Текст книги "Тринадцать шагов вниз"

Автор книги: Рут Ренделл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 12

Прошло довольно много времени, прежде чем полиция обратила внимание на исчезновение Данилы Кович. Она была одинокой девушкой, приехала в Лондон из Линкольна и не имела друзей, кроме Микса Селлини. Комнату на Оксфорд-гарденс ей нашла лондонская знакомая ее матери. Но Данила не встречалась с этой женщиной или ее мужем, не была у них дома и ничего о них не знала. Ее мать, беженка из Боснии, приехала в Гримсби, взяв с собой маленькую дочь. Муж ее погиб на войне, и она снова вышла замуж. Иногда Данила говорила – когда было, кому сказать, – что мать интересуется ею намного меньше, чем своим вторым мужем и их двумя сыновьями. Отправив в Лондон, она просто избавилась от дочери.

Через месяц после этого мать умерла от рака. Данила поехала домой на похороны, но отчим ясно дал понять, что не желает ее видеть. Девятнадцатилетняя Данила вернулась в Ноттинг-Хилл, совсем одна, некрасивая, без работы и почти без друзей.

В середине недели, когда она так и не появилась, мадам Шошана умыла руки и позаботилась только о том, чтобы найти кого-то на ее место. Она решила, что Даниле надоела работа или та уехала с каким-нибудь мужчиной. Шошана по собственному опыту знала, что всегда находится мужчина, с которым можно уехать. Современные люди любят путешествовать по стране, или по Европе, или куда там модно ездить. Но пусть Данила не думает, что Шошана возьмет ее обратно.

Кайли Риверс не была близкой подругой Данилы. Они не ходили друг к другу в гости, но два раза обедали вместе, а один раз сходили в кино. Все же в каком-то смысле она была подругой и единственная из всех заволновалась, куда пропала Данила.

Сидя за стойкой в своем турецком костюме, Шошана позвонила в агентство, услугами которого уже пользовалась, и попросила подыскать работницу. Она как раз надевала свою шляпу предсказательницы, когда пришла новая клиентка.

Миксу на мобильный пришло гневное сообщение, гласящее, что он может не появляться на вечеринке по случаю обручения Эда и Стеф. Ему не будут рады. Вечеринка, по словам Эда, для друзейи доброжелателей, а не для тех, кто не держит обещаний.

– Много шума из ничего, – произнес Микс, сидя в машине.

В ту ужасную ночь, когда Данила довела его до убийства, когда нарывалась так явно, словно кричала: «Убей меня!», ему иногда казалось, что он навсегда потерял возможность встретиться с Нериссой. Но через несколько дней он почувствовал себя уверенней. Заставил себя – и гордился этим – позвонить в клуб и попросить к телефону Данилу. И ответ его очень порадовал.

– «Шошана Спа», Кайли слушает.

– Можно поговорить с Данилой?

– Извините, Данила уволилась. Она здесь больше не работает.

Несложно было догадаться, что они считают, будто Данила просто бросила работу. Если бы они беспокоились о ней, думали, что ее могли похитить или убить, то не сказали бы, что она уволилась. Сказали бы, что она пропала. Возможно, ее и не хватятся – у Данилы не было близких, которые могли бы переживать за нее. Он читал где-то, что ежегодно пропадают тысячи человек и никого из них не находят.

Почти машинально Микс спросил, нельзя ли в таком случае поговорить с мадам Шошаной.

– Я посмотрю, свободна ли она.

Шошана оказалась свободна, и Микс записался к ней. В среду днем Данила встретила Нериссу на лестнице. Вдруг и он встретит ее в эту среду? Хотя она может прийти сюда в любой день недели. Тем не менее завтра он отправится к Шошане.

Если и на этот раз не получится, он что-нибудь сделает с машиной Нериссы, а потом починит ее или поможет советом, по крайней мере. Это, конечно, рискованно, но вполне может сработать. Он увидит, как она пытается завести машину, подойдет и вежливо предложит свои услуги. Микс погрузился в новую фантазию. Девушка преисполнится благодарности, когда заведется двигатель, и пригласит его домой выпить. Люди ее круга не пьют ничего, кроме шампанского, и у нее всегда есть бутылка, предусмотрительно помещенная в ведерко со льдом – хотя нет, он читал, что она совсем не пьет. Но у нее имеется шампанское для гостей. Они будут сидеть и беседовать, он расскажет о своей преданности и о фотографиях, а она спросит, не хочет ли он сопровождать ее сегодня вечером на премьеру.

Но сначала надо познакомиться. Есть ли возможность посадить аккумулятор так, чтобы она ничего не заметила? Нужно узнать, поспрашивать у знакомых. Микс представил, как Нерисса нервничает, заводя двигатель. Она будет так прекрасна, ее смуглая кожа побледнеет, а нога упорно будет давить на акселератор. Тут он подойдет к ней и скажет: «Вам помочь, мисс Нэш?» А она спросит: «Вы знаете, как меня зовут?»

Он загадочно улыбнется, и ей станет интересно. «Как вы думаете, это сел аккумулятор?» Похоже на то, скажет он, но, к счастью, он может подзарядить его. Нерисса проедет немного, но снова остановится. Может, он поведет машину? Конечно, а она сядет рядом.

Это более реалистичный сценарий, чем предыдущий. Микс повезет ее в Ричмонд-Парк, и она будет в восторге от того, как хорошо он водит, как он искусно починил машину, и сразу скажет «да», когда он спросит, можно ли встретиться. Нет, не «можно ли», а «когда».

Он приехал к Шошане на полчаса раньше, и ему удалось нормально припарковаться. Достав «Жертвы Кристи», он прочитал еще одну главу. Казалось, Реджи не слишком задумывался, что будет, если тела обнаружат. Если он хотел какую-то девушку, то заманивал ее в дом, надевал на нее газовую маску под видом ингаляции от простуды или готовил жертву к аборту и, когда она умирала, насиловал ее. Миксу не нравилась эта сторона дела, он не смог бы заниматься сексом с мертвой женщиной, но для Реджи это был единственный мотив. Скольких же он убил? Микс добрался пока до смерти Гекторины Маккленнан. И это явно не последняя жертва. Только не старуха Чосер, конечно же, она из тех, кто умудрился ускользнуть от Кристи. Микс же больше никого не убьет. Он решил это с холодной рассудительностью. Слишком трудно скрывать следы преступления. Разве что убить Джейви… Теперь мысль об убийстве не казалась столь ужасной – тем более убийстве ненавистного человека.

Прочитав еще несколько страниц, он с сожалением отметил, что осталось всего три главы, заложил страницу и позвонил к Шошане. Та ответила глубоким загадочным голосом. Наверняка у нее кто-то сидит. И тут же более оживленно произнесла в сторону: «Увидимся на следующей неделе». Микс толкнул дверь. В горле пересохло, а сердце забилось быстрее – вдруг сейчас выйдет Нерисса? Но женщина, которую он встретил на лестнице, была пожилой и тучной. Пока ему будут гадать, он как-нибудь выяснит, когда приходит Нерисса. Если понадобится, спросит напрямик.

Шошана принимала клиентов в очень необычной комнате. Было очень жарко и слишком темно. Его чувствительный нос уловил запах табака. Обстановка показалась не просто эксцентричной, а неприятной. Занавески скреплены идиотскими брошками. Микс старался не замечать сову и еще более избегал смотреть на волшебника в сальной мантии позади Шошаны. Саму Шошану он представлял ухоженной и хорошо накрашенной женщиной, как и надлежит владелице косметического салона. Ее почти не было видно, но того, что он видел, было вполне достаточно.

– Садитесь, – сказала она. – Предпочитаете камни или карты?

– Простите?

– Как мне заглянуть в ваше будущее – при помощи кристаллов или карт? – Она нахмурилась. – Думаю, вы знаете, что такое карты. – Она достала из кармана грязную колоду карт. – Вот. Это карты.

– Я не хочу узнать будущее, – сказал Микс, – я пришел посоветоваться насчет призраков.

– Сначала будущее, – отрезала она. – Возьмите карту.

Не решившись вытянуть карту из середины колоды, он снял верхнюю. Это был пиковый туз. Шошана посмотрела на карту, затем на Микса.

– Берите еще одну.

Она перетасовала колоду вместе с первой картой, но когда он вытащил карту, это снова был пиковый туз. Даже в полумраке он видел, как она побледнела. Словно только что узнала ужасные новости, но до конца в них не поверила.

– Что такое? – спросил он.

– Берите еще одну.

На этот раз выпала дама червей. Легкая улыбка тронула губы Шошаны. Она забрала у него карту, положила колоду рубашкой вверх и, вытащив один за другим из мешочка разноцветные камни – белый, черный, розовый, фиолетовый, зеленый и темно-синий – выложила их кругом.

– Положите руки на мандалу.

– Что-что вы сказали?

– Положите руки в кольцо камней. Вот так. А теперь скажите, какой из священных камней больше всего стремится к вашим пальцам. Не больше двух. Какие два камня тянутся к вам?

Микс не видел и не чувствовал никакого движения камней, но сообщать об этом не собирался.

– Белый и зеленый.

Шошана покачала головой. Она никогда не говорила клиентам, что они правы. Предпочитала обескуражить их, показать, насколько они невежественны в таких делах. Люди видели в ней высшую мудрость и осознавали, насколько ничтожны сами.

– Вы ошибаетесь, – сказала она. – В вашем кольце судьбы сегодня находятся ляпис-лазурь и аметист. Они стремятся к вам, но ваши пальцы упорно сопротивляются. Вам надо расслабить руки и перестать воевать с ними.

Камни не двигались к Миксу, но он уловил движение фигуры в сальной мантии, стоявшей за спиной Шошаны. Рука, держащая посох со змеями, будто приподнялась. Он не хотел говорить об этом, но так испугался, что слова вылетели сами.

– Этот… человек позади вас – он пошевелился.

– Значит, у вас все-таки есть внутреннее око, – сказала мадам Шошана и добавила: – Только намек на него. Камни отступили, вы можете убрать руку.

Микс не понял, подтвердила ли она, что волшебник пошевелился, возможно, благодаря какому-то внутреннему механизму, или у него начались галлюцинации. Он сжал кулаки, чтобы унять дрожь в руках.

– Ваша судьба очень неровная, – начала Шошана. – Камни говорят о сомнениях и страхе, что какой-то грех будет раскрыт. Больше ничего. А карты указывают на смерть. – Она подняла голову и загадочно посмотрела на него. – Вы дважды вытащили пиковый туз, и я просто обязана предупредить вас о смертельной опасности. Вы вытащили даму червей, а она, как известно, символизирует любовь. Я вижу красивую смуглую женщину. Она может быть предназначена вам или нет, но вы скоро встретитесь. Это все.

Микс встал.

– Сорок пять фунтов, пожалуйста.

– Вы возьмете чек?

– Да. Только не кредитную карту.

Он снова сел, чтобы выписать чек, и тут вспомнил о настоящей причине визита.

– Кажется, я видел привидение.

– Что значит «кажется»?

– Это убийца, который жил неподалеку от того места, где я снимаю квартиру. Он убивал женщин и хоронил в своем саду. Я что-то видел. Кажется, в доме, где я живу, поселился его дух.

– Там он убивал женщин?

– Нет-нет. Но у меня есть подозрения, что он приходил в этот дом. Не мог ли он… вернуться?

Мадам Шошана выпрямилась и задумалась. Через минуту она заговорила:

– Вполне вероятно. Вам стоит вернуться ко мне на этой неделе, а я поищу, что делать с призраками. А пока, если вы снова увидите его, покажите ему крестик. Можно не дотрагиваться, достаточно просто показать.

– Хорошо, – сказал Микс, довольный тем, что Стеф дала ему крестик. Ему полегчало, и он засомневался, вернется ли сюда.

– С вас еще десять фунтов.

Когда он ушел, Шошана закурила. Следующая встреча – через полчаса. Она привыкла к легковерным клиентам и не удивлялась, а практически глумилась над ними, как и в самом начале, много лет назад. Они готовы были поверить во все, что угодно. Шошана едко высмеивала все, что имело отношение к оккультизму, но в глубине души немного в него верила. Пожалуй, это и заставило ее выбрать свой жизненный путь. Она ничуть не сомневалась в полезности прыжков в воду и эффективности экзорцизма. Но сама предпочитала подстраховаться – колода гадальных карт состояла только из пиковых тузов и червовых дам. Шошана купила ее в магазине розыгрышей. Камни были из коллекции деда, который привез их с Востока, а волшебника она купила на барахолке – он лежал на искусственной тигровой шкуре, укрывающей портрет Эдварда VII.

Но все-таки… Будущее она предсказывала, основываясь исключительно на своей фантазии и наблюдениях за людьми. Камни и карты – это ерунда.

Она совершенно не знала магии кристаллов и абсолютно не умела гадать на картах. Но, как ни странно, ее предсказания часто сбывались. Возможно, этот молодой человек умрет или послужит причиной чьей-то смерти, или уже послужил. Что касается красивых женщин, так в Ноттинг-Хилле их полно, он в любой момент может встретиться с кем-то из них. Самое странное, что, когда она говорила ему это, в памяти почему-то всплыла Нерисса Нэш – темнокожая красавица. Возможно, он никогда не видел ее, кроме как на фотографиях. А привидение – это обычные глупости, но в то же время источник дополнительного дохода. Зачем отказываться от денег?

Написать второе письмо доктору Ривзу оказалось чрезвычайно сложно. Несколько раз Гвендолин все бросала и бродила по дому, чтобы размять ноги, тщетно пытаясь проветрить голову. Глупо спрашивать у человека, не бросил ли он ее из-за того, что думал, будто она сделала аборт. Надо написать длинное письмо. И постепенно подвести к этой теме. У себя в спальне наверху, невидящим взором уставившись в окно, она попыталась представить, каково это – делить с ним спальню, подходить к гардеробу, открывать дверцы и, вдыхая аромат камфары, видеть там его костюмы и летний плащ-дождевик рядом с собственными платьями. Это все еще могло случиться. Он вдовец.

Гвендолин начала подниматься по лестнице. Всю свою жизнь, с тех пор, как научилась ходить, она ходила по этим ступенькам вверх и вниз.

Можно написать Стивену Ривзу, что она помнит встречу с ним на Риллингтон-плейс за день до того, как они познакомились. Конечно, она точно не помнит и даже не уверена, что он вообще видел ее. Если не видел, то, наверное, сочтет ее полной дурой, даже решит, что у нее – как это называется? – болезнь Альцгеймера.

Отто, словно сфинкс, лежал посреди площадки.

– Что ты тут делаешь?

Она чуть ли не впервые обратилась к нему. Разговаривать с животными – глупо. Отто встал, выгнул спину и потянулся. Посмотрел на нее, спустился по лестнице и исчез в тени. Гвендолин открыла дверь квартиры жильца и вошла внутрь. Все было снова до невозможности чистым. Что за фанатик поправляет подушки на диване перед уходом на работу? Статуэтка Психеи на кофейном столике показалась ей вульгарной. Гвендолин подняла ее и удивилась – тяжелая.

Снизу статуэтка была грязной, будто ее поставили в разлитый кофе. А чем еще темным могли ее запачкать?

Макбет, конечно же, заговорила бы о крови. Увидев, как мало книг в комнате, она покачала головой. Ничего, кроме работ о Кристи. Это напомнило о письме.

Но прежде надо зайти в соседнюю комнату и еще раз взглянуть на половицу. Насколько ей помнится, та не была вздутой. Разве что чуть-чуть. Гвендолин вглядывалась в рассохшиеся доски и вдруг догадалась, что это за дырочки. Их прогрызли жуки-древоточцы. Папа говорил, что древоточцы не лучше термитов, они могут уничтожить весь дом. Что делать?

Она нерешительно постояла в дверях, снова вспомнив о письме. Надо попытаться еще раз и, возможно, намекнуть ему, что не стоит верить слухам. Но ведь не прикажешь не верить собственным глазам. В комнате неприятно пахло – этого запаха раньше не было. Надо обратить на это внимание. Неприятный запах, очень неприятный. Интересно, термиты воняют? Возможно. Если станет хуже, придется вызывать мастера.

Когда она напишет письмо, то найдет телефон этой службы в справочнике. Есть что-то такое под названием «Желтые страницы». Она ни разу не открывала его с тех пор, как нашла на пороге.

Глава 13

«Новомодный» – так Гвендолин называла все, что появилось после шестидесятых. Компьютеры, компакт-диски и то, на чем их слушают, мобильные телефоны, счетчики на парковке, цветные фотографии в газетах, калории и диеты, исчезновение телеграмм и, конечно, Интернет. Ей удавалось избегать вторжения этих новшеств. Но «Желтые страницы» – это книга, а с любыми книгами она была на «ты». Папа говорил, что попади он на необитаемый остров с телефонным справочником, он бы читал его. Гвендолин обнаружила, что «Желтые страницы» – не такие уж новомодные, как она боялась, и вполне понятные.

Целые страницы были посвящены фирмам, которые занимались уничтожением древоточцев. Какую бы выбрать? Определенно, не с таким жутким названием вроде «Отменная отрава» («Отменная отрава» потравит ваших древоточцев). Наконец она остановилась на «Спасателе», в основном потому, что фирма располагалась рядом, на Кенсал-Грин. Она позвонила туда, ее попросили подождать, и в трубке заиграла музыка – что-то новомодное, такое раздается из проезжающих субботней ночью машин.

Наконец, к ее смятению, ей ответили, что представитель фирмы придет через две недели, чтобы осмотреть дом.

Телефонный звонок вымотал ее, она прилегла в гостиной и полтора часа читала «Происхождение видов». Олив собирается привести племянницу. Обе на диете, но тем сложнее. Придется к чаю покупать некалорийные хлебцы, обезжиренные кексы и прочую новомодную ерунду. Кроме того, Гвендолин, которая никогда не набирала вес, сколько бы ни ела, любила к чаю что-нибудь посущественнее. Эти люди не понимают, сколько от них хлопот.

У нее со Стивеном Ривзом было столько общего. И вряд ли его вкусы изменились. Гвендолин считала, что люди почти не меняются, а только воображают, чтобы покрасоваться. Стивену нравились сэндвичи и домашние пирожные. Когда они снова встретятся, сможет ли она испечь ему что-нибудь? Но для этого надо написать письмо, если не сегодня, то завтра или послезавтра. Чем больше она думала, как бы дать понять доктору, что он заблуждается на ее счет, тем хуже представляла, как объяснить мужчине, что она не делала аборт, а только сопровождала прислугу. Даже это могло показаться ему предосудительным. Ей было очень неловко.

Надо как-то смягчить. Она взяла черновик и ручку. «Дорогой доктор Ривз…» Совсем необязательно употреблять слова «незаконная операция». «Дорогой доктор Ривз, я кое-что вспомнила о нашей дружбе…» Впрочем, нет, сейчас принято говорить «отношения». «Я кое-что вспомнила о наших отношениях уже после того, как отправила первое письмо». Так пойдет. Но она тогда уже называла его по имени. «Дорогой Стивен. Отправив предыдущее письмо, я вспомнила кое-что о наших отношениях. За день до того, как мы встретились у вас в приемной по случаю моего легкого недомогания…» Нужно ли написать дату приема? Наверное, не стоит… «…легкого недомогания, я не упомянула, что мы уже видели друг друга за день до этого». Неизвестно, видел ли он ее – он мог быть тогда совсем в другом месте, и бросил ее совсем по другим причинам. Нет, не может быть. Он любил ее, несомненно, но при тех обстоятельствах счел, что она не годится в качестве жены для врача. И это понятно, если бы она действительно совершила то, в чем он ее подозревал.

Гвендолин посмотрела на часы и пришла в ужас. Олив с племянницей или без оной явится через час, а она ничего не купила к чаю. И неизвестно, есть ли в доме молоко. Письмо она напишет потом или даже когда дождется ответа на первое.

Что бы там ни говорила Олив насчет страсти племянницы к старинным домам, Хейзел Акваа почти не интересовалась особняком. Она оказалась тихой воспитанной женщиной, молча пила чай с печеньем, пока Олив разглагольствовала. Олив пришла в черных расклешенных брюках и красном свитере с елками и лыжниками – такой наряд подошел бы скорее юной девушке, – но племянница надела серое шерстяное платье и золотую цепочку, с виду дорогую. Когда Олив представила племянницу, Гвендолин переспросила ее фамилию, которая оказалась необычной, будто африканской. Гвендолин еще в детстве читала Райдера Хаггарда, «Копи царя Соломона» и «Она», и, кажется, там был персонаж по имени Акваа или что-то в этом роде. Наверняка Хейзел вышла замуж за африканца.

– Что бы вам хотелось посмотреть в доме? – спросила Гвендолин после чая. – Но здесь длинные лестницы.

Она думала, женщина скажет, что ее не остановит такой пустяк, но миссис Акваа не проявила особого энтузиазма.

– В общем-то, ничего, если вы не возражаете.

– Я-то как раз не возражаю. Я могу в любой момент подняться наверх. Мне казалось, этого хотите вы, миссис Акваа.

– Хейзел, умоляю, посмотри, в какой чудесной комнате мы сидим – по-моему, она самая красивая в доме.

Гвендолин смягчилась от такой любезности и стала чуть приветливее:

– А где живете вы?

– Я? В Актоне.

– В самом деле? Никогда там не была. Как же вы добираетесь домой? – Это прозвучало так, будто Гвендолин хотела поскорее спровадить гостью. – Не в метро же? На мой взгляд, это чистое самоубийство.

– Дочь обещала заехать за нами в половине шестого. Мы все поедем ко мне ужинать.

– Очень мило. То самое сокровище, о котором мне рассказывала ваша тетушка?

– Не знаю, о каком сокровище она говорила, – произнесла Хейзел почти таким же холодным тоном, как и Гвендолин. – У меня только одна дочь. Мы с ее отцом считаем, что она весьма своеобразна, но мы все-таки родители. Не подскажете ли, как мне пройти в туалет?

Гвендолин улыбнулась одними губами.

–  Уборнаяна втором этаже, сразу напротив лестницы.

Когда Хейзел ушла, она решила рассказать Олив о древоточцах.

– Я только что ходила наверх, проверяла. Позвонила в «Спасатель», но они сказали, что придут только через две недели. Впрочем, вряд ли за две недели пол провалится. – Она невесело усмехнулась. – Ты случайно не знаешь, древоточцы пахнут?

– Не знаю, Гвен. Никогда о таком не слышала.

– Вероятно, почудилось. Я бы показала их тебе, но сейчас вернется твоя племянница.

В комнату вошла Хейзел, за ней следовал Отто.

– Ваш котик потерся о мою ногу, я его погладила, и он пошел за мной.

– Да, некоторым он благоволит, – ответила Гвендолин, ясно давая понять, что о вкусах не спорят.

Ожидание Микса было вознаграждено – около половины пятого Нерисса вышла и села в машину. На этот раз она надела изящный брючный костюм цвета меда и золотистую широкополую шляпу, которую сняла и положила на сиденье рядом. Она медленно проехала мимо, мельком взглянув на него. Микс был польщен. Она еще узнает его.

На сегодня еще один вызов – к одной из редких клиенток, которая действительно пользуется беговой дорожкой если не каждый день, то три-четыре раза в неделю. У тренажера соскочил привод, и у миссис Плаймдейл не хватило сил его поправить.

К ее дому вела подъездная дорожка, на которой Микс оставил машину. Он похвалил ее за усердные занятия, поправил привод и смазал тренажер. Но по-хорошему привод стоило поменять совсем, и он посоветовал ей это. Через пятнадцать минут Микс был свободен. Он отправился домой, купив по дороге пол-литра джина, красное вино и замороженные куриные котлеты по-индийски.

К вечеру стало очень жарко, ветер стих. Интересно, ищут ли уже Данилу? В газетах пока ничего нет, значит, вряд ли о пропаже сообщили в полицию. Ему было страшно и в то же время любопытно. Если Шошане все равно, то должны же спохватиться люди, у которых девушка снимала жилье. Микс завернул на Сент-Блейз-авеню. У особняка, где он жил, был припаркован золотистый «ягуар» – в неположенном месте. Забавно, он был очень похож на машину Нериссы. Но «ягуары» все похожи. Полицейский, которого он заметил за углом, наверняка оштрафует владельца.

Ему очень хотелось посмотреть на номер машины, но он не стал – какой смысл? Припарковался, запер автомобиль и направился через дорогу к «ягуару». На пассажирском сиденье лежала широкополая шляпа. Значит, все-таки это ее машина? Он поднял голову, обернулся и встретился глазами с Нериссой. Это не сон…

– Нерисса, – произнес он, – я так рад наконец-то встретиться с тобой.

Она посмотрела на него большими темными глазами, но промолчала, стоя неподвижно, будто в шоке.

– Здесь нельзя ставить машину, Нерисса, – продолжал он. – Тебя оштрафуют. Давай я отгоню твою машину.

– Для вас она – мисс Нэш, – произнес голос за его спиной. А Микс смотрел только на нее, не замечая двух других женщин. Таких невидимок он никогда не замечал. – Моя дочь сама умеет водить машину, благодарю вас.

Нерисса улыбнулась ему – так светло, ясно и сдержанно, что он чуть не упал перед нею на колени.

– Вы очень заботливы, – сказала она, села в машину и отдала шляпу женщинам на заднем сиденье. Окно закрылось. – До свидания.

«Ягуар» скрылся за углом как раз в тот момент, когда оттуда выскочил полицейский с документами в руках. Микс постоял немного на святой земле, где только что был «ягуар», а теперь валялись только пустая пивная банка, рваная промасленная тряпка и кусок оберточной бумаги.

– Руки вверх, сэр, – пошутил остроумный полицейский.

– Ха-ха, – ответил Микс и направился к дому.

За последние дни произошло столько невероятного, как во сне. И сон был либо чудесным, как сейчас, либо кошмарным. Какой из них сбудется? Но ведь он по правде разговаривал с Нериссой, и она – о чудо из чудес! – говорила с ним. Такая милая, очаровательная. Назвала его заботливым. Если бы не эта старуха, ее мать, она бы, может, позволила ему отогнать машину или даже села бы рядом и разрешила отвезти себя домой. Но старуха вмешалась. Миксу хотелось сбить ее с ног и растоптать. Как она может быть матерью Нериссы со своими рыжеватыми седыми волосами и бледным вытянутым лицом?

В доме было всегда тихо, но этим вечером там царило необычное безмолвие. Он начал подниматься по лестнице. В следующий раз Нерисса узнает его. Она выйдет и заговорит с ним, может, пригласит на чашку кофе. Он отвезет ее в итальянский ресторанчик. Деньги он уже отложил. Он подумывал купить плоский телевизор, но Нерисса гораздо важнее.

Когда он поднялся на третий этаж, мысли о Реджи неминуемо вытеснили все остальное. Даже Нерисса не помогла. Еще не стемнело, но начало смеркаться, а на лестнице было всегда темно. Иногда ему хотелось зажмуриться и дойти до квартиры на ощупь, но он боялся, что к его плечу прикоснется невидимая рука или кто-то прошепчет на ухо. Лучше уж увидеть. Но никого не было. Все как обычно.

Или нет? Микс замер, вспоминая. Он был почти уверен, что закрыл дверь комнаты, где под полом лежит Данила. Сомнений нет. Он ни разу не оставил дверь приоткрытой.

Почему-то на цыпочках он подошел к двери и распахнул ее. В пустой комнате было очень жарко. Заходящее солнце светило в окно. Чем-то пахло, слабо, но неприятно. Должно быть, из окна – только окно было закрыто. Он попытался поднять раму, но не получилось – где-то она заедала. В Лондоне иногда пахнет чем-то неуловимым, и ты не можешь понять откуда. Запах словно проникает сквозь мельчайшие трещины. Он выглянул в окно. Цесарки сбились в кучу, и Отто наблюдал за ними, лежа на стене.

Закрыв за собой дверь, Микс сунул ключ в свой замок. Не только странный запах, но и странная музыка. Она, должно быть, заиграла, пока он находился в комнате. Такую музыку он никогда не понимал, хотя некоторым она нравилась. Он подозревал, что на самом деле эти люди просто притворялись, будто им нравится. Чтобы казаться умнее всех. Фортепиано, или два фортепиано, и скрипка. Откуда это? Несомненно, из комнаты старой крысы. Он зашел к себе, думая о трупе под полом.

Оставить ли ее там? Вначале он этого не хотел. Эта комната – лишь временное пристанище для нее. Он собирался положить тело в багажник и где-нибудь выбросить. Реджи так не делал, его жертвы покоились в доме или в саду. Но у него, как и у многих в те дни, не было машины. Конечно, Микс совсем другой человек. Тот некрофил убивал женщин, чтобы потом насиловать трупы, а Микс убил, защищаясь, потому что Данила оскорбила его. Это непредумышленное убийство.

Во времена Реджи полиция еще не проводила экспертизу на таком уровне, как сейчас. Микс знал об этом, как и любой, кто смотрит телевизор. Теперь с помощью теста на ДНК несложно выяснить, что он вез девушку в багажнике. Реджи прятал трупы от жены, пока та и сама не стала жертвой. Он был вынужден хоронить их. Для Микса будет безопаснее, если Данила останется на своем месте. В ту комнату никто не заходит. Но кто побывал там сегодня? Наверное, старуха Чосер приходила за очередным барахлом.

А если это призрак Реджи явился полюбоваться спрятанным трупом? Если Реджи не собирается пугать его, а просто за ним присматривает? Надо будет сходить к мадам Шошане и послушать ее совета.

Но даже если призрак защищает его, все равно страшно. Сам по себе факт, что перед тобой привидение, меняет восприятие. Микс передернулся и решил, что пора сделать себе любимый коктейль.