Текст книги "Секс был. Интимная жизнь Советского союза"

Автор книги: Рустам Александер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 6
Маленькая сексуальная революция: Всемирный фестиваль молодежи и студентов. 1957

СССР открывается миру

Когда к власти пришел Никита Хрущев, советское государство отказалось от любимого сталинского метода управления страной – массового террора. Новое руководство решило, что такой способ управления страной слишком топорен и непродуктивен: чрезмерно много умных, талантливых, полезных людей, которые могли бы помочь строить страну, были убиты или томились в лагерях. Более того, в условиях, когда коллективизация и индустриализация уже проведены, а война – выиграна, исчезла необходимость в мобилизации всего государства. Массовые репрессии, тот кнут, которым советская власть пугала и подгоняла своих граждан, уже выглядели излишней мерой. Отказ от террора дал выдохнуть как народу, так и номенклатуре, которая при позднем сталинизме тоже жила в постоянном страхе чисток. Теперь советская элита могла почувствовать себя спокойно и уверенно[80]80
  Попов Г., Аджубей Н. Пять выборов Никиты Хрущева // Наука и жизнь. № 12. 2008. URL: https://www.nkj.ru/archive/articles/15100.


[Закрыть].

Правда, первым сигналом хрущевского руководства об отказе от массовых репрессий стало очередное политическое убийство – арест и расстрел Лаврентия Берии, бывшего шефа НКВД, члена Президиума ЦК КПСС и одного из главных архитекторов сталинского террора. Следующим шагом по разрыву с прошлым был «секретный» доклад о культе личности Сталина на ХХ съезде КПСС, в котором Хрущев подверг Сталина и его партийные чистки жесткой критике.

Благодаря прекращению массовых репрессий советские граждане постепенно переставали бояться ночных визитов спецслужб, политические заключенные получали амнистию, цензура немного ослабла. Власти наконец начали реформировать ГУЛАГ, постепенно начали движение в сторону упразднения системы трудовых лагерей. Символом новых времен стало слово «оттепель» (о чем я уже упоминал в предыдущей главе), взятое из названия «производственной» повести Ильи Эренбурга 1954 года; само произведение успеха не снискало, но его название дало имя короткой эпохе относительной либерализации Советского Союза. Параллельно с отказом от массового террора хрущевское руководство активно пыталось продемонстрировать, что СССР открыт внешнему миру и из мрачной крепости превращается в гостеприимную страну. И вскоре для этого представился отличный шанс.

Двадцать восьмого июля 1957 года в Москве открылся VI Всемирный фестиваль молодежи и студентов под лозунгом «За мир и дружбу!». Активную подготовку к нему хрущевское руководство начало еще в 1955-м, после успешно проведенного Всемирного фестиваля молодежи в дружественной Варшаве. Символ нового подхода стран советского блока к международным отношениям, фестивали продвигали концепцию мирного сосуществования социалистического и капиталистического миров. Мероприятие в польской столице прошло вполне успешно, и два года спустя Хрущев решил провести такое же в самом сердце социалистического лагеря – столице СССР.

Фестиваль продолжался две недели и надолго запомнился москвичам, которым, как и большинству рядовых советских жителей, до этого крайне редко приходилось видеть иностранцев вживую. СССР открылся для туристов только в 1955 году, и их количество в стране было невелико. А тут на фестиваль сразу приехали более чем 30 тысяч иностранцев из ста тридцати стран. Программа фестиваля включала пышные и дорогие мероприятия: красочные карнавалы, разнообразные выставки, спектакли, мастер-классы, небольшие концерты и кинопоказы. В первый же день фестиваля люди стояли вдоль Садового кольца, где проезжали грузовики с делегациями, уже с десяти часов утра, и пробиться сквозь толпы любопытных горожан было практически невозможно.

Естественно, советское руководство нервничало по поводу присутствия такого количества иностранцев в столице и пыталось как можно сильнее ограничить их контакты с местными. Как мы помним, еще несколько лет назад, во времена позднего сталинизма, браки и романтические связи советских граждан с иностранцами были запрещены и могли привести к тюремному заключению. В 1953 году запрет на брак с иностранцами отменили, но власти по-прежнему без восторга относились к дружбе и уж тем более отношениям между жителями СССР и гражданами других стран, опасаясь формирования у советских людей «нездорового интереса» к западной культуре.

Пытаясь совместить две несовместимые цели – достойно встретить иностранных делегатов и не допустить их слишком плотного общения с москвичами, – организаторы фестиваля постарались составить расписание фестиваля так, чтобы ни у кого не осталось никакого времени на самодеятельность. Ничего не получилось: в Москве стояла жара, поэтому многие иностранцы просто проигнорировали официальные предписания и отправлялись исследовать советскую столицу самостоятельно[81]81
  Roth-Ey, K. ‘Loose Girls’ on the Loose?: Sex, Propaganda and the 1957 Youth Festival // Women in the Khrushchev Era. Basingstoke: Palgrave Macmillan, 2004. P. 76.


[Закрыть].

Беспокоясь о международном имидже СССР, власти Москвы постарались убрать из города всех секс-работниц (несмотря на заявления советской пропаганды о том, что такой пережиток буржуазного общества, как проституция, в стране полностью искоренен, с реальностью ничего общего это не имело). Работу по высылке всех «распущенных» женщин из столицы начали с весны.

Как пишет в книге «Третий лишний» Марк Поповский, особых усилий для того, чтобы определить, действительно ли девушка занималась проституцией, милиция не предпринимала. Если так говорили соседи или она просто казалась подозрительной, то ее вызывали в милицию и ставили жирный крест на печати о московской прописке в паспорте. Даже если девушка родилась в Москве и в этом городе жили все ее родственники, милицию это не волновало[82]82
  Поповский. С. 310.


[Закрыть].

Во время фестиваля иностранцы, гуляющие по улицам Москвы, произвели неизгладимое впечатление на местных. Интересные воспоминания об этих днях оставил джазовый музыкант Алексей Козлов, тогда – молодой мальчик-саксофонист. Видя всех этих людей вокруг, он не мог не удивляться тому, как же сильно они отличались от образа, созданного советской культурой. До этого информацию о жителях других стран он черпал из кино и сатирического журнала «Крокодил», где иностранцы встречались строго двух типов. Первый – тощие бедняки в обносках, бастующие и борющиеся за права, второй – толстопузые буржуи во фраках и цилиндрах, с толстыми сигарами в пальцах. Правда оказалась совсем другой:

Во-первых, это были очень молодые люди, что было странно, так как не вязалось с привычным карикатурным стереотипом пожилых политиков. Во-вторых: мы увидели впервые вблизи не только долгожданных американцев, англичан, французов и итальянцев, а и негров[83]83
  Редакция Individuum считает неприемлемым идентифицировать человека по цвету кожи и использовать слова, унижающие человеческое достоинство. Здесь и далее цитаты важных для исследования источников публикуются без цензуры исключительно в целях соблюдения правды времени и места. – Прим. ред.


[Закрыть], причем настоящих, африканских, китайцев, арабов, латиноамериканцев, не говоря уже о братьях славянах – поляках, чехословаках, болгарах… Одно из первых впечатлений от иностранцев состояло в том, что внешне они выглядели совсем иначе, чем у нас тут себе представляли. Прежде всего, все были одеты по-разному, не «стильно», а обычно – удобно, пестро, спортивно и небрежно. Чувствовалось, что приехавшие к нам иностранцы вовсе не придают такого значения своей внешности, как это происходило у нас. Ведь в СССР только за узкие брюки, длину волос или толщину подошвы ботинок можно было вылететь из комсомола и института, внешность была делом принципа, носила знаковый характер[84]84
  Здесь и далее цитаты Алексея Козлова приводятся по его мемуарам: Козлов А. С. Козел на саксе. М.: Вагриус, 1998.


[Закрыть].

Атмосфера фестиваля расслабляла и располагала к общению. Из громкоговорителей на улицах звучала музыка и песни. Иностранцы с любопытством смотрели на советских людей, а те в свою очередь не скрывали своего интереса к пришельцам. Естественно, эта взаимная тяга часто носила и сексуальный характер.

Секс и наказание

Одной из особенностей фестиваля стало то, что молодые люди, которые в нем участвовали, почувствовали небывалую свободу. В эти дни в Москве произошла своего рода сексуальная революция. Пуританское советское общество оказалось свидетелем явлений, которые для многих были неожиданностью и совсем не вписывались в традиционные представления о морали того времени. Алексей Козлов вспоминал, что происходящее покоробило даже его, «горячего сторонника свободного секса». Здесь сыграли роль сразу несколько факторов: прекрасная погода, эйфорическое ощущение единения, свободы и дружбы и не в последнюю очередь готовность советской молодежи выступить против навязанных им пуританских правил поведения. В итоге на несколько дней на окраинах столицы возникли целые резервации «свободной любви». Козлов, подчеркивая, что был не участником, а лишь свидетелем событий, описывает их так:

К ночи, когда темнело, толпы девиц со всех концов Москвы пробирались к тем местам, где проживали иностранные делегации. Это были различные студенческие общежития и гостиницы, находившиеся на окраинах города. Одним из таких типичных мест был гостиничный комплекс «Турист», построенный за ВДНХ. В то время это был край Москвы, так как дальше жилых домов еще не было, а шли колхозные поля. В гостиничные корпуса советским девушкам прорваться было невозможно, так как все было оцеплено профессионалами-чекистами и любителями-дружинниками. Но запретить иностранным гостям выходить за пределы гостиниц никто не мог. Поэтому массовые знакомства между приезжими парнями и поджидавшими их местными девушками возникали вокруг гостиниц. События развивались с максимальной скоростью. Никаких ухаживаний, никакого ложного кокетства. Только что образовавшиеся парочки скорее удалялись подальше от зданий, в темноту, в поля, в кусты, точно зная, чем они немедленно займутся. Особенно далеко они не отходили, поэтому пространство вокруг гостиниц было заполнено довольно плотно, парочки располагались не так уж далеко друг от друга, но в темноте это не имело значения. Образ загадочной, стеснительной и целомудренной русской девушки-комсомолки не то чтобы рухнул, а скорее обогатился какой-то новой, неожиданной чертой – безрассудным, отчаянным распутством…

По данным МВД, в дни фестиваля за «непристойное поведение» были задержаны сто восемь женщин. Лишь девять из них привлекли к уголовной ответственности за проституцию. Это косвенно доказывает, что в связи с иностранцами вступали самые обычные советские гражданки[85]85
  ГАРФ. Ф. Р-9401. Опись 2. Дело 491. С. 362, 430.


[Закрыть]. Для властей такое «распутство» выглядело совершенно неприемлемо, и с ним принялись бороться, используя радикальные методы. Как пишет Козлов, тут же создали дружины, которые наказывали жителей СССР, прежде всего девушек, за интимную связь с иностранными гостями:

Срочно были организованы специальные летучие моторизованные дружины на грузовиках, снабженные осветительными приборами, ножницами и парикмахерскими машинками для стрижки волос наголо. Когда грузовики с дружинниками, согласно плану облавы, неожиданно выезжали на поля и включали все фары и лампы, тут-то и вырисовывался истинный масштаб происходящей «оргии». Любовных пар было превеликое множество. Иностранцев не трогали, расправлялись только с девушками, а так как их было слишком много, дружинникам было ни до выяснения личности, ни до простого задержания. Чтобы не тратить времени и впоследствии иметь возможность опознать хотя бы часть любительниц ночных приключений, у них выстригалась часть волос, делалась такая «просека», после которой девице оставалось только одно – постричься наголо и растить волосы заново. Так что пойманных быстро обрабатывали и быстро отпускали. Слухи о происходящем моментально распространились по Москве. Некоторые, особо любопытные, ходили к гостинице «Турист», в Лужники и в другие места, где были облавы, чтобы просто поглазеть на довольно редкое зрелище. Сразу после окончания фестиваля у жителей Москвы появился особо пристальный интерес ко всем девушкам, носившим на голове плотно повязанный платок, наводивший на подозрение об отсутствии под ним волос.

На официальном уровне никто, впрочем, не объявлял об организации карательных бригад с ножницами и машинками для стрижки – на женщин нападали «энтузиасты» в штатском. Так, 8 августа в милицию обратилась двадцатидвухлетняя москвичка и рассказала, что они с подругой накануне вечером гуляли по территории Всесоюзной сельскохозяйственной выставки (ВСХВ, сейчас – Выставка достижений народного хозяйства) в компании двух иностранцев, итальянца и немца из ФРГ. О том, насколько тесно они общались со своими спутниками, потерпевшая не упомянула, зато рассказала в подробностях, что к ним подошли «несколько советских юношей», отчитали девушек за то, что они якобы развязно ведут себя с иностранцами, посадили подруг в автомобиль (иностранцев не тронули), отвезли за город Бабушкин, где высадили из машины и остригли, после чего отпустили. Никакого уголовного дела возбуждено не было[86]86
  ГАРФ. Ф. Р-9401. Опись 2. Дело 491. С. 377–378, 433.


[Закрыть].

Историк Сергей Гвоздев утверждает, что таких случаев могло быть больше. Так как эти карательные мероприятия могли проводить люди, связанные с комсомолом и другими официальными организациями, далеко не все жертвы подобного обращения отваживались распространяться о том, что с ними произошло, учитывая, что «распутство» в советском обществе по-прежнему строго осуждалось[87]87
  Гвоздев С. А. Московский международный фестиваль молодежи 1957 г. (За кулисами официальных торжеств). Ярославский педагогический вестник, 2001. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/moskovskiy-mezhdunarodnyy-festival-molodyozhi-1957-g-za-kulisami-ofitsialnyh-torzhestv/viewer.


[Закрыть]. Алексей Козлов констатирует, что для многих девушек подобные карательные меры обернулись серьезными проблемами:

Много трагедий произошло в семьях, в учебных заведениях и на предприятиях, где скрыть отсутствие волос было труднее, чем просто на улице, в метро или троллейбусе. Еще труднее оказалось утаить от общества появившихся через девять месяцев малышей, чаще всего не похожих на русских детей, да и на собственную маму, ни цветом кожи, ни разрезом глаз, ни строением тела…

Фестиваль прошел успешно и с помпой, но после его окончания хрущевское руководство всерьез задумалось: не слишком ли быстро страна стала открываться внешнему миру? О сексуальных приключениях советской молодежи с зарубежными гостями во время фестиваля было доложено на самый верх, и там от этого точно были не в восторге. Понимая, что открытость внешнему, в особенности западному, миру могла еще больше «развратить» советских людей, очень скоро Хрущев решил вернуться к традиционной антизападной риторике. Конечно, локальная сексуальная революция, случившаяся на фестивале 1957 года, не стала основной причиной нового витка конфронтации, но на фоне роста напряженности в начале 1960-х проникновение в СССР «западных» ценностей, связанных с сексуальной свободой, замедлилось. Советские граждане в очередной раз оказались предоставлены сами себе. А что на Западе?

Между тем к концу 1950-х годов в США и Европе уже назревала полноценная «сексуальная революция», не ограниченная форматом международного фестиваля. Западные общества постепенно приходили к пониманию, что секс – не только способ продолжения рода, но и источник удовольствия. С изобретением антибиотиков количество половых связей у людей увеличилось, ведь большинство перестало задумываться о венерических заболеваниях. На протяжении нескольких десятилетий, до начала эпидемии ВИЧ в конце 1980-х, заболевания, передаваемые половым путем, вообще перестали быть проблемой: теперь, чтобы избавиться от сифилиса, было достаточно одного укола. В 1950-е годы секс постепенно проникал в массовую популярную культуру, терял ореол запретного. Так, в 1953 году в США начал выходить легендарный Playboy – эротический журнал для мужчин.

Изменилось и отношение к социальной роли мужчин и женщин. Теперь женщины требовали уважения своих потребностей, в том числе и сексуальных, настаивая, чтобы мужчины перестали относиться к ним исключительно как к сексуальному объекту. В 1960 году в продажу поступили первые противозачаточные таблетки, после чего сексуальная жизнь молодых людей на Западе стала еще «свободнее». Для женщин противозачаточные стали настоящим спасением: им не нужно было больше беспокоиться о нежелательной беременности и необходимости срочно заключить брак, чтобы такую беременность скрыть. Да и вообще, рождение детей можно было отложить и какое-то время просто наслаждаться сексом. Консерваторы были крайне недовольны, но постепенно социальные установки менялись: сексуальность освобождалась от диктата традиций и общественного осуждения, у людей появился выбор, заводить ли семью в молодости или менять партнеров, находясь в поиске.

Как мы увидим, эта сексуальная революция совсем не коснулась СССР вплоть до последних его лет: советские лидеры, обеспокоенные демографическим кризисом, да еще и выросшие в атмосфере сталинского молчания о половой жизни, продолжали попытки контролировать интимную жизнь народа, диктуя, что «половая жизнь» допустима лишь в браке и требуется для увеличения народонаселения, коллективный труд которого под предводительством партии приведет к светлому будущему.

Глава 7
Хрущевская эпоха: оттепель, «тлетворное влияние Запада» и половая безграмотность. 1956–1964

Изобретение «коммунистической морали»

В феврале 1956 года состоялся XX съезд КПСС, на котором Никита Хрущев осудил культ личности Сталина и обвинил бывшего руководителя страны в нарушении «принципа коллективного руководства» и проведении ненужных массовых репрессий. Несмотря на то что Хрущев озвучил доклад на закрытом заседании ЦК, держать его в тайне никто не собирался, и уже вскоре весь СССР и весь мир знал, что советское руководство хочет оставить сталинизм в прошлом. Времена массового государственного террора закончились – теперь официально.

Либерализация личной жизни советских граждан начала происходить сразу после смерти Сталина. Уже в 1953 году отменили запрет на браки с иностранцами. Через год возобновилось совместное обучение мальчиков и девочек в средних школах (напомним, с 1942 года школьники учились строго раздельно). Наконец, в 1955-м власти вновь легализовали аборты по немедицинским показаниям. Но качество советской контрацепции все равно оставляло желать лучшего. Во время последующих десятилетий, как отмечают российские социологи Елена Здравомыслова и Анна Тёмкина, медицинский аборт стал «массовым опытом и основным способом контроля репродукции и планирования семьи»[88]88
  Здравомыслова Е. А., Тёмкина А. А. Государственное конструирование гендера в советском обществе // Журнал исследований социальной политики. 2003. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/gosudarstvennoe-konstruirovanie-gendera-v-sovetskom-obschestve/viewer.


[Закрыть]. И все-таки в сравнении с половой диктатурой сталинских времен во времена Хрущева определенно был сделан шаг вперед.

Отказавшись от террора как главного метода управлением государством, хрущевское руководство использовало убеждение и пропаганду. Во времена оттепели всё громче звучали слова о «коммунистической морали», которая должна была стать основной скрепой советского общества. Именно при Хрущеве был сформулирован «моральный кодекс строителя коммунизма», принятый XXII съездом КПСС, где пропагандировались «нравственная чистота, простота и скромность в общественной и личной жизни».

Еще до принятия «кодекса», в 1959 году Хрущев провозгласил, что коммунистическая мораль играет центральную роль в жизни каждого советского человека, и призвал каждого гражданина ей следовать. Тех, кто не желал этого делать, собирались увещевать и наставлять на путь истинный: партийные организации и неравнодушные сограждане могли «привести в чувство» и помочь признать взгляды неправильными. Например, если человек был хулиганом, его вызывали на публичную «порку», а специальные активисты-«дружинники» брали над хулиганом шефство, чтобы заняться его перевоспитанием.

То же самое ждало тех, кто был пойман на супружеской измене. Такое поведение людей резко осуждали на партийном собрании и тоже устанавливали шефство над порочащими честь и достоинство советского общества негодниками: так общественность вмешивалась в личную и семейную жизнь, чтобы помочь гражданину «исправиться». Никакого террора – только убеждение, перевоспитание, общественное порицание. Согласно хрущевским идеологам, любого, кто отклонился от линии партии, если он, конечно, не совершил серьезных преступлений, можно было перевоспитать.

Сам Хрущев говорил о том, что внушение людям нужно постоянно усиливать: «Необходимо повысить внимание и требовательность со стороны общественности к поведению людей. Надо активнее использовать моральный вес и авторитет общественности для борьбы с нарушителями норм и правил социалистического общежития»[89]89
  Филонович П. Э. О коммунистической морали: популярный очерк. Москва: Издательство политической литературы, 1963. С. 232.


[Закрыть].

Что касается абортов, тут государство также собиралось использовать пропаганду и убеждение. Аборты были легализованы, однако советские издательства принялись активно печатать брошюры, которые в самых ярких подробностях говорили о вреде искусственного выкидыша для женского здоровья. Авторы этих брошюр – известные и именитые гинекологи, как и в сталинские времена, – старались убедить молодых читательниц в том, что рожать – необходимо и что государство позаботится об их здоровье в процессе беременности и после родов.

Хрущев берется за половое воспитание

Хрущевское руководство также вплотную занялось вопросами полового воспитания молодежи – власти были в ужасе от того, что молодое поколение совершенно не стремится вести интимную жизнь в согласии с принципами «коммунистической морали». «Распущенность» молодежи на фестивале 1957 года была лишь вершиной айсберга.

«Коммунистическая мораль» между тем подразумевала следующее: до брака никакого секса, мастурбировать нельзя, «половой жизнью» лучше заниматься после двадцати лет и только для рождения детей, а не для удовольствия. Неудивительно, что все эти принципы оказались чужды большей части советской молодежи. Доклады врачей-венерологов периода оттепели показывают пропасть между заповедями «строителей коммунизма» и реальностью. В одном таком документе за 1964 год описывается ситуация в столице:

Данные заболеваемости сифилисом и гонореей в городе Москве свидетельствуют о растущем из года в год преобладании молодежи среди лиц, заболевших венерическими заболеваниями. Так, за 1963 год молодые люди в возрасте до 30 лет составили 74 % общего числа больных венерическими заболеваниями <…> Необходимо подчеркнуть, что десятую часть всех больных составляют юноши и девушки от 15 до 20 лет…

В докладе врач-венеролог призывал партийные, комсомольские и общественные организации лучше контролировать половую жизнь молодых людей:

Больше половины заболевших мужчин являются фабрично-заводскими рабочими, преимущественно только начинающими свою трудовую деятельность после учебы. Повышение уровня воспитательной работы среди этой группы, постоянный контроль за их становлением со стороны партийных, комсомольских и общественных организаций явились бы действенными мерами и в снижении заболеваний.

Много, до 9 %, студентов ВУЗов. Среди женщин преобладает также фабрично-заводская молодежь и работницы госучреждений /машинистки, секретари, делопроизводители/, работники торговли, общественного питания. 10,5 % женщин не работают, ведут крайне беспорядочную половую жизнь. В частности, из 3306 лиц, посетивших в 1963–1964 годах только ночной профилакторий кожно-венерологического диспансера, 313 оплачивали половые связи деньгами, а 451 человек рассчитывались угощением…[90]90
  Здесь и далее: ЦМАМ. Ф. Р-552. Опись 3. Дело 1335.


[Закрыть]

Активисты-дружинники, предполагаемая надежда и опора общества в вопросах морали, к глубокому разочарованию советских докторов иногда сами оказывались не прочь «предаться пороку». В том же докладе говорится:

Случай, происшедший в Октябрьском районе, свидетельствует о больших недостатках в комплектовании дружин и об отсутствии идейно-воспитательной работы среди дружинников. За аморальное поведение была задержана дружинниками и затем после беседы отпущена гражданка шестнадцати лет. Через некоторое время шестнадцать дружинников посетили по очереди ее дом, и в результате 10 из них заразились гонореей.

Авторы доклада подчеркнули, что для избежания таких позорных случаев в дальнейшем следовало «не только формально создавать дружины, но и отбирать в них достойных представителей трудящихся».

В конце 1950-х советские власти решили издавать учебники по половому воспитанию, впервые с 1920-х. Но тут же возник серьезный вопрос: кто будет эти учебники писать? Никаких исследований на соответствующие темы в последние десятилетия не велось: сексологии как науки официально не существовало. В роли сексологов периодически выступали урологи, гинекологи, венерологи, иногда психологи и врачи общей практики.

Советское руководство решило проблему как могло, и в 1958–1959 годах в СССР вышли две брошюры малоизвестных авторов-врачей: «Половая жизнь и семья» Анатолия Станкова и «Вопросы полового воспитания» Тиграна Атарова. Обе пользовались огромной популярностью (двухсоттысячный тираж «Половой жизни и семьи» и стотысячный «Вопросов полового воспитания» разлетелись почти мгновенно – капля в море для такой огромной страны). И Станков, и Атаров говорили любопытствующему советскому читателю примерно одно и то же: воздержание – это здорово, а вот с сексом лучше быть поаккуратнее (лучше вообще без него). Еще они не уставали напоминать читателю, что личное – это общественное.

Анатолий Станков, по традиции 1940-х годов, опирался не на результаты исследований и научные данные, а на собственные представления о мире и «многочисленные наблюдения»:

Многочисленные наблюдения практической жизни показывают, что большинство людей воздержание переносят легко. Наука не знает болезней или нарушения здоровья человека от полового воздержания. Больше того, в период полового созревания воздержание является даже необходимостью для нормального роста и развития человека, тем более что юноша, еще не начинавший половую жизнь, легко переносит воздержание. Что же касается женщин, то половое воздержание ими, кроме единичных случаев, переносится очень легко[91]91
  Станков А. Г. Половая жизнь и семья. Киев: ГосМедИздат УССР. С. 75.


[Закрыть].

А вот «избыточная» половая жизнь, по мнению доктора, напротив, опасна и может привести к проблемам со здоровьем – поэтому ее следует избегать, заниматься сексом только при необходимости и ни в коем случае не использовать какие-то возбуждающие материалы:

Что же требуется для предупреждения наступления полового бессилия? Для этого нужно начинать половую жизнь как можно позднее, вести ее регулярно и крайне экономно; половой акт совершать только при действительной и настоятельной естественной потребности в нем, не прибегая при этом ни к каким искусственным возбудителям полового влечения и ни к каким способам, извращающим и изменяющим нормальный ход совокупления…[92]92
  Станков. С. 86–87.


[Закрыть]

Отдельное внимание доктор Станков уделял воспитанию детей. В своей брошюре он просил родителей быть осторожными, чтобы ни в коем случае не допустить пробуждения у ребенка «раннего полового чувства». Его брошюра скрупулезно давала рекомендации: закаливание, свободная одежда, жесткий матрас, поднимать сразу после пробуждения – что угодно, только бы не допустить мастурбации (как и многие другие авторы официальных советских учебников, Станков не видел греха страшнее и болезни опаснее, чем «онанизм»).

Автор «Вопросов полового воспитания» Тигран Атаров тоже учил читателей вести половую жизнь в соответствии с «коммунистической моралью», обильно используя негативные примеры:

Борисов, 20 лет, слесарь, с незаконченным средним образованием <…> в личной жизни отличался своенравием и распущенностью. Познакомившись однажды на танцевальной площадке с девушкой, он быстро с ней сблизился, а через несколько дней, будучи в нетрезвом состоянии, вступил с ней в интимные отношения, при этом Борисов не интересовался ни фамилией девушки, ни тем, кто она, где работает или учится… Через месяц Борисов начал избегать встреч с девушкой, а затем и совсем скрылся от нее.

Атаров удивлялся «беспредельной доверчивости» девушки, у которой не хватило «воли и разума противостоять наглости своего случайного знакомого», в чем, конечно же, были виноваты и ее родители, и заодно школа, в которой она училась. Что касается юного слесаря, то он видел в женщинах «средство удовлетворения своей похоти» и тем самым обрекал себя на «заведомое одиночество, лишенное радостей семейной жизни», и даже «на заболевание венерической болезнью». Таков был типичный удел отступивших от коммунистической морали в назидательных рассказах Атарова. Вот как он рассуждал об одной «развратной» женщине (признавая, что и такие существуют в Советском Союзе):

Половую жизнь она начала в девятнадцать лет. Возвращаясь с вечеринки в сопровождении нового знакомого и не отдавая себе отчет в своих поступках, опьяневшая девушка вступила с ним в интимную связь. В дальнейшем она продолжала встречаться с новым знакомым и поддерживала с ним интимные отношения. Не будучи связана с этим юношей никакими духовными интересами и никакими юридическими обстоятельствами, девушка через несколько месяцев почувствовала, что он «надоел» ей. Этому содействовало новое, аналогичное знакомство с другим юношей, с которым она тоже вступила в интимные отношения… Меняя свои знакомства, она в конце концов заболела венерической болезнью.

Автор ничего не написал о важности предохранения, зато не забывал напоминать читателю, что сексуально раскрепощенные люди составляли «лишь незначительное меньшинство» и их половая жизнь была «нехарактерна для подавляющей массы советских людей»[93]93
  Атаров. С. 59–61.


[Закрыть].

Правильный советский человек должен подходить к интимной жизни по-коммунистически. Станков формулировал это так: «Некоторые люди до сих пор считают, что вопросы любви и семейной жизни являются личным делом каждого человека. Это не совсем верно… Половые взаимоотношения людей являются не только личным делом каждого отдельного человека, но и делом всего общества»[94]94
  Станков. С. 19.


[Закрыть]. Советская власть при Хрущеве стала гуманнее, но ее принципы остались нерушимы: общее доминирует над личным, а государство – над отдельным человеком. «Тлетворный яд буржуазной пропаганды»

В 1960 году советские чиновники пришли к решению обратиться к опыту других социалистических стран, где, в отличие от Советского Союза, развивалась сексологическая наука. Например, в ГДР и Чехословакии даже существовали институты, занимающиеся проблемами сексуальной жизни и полового воспитания. Результатом этого обращения стали выпущенные в СССР две новые брошюры: «Юноша становится мужчиной» и «Вопросы пола» – эти переводы на русский язык работ квалифицированных сексологов из Чехословакии и ГДР тут же стали бестселлерами. Новые брошюры уделяли больше внимания практическим советам о половой гигиене, а идеологических вопросов почти не касались. Несмотря на высокий спрос на такие издания в обществе, советское руководство не спешило радовать публику новинками по поднятой теме, даже самыми сдержанными по тону. Наверху по-прежнему опасались, что такие книги приведут не к «просвещению», а к «развращению».

В 1962 году разразился Карибский кризис, поставивший мир на грань ядерной войны: в ходе конфликта из-за размещения советских ракет на Кубе Москва и Вашингтон остановились в шаге от прямого столкновения. А в следующем, 1963 году ЦК КПСС организовал специальный пленум о «задачах идеологической борьбы в современных условиях». Делегаты пленума объявили об опасности, которая нависла над советской молодежью и исходила от западных стран: