Текст книги "Ливень"

Автор книги: Сандра Браун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

11

Больше на эту тему они не говорили. Какой смысл спорить с тем, кто знает, что жить ему осталось недолго, и хочет успеть сделать то, что считает нужным? В ту ночь Элла просто попрощалась с ним, встала и ушла к себе, тем не менее напомнив Рейнуотеру, чтобы он не забыл запереть дверь на засов, когда вернется с веранду в дом.

За завтраком они вежливо поприветствовали друг друга, а ближе к обеду мистер Рейнуотер пришел на задний двор, где Элла развешивала выстиранные полотенца. Солли, сидевший неподалеку, стучал пустой катушкой по дну перевернутого ведра. Маргарет в это время продолжала стирку.

Подойдя поближе, Дэвид коснулся края шляпы:

– Добрый вечер, миссис Барон.

– Добрый вечер, мистер Рейнуотер.

– Мне показалось, что вчера мы не закончили беседу.

– Я не вправе указывать вам, как следует жить. – Закрепив полотенце прищепками, Элла повернулась к своему постояльцу. – Однако я не хочу, чтобы у меня в связи с этим возникли какие-либо проблемы.

– Я вовсе не желаю усложнять вашу жизнь.

– Это может произойти и без вашего желания. Люди знают, что вы живете в моем пансионе. Таким образом, вы ставите под угрозу не только себя, но и нас с Солли, и всех, кто живет здесь, кроме вас.

– Если дело примет серьезный оборот, я съеду, причем сделаю это заранее.

Элла с беспокойством оглянулась на сарай, около которого Маргарет в это время выжимала белье. Молодая женщина не сомневалась в том, что ее служанка не могла противостоять искушению, то есть не подслушать. Вполне возможно, что Маргарет и так знала о пресловутых собраниях, тем более что брат Келвин принимал в них непосредственное участие, но Элла меньше всего желала, чтобы ее слова потом передавались от одного человека другому.

– Ну что же, я надеюсь на ваше благоразумие, – ее ответ Рейнуотеру прозвучал нейтрально.

– Если вы считаете необходимым, я покину ваш дом как можно быстрее.

– Пока в этом нет необходимости. И еще один вопрос, – Элла понизила голос: – У вас есть оружие?

– Нет.

– Я не хочу, чтобы в моем доме хранился пистолет. Солли…

– У меня нет ни пистолета, ни ружья.

– И я не желаю, чтобы ваши собрания проходили в моем пансионе.

– Мне бы и в голову не пришло приглашать своих новых друзей сюда.

Элла наклонилась и взяла из корзины очередное полотенце.

– Думайте, что хотите. – Она перебросила полотенце через веревку. – Но я по-прежнему считаю глупым вмешиваться в дело, к которому вы не имеете никакого отношения.

Рейнуотер снял с веревки две прищепки и протянул их Элле.

– Тут вы не правы. Это дело значит для меня очень много.

Элла вопросительно посмотрела на своего постояльца, а он продолжил:

– Я намерен с толком потратить оставшееся мне время. Всего хорошего, миссис Баррон.

Осторожно обойдя корзину и примостившегося рядом с ней Солли, Дэвид пошел к дому.

– Мистер Рейнуотер!

Она позвала его, не подумав, что скажет, и тут же смутилась. Однако отступать было поздно. Рейнуотер выжидающе смотрел на молодую женщину.

– Берегите себя.

Улыбнувшись, он снова коснулся края шляпы.

– Непременно. Спасибо.

Элла, держа Солли за руку, вошла в церковь. Они сели на одной из задних скамей. Каждое воскресенье она приходила на службу чуть позже остальных, когда все уже пели псалмы или склоняли головы в молитве. Ей хотелось избежать внимания других прихожан, которые смотрели на Солли с любопытством, граничащим с жалостью или насмешкой. Элла вовсе не желала таких взглядов.

Сегодня ее мальчик был похож на ангела Утром она надела на него белую рубашку и такие же белые шорты. Эти вещи она купила еще прошлым летом на одной из распродаж, в надежде на то, что через год они будут Солли в самый раз. Дополняли его наряд такие же белоснежные гольфы и начищенные до зеркального блеска ботинки. Еще Элле удалось несколько раз провести расческой по светлым кудрям сына, прежде чем он начал вырываться и шлепать себя ладонями по щекам.

Каждое воскресенье она тратила массу сил и времени на то, чтобы приодеть Солли, отдавая при этом себе отчет в том, что ее усилия абсолютно напрасны. Никому не было дела до того, как выглядит Солли. Все замечали лишь то, что он «другой», не такой, как все.

Как только они сели на скамью, служка передал им сборник псалмов, предусмотрительно раскрытый на том, который исполнял сейчас церковный хор из двадцати голосов. Элле всегда казалось, что его звучание, невзирая на то что в хоре пели бас и два баритона, излишне пронзительно…

В сумке у молодой женщины было несколько пустых катушек – проверенный способ занять Солли. После того, как чтение молитв и пение псалмов закончилось, служка пошел по залу с блюдом для пожертвований. Затем настало время проповеди.

Речь священника не отличалась на этот раз особым вдохновением. Очень скоро Элла утратила к ней интерес, и взгляд ее заскользил по прихожанам. Среди собравшихся она, к своему удивлению, увидела Дэвида Рейнуотера. Он сидел с краю скамьи, расположенной примерно посередине между алтарем и теми местами, которые занимали Элла и Солли. Рейнуотер смотрел на священника, поэтому Элла могла видеть своего постояльца только в профиль. Ее вновь поразило то, какими впалыми были его щеки и как выдавались скулы.

Безусловно, Дэвид Рейнуотер обладал способностью всецело концентрироваться на том, что в данный момент занимало его внимание. За внешним спокойствием внимательный наблюдатель наверняка увидел бы, что этот человек напряженно думает. А его голубые глаза напомнили Элле ручей, на дне которого бьют ключи. Какой бы тихой ни была поверхность воды, в глубине неизменно бурлили фонтанчики.

Сейчас Элла смотрела на Рейнуотера с удивлением. Насколько она помнила, раньше он в церковь не ходил. Ее постоялец сидел рядом с доктором Кинкэйдом и его женой, которая все силы тратила на то, чтобы их неугомонные сыновья вели себя так, как подобает в обители Господа.

Семейство Эллис сидело на своем обычном месте – на второй скамье в правом от центрального прохода ряду. Никто из горожан не решился бы занять их место. Если тут вдруг усаживался кто-то из приезжих, его просили пересесть на другую скамью.

Конрад даже со спины выглядел воинственно. Возможно, потому, что из-за слишком короткой шеи его большая голова фактически лежала на широченных плечах. Венчала эту конструкцию шапка волос, густых и кудрявых, – Элле они напоминали овечью шерсть.

Мистер Эллис сидел рядом с сыном. Он был не такой массивный, как Конрад, не такой крепкий и коренастый, однако упрямый наклон головы и его делал с виду не менее агрессивным и воинственным, чем сын.

Хотя миссис Эллис была, без сомнения, самой хорошо одетой женщиной в городе, ей мало кто делал комплименты и уж тем более мало кто симпатизировал. Она не только считала себя выше всех остальных, но и отличалась предельной скупостью во всем, что касалось благотворительности. Время от времени миссис Эллис устраивала у себя дома вечера, но никогда не приглашала на них местных дам – только своих богатых подружек из Вако.

Когда священник закончил наконец проповедь, в церкви начали тихо переговариваться. В своем заключительном слове к пастве он воззвал к богу с просьбой наставить заблудших на путь истинный. Смысл этого загадочного обращения стал ясен лишь после того, как завершающее «аминь» сказал вовсе не святой отец, а мистер Эллис, не поднимаясь со скамьи, отведенной его семье.

– Полагаю, последние слова в проповедь священника попросил вставить сам Эллис.

Элла обернулась, услышав знакомый голос. Рейнуотер стоял рядом, однако взгляд его был обращен на семейство Эллис – они беседовали со священником. Как раз в этот момент мистер Эллис дружески похлопал последнего по плечу, а потом энергично пожал ему руку. Миссис Эллис обмахивалась кружевным платком, подобранным в тон платью. Конрад, на лице которого читалась явная скука, в конце концов отошел в сторону и достал пачку сигарет, не зная, как еще продемонстрировать свое желание поскорее уйти.

– Вполне возможно, – сказала Элла. – Мистер Эллис – один из самых влиятельных членов нашей церковной общины.

– Не было ли здесь нотки предостережения? Мне показалось или вы тоже расслышали ее в проповеди? А еще интересно, кого это ваш священник назвал заблудшими?

Поскольку все эти вопросы были явно риторическими, отвечать на них Элла не стала. Рейнуотер посмотрел на Солли, который спокойно стоял рядом с матерью, рассматривая витражи в окнах.

– За всю службу этот молодой человек не издал ни единого звука. Хотел бы я сказать то же самое о сыновьях Мерди!

– Да уж, настоящие разбойники, – рассмеялась Элла. – Но Солли и правда вел себя сегодня прекрасно.

Она не могла не видеть любопытных взглядов окружающих, особенно после того, как Дэвид Рейнуотер любезно придержал ее за локоть на лестнице. Стоило Элле сойти с последней ступеньки, как она осторожно высвободила руку, замаскировав свой жест вежливой фразой:

– Вы впервые в нашей церкви?

– Да.

– Ну и как вам?

– Проповедь показалась мне скучной.

– Да уж, сегодня дремали даже самые стойкие, – они обменялись улыбками, хотя Элла тут же поспешила отвести взгляд. – Маргарет приготовила на обед свинину и испекла два пирога. Увидимся дома. – Осторожно взяв Солли за руку, она повернулась и зашагала по тротуару.

– Я провожу вас до машины.

– Мы с Солли пришли пешком.

– Тогда я отвезу вас домой.

– Благодарю вас, мистер Рейнуотер, но нам… Нам еще нужно кое-куда зайти.

– Прекрасно. Я отвезу вас, куда скажете.

– Дело в том, что это совсем недалеко.

Он проследил за ее взглядом и увидел кладбище, примыкавшее к церковному двору.

– Я принесла из дома цветы на… Цветы для моих родителей. – Зная о том, как мало осталось ему жить, Элла не решилась сказать слово «могила».

– Где они? В смысле, цветы, – пояснил мистер Рейнуотер, заметив смущение на лице молодой женщины, которая, казалось, не поняла, к чему относится его вопрос.

– Перед службой я положила их около стены церкви, в тени, чтобы не завяли.

Он жестом предложил ей двигаться вперед.

– Вам совсем необязательно идти туда вместе с нами. – Элла все еще была в смущении.

– Вы не хотите, чтобы я сопровождал вас?

– Ну что вы! Дело вовсе не в этом. Просто сегодня очень жарко.

– Как и вчера, и позавчера… Я уже привык к жаре.

Элла понимала, что дальнейшие попытки отговорить Дэвида неизбежно привлекут к себе внимание окружающих, поэтому они с Солли свернули за угол, где в тени лежал букет цветов, завернутых во влажную бумагу. Элла сняла ее, и Рейнуотер увидел яркие циннии, две кремовые гардении и несколько желтых роз, срезанных накануне в саду.

– Чудесный запах! – не удержался он от похвалы.

Пройдя через кованые ворота, они ступили на территорию кладбища. Рейнуотер не выглядел при этом ни встревоженным, ни огорченным. По пути он с интересом читал имена и даты, выбитые на памятниках.

Отпустив руку сына, Элла положила цветы на надгробие родителей. Здесь, на простой каменной плите, были их имена, даты жизни и смерти, а также эпитафия: Всегда вместе, теперь на небесах.

Сбоку от могилы родителей находились еще две – поменьше. На них не было надгробий, только медные таблички. Элла вынула из букета две розы и положила по цветку на каждый из холмиков.

– Ваши младшие братья?

Молодая женщина кивнула. Интересно, заметил ли Рейнуотер, что ей на семейном кладбище уже не оставалось места?

Элла сорвала несколько сорняков, которые успели появиться в ограде могил.

– Вы приходите сюда каждое воскресенье? – спросил Дэвид.

– Нет. Как правило, раз в месяц.

– Ваш муж тоже похоронен здесь?

Вопрос застал Эллу врасплох.

– Нет, – сказала она и снова взяла сына за руку, видимо, собираясь покинуть кладбище. – Он был не местный. Родился и вырос в Пэнхэндле. Ему нравились равнины, бескрайний простор. Муж не раз говорил мне, что хотел бы найти последнее пристанище в тех местах.

– Понятно.

Дойдя до ворот, Элла с Солли остановились. Рейнуотер тоже замедлил шаг. Все прихожане уже давно покинули церковный двор. Машин около ограды тоже не было – только автомобиль Дэвида. Немилосердное солнце отражалось от его ветрового стекла, рассеивая вокруг ослепительные полосы света.

По растрескавшемуся тротуару, все дальше удаляясь от церкви, шла лишь женщина, в которой Элла узнала свою бывшую учительницу. В одной руке она держала сумку, в другой – большую Библию. Миссис Уинни давно была вдовой. Детей она не имела. Каждое воскресенье, зимой и летом, она приходила в церковь в одной и той же шляпке, украшенной причудливым пером. О своих кошках, которых у старой учительницы жило несколько, она говорила так, будто это были ее сыновья и дочери.

Сердце Эллы сжалось. Она пожалела, что не заметила бывшую учительницу раньше, ведь ее можно было пригласить на воскресный обед. Теперь же миссис Уинни придется обедать в компании все тех же котов и кошек. Молодая женщина проводила ее взглядом и сказала то, о чем предпочитала ни с кем не говорить:

– Мой муж не умер, мистер Рейнуотер.

Он ничего не ответил на это неожиданное признание – просто стоял и слушал. Элла посмотрела ему в глаза и добавила:

– Не знаю, почему доктор Кинкэйд сказал вам, что я вдова. Должно быть, хотел, чтобы я не смущалась объяснениями, почему держу пансион одна.

Молодая женщина перевела взгляд на Солли. Внимание мальчика было полностью сосредоточено на штакетнике в ограде церкви. Разглядывая его, он покачивался взад и вперед. Лучи света, пробиваясь сквозь листву деревьев, освещали его голову. Элла легонько коснулась волос сына пальцем, и Солли тут же дернулся.

– Муж оставил меня шесть лет назад. Бросил нас. Как-то раз, когда меня не было дома, он собрал свои вещи и уехал. Не имею ни малейшего понятия, куда он отправился. Возможно, к себе в Пэнхэндл или куда-то еще, не знаю. Он не оставил записки, ничего не объяснил. С тех пор я ничего о нем не слышала.

Рейнуотер по-прежнему молчал. Элла взглянула на него и твердо добавила:

– Вы были очень добры к нам с Солли, так что мне совестно лгать вам дальше.

Теперь она решительно повернулась и потянула сына со двора. Больше всего сейчас Элле хотелось очутиться дома.

Однако Рейнуотер решительно обогнал их и открыл перед Эллой дверцу машины, и молодая женщина, помедлив, все-таки кивнула. Она провела на кладбище больше времени, чем собиралась, а дел по хозяйству еще много.

Усадив первым Солли, она села в машину вслед за сыном. Рейнуотер захлопнул дверцу и сел за руль. Он завел мотор, однако с места не тронулся. Он смотрел на Эллу, не отрываясь. Та внутренне сжалась, готовясь к неприятным вопросам.

– А с чем пироги?

– Простите?..

– Вы сказали, что Маргарет испекла на обед два пирога. Интересно знать, с чем они?

Шесть долгих лет Элле приходилось противостоять сплетням, домыслам, сочувствию, а порой и злорадству тех, кто ее знал. Для приезжих она была матерью умственно отсталого ребенка, которого отец бросил на произвол судьбы. Она привыкла встречать косые взгляды с высоко поднятой головой и не отвечать на вопросы. Однако Дэвид Рейнуотер спросил ее совсем не об этом. С трудом сдерживая желание поблагодарить его, Элла улыбнулась:

– Это сюрприз.

12

– У него ведь было не просто расстройство желудка?

Элла и Маргарет мариновали на кухне огурцы и делали цукаты из арбузных корок. Эта работа требовала времени, тем более что одна операция следовала за другой и отвлечься нельзя было ни на минуту. Огурцы, укроп и другие приправы, а также корки следовало тщательно вымыть. Потом то, что нужно, нарезать, причем очень аккуратно. Затем надо было простерилизовать банки и крышки. И все это время на слабом огне кипели маринад и сироп.

Неудивительно, что на кухне клубился пар.

Откинув назад пряди волос, выбившиеся из прически, Элла взглянула на Маргарет. Та лила горячий, благоухающий укропом маринад в банки, плотно набитые огурцами. Элла решила было не отвечать на заданный вопрос, но служанка оглянулась, и стало ясно, что ответить все-таки придется.

Маргарет знала – точнее, чувствовала, – что мистер Рейнуотер болен. Ее не удалось обмануть тем объяснением, которое Элла наспех придумала после визита доктора Кинкэйда.

– Да, Маргарет. У него было не просто расстройство желудка.

– И ест он совсем мало. С каждым днем все меньше и меньше… Я-то думала, это от жары. – Служанка перевернула очередную закрытую банку на крышку, вытерла руки о фартук и взглянула Элле в глаза. – Он что, болен? Серьезно болен?

– Очень серьезно.

Вдаваться в подробности Элла, конечно, не стала. Ее тон и так сказал о многом. Глаза Маргарет наполнились слезами.

– Бедненький… И сколько ему еще осталось?

– Трудно сказать наверняка.

– Год?

Элла покачала головой, сама чуть не плача:

– Боюсь, что меньше. Намного меньше…

Стараясь сдержать рыдание, Маргарет прижала фартук к губам. Элла строго предупредила:

– Только прошу, никому об этом не говори и не показывай ему, что обо всем знаешь. Мистер Рейнуотер не хочет, чтобы стало известно о его состоянии. Он не желает, чтобы с ним возились, как с больным. Обещай, что будешь вести себя так же, как прежде.

– Хорошо, – пробормотала Маргарет, утирая слезы. – Но мне будет нелегко это сделать. Мистер Рейнуотер – настоящий джентльмен. Он очень порядочный человек.

– Вот поэтому-то и постарайся вести себя с ним, как с настоящим джентльменом. Это лучшее, что ты можешь для него сделать.

– Да, мэм.

Элла начала резать чеснок, а Маргарет, немного подумав, задала ей следующий вопрос:

– Миссис Элла, а вы об этом знали? До того, как пришлось вызвать доктора?

– Я знала еще до того, как он у нас поселился.

– У вас доброе сердце.

Элла подняла голову и взглянула в окно. Пар, собравшийся на стекле, стекал по нему большими каплями. Они скатывались, как дождинки… или как слезы по щекам.

После разговора с Маргарет Элла стала внимательно следить за аппетитом Рейнуотера. Теперь она замечала, сколько еды оставалось на его тарелке. Как-то раз, убирая со стола, она спросила, чем ему не понравилось жаркое.

– Ну что вы, миссис Баррон! Жаркое было превосходное. Просто мои глаза оказались больше желудка – я положил себе так много, что не смог съесть.

С этого обеда Дэвид стал съедать все, что лежало у него на тарелке. Элла было успокоилась, но тут же нашла новый повод для волнений. Она заметила, как мало Рейнуотер кладет себе еды – его порция оказалась меньше той, какую она обычно оставляла для Солли.

Элла не стала говорить об этом при сестрах Данн и мистере Хастингсе, тем более что сегодня последний был разочарован тем, что Рейнуотер отказался играть с ним в шахматы и сразу после обеда ушел к себе.

Прежде чем лечь, Элла решила посмотреть, чем занят ее постоялец. Обычно она этого не делала, потому что прекрасно понимала, что жильцы должны чувствовать себя в доме свободно. Но на этот раз она собралась нарушить собственное правило, так как знала, что Рейнуотер, если ему станет плохо, будет страдать молча, а к ней ни за что не обратится. Для себя Элла решила, что если не увидит под его дверью света, то не станет его тревожить, и в итоге Дэвид не узнает, что она волновалась. Если же она увидит свет, то просто заглянет к нему и задаст какой-нибудь вопрос. Например, поинтересуется чем-нибудь относительно Солли.

Поднявшись наверх, молодая женщина сразу заметила, что свет в комнате Рейнуотера горит. Стараясь ступать как можно тише, чтобы не потревожить других постояльцев, она подошла к его двери и тихонько постучала.

– Да?

– Это я, мистер Рейнуотер, – чуть ли не шепотом сказала Элла, тут же забывшая о своих планах. – С вами все в порядке?

– Да.

Дэвид не пригласил ее войти, и она сама спросила, можно ли ей это сделать.

– Прошу.

Элла открыла дверь и встала на пороге. Рейнуотер сидел на постели, хотя было ясно, что до этого он лежал. На подушке виднелась вмятина от головы, да и волосы у Дэвида были растрепаны. Он не разделся, только снял пиджак и ослабил подтяжки. Запонок на манжетах тоже не было. Ботинки стояли на полу рядом с кроватью.

Лицо Рейнуотера поразило Эллу восковой бледностью, однако это вполне могло объясняться резким светом электрической лампы.

Молодая женщина вошла в комнату, но не стала закрывать за собой дверь.

– Надеюсь, я вас не потревожила.

– Нет-нет, все в порядке.

– Я никак не могу решиться, стоит ли мне писать в одну из тех спецшкол, которые порекомендовал доктор Кинкэйд, и пришла спросить ваше мнение.

Несколько секунд Дэвид внимательно смотрел на нее, а потом вздохнул:

– Вы мне так и не поверили.

– Простите?..

– Вы не поверили, что все в порядке, когда я после обеда сразу ушел к себе. Поэтому и пришли сюда.

Элла смущенно улыбнулась:

– Что ж, я готова признаться.

– Неважная из вас лгунья.

– Я знаю.

– Но ведь это совсем неплохо – быть честной, правда?

Молодая женщина озабоченно сдвинула брови:

– Ну а на самом деле вы?..

– Хороший ли я лгун?

– Да нет же! Я не об этом. С вами правда в порядке?

– Да.

Элла кивнула на раскрытую книгу, которая лежала на столике около кровати.

– Так вы уединились, чтобы спокойно почитать? Что это?

– «Прощай, оружие!» Хемингуэя. Вы читали?

– Хотела бы, но времени ни на что не хватает.

– Великолепная вещь.

– Разве у нее не грустный конец?

– В аннотации сказано, что грустный и в то же время прекрасный. Я вам расскажу, когда дочитаю.

Чувствуя себя немного неловко, Элла шагнула назад и взялась за ручку двери.

– Прошу прощения за вторжение. Вы так мало ели за обедом, что я решила проверить… действительно ли с вами все в порядке.

– Признателен за заботу, но для опасений у вас нет никаких оснований.

– Ну что же… Тогда спокойной ночи, мистер Рейнуотер.

– Спокойной ночи, миссис Баррон.

Элла закрыла за собой дверь, но еще несколько минут стояла в темном коридоре, продолжая сжимать ручку. Правильно ли она поступила, когда сделала вид, что не заметила на столике рядом с книгой, его золотыми карманными часами и запонками шприц и пустую ампулу?

На следующее утро Элла по-прежнему мучилась сомнениями. Следует ли ей известить доктора Кинкэйда, который просил сообщать ему о малейшем изменении состояния своего родственника? Она уже готова была позвонить Мердоку Кинкэйду, но Рейнуотер вышел к завтраку.

– Что у нас сегодня? – весело спросил он у сестер Данн.

– Оладьи, – улыбнулась мисс Вайолет.

– Обожаю оладьи.

– Я тоже.

Мисс Перл, не желая отставать от сестры, добавила:

– И восхитительная мускатная дыня. Лучшей в этом сезоне мы не ели.

– Так вот в чем, оказывается, дело!

– О чем это вы, мистер Рейнуотер?

– Вы обе прекрасно выглядите, – улыбнулся Дэвид. – Конечно, все дело в мускатной дыне!

Сестры рассмеялись, а Рейнуотер перевел взгляд на Эллу, которая как раз наливала кофе в его чашку.

– Доброе утро, миссис Баррон.

– Доброе утро, мистер Рейнуотер. Надеюсь, вы хорошо спали.

– Прекрасно.

Однако Элла, взглянув на темные круги под его глазами, усомнилась в истинности этого заявления. Поел он, впрочем, хорошо, чем несколько успокоил молодую женщину. После завтрака, прихватив с собой коробку с костяшками домино и колоду карт, Рейнуотер увел Солли на веранду. Там они провели около часа.

– Ваш сын просто молодец! – похвалил он мальчика, когда привел его обратно к Элле.

– Он сделал сегодня что-нибудь особенное?

– Все, что он делает, само по себе особенное, миссис Баррон.

– Вы правы, – она немного помолчала и добавила: – То, о чем я спрашивала вас вчера вечером, было не просто предлогом для того, чтобы войти. Мне на самом деле хотелось узнать ваше мнение.

– Это вы о спецшколах?

– Как вы полагаете, стоит мне написать туда и узнать все насчет обучения?

– Вреда от этого точно не будет.

– Вы правы. Не знаю только, смогу ли я расстаться с Солли…

– До тех пор, пока вы все не узнаете о жизни в такой школе, вы не сможете принять решение. Мерди, по его собственному признанию, мало что известно о детях, подобных Солли, ну а те, кто работает в этих учебных заведениях, могут помочь вам определиться.

Элла задумчиво кивнула:

– Пожалуй, я напишу в несколько школ.

– Прекрасно, – судя по всему, он был доволен этим ответом.

Дэвид извинился и сказал, что поднимется к себе в комнату. Не успел он дойти до лестницы, как Элла вновь окликнула его:

– Мистер Рейнуотер, принести вам что-нибудь?

– Например? – очевидно, вопрос его озадачил.

– Ну, скажем, стакан холодного чая.

– Нет, благодарю вас.

– Но ведь очень жарко!

– Я не хочу пить.

Он сделал еще несколько шагов. На этот раз, как показалось Элле, чуть медленнее.

– Вы действительно чувствуете себя хорошо? Вам…

Рейнуотер быстро повернулся:

– Со мной все в порядке!

Это было сказано с раздражением, и Элла тут же умолкла. Взяв Солли за руку, она увела на кухню и закрыла за собой дверь.

После ланча Элла решила сходить с Солли в магазин. Во-первых, им обоим не мешало прогуляться, а во-вторых, нужно же было провести какое-то время вне дома.

Солнце палило нещадно, так что к тому моменту, когда они дошли до цели, Элла уже пожалела о том, что затеяла эту прогулку. Впрочем, в самом магазине было относительно прохладно. Оставив Солли созерцать вращающийся вентилятор, Элла стала подбирать то, что ей нужно, по заранее составленному списку.

– На сегодня все, миссис Баррон?

– Да, благодарю вас. Ах, нет! Постойте! Две бутылки газированной воды, пожалуйста.

Бакалейщик взглянул на Солли, который стоял как завороженный, но при этом ритмично покачивал головой.

– Конечно. Открыть?

– Да, откройте.

Широченная рука протянулась над плечом Эллы, и по прилавку покатилось несколько монет.

– Я плачу.

Обернувшись, молодая женщина оказалась лицом к лицу с Конрадом Эллисом.

– Давненько не виделись, Элла.

– Здравствуй, Конрад.

Бывший одноклассник окинул ее взглядом, от которого у Эллы по коже побежали мурашки.

– Хорошо выглядишь. Не теряешь форму.

Элла промолчала. Поняв, что ей неловко, Конрад широко улыбнулся. Он повернулся к мистеру Рэндаллу и повторил:

– За воду плачу я.

– Спасибо, Конрад, – сухо поблагодарила Элла, – но мистер Рэндалл запишет обе бутылки на мой счет.

Потянувшись через прилавок, Конрад похлопал бакалейщика по руке:

– Мистер Рэндалл не откажет мне в этой маленькой любезности, не так ли?

Хозяин магазина нервно улыбнулся:

– Я уже закрыл ваш счет, миссис Баррон.

Это было неправдой, но видно было, как ему не хочется рассердить Конрада Эллиса, а тем паче поссориться с ним. Смахнув с прилавка монеты, мистер Рэндалл быстро достал из холодильника две бутылки газированной воды. Так же торопливо он открыл их и поставил на прилавок.

– Спасибо за покупки. Сейчас их упакуют, и сын Маргарет отнесет все к вам домой.

– Благодарю вас.

Мистер Рэндалл искоса взглянул на Конрада и исчез в подсобном помещении своего магазина.

Элла взяла Солли за руку и направилась к двери. Кроме них с Конрадом, покупателей не было, и Элла этому порадовалась – она не хотела, чтобы их разговор кто-либо слышал. С другой стороны, с уходом продавца она оказалась с Эллисом практически один на один – Солли ведь нельзя было принимать в расчет. Ситуация ее нервировала. Нужно было поскорее уходить.

– А как же вода? – спросил Конрад, когда она проходила мимо.

– Спасибо, я передумала.

– Вот оно что! Брось, Элла. – Он попытался придержать ее за руку, но молодая женщина резко отпрянула.

Конрад расхохотался:

– В чем дело? Не хочешь поболтать со старым другом?

– Не сегодня. Мне нужно домой.

– Все готовишь и стираешь на других?

– Я делаю то, что позволяет мне содержать себя и своего сына.

– И только? – Он презрительно фыркнул. – Ты слишком хороша для такого рода занятий. Не пыталась подыскать что-нибудь получше?

– Нет.

– А может быть, все-таки поищешь? – Он снова попытался взять ее за руку.

Элла попыталась обойти Конрада, но он стоял как скала.

– Дай мне пройти.

– Ты что-нибудь знаешь о своем бывшем муженьке?

Элла сделала шаг вправо, и Конрад быстро переместился туда же.

– Он ведь просто сбежал, не так ли? Не понравилось, должно быть, что его сына считают в городе дурачком.

Элла вздрогнула, когда Конрад наклонился и оказался лицом к лицу с Солли, который смотрел словно сквозь него.

– А кстати, что с ним такое? – Он помахал рукой перед лицом мальчика. – Эй, там! Есть кто-нибудь дома?

– Прекрати! – Элла попробовала оттолкнуть Конрада, но это было все равно что пытаться сдвинуть с места паровоз.

Схватив ее за кисти, он прижал их к груди, с ухмылкой наблюдая за тщетными попытками молодой женщины освободиться.

– Дай мне пройти!

– Что мне в тебе нравится, так это твоя независимость. Даже бегство мужа не заставило тебя измениться. Конечно, тут еще твой ребенок… Впрочем, теперь я точно знаю, что не всем слухам следует верить. Знаешь, что о нем болтают в городе? Что у него постоянно течет с-слюна, а еще что он до сих пор п-пачкает себе штаны.

– Вам бы нужно позаниматься с логопедом. Заикание сейчас успешно лечат, мистер Эллис, – сказал Дэвид Рейнуотер, только что вошедший в магазин.

Увидев его, Элла чуть не вскрикнула от радости. Конрад выпустил ее руки и оглянулся, чтобы посмотреть, кто это такой смелый испортил ему замечательное развлечение и посмел дать дерзкий совет.

– Добрый день, миссис Баррон. – Рейнуотер вежливо коснулся шляпы, вклиниваясь между Эллой и Конрадом.

Молодая женщина с трудом восстановила дыхание.

– Вы хотите что-то купить, мистер Рейнуотер?

– Нет. Маргарет сказала, что вы пошли в магазин. Поскольку у меня тоже были дела неподалеку, я решил на обратном пути захватить вас с Солли.

– Очень мило с вашей стороны. Благодарю вас.

Он сделал жест, приглашая Эллу к двери и потом на улицу, к машине.

Но Конрад Эллис был из числа тех людей, которые считают, что последнее слово всегда и везде за ними. Он положил руку на плечо Рейнуотера:

– Эй! Я о тебе уже слышал.

– Я о вас тоже наслышан.

– То, что слышал я, мне не очень понравилось.

– Ну что же. Значит, и в этом мы полностью совпадаем.

Как только до Конрада дошел смысл сказанного, его глаза злобно прищурились, а родимое пятно на лице побагровело.

– Ты новый постоялец Эллы.

– Да, я снимаю комнату в пансионе миссис Баррон.

Конрад расплылся в мерзкой ухмылке.

– А что еще ты там делаешь?

Рейнуотер не стал отвечать на этот хамский вопрос, но Элла заметила, как закаменел его подбородок. Конрад весил фунтов на пятьдесят [3]3
  Около 20 килограммов.


[Закрыть]больше, чем сам Дэвид, однако Рейнуотер вовсе не выглядел испуганным.

– Прошу вас, мистер Эллис, дайте нам пройти.

– Ладно, ладно. В чем проблема? Я ведь только хотел купить Элле и ее слабоумному ребенку минеральную воду. Хотел сделать ей что-нибудь приятное. – Он продолжал смотреть на них все с той же мерзкой ухмылкой. – А выходит, это ты стараешься для Эллы. Делаешь ей приятное? И как часто? Может быть, каждую ночь?

Рейнуотер мягко, но решительно подтолкнул Эллу, направляя ее к двери. Они уже совсем было собрались выйти из магазина, но тут Конрад снова опустил руку на плечо Дэвида: