии сейчас видеть его, ей надо обдумать и решить, что же делать.

И в этот самый миг скрипнула и раскрылась дверь. Господи! Значит, он все-таки что-то услышал!

Эмили закрыла глаза и заставила себя дышать глубоко и ровно.

Раф пересек комнату и остановился около кровати. Она чувствовала, что он смотрит на нее. Он тихо произнес ее имя, но она молчала, стараясь, чтобы даже ресницы не дрогнули. Он немного постоял, вздохнул и ушел к себе.

Ночью Эмили удалось немного подремать, и разбудил ее голос Аполлонии:

– Ваш завтрак, синьора.

Эмили с трудом села и откинула с лица волосы. От запаха кофе ее снова затошнило.

– Пожалуйста, унесите это. Я не голодна. Приготовьте мне ванну, Аполлония.

Девушка, как обычно, с равнодушным видом пожала плечами, но при этом в глазах у нее промелькнуло любопытство… и злорадство. Зачем только я ее оставила? – подумала Эмили, но тут же выкинула Аполлонию из головы.

Когда Эмили наконец спустилась вниз, ей пришлось сказать Гаспару, что у нее болит голова и что она побудет одна в гостиной. Дворецкий встревожился.

– Принести вам что-нибудь от головной боли, миледи?

– Нет, спасибо, Гаспар. Я, пожалуй, немного подремлю, и все пройдет, – с улыбкой ответила Эмили.

Вытянувшись на диване, она уставилась на огонь в камине. Прыгающее пламя навевало сон, и она решила не сопротивляться. Возможно, когда проснется, будет лучше соображать.

Ей снились какие-то неприятные люди и события, особенно ее мучило одно женское лицо, красивое, с раскосыми глазами и пухлыми, хищно улыбающимися губами. Хриплый голос позвал:

– Графиня!

Вздрогнув, Эмили очнулась и к своему ужасу увидела, что сон обернулся явью: на соседнем диване, небрежно скрестив стройные ноги, сидела…

Валентина Колона в роскошном темно-красном костюме, с ярко накрашенными губами и ногтями.

– Наконец-то вы проснулись, – сказала она.

– Что вы здесь делаете? – Эмили не верила своим глазам.

– Нам пора поговорить, графиня. Как женщина с женщиной. Раф, подобно всем мужчинам, ненавидит сцены, поэтому я пришла, чтобы сделать это вместо него.

Эмили вскочила на ноги.

– Я не знаю, как вы сюда попали, но требую, чтобы вы ушли… сейчас же.

– Я пришла через дверь. Кое-кто из прислуги, графиня, знает, что вскоре настоящей хозяйкой в этом доме стану я. Сядьте, графиня, и успокойтесь. В вашем положении не стоит волноваться.

– В моем положении? – с трудом выговорила Эмили. – Вы о чем?

Валентина Колона фыркнула.

– О том, что вы носите ребенка Рафаэля. И не пытайтесь это отрицать.

Эмили вся сжалась, как от удара. Как она узнала? Ей самой было невдомек. Может, первой догадалась Аполлония и новость облетела всех быстрее молнии?

– Раф… сам вам это сказал? – в оцепенении произнесла Эмили.

– Уж что-что, а такую новость он от меня не утаил. – Валентина пожала плечами. – Я, к сожалению, не могу иметь детей, и это нас обоих очень огорчало. Но вы решили нашу проблему. – Она одарила Эмили улыбкой. – Родите Рафаэлю наследника, дорогая Эмилия, – он так вас, кажется, называет? – и, уверяю вас, он будет более чем благодарен. – Она помолчала. – Вообще я не вижу причин, почему вам не жить здесь, когда родится ребенок. Это можно оговорить в условиях развода. Но это на будущее, когда я смогу выйти за него. А это произойдет не скоро, так как здоровье моего мужа улучшилось. Я уверена, что Рафаэль окружит вас комфортом и, как мать его сына, вы всегда будете пользоваться уважением. И моим тоже.

«Комфорт? Уважение? Когда он будет не со мной, а с тобой?»

Эмили холодно осведомилась:

– А если будет дочь?

– Какая же это непреодолимая трудность? Вы молоды и здоровы, и к тому же внимание Рафаэля не может быть вам неприятно. Эта проблема разрешима. Я в этом уверена, – ответила синьора Колона, разглядывая свой безупречный маникюр.

Эмили стало нечем дышать.

– Вы отвратительны, – глухо произнесла она.

Ее собеседница изящно повела плечом.

– Но Рафаэль так не думает, а в сексе это главное.

– Главное? Но вы же, кажется, его любите?

– Это все условности. Вы отстали от жизни, – презрительно растягивая слова, сказала Валентина Колона. – Неудивительно, что вы так быстро ему наскучили. – Она лениво улыбнулась. – Какая же вы дурочка. Я не в первый раз – и не в последний – делю его с кем-нибудь. Он, как и я, любит разнообразие в постели. Забудьте о романтике, моя маленькая графиня. Он не понимает любви… ну, того, что вы подразумеваете под любовью. Его волнуют только наслаждения, вот почему он неотразим как любовник. – Она встала. – Поверьте, все, что я говорила, исключительно для вашей же пользы. Надеюсь, взаимопонимание достигнуто, и мы сможем даже подружиться.

Эмили гордо подняла голову.

– Поверьте, что я скорее подружусь с гремучей змеей.

Валентина Колона приблизилась к Эмили.

– Вы ведете себя глупо, – тихо сказала она, а Эмили инстинктивно отпрянула. – Послушайте моего совета, и тогда выживете. А если будете сопротивляться, то потеряете все, включая права на ребенка. Рафаэль не терпит возражений и может быть безжалостным. – Она прошла к высоким стеклянным дверям, ведущим на террасу. – Arrivederci,[16]16
  До свидания (итал.).


[Закрыть]
графиня. Уверена, что мы вскоре встретимся. Будьте здоровы. Мне говорили, что первые недели беременности очень тягостны.

Эмили смотрела, как фигура в темно-красном костюме пересекла террасу и скрылась в саду. Ноги у нее подкосились, она оказалась на коленях на ковре, глядя в пустоту и слыша тяжелые удары сердца. Слез не было. Думай, думай, стучало в мозгу. Наконец она поняла, что ей делать. И как. Бледная, но уверенная в себе, она дернула за шнурок звонка.

– Гаспар, пожалуйста, попросите Стефано подать мне машину через десять минут. Я поеду в город и пообедаю с синьорой Альберо.

– Эмили, дорогая. – Леонард Хеншо поднялся навстречу Эмили, когда ее провели в его кабинет. – Какая приятная неожиданность. Я разговаривал с Рафаэлем три дня назад, но он ничего не говорил о том, что ты собираешься приехать.

– Это больше чем визит, – улыбнулась Эмили. – Я вернулась насовсем и буду жить в поместье. – Она сделала паузу и продолжила: – Как вам известно, скоро мой день рождения и тогда же заканчивается срок опеки. Мне необходимо знать, на какой доход в будущем я могу рассчитывать.

– В будущем? – У мистера Хеншо отвисла челюсть. – Но, моя милая девочка, твой муж… Рафаэль… он наверняка тебе все рассказал.

Эмили опустила глаза и посмотрела ив свои пальцы… без колец.

– Мы с графом Ди Салисом расстались, – спокойно ответила она. – На этот раз навсегда. И, пожалуйста, не надо меня жалеть. У меня есть дом и собственные деньги. Все будет хорошо.

– Моя дорогая, – взволнованно произнес мистер Хеншо. – Это ужасно. Рафаэль должен был сказать тебе… объяснить…

– Мне не нужны объяснения графа, – заявила Эмили. – Если мне необходимо о чем-то узнать, то я предпочитаю услышать это от вас.

Леонард Хеншо встал и подошел к окну.

