Текст книги "Разбудить любовь"

Автор книги: Саманта Сноу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)

11

Они подъехали к дому, когда на небе зажглись первые звезды.

Элис вышла из машины и посмотрела на небо, удивляясь их яркому свету. За годы жизни в Нью-Йорке она уже и забыла, какими яркими бывают звезды.

– Красиво, правда? – Грэг подошел к ней и обнял за плечи.

– Красиво.

– Ради них я и люблю приезжать сюда. Под ними жизнь воспринимается совсем в другом свете, отступают прочь все проблемы. Потому что они просто не могут существовать, когда ' светят такие звезды.

Элис заглянула Грэгу в лицо, стараясь понять, не шутит ли он. Но он был серьезен, и Элис в который раз поразилась, сколько в нем скрыто романтики, он пропитан ею, и это качество Элис ужасно нравилось.

– Ну что, пошли? – спросил Грэг, когда они вдоволь налюбовались звездами.

– Пошли.

По случаю Рождества дом родителей Грэга был украшен разноцветными лампочками, отчего показался Элис сказочным. Около дверей стоял северный олень, вырезанный из фанеры. На нем тоже висела гирлянда лампочек.

– Какой красивый. – Элис дотронулась до фанерных рогов. – Как живой.

– Это отец сам выпилил, когда мы с сестрой еще были детьми. Однажды мы выбежали на улицу, а он стоит у дверей. Мы так с ней радовались. С тех пор родители его каждый год тут устанавливают, и мы радуемся ему, как встрече с детством.

Грэг взял Элис за руку, и они поднялись на крыльцо. В это же мгновение дверь распахнулась и на пороге появилась женщина, которая, ахнув, бросилась на шею Грэгу.

– Ой, Грэг, а я уже волнуюсь, что вас так долго нет, решила посмотреть, не подъехала ли машина, – поцеловав Грэга, проговорила женщина.

Она была невысокого роста, кругленькая, такая уютная и домашняя, что Элис невольно улыбнулась.

– Мама, познакомься, это Элис. – Грэг обнял Элис за плечи.

– Здравствуйте, Элис. – Мать Грэга, отстранив сына плечом, обняла Элис и поцеловала ее в щеку.

Губы ее были теплыми и нежными, а когда она улыбнулась, оглядев Элис, на щеках ее появились ямочки.

– Здравствуйте, – чуть смутившись, ответила Элис.

– Как же хорошо, что ты приехала! – воскликнула миссис Болтон. – Мы давно просили Грэга познакомить нас, а он, негодник, все отказывался, все на дела ссылался. А сам по телефону только о тебе и говорит. Мы с отцом уже извелись от нетерпения. Да что же мы тут на пороге топчемся? Проходите, проходите!

Из глубины дома слышалась музыка, громкие голоса, смех, сразу было видно, что в доме праздник.

– Стивен! Стивен! Они приехали! – закричала миссис Болтон, закрывая за ними дверь.

В холл вышел высокий, стройный, с абсолютно седой головой мужчина. Вот на кого похож Грэг! – подумала Элис.

– Здравствуй, сын! – поздоровался он. Отец и сын обнялись, отец похлопал Грэга по спине.

– Здравствуйте, Элис! – Стивен Болтон, на секунду замявшись, протянул ей руку.

Рука была крепкой и теплой. Стивен оценивающе осмотрел Элис, и на его лице промелькнула улыбка. Он остался доволен выбором сына. Во всяком случае, так показалось Элис.

– Маргарет, – Стивен нежно обнял жену, – вся извелась. Чуть ли не каждые пять минут к окну подбегала. Я уж волноваться начал, не подгорел бы ее рождественский пирог.

– Ну, Стивен, как ты можешь? – оборвала его Маргарет. – Разве у меня когда-нибудь в жизни подгорал пирог?

Стивен закатил глаза к потолку, изображая глубокий мыслительный процесс.

– Нет, не подгорал, моя пышечка. Твои пироги всегда выходят на славу.

Маргарет довольно заулыбалась.

Элис порадовалась отношениям между отцом и матерью Грэга. Они были настоящие, искренние. Как же это, наверное, замечательно, когда супруги после стольких лет совместной жизни испытывают друг к другу теплые чувства.

– Ну что же мы тут стоим? – всплеснула руками Маргарет. – Грэг, я вам постелила в твоей комнате.

– Спасибо, мама, – поблагодарил Грэг. – Сейчас мы переоденемся и спустимся.

– Хорошо, а я на кухню, – улыбнулась Маргарет и с шутливой строгостью добавила: – И ты, Стив, со мной. Хватит от работы отлынивать.

– Я-то что, я всегда пожалуйста.

Стивен шутливо подмигнул Элис и пошел вслед за женой.

– У тебя отличные родители, – сказала Элис, когда они поднимались по лестнице на второй этаж.

– Да, – согласился Грэг. – Я их очень люблю. Впрочем, как и все остальные дети любят своих родителей.

– Ты так думаешь? – горько усмехнулась Элис.

– А ты думаешь иначе? Неужели ты не любишь своих родителей? – Грэг внимательно посмотрел в лицо Элис, но она постаралась, чтобы он ничего на нем не прочел.

– Давай не будем об этом, – как можно беспечнее произнесла Элис. – Сегодня такой замечательный вечер!

Грэг и сам, оказавшись дома, среди своих близких, не хотел заводить серьезных разговоров. К тому же он уже понял, что разговоров о семье Элис не любит. Портить ей настроение в этот день Грэг не желал.

– А сейчас ты познакомишься еще с одной частичкой моей жизни, – загадочно произнес Грэг, останавливаясь у двери напротив лестницы. – Раз, два, три – входи!

Он толкнул дверь и отступил в сторону. Небольшая комната, аккуратная, на кровати, покрытой темно-зеленым покрывалом, ни складочки. На окне такие же темно-зеленые шторы. У стены, противоположной окну, шкаф. Еще одна стена занята полками с книгами. Элис сказала бы, что обыкновенная комната, если бы не одно «но». Комната была заполнена самолетами. На стене над кроватью огромный плакат рассекающего небесную синь воздушного лайнера. На полках среди книг модели самолетов. Один самолет был подвешен к люстре.

– Ух, ты! – выдохнула Элис, заворожено разглядывая модели.

– Моя несбывшаяся мечта детства. – Грэг обвел комнату рукой.

– Ты мечтал стать летчиком?

– Еще как, – усмехнулся Грэг, и Элис почувствовала в этой усмешке горечь. – Но не прошел медицинскую комиссию. Врачи обнаружили врожденный дефект зрения.

– Но ты же не носишь очки, – удивилась Элис.

– Не ношу. Но зрение оказалось не настолько хорошим, чтобы меня приняли в летную школу.

– Бедненький. Для тебя, наверное, это было большим ударом.

– Да, но все уже прошло. Остались только эти игрушки, которые мама ни за что не желает выкидывать.

– И правильно делает! – воскликнула Элис. – Твоя комната просто замечательная.

– Тебе нравится?

Элис кивнула, повернулась к Грэгу и обняла его за шею.

Когда Грэг и Элис спустились вниз, в столовой уже был накрыт стол. Кроме Стивена и Маргарет здесь находились миловидная блондинка, которую Грэг представил как свою сестру Карен, ее муле Кен и две их дочери, Телма и Мэгги, которые оказались похожими настолько, что Элис испугалась. Их же совершенно невозможно различить!

– Мы и сами иногда путаем, – рассмеялась Карен, заметив растерянность Элис. – Но вы не переживайте, они сами напомнят, кто из них есть кто.

– Я – Телма, – тут же сказала одна.

– А я – Мэгги, – в тон ей добавила другая. – Нас все путают, так что мы привыкли.

Девочкам было лет семь, и они с интересом разглядывали Элис.

Потом одна из них, кажется Телма, шепнув что-то сестре на ухо, громко спросила:

– А вы вправду невеста дяди Грэга?

Элис растерянно взглянула на Грэга, не зная, что ответить.

– Разве можно задавать такие вопросы? – одернула девочку Карен.

– Мы хотим знать. – Телма дерзко посмотрела на мать. – Бабушка сказала, что приедет дядя Грэг со своей невестой.

– Вы уж извините их, – повернулась Карен к Элис. – Совсем не умеют вести себя в обществе.

Элис улыбнулась:

– Ничего страшного.

Но сестрички не хотели так просто сдаваться.

– Как будто тебе самой не хочется узнать, настоящая ли она невеста, – поддержала сестру Мэгги. – Ты же сама говорила: «Как я хочу скорее познакомиться с Элис»!

Карен вспыхнула, все засмеялись. Маргарет поспешила дочери на помощь:

– Ну что вы все разговоры ведете? Прошу за стол, все готово.

Вначале Элис смущалась, в разговорах участия не принимала, но постепенно, чувствуя, что все к ней относятся доброжелательно, освоилась, стала отвечать на вопросы. С мужем Карен Кеном вообще нашла общую тему. Он, как и Элис, работал в строительной компании, и они нашли о чем поговорить.

Когда же наступило время десерта и Маргарет внесла в столовую рождественский пирог, Элис вместе со всеми захлопала в ладоши и закричала: «Ура!».

Пирог оказался невероятно вкусным, о чем Элис и сказала Маргарет, поблагодарив за замечательный ужин.

– О, у меня специальный рецепт, – расплывшись в улыбке от похвалы, ответила Маргарет. – Я обязательно тебе его запишу. Делается совсем просто, а результат сама видишь какой.

– Спасибо, – улыбнулась Элис.

Она прекрасно знала, что хозяйка она никакая. Не то что пирог приготовить, разогреть курицу в микроволновке составляло для нее проблему. То не догреет, то доведет до угольков. Но знать об этом матери Грэга совсем не обязательно.

Когда женщины убрали посуду со стола и отодвинули его к окну, Телма и Мэгги запрыгали, захлопали в ладоши и закричали:

– А сейчас подарки! А сейчас подарки!

– А почему сейчас? Обычно рождественские подарки разбирают с утра, – спросила шепотом Элис у Грэга.

Они сидели рядом на диване, голова Элис покоилась на его плече.

– У нас такая традиция, – тоже шепотом пояснил он. – Мы всегда рассматриваем подарки вечером. Знаешь почему? Чтобы спокойно спать ночью, а не мучиться в ожидании подарков.

– Мудро. – Элис чмокнула Грэга в ухо.

– Это мы с Карен придумали в детстве. Так и повелось.

С позволения старших близняшки уже возились под елкой, где среди других подарков лежали и привезенные Грэгом и Элис. Каждая вытащенная коробка с их именами сопровождалась громким возгласом радости.

– Вы бы и остальным раздали подарки, проказницы, – напомнил им мистер Болтон. – А то из-за вашей возни никому к елке не подойти.

– Раздадим потом, – отмахнулись девочки. – Сначала свои подарки отберем.

Когда девочки отложили в отдельную кучку свои подарки, они стали, громко зачитывая написанные на коробках имена, раздавать подарки и взрослым. Все радовались, смеялись, благодарили друг друга.

– Подарок для Элис! – воскликнула одна из девочек, извлекая из-под елки зеленую коробку, перевязанную белым бантом.

– Мне? – удивилась Элис. Сказать по правде, она и не рассчитывала, что отыщется и для нее подарок. Все-таки она была чужим человеком в этом доме. А Грэг заранее предупредил, что свой подарок вручит потом.

– Иди получай, – подтолкнул ее Грэг.

Когда все коробки разошлись по адресатам, отец Грэга, как самый старший, дал команду открыть коробки. Зашуршала бумага, стали раздаваться радостные выкрики.

Элис развязала белый бант, раскрыла коробку. В ней лежала голубая кружечка. Тоненькая, почти прозрачная, из качественного фарфора, разукрашенная золотыми цветочками.

– Какая прелесть! – ахнула Элис. – Это просто чудо!

– Нравится? – спросил Грэг. – Мать и отец долго думали, что подарить тебе. Они ведь не знают ни твоих вкусов, ни твоих предпочтений.

– Очень нравится, – в восторге ответила Элис и, поднеся чашку к глазам, посмотрела ее на просвет. – Невероятно красивая вещь.

– Вот они будут рады! – воскликнул Грэг и вытащил из своей коробки электрическую бритву. – Смотри, что мне подарили, Они угадали, что мне нужно. Эта бритва будет лежать в твоей квартире, и в следующий раз мне не придется идти от тебя домой небритым. Правда, удобно?

Элис кивнула. Потом он развернул подарок, незаметно положенный Элис под елку.

– Какая красота! Как раз то, что мне нужно. Ежедневник мне сейчас просто необходим. Потому что, когда я рядом с тобой, забываю обо всем.

Его рука незаметно пробралась под блузку Элис и провела по груди. Элис тихонько охнула и шутливо ударила Грэга по руке.

– Ты что? – прошептала она, оглянувшись. – Мы же не одни.

– Никто не видит. – Грэг провел пальцем вокруг соска. – Ты не жалеешь, что поехала со мной?

– Нет, все просто замечательно, – с чувством ответила Элис, поцеловав Грэга. – Спасибо, что ты привез меня к своим родителям.

Все были заняты своими подарками, и никто не обращал на них внимания. Поэтому и Грэг не постеснялся ответить на ее поцелуй.

– А у меня для тебя отдельный подарок, – прошептал Грэг на ухо Элис. – Когда ты его хочешь получить, сегодня или завтра?

– Конечно, сегодня. Зачем нарушать традицию? – тоже шепотом ответила Элис.

Грэг сунул руку во внутренний карман пиджака и достал маленькую коробочку.

– Что это?

– Открой и увидишь.

Сердце Элис дрогнуло. Она смотрела на Грэга широко открытыми глазами, не смея взять коробочку. Вдруг ей стало страшно, но она надеялась, что там, под крышкой, совсем не то, что она боялась увидеть.

– Ну, открывай, – подбодрил ее Грэг.

– Грэг… зачем?

– Я думаю, что сейчас самый подходящий момент. – Грэг улыбался. – Давай я открою, трусиха.

И прежде, чем Элис успела крикнуть: «Нет!», Грэг нажал на защелку. Крышка распахнулась, и Элис увидела, что внутри коробочки лежит обручальное кольцо. Тоненькое, с маленьким, размером с капельку, бриллиантиком. Элис отпрянула, словно увидела гремучую змею, лицо ее исказила гримаса.

– Элис, что с тобой?! – испугался Грэг.

Он выкрикнул это громко, и все, кто был в комнате, посмотрели в их сторону. Элис лишь молча мотала головой, спрятав руки за спину.

– Элис, это всего лишь кольцо. – Грэг испугался перемене, происшедшей с Элис.

– Нет, – наконец с трудом выдавила из себя Элис. – Я не могу это принять.

Она медленно поднялась с дивана. Коробка с чайной чашкой соскользнула с колен, ударившись об пол, звякнули рассыпавшиеся осколки. Элис испуганно посмотрела на разбившийся подарок, подняла глаза на Грэга. Он поднялся ей навстречу, протянул руку, чтобы успокоить ее. Но Элис отскочила от этой руки, как от змеи. Обведя взглядом комнату и смотрящих на нее с удивлением людей, Элис бросилась из столовой. Стрелой взлетела на второй этаж, схватила пальто и, не обратив внимания на крик Грэга, пытавшегося остановить ее, выбежала на улицу, пролетела по дорожке и резко остановилась. Что же она делает? Что она делает?

Грэг выбежал за ней, не успев даже накинуть на себя пальто, подбежал к Элис, схватил ее за плечи, развернул к себе.

– Что с тобой, Элис? – Он пытался заглянуть ей в глаза, но Элис отводила взгляд. – Я не понимаю, Элис. Ну, скажи ты хоть слово!

Он тряхнул ее, пытаясь привести в чувство. Но Элис только мотала головой.

– Я хочу, чтобы ты стала моей женой! Я люблю тебя, Элис!

– Грэг, я же просила тебя, – умоляюще произнесла она, пытаясь освободиться из его рук. – Я же просила: не торопи меня, не торопи. А ты… кольцо… при всех… Грэг. Зачем, Грэг? Я не могу, не могу… Пусти меня, Грэг. Я не могу.

Ей удалось вырваться из рук Грэга.

– Ты куда, Элис? Подожди, я надену пальто! – крикнул Грэг ей вслед.

Но Элис его не слушала, она торопилась прочь от дома, в котором всего лишь несколько минут назад ей было так хорошо.

12

Элис почти не помнила, как добралась до дома. Убежав от Грэга, она долго брела по дороге. В сочельник все нормальные люди отмечают праздник, а не ездят по дорогам. Автомобилей почти не было. А если какой-то и проезжал, то водитель в ней не обращал никакого внимания на голосующую Элис. Все спешили на праздничный ужин, и лишних проблем с бредущей по обочине женщиной никому не хотелось.

Наконец ей повезло. На ее призыв откликнулся пожилой водитель на «мерседесе». Он всю дорогу ругал своего шефа, отправившего его в командировку в такой день, и на Элис внимания не обращал, чему она была очень рада. Элис забралась в самый угол заднего сиденья, откинула голову на спинку сиденья и прикрыла глаза. Болтовня водителя проходила мимо ее сознания и не беспокоила.

Дома, закрыв двери на все замки, словно боясь похищения, Элис забралась на диван и укуталась в плед. Ее колотил озноб, прогулка ночью в праздничном платье и легких туфельках, казалось, выстудила все ее нутро. На улице Элис не чувствовала холода, а дома поняла, как ужасно замерзла. Но у нее не было сил даже заварить себе горячий чай.

Завернувшись в плед и обхватив себя руками за плечи, Элис постепенно согрелась. Она не плакала, слез не было, как не было и раскаяния в своем поступке. Лишь беспрерывно стучало в голове: «Зачем ты это сделал? Зачем?».

Под этот стук она и уснула. Даже не уснула, а провалилась в черный колодец, такой глубокий, что не было видно даже кусочка неба, на котором иногда сияют невероятно яркие звезды.

Дзииииинь…

Звонок в дверь вырвал Элис из темноты сна. Она машинально глянула на часы – без четверти девять. Села, огляделась. Она так и проспала всю ночь на диване под пледом, в платье, которое купила специально для этого случая.

Дзииииинь…

Зачем ее беспокоят? Кому она нужна в это праздничное утро?

Ужасно болела голова, от неудобной позы затекла рука, ноги налиты тяжестью.

Дзииииинь…

Она никого не желает видеть. Пусть все идут откуда пришли. Неужели нельзя оставить ее в покое?

Думая так, Элис все-таки направилась к входной двери и посмотрела в глазок. За дверью стоял Грэг. Щеки вспыхнули огнем, в голове запульсировала боль, сердце застучало пулеметной очередью.

Нет, она не откроет! Ее нет дома! Но тут же подало голос благоразумие: так нельзя, нельзя же все время скрываться от Грэга, уходить от разговора.

Приложив ледяные руки к пылающим щекам и дождавшись очередного «дзииииинь…», Элис распахнула дверь.

За эту ночь Грэг сильно изменился. Лицо осунулось, глаза стали еще больше, у рта появилась глубокая морщина, плечи опустились. Он даже показался Элис ниже ростом.

– Ты дома, – выдохнул он.

Элис отступила в сторону, давая Грэгу возможность войти.

– Почему ты не отвечала на звонки? – спросил он, прикрыв за собой дверь.

– Я отключила телефон, – хриплым голосом ответила Элис.

– Ты хоть представляешь, что я пережил за эту ночь?

Элис дернула плечом. Он был не один, среди семьи, в теплом, празднично украшенном доме, с веселым деревянным оленем у дверей. Это она брела по дороге, одинокая и несчастная. И что она пережила, Элис обсуждать не собиралась.

– Мне можно пройти? – спросил Грэг, не дождавшись от Элис ответа на свой вопрос.

– Проходи. – Элис мотнула головой в сторону гостиной.

Грэг нервно прошел по комнате, остановился у дивана и, откинув смятый плед, сел на самый краешек. Элис остановилась у дверей, привалившись плечом к косяку. Молчание затянулось, и, больше не в силах выносить его, Грэг резко поднялся и подошел к Элис.

– Может быть, ты все-таки объяснишь мне, что произошло? – Он старался поймать ее взгляд, но Элис упорно отводила глаза. – Что ты молчишь? – Грэг схватил ее за плечи и встряхнул, пытаясь вывести из ступора.

Элис резким движением скинула его руки.

– Я же просила тебя, Грэг, не торопить меня. – Элис посмотрела ему в глаза. – Неужели это так трудно было сделать? А ты… Кольцо… Да еще при всех. Грэг, ты же меня еще совсем не знаешь. Разве так можно?

Грэг провел ладонью по лицу.

– Да, возможно, я тебя плохо знаю. Но ты же сама ничего о себе не рассказываешь. Почему?

– Значит, на то есть причины.

– Какие причины, Элис? О чем ты говоришь? Неужели ты не видишь, что я люблю тебя? Что я хочу быть с тобой? Какие могут быть еще причины?

Элис молчала. Грэг отступил от нее на шаг и с волнением спросил:

– Или ты меня не любишь?

– Не в этом дело, Грэг! – воскликнула Элис. – Дело совсем не в моих чувствах к тебе, дело во мне самой. Если бы ты знал обо мне все, знал бы, какая я на самом деле, то никогда не преподнес бы мне обручального кольца.

– Так расскажи мне, чтобы я знал.

– Это долгая история, Грэг, – устало вздохнула Элис.

– А я никуда не спешу.

Грэг сел на диван, закинул ногу на ногу, демонстрируя, что он действительно никуда не спешит. А может, и правда все ему рассказать? – промелькнуло в голове у Элис. И он, все узнав, наконец-то оставит ее в покое? Уйдет навсегда. Ведь ее такую, какая она на самом деле, любить невозможно. Она просто не достойна любви. Так всегда говорил он, тот, кого даже в мыслях Элис не называла отцом.

Полную историю жизни. Элис знала только Рейчел. Даже миссис Баффет, мать Рейчел, спасительница Элис, ее светлый ангел, не знала всего. Элис не могла открыться этой женщине до конца. И только Рейчел, милая, дорогая Рейчел, приняла на себя, все ее страхи, беды, несчастья.

Элис нашли в торговом центре. Конечно, Элис этого не помнила. Ей было около двух лет, когда полицейский принес ее в приют. Она не умела говорить, а только тоненько, протяжно скулила, как побитая собака. В карманчике ее платьица, лежала записка с одним словом.

«Элис».

Кто она? Откуда появилась? Кто были ее родители? Об этом не знал никто, и об этом никто никогда уже не узнает. Подкидыш. Девочка, выброшенная за ненадобностью. Изгой общества.

Об этом Элис никогда не забывала. Потому что ей не давали об этом забыть.

Элис, умненькую и смышленую девчушку, удочерила семья Браун, которая по каким-то причинам не имела своих детей. Первые годы жизни у Браунов – единственные светлые воспоминания детства. Миссис Браун, которую малышка сразу же начала называть мамой, любила ее. И Элис отвечала ей тем же. Им было хорошо вдвоем. Приемный отец много работал, редко появлялся в доме, Элис его побаивалась и, когда он был дома, пряталась за спиной мамы. Да и он не обращал на нее внимания. Так, некий предмет обстановки. Не мешает, и ладно. А жена счастлива. Большего ему и не надо было. Он больше всего в жизни хотел, чтобы была счастлива его жена, которую он безумно любил. Все изменилось, когда мама умерла. Болезнь почти мгновенно свела ее в могилу. Элис тогда было четыре с половиной года, и она плохо помнила и мертвую маму и похороны. Просто неожиданно в доме стало пусто и плохо.

Перед смертью миссис Браун вырвала у своего мужа клятву, что он не отдаст приемную дочь обратно в детский дом. Как же потом Элис жалела, что он не нарушил слово, данное жене. Он и раньше никогда не испытывал к Элис теплых чувств, а со смертью жены просто возненавидел. В затуманенной алкоголем голове, а пить он после смерти любимой жены стал по-страшному, прочно засела мысль, что во всем виновата гадкая девчонка, о которой та сильно переживала. Эти переживания, по его убеждению, и свели цветущую женщину в могилу. И ничто не могло переубедить его.

Жизнь Элис в доме Брауна превратилась в ад. Постоянные упреки, придирки, даже побои. И постоянное напоминание – ты никто! от тебя одни беды! ты несешь несчастья! Это Элис запомнила навсегда. Ничего не было удивительного в том, что выросла Элис забитой, униженной, не смеющей поднять глаза на окружающих. И кому-нибудь пожаловаться. Она знала всегда, что никому не нужна. Браун был хорошим артистом. Когда в доме появлялись проверяющие, он умело играл роль заботливого отца, ничего не жалеющего для своего ребенка. Ему верили, а Элис не смела опровергнуть это. Она так боялась его, что у нее пересыхало в горле от одного его взгляда.

В шестнадцать лет терпению Элис пришел конец. Однажды, когда пьяный Браун, вволю наиздевавшись над девочкой, ушел спать, Элис вытащила у него из кошелька деньги и сбежала из проклятого Спрингса.

У Элис никогда не было подруг, никто не хотел дружить с угрюмой, затюканной девочкой, одевающейся в обноски. Ей не с кем было поделиться своим горем, своим решением. Да ей и не надо было это. Уже давно, лежа в темной комнате под тоненьким одеялом, Элис продумала свой план бегства. Конечно же, она поедет в Нью-Йорк, в этот прекрасный город, о котором слышала в школе от учителей. Город больших возможностей, город-сказка.

Все оказалось на удивление просто. Элис села в поезд и поехала. Впереди ее ждала новая, счастливая жизнь.

Как же она была глупа! В Нью-Йорке хорошо тем, кого он любит. А что знал мегаполис о вышедшей из здания вокзала девчонке, сразу же оглушенной его шумом и ослепленной его великолепием? Спрингс, пусть и нелюбимый, но такой привычный, вспомнился ей. Элис чуть не села на обратный рейс. Но, вспомнив злой взгляд отчима, его нечистое дыхание и унижающие ее слова, тут же передумала.

Она была молода, полна надежд, и у нее в кармане лежали украденные из дома деньги.

Деньги закончились быстро. Сумма, представлявшаяся ей огромной, оказалась ничтожно малой для жизни в крупном городе. Элис и здесь была никому не нужна. Кроме сутенеров, которые быстро заприметили симпатичную девушку, ночующую на вокзале.

Элис вначале даже обрадовалась подошедшему к ней молодому, модно одетому парню. Ведь он ей предложил работу, то, что Элис нужно было для выживания. Но, поняв, что за работу он ей предложил, Элис сбежала с этого вокзала без оглядки, предпочла ночевать под открытым небом в парке. Холодно, конечно, зато никто не приставал.

Там ее и нашла высокая, моложавая женщина, с утра делающая пробежку по дорожкам парка. Это была миссис Баффет.

Миссис Баффет не побоялась привести замерзшую, испуганную Элис к себе в дом, поселила в комнате своей дочери Рейчел, которая была на год младше Элис, и старалась сделать все возможное, чтобы Элис поскорее позабыла о своем прошлом.

Больше ни разу в жизни Элис в Спрингсе не была.

Значительно позже Элис узнала, что миссис Баффет сообщила Брауну об Элис, на что он ответил, что девчонка ему не нужна и она, раз такая добрая, может с ней делать, что хочет. Миссис Баффет и делала: учила жизни, водила по психотерапевтам, возвращала веру в людей и любила, как собственную дочь. Во всяком случае, старалась любить.

Он появился в жизни Элис снова полтора года назад. Больной, одинокий, никому не нужный старик упрашивал простить его и вернуться. Элис не простила. Она даже не поехала на его похороны. Прошлого у нее не было.

– Ну и что ты этим хотела сказать? – Грэг, наконец, подал голос.

После того как Элис закончила свой рассказ, прошло минут пять. Она стояла у окна и рассматривала нескончаемый поток машин, мчащихся мимо ее дома по своим делам. Грэг по-прежнему сидел на диване.

– Как что? – резко повернулась Элис. – Неужели ты ничего не понял?

– Элис… – Грэг встал, и хотел подойти к ней, но Элис, выставив вперед руки, остановила его. Он замер посреди гостиной. – Элис, то, о чем ты мне рассказала, было давно, и я не понимаю, какое отношение все это имеет к нам. Я люблю тебя такой, какая ты есть. Мне совершенно не важно, что было у тебя в прошлом.

– Тебе совершенно не важно, – медленно, почти по слогам повторила она. Замолчала, подошла к Грэгу и, глядя ему в глаза, четко произнесла: – А мне вот важно. Понимаешь, для меня это, может быть, самое важное в жизни. Я – никто! Я – ничто! И я знаю, что ты об этом обязательно вспомнишь. Не сейчас, спустя какое-то время, но вспомнишь. Потому что таких, как я, невозможно любить.

– Элис, ты говоришь ерунду! Откуда у тебя такие мысли?

– Молчи! – перебила она его. – Как ты можешь такое говорить? Ты, который даже не представляет, что значит быть никому не нужной. Ты жил среди любящих людей, семья для тебя все. А я? Что знаю я о семье? Ничего! Я не смогу дать тебе нормальной семьи, нормальной жизни. Я – урод! И ты вскоре поймешь это и возненавидишь меня. Поэтому лучше уйди сейчас, пока не поздно, пока окончательно не привязался к созданному в уме образу. Забудь обо всем. Я не хочу выходить замуж! Понимаешь, не хочу. И не могу.

– Ты не права, Элис. Отпусти прошлое и начни жить заново.

– Отпустить? – Голос ее зазвенел. – А отпустит ли оно меня? Уходи, Грэг. Лучше нам расстаться сейчас, чтобы не раскаиваться в будущем.

Элис отвернулась к окну, она не хотела больше видеть его, не хотела слышать. И, когда Грэг молча вышел из комнаты, Элис вздохнула с облегчением.

Вот и все. Он ушел и больше не вернется. И это хорошо. Ведь дальше она будет жить, как и жила раньше. Свободно и одиноко.