Текст книги "Забудьте слово страсть"
Автор книги: Сандра Мэй
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)
6
В машине Шарлотта больно ущипнула Филипа и в ярости откинулась на спинку сиденья. Филип потер пострадавшую ляжку и самодовольно поинтересовался:
– Ну разве я не гений? Разве я не произвел впечатление на вашу мамашу?
– О да! Еще какое!
– А по-моему, вы ее недооцениваете. Она взбодрилась. У нее настроение поднялось.
– Что вы несли про бизнес! Про остров! Про то, что не разрешите мне работать!
– Ну, если бы у нас был нормальный… короче, если бы все было сами знаете как, то я точно не разрешил бы вам работать.
– И что бы я делала?
– Ха! Вы бы крутились дома как белка в колесе, едва успевая закончить все к моему приходу. И то – если бы Джонни вам помогал.
– Я бы ей не стал помогать!
– Почему это? Тетя Шарлотта привезла тебе новую кровать и вагон игрушек.
– Я – ребенок, а ребенки взрослым не помогают. Потом, если она будет с тобой жениться…
– Ладно, оставим эту тему. А что там насчет нотариуса, я не все понял.
– Это самое страшное. Мсье Гидо нас распишет…
– Ну, это не самое страшное, поверьте. Главное – отвертеться от первой брачной ночи. Я надеюсь, в роду Артуа уже отказались от варварского обычая демонстрировать вассалам сорочку новобрачной?
– Фу!
– Напрасно плюетесь. Древний обычай, придумали ваши предки, дворяне. Так что мсье Гидо? Это будет всерьез?
Шарлотта в отчаянии закусила губу, потом заговорила чуть тише:
– Мама мечтает, чтобы я вышла замуж. У меня было несколько неудачных романов… проще говоря, она усиленно сватала меня за подходящих, по ее мнению, кандидатов, но я всегда разрывала помолвку.
– Понимаю. Старушке представился шанс отомстить. Это же сказка про короля Дроздоборода, помнишь, Джонни?
– Ага. Там прынцесса была капризная и все насмешничала над женихами, и тогда ее папа рассердился и выдал ее замуж за первого встречного…
– Слушайте, вы оба! Вы когда-нибудь разговариваете серьезно?
– Бывает. Но сейчас не время. Уж больно ситуация бредовая. Значит, завтра-послезавтра нас с вами окрутят…
– Не смейтесь, Филип, прошу вас. Наверное, все зашло слишком далеко. Я закажу вам билеты на завтрашний рейс. Думаю, так будет правильно.
Филип и Джонни переглянулись. Потом мальчик боком подобрался к расстроенной тетке.
– Тетя… Шалро… Шарла… Шарлотта! А мне же еще надо порулить, мне Андре обещал! И потом, я уже немножечко к тебе привык. Надо еще потренироваться – и все.
Шарлотта недоверчиво посмотрела на мальчика, потом перевела взгляд на улыбающегося Филипа. Тот развел руками.
– Я здесь ни при чем.
– И что теперь делать?
– А что вы хотели делать до этого? Поживем у вас в гостях. Там видно будет.
– А… мсье Гидо?
– Ну, мы всегда можем развестись. Послушай, Чарли. Не принимай все так близко к сердцу. В конце концов, кому от этого будет хуже? Мама будет довольна. Родственники убедятся, что у тебя все в порядке не только в бизнесе. Джонни будет поспокойнее.
– Филип, ты серьезно?
– А что такого?
– Но ведь это… неправда!
– Нас ведь так никто и не спросил, любим ли мы друг друга. Только Джонни. Значит, по большому счету, мы никому не соврем. Джонни не останется с тобой без меня, а я могу остаться только на легальном положении мужа или жениха. Твоя мама мечтает увидеть тебя замужней женщиной, ты хочешь утереть нос окружающим злопыхателям. Мы оба хотим, чтобы все у всех было хорошо. Чего же здесь плохого?
– Но ты…
Филип осторожно взял ее за руку. Холодные пальчики Снежной королевы легли в его ладонь.
– Мне приятно хотя бы на некоторое время почувствовать себя… нет, не то. Чарли… Ничего, что я тебя так называю?
– Филип…
– Ну и хорошо. Давай просто сыграем в эту игру и получим от нее удовольствие.
Она посмотрела на него с благодарностью.
– Ты странный человек, Филип Марч. Я никогда не встречала таких, как ты. Но мне не страшно с тобой и не стыдно. Это странно, но… я тебе доверяю.
– Почему странно?
– Потому что я не доверяю никому. Никогда. А тебе – верю.
– Ну и хорошо.
В этот момент Джонни громко фыркнул и произнес куда-то в пространство с интонацией умудренного опытом человека, прекрасно понимающего, что в этой жизни его окружают одни дураки:
– Так я и знал! Влюбились!
Шарлотта и Филип посмотрели на маленького нахала с осуждением.
– Не говори глупостей.
– Вот еще! Что я, маленький?
На это у них не нашлось, что ответить.
Уже поздним вечером, когда угомонился Джонни и Филип смог наконец-то уйти в свою комнату, воспоминания о прошедшем дне накатили, словно волна. Филип принял душ, облачился в свою любимую пижаму – шорты и футболка – налил себе стаканчик тонизирующего и растянулся на очередном ложе размером с футбольное поле.
Что происходит, хотел бы он знать! Как странно и необычно изменилась его жизнь за эти двое суток!
Холодная красавица с сине-зелеными глазами превратилась в испуганную девочку. Надменная престарелая аристократка не выставила его вон, но изволила смеяться. Малыш Джонни, кажется, нашел своих вполне настоящих родственников…
Все зыбко и туманно, все страныле и странь-ше, как говаривала незабвенная Алиса, но почему-то Филипу Марчу все нравится – и этот громадный дом, и надменные аристократы Артуа, и та авантюра, которую они с Шарлоттой…
Опомнись, брат. Нет никаких «мы с Шарлоттой». Есть твой вечный авантюризм и склонность к лицедейству, есть кураж, есть красивая – ОЧЕНЬ красивая – женщина, которую ты можешь понарошку называть своей. Прикрываясь какими-то иными поводами и причинами.
И тебе это все страшно нравится. Фил, малыш, это именно ты предложил Шарлотте свои услуги в качестве фиктивного жениха, а если маманя Артуа возьмется за дело всерьез – то и фиктивного мужа… И раз уж мы здесь одни, то, положа руку на сердце, сделал ты это исключительно потому, что она потрясающе красива, а у тебя, как ни крути, полгода не было женщины.
Нет. Я сделал это вовсе не поэтому.
Шарлота Артуа пойдет на фиктивный брак – но не ляжет с тобой в постель, так что секс здесь ни при чем. Во всяком случае, не в первую очередь.
Просто… В Нью-Йорке она была холодной и надменной, победительницей, презирающей неудачников, ее хотелось щелкнуть по носу, но это было невозможно, и оттого ты только больше злился, но здесь, в Париже, все изменилось. Вчера ночью перед тобой была заплаканная, растерянная девчонка, и ты почувствовал себя – не королем, нет. Просто мужчиной. Ты взял ответственность на себя.
Берегись, Фил. Потому что такие, как Шарлотта, слабости не прощают, и в первую очередь – самим себе. Не исключено, что завтра она посмотрит на тебя, как на лягушку, раздавленную колесом ее лимузина.
Не строй иллюзий, брат. В конце концов придется уехать и забыть про Шарлотту Артуа. Возможно, это и к лучшему.
В эту ночь ему снилась Шарлотта. Что именно они делали в его сне, рассказывать нельзя. Хороший был сон, приятный.
Утром за завтраком на ошеломленных Филипа и Джонни свалился целый ворох новостей.
Шарлотта – несколько возбужденная и нервная – сообщила, что мама проявила небывалую активность, в результате чего свадьбу – да-да, именно бракосочетание! – можно провести прямо сегодня. Филип посмотрел на румяную и сердитую Шарлотту – и развеселился.
– Прямо приятно посмотреть – растерянная бизнес-леди! Я думал, тебя ничем не выбить из колеи.
– Хочешь правды? Я в шоке. Я до последней минуты надеялась, что она блефует.
– Надо было прислушаться к моим словам. Я же сказал – убийственное обаяние! Твоя матушка не устояла – как и миллион женщин до нее.
– Филип! Сегодня вечером нас поженят! Ты это понимаешь?
– Я знал, на что шел. Ты нервничаешь, это понятно. Невесты всегда нервничают.
– Прекрати.
– Чарли, осторожнее.
– Что?
Филип сделал большие глаза и указал на Джонни. К счастью, мальчик был занят «куросанами» – Биггинс показывал ему, как правильно надкусывать рогалик, чтобы шоколад не вытекал. Филип чуть понизил голос:
– Не стоит при нем говорить о том, что у нас все понарошку. Как минимум – он нас заложит. Максимум – обидится.
– Ты прав, я не подумала об этом. Филип, что делать?..
– Для начала отвези меня в магазин. Я куплю себе костюм, ибо с собой я взял только джинсы, футболки и пару свитеров.
– Я закажу на дом…
– Чарли, мы затеяли эту игру на равных. Не унижай меня. На костюм у меня денег хватит, равно как и на ресторан, в который мы с тобой пойдем после бракосочетания.
– Но…
– Не серди меня, женщина. Знаешь, мужчины иногда приглашают женщин в ресторан.
– Филип, ты не должен…
– То, что я должен делать, ты знаешь лучше. А то, что я хочу, я сделаю сам. Итак, сейчас магазин, вечером – ресторан.
– А Жанно?
– Так спроси его об этом. Ты же не чужая тетка, а родная. Поговори с ним.
– То есть…
– Смелее. Джонни – умный парень.
– Попробую… Жанно?
– Чиво?
– Скажи, малыш, ты не против, если мы с дядей Филом отъедем на пару часиков? Посидишь дома или поедешь с нами?
– Мистер Биг обещал показать мне большой котел в подвале и еще, как делают домашнее мороженое. Магазины я не очень люблю, если не с игрушками.
– Боюсь, что нам нужен магазин одежды…
– Тогда я останусь.
– Ты уверен?
– Конечно! Только, чур, погулять!
– Разумеется. Мсье Биггинс…
– У меня все готово, мадам. Клотильда погуляет с мальчиком на Елисейских Полях, потом они приедут обедать, потом мы совершим небольшую экскурсию по техническим помещениям, а потом он передохнет в своей комнате. Не волнуйтесь, мадам. Клотильда вырастила шестерых, а у меня четверо. Мы управимся с молодым хозяином, тем более что он – самостоятельный молодой человек, на которого можно положиться. Примите мои поздравления, мистер Марч.
Филип даже слегка покраснел от удовольствия.
– Спасибо, дружище. Не думаю, что это моя заслуга, но все равно приятно…
Дородный дворецкий неожиданно остро посмотрел на Филипа и произнес не профессионально почтительным, а нормальным человеческим голосом:
– Видите ли, многие ошибочно полагают, что маленькие дети глупы. Это не так. Они гораздо мудрее, честнее и выше нас, взрослых. Возможно, малыш не очень хорошо разбирается, какой вилкой надо есть рыбу, а какой мясо… зато он самостоятельно мыслит и умеет принимать решения. Это ваша заслуга, Филип. Вы уважаете мальчика – мальчик уважает вас. Многие родители не могут добиться такого всю жизнь. Простите, мадам, я увлекся.
Шарлотта усмехнулась.
– Ничего, Биггинс, мне было интересно вас слушать. Филип, похоже, вы успели всех вовлечь в орбиту своего смертоносного обаяния.
– А мы уже опять на вы?
– Прости. Не привыкла. Я, в сущности, довольно дикая.
– Ха! Вот приедем в магазин – возьмешь реванш. Я не-на-ви-жу покупать одежду!
На самом деле все вышло гораздо лучше, чем он предполагал. У Шарлотты был прекрасный вкус, и костюм подобрали почти мгновенно. Филип Марч придирчиво разглядывал себя в зеркале – и вынужден был признать, что выглядит на все сто.
Потом заскочили в ювелирный, где Филип пережил не самые лучшие полчаса. Шарлотта неожиданно превратилась обратно в бизнес-леди и железным голосом объявила, что кольца в данной ситуации приравниваются к накладным расходам и потому сейчас они возьмут первые попавшиеся… К счастью, в этот момент ей позвонили на сотовый, и Филип смог тайно вмешаться в процесс…
К обеду выяснилось, что нервничают они оба, причем по-настоящему. Джонни выглядел довольным и сонным, Клотильда поведала, что они отлично погуляли, а когда мальчик выспится, пойдут кататься на каруселях, так что мадам и мсье могут не волноваться.
После обеда позвонила мать Шарлотты и сообщила, что на церемонию придут несколько близких друзей семейства. Шарлотта немедленно впала в отчаяние, но тут Филип (подслушивавший с параллельного аппарата) решительно забрал у нее трубку.
– Маман? Это я, ваш новообретенный сын.
– Что вы несете, молодой человек?
– Это традиционная формула, просто вы не дали мне возможности произнести ее у вас дома. Я хотел сказать, что вы не теряете дочь, но обретаете сына. Впрочем, вчера пришлось бы еще добавить, что вдобавок к сыну вы обретаете и внука, а это снижает градус торжественности…
– Мсье Марч! Вы потрясающий болтун!
– У нас, нью-йоркских миллионеров, это называется «трепло». Да, признаю, есть немного. Исключительно от волнения. Лучшая из женщин Франции становится моей тещей. Поневоле начнешь болтать. Не говоря уж о том, что…
– Филип.
– Да?
– Я старая, но не глупая. Перестаньте пудрить мне мозги. Я все про вас знаю. Только не меняйтесь в лице и не пугайте Шарлотту. В принципе, я почти понимаю, чем вы ее обаяли. В ее окружении никогда не было легкомысленных нахалов. Скажем так: среди марочных вин нашего клана вы станете легкомысленным шампанским. Но предупреждаю: если вы обидите мою дочь… Мою единственную дочь! Тогда я вас уничтожу.
Филип с уважением скосил глаза на трубку.
– Мадам Артуа. Я скорее умру, чем причиню ей вред. И еще одно, последнее замечание. Вы – очаровательная хулиганка, а вовсе не расслабленная старушка.
В трубке повисла пауза, а потом Клементина рассмеялась кудахчущим, но довольным смехом.
– Вас спасает только то, что в последний раз мне дерзили подобным образом сорок пять лет назад. Здравый смысл встает на дыбы, но интуиция почему-то подсказывает, что мы с вами споемся. Вы первый, кто не относится ко мне, как к полоумной старухе с расстроенными нервами.
– Мадам! Никогда в это не поверю. Возможно, нервы у вас и ни к черту, но старуха… нет, нет и нет. Бальзаковский возраст – максимум.
– Темнота! Бальзак писал о тридцатилетних!
– А я про что? Но мы отвлеклись. Я ведь что хотел сказать: свадьбы не будет.
– Что-о?!
– Я имею в виду, мы с Чарли не собираемся весь вечер улыбаться друзьям семьи и цедить один бокал шампанского на двоих под вашим бдительным оком. Едва только ваш семейный падре произнесет магические слова…
– Мсье Гидо нотариус!
– Суть та же, не перебивайте. Так вот, едва он нас окольцует, мы сбежим.
– Куда?
– В ресторан. И не спрашивайте у меня название, я так и не смог его прочитать на вывеске. Мой французский в подметки не годится вашему английскому.
– Приглашены старинные друзья…
– Тем более, они поймут все без слов. Вот дойдет дело до венчания – милости просим. А сегодня – наш интимный праздник.
– Вы поразительный нахал…
– Ключевое слово «поразительный». Вы правы, я поражаю воображение. Буря и натиск. Многие жалуются. Все, до вечера, маман.
– До вечера, нахал.
Филип положил тубку и повернулся к Шарлотте. Она смотрела на него ОЧЕНЬ странным взглядом. Потом медленно произнесла:
– Ты самый странный человек из тех, кого я знала. На протяжении пяти лет мы не могли найти с мамой общий язык. Мы ссорились по пустякам, страшно переживали, боялись за ее нервы… Но вот появляешься ты – и она болтает с тобой так, словно вы лучшие друзья. Ты говоришь такие вещи… мы и представить не могли, что их можно просто ПРОИЗНЕСТИ при маме!
– Кстати, просвети меня, кто такие «мы»?
– Потом. Если честно, я совершенно измотана. За эти несколько дней в моей жизни произошло столько… сколько не происходило за все предыдущие годы.
Филип осторожно взял Шарлотту за руку и легко коснулся холодных пальцев губами.
– Отдохни, королева. Вечером отыграем бенефис – и сбежим в ресторан. Не волнуйся. Все будет отлично.
Уже у себя в комнате Шарлотта вспомнила, с какой интонацией Филип Марч произнес слова «отыграем бенефис» – и сердце ее забилось чуть чаще.
Показалось ей или нет, но в голосе Филипа явно звучала горечь.
Значит ли это, что она, Шарлотта, ему небезразлична?
7
Филип в последний раз посмотрел на себя в зеркало.
Смешно, он уж и забыл, как выглядит в костюме. Отвык как-то.
В зеркале отразился худощавый, атлетического сложения молодой человек с насмешливыми карими глазами. Русые волосы слегка вьются на висках, ворот рубашки небрежно расстегнут, галстук безупречен, стрелками на брюках можно порезаться. Элегантные туфли сверкают, запонки очень хороши, хоть и стоили ему пять долларов на «блошке».
Молодой успешный топ-менеджер. Не больше и не меньше. Клоун. Шут гороховый.
В тот же миг он вспомнил, что сейчас к нему присоединится красавица Шарлотта, и настроение улучшилось. Рядом с такой женщиной у любого вырастают крылья.
Он подмигнул отражению и отправился вниз, в гостиную. По дороге заглянул к Джонни – тот самозабвенно воздвигал стены очередного замка, а улыбчивая Клотильда помогала ему, подбрасывая нужные кубики. При виде дядюшки мальчик хмыкнул и показал ему язык.
– Джонни, ты в порядке?
– В полном, Фил. Кло помогает мне строить замок. Здесь будут жить драконы.
– Отлично. Не забудь искупаться перед сном.
– Не забуду. Пока.
Филип осторожно прикрыл дверь и грустно улыбнулся. Молодец малыш! Филип и предположить не мог, что Джонни так быстро адаптируется на новом месте. Клотильда, надо отдать ей должное, умеет обращаться с детьми.
Он медленно спустился по мраморной лестнице – и несколько импозантных мужчин в костюмах с любопытством воззрились на него. Некоторые приветственно вскинули полные бокалы. Филип обвел присутствующих взглядом и громко произнес:
– Добрый вечер, джентльмены. Рад вас всех видеть, хотя никого и не знаю. О! Мадам Артуа! Какими судьбами?
Клементина погрозила Филипу пальцем и усмехнулась.
– Я смотрю, даже свадьба не в силах настроить вас на серьезный лад, молодой нахал. Выглядите отлично. Господа, позвольте представить вам моего будущего зятя. Филип Марч.
Всеобщее одобрение, приветственные возгласы, похлопывание по плечу, тосты… Филип поймал себя на том, что с нетерпением ждет появления Шарлотты.
И она появилась.
Кремовое платье из шифона казалось облаком. На шее и в ушах мягко мерцали жемчуга. Черные волосы были небрежно прихвачены атласной лентой. На высоченных каблуках Шарлотта держалась так же легко, как босиком, и шаги ее были тверды и легки. Восхищенный шепот пронесся по комнате, и Филип неожиданно почувствовал прилив совершенно неуместной гордости. Путь это только игра, но сегодня, здесь и сейчас все эти люди уверены, что Филип Марч – счастливец, заполучивший красавицу Шарлотту в жены.
На смену этой мысли пришла еще более дерзкая: а ведь мсье Гидо проведет церемонию всерьез! Никто на свете, кроме них двоих, не знает, что брак – фиктивный. Да, Филип никак не сможет воспользоваться этим обстоятельством, но с точки зрения закона они с Шарлоттой станут мужем и женой.
В странном оцепенении слушала Шарлотта ритуальные фразы, отдающие ее в руки мнимого избранника. В какой-то момент ей стало страшно, она хотела выкрикнуть «нет!», хотела прекратить этот фарс…
А потом комната поплыла перед глазами, и Шарлотта упала бы, если бы не крепкие руки Филипа, подхватившие ее. Она, словно во сне, чувствовала, как он надевает ей на палец простое золотое кольцо, что-то царапнуло нежную кожу…
Мсье Гидо с облегчением вздохнул:
– Теперь можете поцеловать друг друга. Отныне вы муж и жена.
Филип притянул ее к себе, его губы прижались к ее губам. Неожиданно острое наслаждение от близости мужчины пронзило все ее тело. Губы Филипа ждали ее ответа…
Бесполезно было убеждать себя, что все это только для виду. Горячие губы и тело, прильнувшее к ней, звали, манили, ломали сопротивление. Больше всего на свете Шарлотте захотелось обхватить шею Филипа, отдаться собственной страсти…
Она опомнилась, смущенно отпрянула и огляделась. Одобрительные возгласы, аплодисменты, звон бокалов. И горячие, шоколадные глаза странного и веселого парня, в чью жизнь она ворвалась три дня – всего лишь три дня! назад.
Клементина Артуа неожиданно расчувствовалась и даже прослезилась. Дамы вовсю стреляли глазками, даром что самой младшей из них было лет шестьдесят. Шарлотта прекрасно знала, почему мама пригласила именно этих старых квочек. Наипервейшие сплетницы, они должны засвидетельствовать, что Шарлотта Артуа действительно вышла замуж и ее избранник молод и хорош собой.
Тем временем Филип окончательно пришел в себя, галантно поцеловал Клементине ручку и провозгласил:
– Друзья мои – ибо я искренне надеюсь, что мы станем с вами всеми друзьями, – я только что стал счастливейшим из смертных! Счастье мое столь полно и неохватно, что мне тесно даже в этом прекрасном доме. Кроме того, хоть вы все и прекрасные люди, нам не терпится остаться наедине и сказать друг другу миллион нежных слов, которые все равно имеют значение только для нас двоих. Поэтому я краду у вас очаровательную Шарлотту – мою супругу. Не взыщите. Ешьте и пейте, сплетничайте вволю – этот дом открыт для друзей. И, как говорит наш с Шарлоттой племянник, – оривуяр!
«Джерико» был относительно новым, но уже довольно модным рестораном на Монмартре. Шарлотта осматривалась с искренним любопытством. Тихо мурлыкал на крошечной эстраде шансонье. Свечи плакали восковыми слезами, от легкого сквозняка колыхались кисейные занавески, развешанные по всему залу, отчего казалось, что под потолком ресторана клубится легкий туман.
Метрдотель с поклоном преподнес Шарлотте бледную розу с дрожащими на лепестках каплями росы. Официанты бесшумно заскользили вокруг стола. Шарлотта с удивлением увидела бутылку одного из своих лучших вин…
– Откуда ты узнал?
– Хотелось бы выглядеть волшебником – но пришлось положиться на здешнего шефа. При звуке твоего имени он страшно закатил глаза и отказался включать вино в счет.
– Однако! Оно из дорогих.
– Вообще-то, на мой американский практичный взгляд, это логично. Ты же его производишь.
– За что выпьем?
– За знакомство.
– Мы знакомы уже три дня.
– И даже успели пожениться – но до сих пор ничего не знаем друг о друге.
– Так уж и ничего?
– Я знаю, что ты богата, самостоятельна и одинока. Ты знаешь, что я неудачник.
– Неправда! Я вовсе не считаю тебя неудачником. Честно говоря, с каждой минутой ты внушаешь мне все большее удивление. Я с тобой – словно ребенок в цирке. Не знаю, что фокусник вынет из цилиндра в следующий миг.
– Для начала скажу тебе комплимент: ты очень красива. У тебя невозможные глаза. Знаешь, некоторыми женщинами хочется обладать – но с тобой достаточно просто сидеть рядом и смотреть в твои немыслимые очи…
– Комплимент сомнительный. Значит, нормальных желаний я не вызываю?
– Нарываешься, графиня. Между прочим, у нас фиктивный брак, не забывай. Я – честный человек. Кстати, у меня нет соперников?
– Что ты! Ты ведь мой муж!
– А как насчет сердечного друга?
– Увы. Или слава богу – с какой стороны посмотреть.
– Почему?
– Что почему?
– Почему красивая, молодая, самодостаточная, уверенная в себе и темпераментная женщина не имеет любовника и сознательно идет на фиктивный брак?
– Нескромные вопросы задаешь…
– Считай это заменой первой брачной ночи, дорогая.
– Хорошо. Только налей еще вина.
– Кстати, вино прекрасное.
– Спасибо, но это не ко мне. Винограднику этой лозы исполнилось четыреста лет. Такое же вино пили при дворе Короля-Солнце.
– Так что там с мужчинами?
– Ничего, прости за каламбур. Их нет.
– Ты боишься их или они тебя?
– Вероятно, поровну. О симпатии со стороны некоторых мне противно даже думать, про других я точно знаю, что никогда не смогу их заинтересовать…
– Ого! И кто эти небожители?
– Например… ты.
– Шарлотта, ты напилась.
– Вовсе нет. Это правда. Я не говорю о простом влечении. Я знаю, что красива, знаю, что тело мое соблазнительно выглядит и хорошо пахнет… Но ведь на самом деле я не интересна тебе. Недаром ты на меня вообще никак не реагировал первые полтора дня.
– Неправда, я на тебя сердился. Это сильная эмоция.
– Понимаешь, Филип, мне кажется, люди не воспринимают меня всерьез. Я – словно памятник самой себе. Дышу, ем, пью, сплю – но не живу.
– Под твоим началом живые люди. Твоя семья зависит от тебя. Нашелся Джонни…
– Честно говоря, я тоже хочу под чье-нибудь начало. Меня задели твои слова о принятии решений. Захотелось быть слабой дурочкой.
– Так будь ею.
– С тобой?
– Почему нет? Мы женаты, не забывай.
Глаза Шарлотты неожиданно наполнились слезами.
– Это все не всерьез. Это игра. Это временная мера.
– Почему ты плачешь? Тебе хотелось бы, чтобы все случилось всерьез?
– Нет! Да… Я завидую Жанет. Она любила, и ее любили. Она была счастлива, она даже умерла счастливой. А я… я всегда должна была сначала думать, потом делать. У меня никогда не было времени на безрассудства.
– Ну сегодня ты взяла реванш. Безрассуднее нашей свадьбы…
– Она не настоящая!
Филип перегнулся через стол, заглянул в лицо своей молодой жене.
– Хочешь, все будет по-настоящему?
– Нет! Не надейся. Я не буду с тобой спать.
– А зря. Я хотел сказать, дело вкуса. Я бы постарался, чтобы тебе понравилось.
– И разбил бы мне сердце. Потому что я знала бы с самого начала, что и это – игра.
– А если бы я не играл?
– И как в этом убедиться?
– Например, прожить со мной до самой старости.
– Ты согласился бы?
– Какой толк спрашивать, если ты этого сама не хочешь? На самом деле тебе жаль расставаться с собственной самостоятельностью. Ты слишком независима, чтобы безоглядно довериться первому встречному.
– Ты действительно понравился маме.
– Господи, да что ж тебя это так удивляет? Она отличная тетка, с чувством юмора, женственная, активная, а вы записали ее в инвалиды.
– Она убьет тебя, если узнает, что ты – не миллионер…
– Успокойся, дурочка, она все знает. И ее волнует вовсе не мое положение в обществе, а мое отношение к тебе. И потому мне более тошно, чем ты можешь себе представить. Лучше бы твоя маменька мечтала о моем богатстве – но она-то мечтает о твоем счастье!
– Но ведь Жанет она не простила!
– Шарлотта, ты меня извини, но ты дура. Себя она не простила, а не Жанет! Себя – за то, что тогда повела себя недостойно и глупо. За упрямство свое собственное. Потому она так переживает и за тебя – хочет вернуть долг перед Жанет. Странный вы народ, ребята. Собственную мать не знаешь…
Шарлотта торопливо отпила вина. Ее мир рассыпался на миллион осколков, превращался в пыль и прах, а она и пальцем не шевелила, чтобы спасти его. Парень с горячими глазами небрежно раскладывал скучную жизнь Шарлотты Артуа по полочкам, препарировал ее без всякой жалости, а Шарлотта Артуа сидела и млела – так он ей нравился, Филип Марч!
Никто и никогда ей так не нравился.
Пауза грозила затянуться до критических значений, но в этот момент большая компания за соседним столиком вдруг обратила на них внимание.
– Шарлотта! – вскричала одна из женщин. – Ты скрыла, что собираешься сюда вечером. Ты сказала, что будешь занята!
Мужчина, сидевший рядом с ней, заметил:
– Дорогая, Шарлотта уже давно большая девочка. Она не обязана отчитываться перед тобой в своих действиях. Шарлотта, прелестно выглядишь.
– Спасибо, Морис. Привет, Жюли.
– Кто этот молчаливый красавец рядом с тобой? Познакомить не хочешь?
– Уже знакомлю. Позвольте представить вам мсье Филипа Марча. Он мой… муж.
Восклицания, смех, аплодисменты. Хорошенькая Жюли надула губки.
– У тебя невозможный характер, Шарлотта. Все-таки свадьба в нашем возрасте, да еще первая… могла бы и пригласить подругу детства.
Шарлотта посмотрела на Филипа, а он подмигнул ей, прикрывшись бокалом. Неожиданно Шарлотту охватило безудержное веселье.
– Учитывая ТВОИ пять браков, Жюли, я просто не предполагала, что тебя все еще интересуют подобные мероприятия. В нашем-то возрасте… К тому же мы с Филипом приняли спонтанное решение. Состоялась всего лишь скромная семейная церемония. Только БЛИЗКИЕ люди.
Добродушный круглолицый Морис фыркнул:
– Просто удивительно, как это у женщин получается: вроде и слова все нормальные, и тон вежливый, но ведь сразу становится понятно, что они только что обменялись приличными уколами интеллектуальных шпаг! Дружище, вы англичанин?
– Американец.
– Янки всегда были сторонниками спонтанных решений. Ваше здоровье! Расскажите, как это было. Она сразила вас сразу или вы приглядывались к ее очарованию некоторое время?
Филип взял руку Шарлотты и поднес к губам, не отрывая от нее горящих глаз.
– Скажем так: с первого взгляда на Чарли я понял, что она прелестна. А со второго – что мы с ней предназначены друг другу судьбой. Собственно, все остальное время я потратил на то, чтобы убедить в этом ее.
Морис усмехнулся:
– Вероятно, вы в курсе, какое у нее прозвище? Стальная Лоза. Многие сильные личности пытались убедить в своей правоте Шарлотту Артуа – и с плачем отступались. Как вы познакомились?
Шарлотта мило улыбнулась Морису.
– Ты же не в суде, Морис. И это не перекрестный допрос. Мы познакомились… одним словом, Филип – брат мужа Жанет.
Улыбка сбежала с лица Мориса, притихла и хорошенькая змейка Жюли. Судя по всему, они были хорошими знакомыми семьи Артуа, знали и любили Жанет и сочувствовали горю Шарлотты. Впрочем, Жюли не могла долго молчать, да к тому же жаждала реванша. С самым невинным видом она поинтересовалась:
– А Робер уже знает?
Шарлотта и бровью не повела.
– Пока нет. У нас не было времени сообщить всем. Вы вообще первые.
Филип улыбнулся Жюли, испытывая неожиданно сильное желание слегка ее придушить. Кто такой Робер? И почему этому Роберу обязательно должна сообщать о своих решениях столь самостоятельная особа, как Шарлотта Артуа? Насколько важную роль он играет в жизни Шарлотты Артуа – а то, что он ее играет, можно не сомневаться, судя по тому, как вытянулись лица Мориса и Жюли…
Официанты носились вокруг, гул нарастал, на сцене заиграл довольно бодрый джаз, а Филип все думал о загадочном Робере. Тем временем Жюли приставала к Шарлотте:
– Я хочу знать все в подробностях. Может, вы с Филипом присоединитесь к нам завтра за обедом?
– Боюсь, завтра у меня не получится, но скоро мы все соберемся у нас дома, обещаю.
– Учти, я не отстану и буду звонить тебе днем и ночью… Хотя ночью ты, вероятно, не станешь отвлекаться на ерунду? – С этими словами Жюли округлила глаза и повела ими в сторону Филипа.
Шарлотта подумала, что иногда воспитание мешает жить на свете. Взять бы сейчас графин с водой и вылить Жюли за шиворот!
Когда они наконец снова остались в одиночестве, Шарлотта помрачнела.
– Я надеялась подержать эту новость в секрете хотя бы пару дней, но Париж, видимо, слишком маленький город. Куда ни придешь – везде знакомые…
– Такое событие трудно долго держать в секрете, если дело касается королевы виноделия. А чего это ты так озаботилась секретностью?
– Вообще-то я думала о тебе! Нелегко изображать влюбленность, когда ее нет и в помине. А придется – нас будут рассматривать под микроскопом.
– Мне влюбиться – раз плюнуть. О себе подумай. И вообще, отнесись ко всему этому проще, как к игре. У нас все получится. Потом посмеемся вместе.
Шарлотта грустно усмехнулась, придвигая к себе кофе.
– Да уж, смешнее не бывает. «Как я вышла замуж понарошку». Честно говоря, я не в восторге от всего этого. Может, будет лучше, если мы одним махом удовлетворим любопытство всех моих знакомых?
– Ну… что-то в этом есть. Тем более что Жюли я долго не вынесу.