– У твоего отца не было денег, – глухим голосом начал он. – За два года до смерти он неудачно вложил средства в рискованное предприятие, надеясь на скорую прибыль, но потерял все, что имел. Твоему мужу удалось вернуть лишь самую малость.

– А доверительная собственность?

– Ее учредил твой муж, когда вы решили пожениться.

Эмили какое-то время пораженно молчала. Нет, ее не сломить. Она уже привыкла к ударам судьбы.

– Мне ничего от него не нужно, – твердо заявила она. – Если нет иного выхода, я… продам имение.

Мистер Хеншо беспомощно развел руками.

– Милая моя, твой отец неоднократно его перезакладывал, чтобы получить деньги для своих финансовых операций. А твой муж выкупил закладные, и в результате имение перешло к нему в собственность.

– Значит, у меня ничего нет, – подвела итог Эмили. – Но почему меня не предупредили?

– Твой отец был гордым человеком, моя дорогая. При его жизни невозможно было что-либо тебе сказать, а когда ты стала женой Рафаэля, то все принадлежащее ему, естественно, стало твоим.

– О господи, почему он просто не заплатил отцу то, что был ему должен? Тогда мы сохранили бы дом! – в ярости воскликнула Эмили. – Неужели нужно было забирать у меня все?

Мистер Хеншо строго посмотрел на нее.

– Твой муж – сама щедрость. И он никогда не был должен деньги твоему отцу. Это был долг другого свойства.

– Я не понимаю…

– Когда Рафаэль Ди Салис только начинал свой путь в финансовом мире, ему предложили заключить весьма выгодную сделку, сулившую на первый взгляд миллионы. Но один человек, с которым он был едва знаком, предупредил Рафаэля, что партнеры пытаются воспользоваться его неопытностью и вовлекают в мошенничество, которое может кончиться тюрьмой. Этим человеком был твой отец. И граф никогда не забывал этого совета, спасшего его от несчастья. Поэтому, когда сэр Траверз попал в трудную ситуацию, он сразу пришел ему на помощь.

Наступило долгое молчание, которое наконец нарушила Эмили.

– Понятно, – отрывисто произнесла она. – Лучше бы он не распространял свою помощь и на меня.

– Мне очень жаль, дорогая, что ты так к этому отнеслась. – Мистер Хеншо печально смотрел на нее. – Я всегда восхищался твоим мужем.

Эмили усмехнулась.

– Но вы не женщина, мистер Хеншо.

Еще час назад она считала имение своим последним пристанищем. И вот теперь у нее ничего нет, кроме той одежды, что на ней. Она ничего не умеет делать, бездомная и беременная. И, если быть честной, испуганная и одинокая.

Нет, нельзя распускаться. Валентина Колона напомнила ей, что она молодая и здоровая. Она справится. Только не нужно оглядываться назад… и вспоминать…

Дом встретил ее тишиной. Эмили опустила сумку на столик в прихожей и позвала:

– Пенни, дорогая, я вернулась.

Она не смогла выговорить «я вернулась домой», потому что дома у нее больше нет.

Не услыхав ответа, Эмили вошла в гостиную и… остановилась как вкопанная, прижав ладонь ко рту.

У окна стоял Раф, его высокая фигура вырисовывалась на фоне освещенного солнцем стекла.

– Если ты приехал сообщить мне, что дом твой, то ты опоздал. Я уже об этом знаю. И перееду как можно скорее, – нетвердым голосом произнесла она.

– Нет, – ответил он. – Я здесь не поэтому. Я узнал о твоем исчезновении от Стефано – он был в полуобморочном состоянии, думая, что тебя похитили. Затем я узнаю, что никакой встречи с Фионой не было. Неужели ты полагала, mia sposa, что я так легко смирюсь с твоим бегством?

– Придется смириться. Я ушла от вас, синьор, и не вернусь. Но вы не беспокойтесь – мне от вас ничего не нужно. Я найду работу и жилье, сама, без вашей помощи.

Он сделал шаг вперед, и Эмили увидела, какой у него изможденный вид, покрасневшие глаза и небритые щеки. На мгновение у нее сдавило грудь.

– Как у тебя легко все получается. Ты решила одним ударом лишить меня и жены, и неродившегося ребенка. А найти работу без квалификации не так-то просто.

– Я справлюсь. Если же у меня ничего не получится, я всегда могу использовать умение, приобретенное с твоей помощью. Стану первоклассной шлюхой. Могу даже попросить у тебя рекомендацию.

Она увидела, как краска ударила ему в лицо, увидела гнев в его глазах, но он тут же совладал с собой и, отвернувшись к окну, медленно заговорил:

– Моя мать умерла при моем рождении, Эмилия. Произошел один из тех трагических случаев, которые никто не мог предвидеть. Но отец, обожавший ее, с этим так и не смирился, – Раф тряхнул головой. – И поэтому он не смирился и с моим существованием.

– Раф… – начала было Эмили, но он покачал головой.

– Дай мне закончить. Мне необходимо рассказать тебе об этом. Для отца мир рухнул в тот день, когда он ее потерял. Спустя несколько лет он простудился, но не придал значения болезни, которая переросла в пневмонию. Он не хотел бороться за свою жизнь. И тогда я поклялся, хотя был еще мальчишкой, что никогда не допущу, чтобы женщина имела надо мной такую власть. И я держал это слово, – тут он усмехнулся, – до тех пор, пока однажды в доме твоего отца ты не вбежала в его кабинет подобно весеннему ветру, и во мне поселилась весна. Впервые в жизни я понял то, что чувствовал мой отец.

Эмили охватила дрожь. Она не должна его слушать! Она должна остановить его… сейчас же. Но слова застряли в горле.

А Раф продолжал:

– Ты как-то сказала, что ненавидишь меня. Я надеялся… даже молился о том, чтобы это не было правдой. Я говорил себе, что невозможно любить так сильно, как я люблю тебя, и ничего не получать в ответ. Я уговаривал себя, что в конце концов мои чувства долетят до тебя… надо только быть терпеливым, и наступит такой момент, когда я тебя обниму, а ты улыбнешься мне и скажешь: «Ti amo. Я тебя люблю». Ты так ничего и не сказала. Даже тогда, когда знала, что мы зачали нашего первого ребенка. И это было безумно больно.

Эмили наконец обрела дар речи.

– Больно? Кто бы это говорил! Ты осмеливаешься произносить слово «любовь», а твоя любовница приходит ко мне… явно по твоему наущению и сообщает, какое будущее вы оба уготовили мне и… ребенку. И ты еще удивляешься, что я решила жить одна? И что не хочу иметь с тобой никаких дел?

– Если ты говоришь о Валентине Колона, то это горничная Аполлония тайком провела ее в дом, зная, что ты одна. – Он помолчал. – Помнишь, мне показалось, что я где-то видел эту девушку, и я не ошибся. Она одно время работала у Валентины. И Валентина до сих пор ей платила, чтобы та сообщала все подробности нашей семейной жизни.

Эмили от неожиданности приоткрыла рот.

– Аполлония… следила за нами? Вот почему мне иногда казалось…

– Она во всем призналась. Розанна поймала ее, когда она хотела убежать с чемоданом в руках, воспользовавшись суматохой в доме после твоего исчезновения. Она прихватила кое-что из твоих вещей и украшений, поэтому угроза суда за кражу развязала ей язык. А что касается Валентины Колона, то она мне не любовница. У нас была недолгая связь. Я был одинок и несчастен, а она дала мне понять, что хочет меня. Но все кончилось, не успев начаться.

– Я… тебе не верю.

– Ну конечно, – с горечью произнес он. – Ты предпочитаешь верить вранью мстительной дряни.

– А как же истории в газетах о твоих планах жениться на ней? – не сдавалась Эмили.

– Да, ходили слухи, – согласился он. – Но все эти истории выдумала она.

– Зачем?

Он пожал плечами.

– Ей нужна не мимолетная связь, а постоянная. – Он скривился. – Валентина заявила, что заставит меня пожалеть об этом. Я подумал, что она отомстила мне ложью в газетах. Но она этим не ограничилась. К тому же я не стал финансировать ее разросшийся бизнес, когда муж не захотел больше вкладывать туда деньги. Пока мы с тобой жили в Шотландии, она бомбардировала меня просьбами о встречах, а я отказался с ней видеться. Поэтому, как призналась Аполлония, она решила меня наказать, разрушив мой брак, и сделать так, чтобы от меня отвернулось общество, поскольку, кажется, уже все в Риме знают, что ты носишь моего ребенка.

Эмили с трудом сглотнула слюну.

– Невероятно. Я сама об этом догадалась только в тот день, когда уехала. Я проснулась утром, и меня стошнило, и тогда я посчитала дни.

– Неужели? – Он едва удержался от улыбки. – А я занялся арифметическими подсчетами несколько недель назад. И тогда же на меня налетела с поздравлениями мать Марчелло. Она заявила, что это написано у тебя на лице и что она никогда не ошибается. А потом поздравления посыпались со всех сторон. – Он замолк. – Поздравляли все, а женщина, благодаря которой произошло это чудо, молчала. Я надеялся, я ждал… каждый день ждал, что ты придешь ко мне и скажешь, но ты молчала. – Он опустил голову. – Тогда я решил, что ты не хочешь нашего ребенка, потому что он привяжет тебя ко мне, а тебе нужна свобода.

– И поэтому перестал спать со мной?

– У меня есть друг, он акушер, очень хороший специалист. Я обратился к нему… у меня были вопросы, потому что я вспомнил про свою мать.

У Эмили замерло сердце.

– И что он сказал?

– Он сказал, что ее случай – один на миллион и что в наши дни медицина не бессильна. Но… он также сказал, что близость в первые месяцы может повредить ребенку. Что желательно подождать до более длительного срока беременности. – Он печально усмехнулся. – Я видел, как ты устало выглядишь, и решил, что лучше не поддаваться искушению. Поэтому и стал спать в другой комнате.

– А я… подумала, что надоела тебе…

– Я хотел и хочу тебя. – Глаза Рафа, полные боли, встретились с ее взглядом. – С самого первого мгновения, как только увидел тебя. Он шагнул к ней. – Эмилия, послушай меня, carissima. Даже если ты не сможешь любить меня так же сильно, как я люблю тебя, я все же хочу заботиться о тебе и о нашем ребенке. – Он шумно перевел дух. – Если ты ко мне вернешься… просто вернешься, я не попрошу от тебя больше ничего. Мы будем жить так, как ты захочешь.

У нее удивленно взметнулись брови.

– Ты хочешь сказать, я буду жить в доме, а ты – в своей римской квартире?

Он кивнул.

– Если ты хочешь именно этого.

– Тогда слушай, чего я хочу, – неожиданно громко и решительно сказала она. – Я хочу, чтобы ты меня обнял и никогда не отпускал. Я хочу, чтобы ты спал со мной сегодня и все остальные ночи, пока мы живы. И чтобы ты заботился обо мне и обо всех детях, которые у нас родятся. И еще я хочу… хочу всей душой, чтобы ты поверил мне сейчас, мой любимый, когда я говорю: «Ti amo».

Он подошел к ней, поднял на руки и осторожно, словно она была сделана из стекла, усадил на диван, опустился на колени и прижался лицом к ее животу. Она гладила его по волосам и шептала все те слова, которые не осмеливалась произнести раньше. Когда Раф поднял голову, у него в глазах стояли слезы.

– Ты веришь в чудеса, mi amore?

– Я верю в нас. – Она поцеловала его в губы и улыбнулась ему, Что бы ни говорил твой друг доктор, – прошептали она, – сегодня вечером, мой любимый, ты обязательно должен побриться.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю