Текст книги "Жених, его отец и Вика (СИ)"

Автор книги: Руби Райт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Глава 19

Открываю дверь в нашу с Костей квартиру. Тихо так. Рома хоть и обещал мне, что с Костей я больше не встречусь, мне все равно тревожно. До сих пор в голове не укладывается, как он мог так поступить со мной? В нем же должна быть хоть капля любви ко мне? Должна? А нет ее, а может, и не было никогда. Кто знает. Я вот теперь точно знаю, что все было сплошным враньем. И зачем он мне предложение сделал? Для чего? Может, он сам и не знает. А я вляпалась так вляпалась. Что будет дальше? Я ведь и правда думала, что у нас любовь. Настоящая. Та, о которой в книгах читала. Но с Костей была далеко не любовь, даже не знаю, что это было. Как назвать? Да пошел он, думать о нем не хочу. Может, я и жестока с ним, но он заслужил. Я ведь и правда пыталась забыть его отца, не вспоминать, вырвать из сердца. Не вышло. А теперь уже и не хочется. Рома – настоящий мужчина, преданный и заботливый. И он был таким с самого первого дня, когда мы познакомились, но я этого не замечала. Не придавала значения. Мне казалось, он просто внимательный, собранный, чуткий. А оказался идеальным. Во всем.

А еще Рома бывает грустным, печальным даже. У меня сердце сжимается, когда я вижу его потускневший взгляд. Хочется сразу прижать к себе, поцеловать, закрыть собой. И выходит.

Переживает он. И за Костика тоже, хоть не стремится это показывать. И за будущее переживает, уверена в этом. Он хоть и говорит, что сплетни его не волнуют, но это не так. И я постоянно об этом думаю. Заголовки уже представляю. Эта разница в возрасте. Он богат. А я? А я его бывшая невестка. Сколько же прессе статей написать удастся. Как воображу, паника нападает. И ведь не думать не получается. Что-то я раскисла совсем. В мысли свои погрузилась. Нужно вещи собрать, часть точно. В этой квартире я не могу находиться и больше не хочу. К нему хочу. В его крепкие объятия. Боже, как же он на меня смотрит, внутри все вверх дном сразу. Дух захватывает. Пронзает насквозь его взгляд. А касания? Они не сравнимы ни с чьими руками, просто волшебные. Сильные, мощные. Меня сжимают. А его тело... Мечта, не иначе. Роману сорок с небольшим, но постоянные тренировки в зале держат мышцы в тонусе. Широкие плечи, грудь покрыта темными волосками. Напряжённый пресс – я видела его только таким. Четкие очертания. Твердые, словно камень, ягодицы. Я вчера сжимала их, когда он меня... И даже сейчас, думая о его теле, я чувствую, прилив невероятного возбуждения. Что со мной такое? Я никогда не была одержима сексом, никогда. Но с ним я становлюсь другой. Менее дерзкой и более возбужденной. Все, хватит. Соберу вещи и снова к нему.

Сборы шли долго. Трудно самое необходимое уместить в один чемодан. Вот и я не смогла. Чемодан и огромная сумка. Зимние вещи мне пока не нужны, обойдусь. Косметика, белье, ноут и кое-что из шмоток. Даже в душ не пошла. Не хочу больше тут оставаться. Дверь закрыла и к машине.

***

Уже шесть часов, а его все нет. И написать не могу, стесняюсь. Занят, значит, работает. Зачем буду надоедать. Вещи разобрала. Заказала продуктов, много. Вышло восемь пакетов. Ну а что? Квартира пустая. А теперь холодильник битком, морозилка тоже. В душе огромный выбор гелей. Тряпочки, полотенца – все купила. Разложила по местам так, как мне удобно. Надеюсь, против не будет, что я тут хозяйничаю. Квартира мне его нравится. Вид завораживает с обоих балконов. Три комнаты, кухня-гостиная. Во всех комнатах – собственная уборная. Но в нашей спальне она больше других. В остальных только душ, унитаз и раковина. А в хозяйской, помимо всего этого, есть огромная ванна. Возможно, еще даже не пользованная. Дом новый, квартира тоже. Рома тут первый жилец. А если он там уже с кем-то? Не буду об этом думать. Нет. Но сама бы с радостью полежала в водичке, она еще пузырьки может делать. Круто как.

Когда я обошла квартиру в третий раз, поплелась на кухню. Хочу приготовить ужин, а то я занялась гнездованием. Может, и зря? Может, он не одобрит? Овощи помыла, порезала, пока мясо тушилось. Сделала овощной салат, люблю зелень. А Рома? Что он любит? Я же совсем ничего о нем не знаю. Надо спросить. Буду готовить ему. Костю не волновали мои кулинарные шедевры. Совсем. Он любил кушать где-то. А мне нравится готовить. Нравится‚ когда кто-то это ценит. Рома сегодня так сырники ел с утра – загляденье. Может, угодить хотел? Или правда вкусно? Голову сломаю этими догадками. Овощи к мясу добавила, соль, приправы и крышкой сверху прикрыла. На медленный огонь поставила, когда услышала шорох в прихожей. Выхожу. Стоит он. С огромным букетом. Белые розы – мои любимые. Все знает. Что за мужчина такой?

– Привет, – тихонько говорю ему, выглядывая из-за угла.

– Привет. Ты тут?

– Не надо было? – Подхожу и тяну руки к букету, вручает.

– Надо. Думал, мало ли, сбежала куда.

– Да я не планировала побег. – Утыкаюсь в букет. Тяжелый.

– Чем пахнет так вкусно?

– А ты голодный?

– Очень. Во всех смыслах, – отвечает и смотрит, а я смущаюсь от этого. Не могу ничего поделать с собой. Сохранилась неловкость, не отпускает.

С ним я не могу расслабиться.

– Минут пятнадцать будет ещё готовиться, сходи в душ пока, – предлагаю вариант.

– Сейчас пойду, – говорит и подходит ближе. Вплотную. Букет забирает и на пол. К стене меня придавил. – Я соскучился, – шепчет чуть слышно.

Пальцы сжимает на талии. А я лишь запах его ощутила, и одурманена сразу. Покурил только что, чувствую. Духи его терпкие, в нос бьют и приводят мои нервы в боевую готовность. Трепещут нейроны. Как только касается, замираю, лишь дыхание остается и взгляд наш синхронный друг другу в глаза.

– И я, – произношу в ответ и тянусь к губам. Сама. Хочу этого, хочу близости.

К губам прислоняюсь нежно, но меня увлекает. Прям молниеносно взрыв и пламя захватывает. Подчиняет. И я подчиняюсь, поцелуй углубляю. Вкус языка приятен, а движения – и вовсе восторг. Как он за секунду меня разжигает? Градус все выше с каждым прикосновением.

– Давай ты меня оттолкнешь, и я пойду в душ. Сам не могу оторваться, – шепчет мужчина и губами по шее.

Голову наклоняю, чтобы ему было удобнее кожу облизывать. И толкать не планирую. Наоборот все. Увлеклась приятным процессом и остановиться уже не в силах. Ладони под пиджак, стягиваю, падает на пол. Звук громкий, кажется, телефон в кармане. Но плевать нам обоим на это. Пуговицы пальцами пересчитываю до последней. Суетливо, быстрее хочу, но не получается, петельки узкие. Зараза. Благо на манжетах податливые. Рубашку снимаю. Руками за шею и прижимаюсь к теплой груди, мне ее весь день не хватало.

– Хочешь ванну принять? – в губы шепчу ему, но не даю ответить. Снова своими его занимаю.

– Сейчас?

– Ага. Иди наливай, а я таймер на плитке поставлю...

Отстраняюсь резко, пока еще думать могу хоть немного. Бегу на кухню, реально бегу. Тыкаю кнопки, устанавливаю время. Пятнадцать минут. Потом плита отключится сама. И назад. Предвкушаю невероятное...

Роман

Прощай, холостяцкая жизнь, а ведь я ей не успел насладиться. Сколько один я прожил, и теперь она тут. Такая живая, дикая даже. Набросилась с порога, а мне только в кайф ее порывы. В ванну отправила, зашел, и глаза чуть не выпали. Сколько здесь всего стало. У меня-то что? Два мужских геля три в одном. Станок бритвенный, пена. Триммер. А сейчас даже не пересчитаю. Все такое цветное, яркое.

Воду в джакузи включил, наливается, а Вика как заскочит. Растрепанные волосы собраны на макушке, но разлохматились. Футболка на ней – оверсайз, размера на три больше самой. Шорты короткие. А может, это и не шорты, трусы такие. Булочки наголо. Сладкие. Взгляд дикой кошки, глаза вылупляет. Закрыла дверь.

– Свечи?

– Свечи? – тот же вопрос ей.

– Зажечь свечи? – спрашивает, хочу ли я? Или хочет сама?

– Все, что захочешь, забыла? – Улыбнулась после моего одобрения. К шкафу подходит, открыла, а там еще больше всего.

Достает свечи ярко-красного цвета с подставками. На край ванны ставит одну. Вторую – на раковину, третью – на унитаз. Поджигает. Светом «щелк» – полумрак. Идеально. Подходит ко мне, медленно так. Играет. А я игру ее знаю, присоединяюсь с радостью. За футболку тяну, на животе ткань схватил. К себе притянул вплотную. К губам движусь – дергается назад. Провоцирует. И смотрит без былого смущения. Сначала подумал, что выпила, но запах учуял бы. Сама разгорелась? Резко хватаю за голову и в губы. Больше не дергается, поддается. Отвечает с напором. К брюкам ручонки тянет, лихо с ремнем. Вниз спускает и ладонь мне на член, через трусы. Каждое поглаживание – экстаз. И это я еще даже не в ней.

Снова тяну руки к футболке, за края вверх. Вика ручки свои подняла, покорно стоит. В бюстгальтере грудь еще притягательнее, особенно в этом. Тоненьком, кружевном. Даже снимать не хочу, зрелище сладкое, что до костей пробирает от похоти. Все же шорты на ней. Тяну вниз, сразу с трусиками. Не нужны они. Верх тоже снять пришлось, грудь хочу ее. Снова губами прижаться и языком лизнуть. Шарики круглые, упругие, натуральные. Коричневатый сосок твердой горошиной немного торчит. Так и тянет к нему, но я тоже дразнить умею. Щиплю слегка, она громко выдыхает.

– Забирайся, – указываю и разворачиваю к ванне. Руку подал, она прыг – и в воде уже. Одна лишь грудь на поверхности.

Я пока трусы скидывал, погружался в воду, она налила какую-то жидкость. Прозрачная, запах приятный, что-то цитрусовое.

– Как пузырьки включить? – спросила негромко и на панель тычет.

Я, бля, понятия не имею. Слово «пузырьки» еще выбили из колеи. Малышка только может сказать такое.

– Ты о гидромассаже? – уточняю с улыбкой, которую не могу сдержать, когда на нее смотрю.

– Ну да, – серьезно так смотрит, губки свои в трубочку.

– Жми все подряд, я ей еще не пользовался, – сказал, а Вика вдруг улыбнулась.

И впрямь тыкать стала по кнопкам. Вода как забурлит и сразу превращается в пену. Я сижу, голову на подголовник, мягкий, удобный. Вода расслабляет: не слишком горячая, но приятно. Плюс аромат этот, и Вика передо мной невероятно красивая. Пены наделала море. Успокоилась, отключила бурление. Села напротив, ножки ко мне вытянула. Глажу лодыжки. Такие тонкие, обхватываю ладонью и пальцами провожу по коже гладкой, нежной.

Ванна почти до краев набралась. Воду выключила, тоже откинула голову. Наслаждается. А я ею. Видом потрясным. Глаза закрыты, голова чуть назад. Шею вытянула, как у лебедя, стройную, длинную. Дальше грудь чуть выглядывает из-под пены маняще. Срываюсь. Не терпеливый я стал. Жадный. К себе притянул, усадил сверху. От шеи веду пальцами вниз, по груди, животу и за талию. Вика руки в воду спустила и за член меня, я тут же дернулся. И он тоже. Рукой вверх-вниз водит и смотрит в мои глаза. Что делает? Реакцию ждет? Она налицо. Дышу, как паровоз, что состав многотонный тянет. Так девчонка во мне страсть разжигает. Желание сильное. Необъяснимое. К губам приближается, вновь целует и рукой все быстрее. Завела игра хлеще некуда. Но терпения нет уже, кончилось.

Попку ее приподнимаю, поддается. Послушная девочка. Схватилась за шею, от губ не оторвать ее, прям прилипли. По члену скользит вниз, осторожно. Боюсь больно ей сделать. Сорвать жажду близости. Комплимент про размер мой помню. Или не комплимент? Спускается до основания, а у меня все мышцы в напряг. Как хорошо в ней быть. «Хорошо» не подходит – сука, волшебно. А двигаться начинает, так и вовсе вспышки пошли. Дыхание громкое у нее и сквозь стоны тихие поднывания. Сжимаю ее, боюсь раздавить невзначай. Но продолжаю стискивать, в себя вжимать.

Хочет быстрее, но в воде трудно двигаться. Есть у меня вариант. Приподнимаюсь, включаю слив. Ее попкой к себе, держится за край ванны, а я сзади пристраиваюсь. Секунду смотрю, как булочки из воды торчат. Тяну руку, сжимаю ладонью загорелую кожу. А она хвостиком вертит своим, просит добавки. Награждаю послушно. Тут уже я темп контролирую, считываю желание. Только замедлюсь, она движется в такт. Ненасытная моя девочка. Хватит игр, можно бесконечно играться. Хочу наградить ее за старание. Инициативу безмерную. Держу за плечо рукой и на себя резче, быстрее. Ее звонкий голос эхом по кафелю, силы мне придает, прыти, ранее не бывалой. Начинает сжиматься, почти готова. Тяну к себе, ладонью за грудь, а второй рукой к твердой горошине. Пальцем нащупал, поглаживаю небыстро. Разгоняюсь со временем. Стоны громче, сжимает сильнее. Ну и я ускоряюсь. Добился желаемого. В руках моих содрогается, крепко держу, сам на грани, на пике, чуть-чуть еще... Только обмякла, прям между булочек ей кончаю. В спину уткнулся и громко стону, от себя не ожидал такого ответа. Продолжаю держать ее крепко, пока не спускаю все до последней капли.

Глава 20

– Можно спросить? – осторожно обращаюсь к мужчине, пока тот уплетает мое овощное рагу. Кажется, с аппетитом. Глаза поднимает. Облизнулся.

– Ты можешь не спрашивать каждый раз. Просто спроси, что хочешь.

– Ты выяснил, что там у Кости за дела были? – Смотрю на Рому, а он тут же в лице меняется. Может, ему неприятно говорить о сыне, но я хочу знать. Имею право.

– Не до конца, – Строго в ответ. Начинает раздражаться, а у меня внутри трепетание. И огорчать его не хочется, и покоя не дают эти мысли.

– Мне рассказать не хочешь? – тише прежнего говорю.

– Не о чем пока рассказывать, Вика. Как все узнаю, обязательно расскажу.

– А мне кажется, что ты врешь... – говорю еще тише. Знаю, что разозлю его этим допросом, но ничего не могу с собой поделать.

И не зря боялась. Рома скулы напряг, взгляд огрубел. Тарелку отодвигает.

– Что ты хочешь услышать? – Сложил руки перед собой, как во время уроков на парту. – Где он был и что делал?

– Не надо так. Не злись, пожалуйста. Я не хотела тебя как-то обидеть.

– Ты не обидела. Просто я не хочу говорить о Косте, особенно с тобой за ужином.

– Прости... – говорю и слезы накатывают. Да что такое? Плаксивой стала. И это не от того, что я за Костю переживаю, нет. Я просто правду хочу узнать.

– Вика, перестань. Ты плакать удумала? Иди сюда. – Как ребенок, резко встаю и к нему на колени присаживаюсь. Обнимаю. А он меня крепко.

– Я не хочу, чтобы ты злился. Но ты тоже пойми меня... – не дает договорить. Перебил, а я всхлипываю и лишь сильней прижимаюсь.

– Я все понимаю. Правда.

– А почему тогда так реагируешь? Злишься?

– Не знаю. Ревную, наверное.

– Ты с ума сошел? – громко спросила. Слез и след простыл. Пристально заглядываю в его добрые глаза.

– Сошел. Я без ума от тебя. И когда ты...

Договорить не дала, к губам губами прижалась. Мне же не кажется? Он без ума? Это же значит, любит? Он мне в любви признался сейчас? Целую жадно, всю себя в поцелуй вложила. Еще и шею сдавила, чтобы показать, как мне он дорог. Как сильно.

– Не злись на меня, ладно? Мои вопросы никак не относятся к чувствам или к чему ты там ревнуешь. Я же тут, с тобой. Я хочу быть с тобой... – откровенно ему говорю все, что чувствую. Глядя в глаза, собрав всю смелость.

Рома нежно поглаживает меня по спинке. К себе прижимает.

– Хорошо. Не буду. – Подобрел, видно сразу. Расслабился и стал очень нежным. Чувствуется в прикосновениях.

– А доедать будешь?

– Доедать буду.

– Вот и ешь! – в приказном тоне говорю и на свое место возвращаюсь, сажусь напротив. Глаза протираю. Дала слабину. Хватит уже.

Продолжили ужинать...

***

Четыре дня абсолютного наслаждения. Два из них мы просто валялись в постели. И постоянно занимались любовью. Делали перерыв на обед и снова в постель. Пару раз Рома закрывался на балконе и с кем-то бурно беседовал, я не вникала. Работа, наверное. Вот так занятой бизнесмен взял и на два дня выпал из рабочего графика. Мне приятно, а у него дела копятся. Но я не хочу отпускать его на работу. Не хочу сидеть тут взаперти, одна. Не хочу думать, потому что мысли то и дела меня одолевают, когда он не рядом. Я думаю о родителях, о том, как сказать им о спешном разводе. О нас с Ромой. Да о обо всем. Даже сейчас, пока он крепко спит рядом, я напрягаю извилины. Все думаю-думаю и не сплю.

Да, нам хорошо, восхитительно друг с другом. Тут, в этой квартире, где нас никто не видит. Но выйти придется. Сломать барьер, показаться общественности, и тогда наступит конец. Конец спокойной жизни. Волна осуждения, обсуждения и нападок. Боже, я представляю реакцию Лидии Борисовны. Она меня никогда не любила, а теперь и вовсе возненавидит, а может, и проклянет. Скажет, что это я их брак развалила, сыну жизнь сломала и все в этом роде. Да, так и будет. И Рома будет переживать, я знаю. Я же вижу, как он смотрит на меня, как заботится. Не хочу, чтобы ему было больно. Но нам не спрятаться. И нужно просто смириться с неизбежным.

– Чего грустим? – спрашивает за завтраком. В костюме уже, буквально жует на ходу.

– Не хочу, чтобы ты уходил на работу, – говорю и губки дую, грустно мне. Знаю, что через несколько часов мы снова увидимся, но от этого не легче.

– Я тоже не хочу оставлять тебя, но надо. А то жить не на что будет, – шутить пытается, но мне не смешно.

– Знаю, что надо, но все равно не хочу.

– Что делать будешь? – тему меняет, чтобы меня подбодрить.

– Работу искать.

– Работу? – спрашивает и надевает пиджак. Как ему идет костюм. Да ему все идет. И домашние треники тоже. Но в костюме он... Будто всю мужскую брутальность в себя впитал и еще каплю благородства.

– Ну да. Мне надоело сидеть без дела. Я что, зря училась?

– Удивляешь меня. И что? Есть идеи?

– Да. – У меня и правда есть пара идей, и предложения были, но я все тянула.

Можно попробовать возобновить связи, кто знает.

– Поделишься?

– Не-а. Когда найду, тогда скажу.

– Только без смен в ночь. И в женский коллектив желательно, – пошли условия от моего мужчины.

– Да ты тиран, – говорю в шутку.

– Есть такое, может, немного. Ладно, я помчал. Семен уже двадцать минут стоит у подъезда. Постараюсь вернуться быстро. Хорошо?

– Хорошо. Я тебе приготовлю ужин.

– Давай стейк.

– Опять?

– Вкусно просто. Не хочешь?

– Да без проблем. Может, мне поваром пойти в ресторан?

– Нет, эти руки будут готовить только для меня. – Близко ко мне подошел, приобнял и очень нежно поцеловал в губы. А по-другому нельзя, иначе все снова закончится сексом и никакой работы ему не видать.

– Хорошего дня.

– И тебе.

Роман

Впервые мне так трудно было выйти из дома. Ее там оставить и пойти работать. Мозги совсем о работе не думают. Только о ней. О теле ее, улыбке. О том, как ко мне прижимается, как ноги свои холодные об меня греет. Как курить мне не разрешает. Совсем девчонка прогнула меня. И мне же все это так нравится. Аж челюсть сводит вновь от улыбки. Смеюсь, гоняюсь за ней по дому, как пацан. А если догоняю, точнее всегда, то зажимаю Вику. К стене, к столу, к кафелю в ванной, и тогда ей не вырваться из моих рук. Подчиняется. Может быть такой разной. Но даже когда первая лезет дикой кошечкой, в ней сохраняется невинность. Стеснение. Пусть не проходит. Мне в кайф. Не успел на работу приехать, сразу погряз в делах. Переговоры, звонки, встреча одна за другой. Меня три дня всего не было, а дел дохуя накопилось.

– Роман Эдуардович, к вам Константин Романович пришел. Пропустить? – докладывает Лиза по телефону.

– Да. Пусть заходит.

И он заходит. Красавец мой. Решала местный.

– Привет, пап. Я же могу тебя так называть? Или по имени отчеству обращаться? Раз ты мне не отец. – С порога взбесил уже.

– Не дерзи. Садись. Ничего не изменилось, ты мне как был сыном, так и остался. С рожей что? – Нехилый фингал во всю скулу, глаз немного опухший.

– Ну ты сказал решить вопрос с Калининым, вот я и попробовал. А он сказал, если остаток не принесу, то пиздец мне. Ну и вмазал.

– А ты что? Стоял?

– Нет, я лежал, ну... когда врезал он мне.

– Охрана твоя где была?

– Да я один ездил.

– Кость, сын... Скажи мне? Ну вот в кого ты такой? Где-то сильно умный, а где-то дебил-дебилом. Я нахуя тебе охрану оставил? Нахуя от ментов отмазывал?

– Ну я думал, получится.

– Ой, блять. Все, короче. Домой езжай, к мамке. Две недели сидишь и не дергаешься. В доме сидишь. Никуда не выезжаешь. Понял?

– А потом что?

– А потом лечиться, Костик. Лечиться.

– Да я не употребляю, тогда так, срыв был... – Слушать не могу его, прям трясти начинает. Раньше такого не было, а сейчас все клетки раздражены.

– Уточни, дорогой, когда это было? Когда ты, обдолбаный, девушку трахал в отеле за день до свадьбы или когда с женой своей остановку таранил?

– Ну пап...

– Все. Я тебе все сказал. Хочешь безбедную жизнь – лечись. Мне ничего не стоит оставить вас с матерью с голой жопой. Поэтому не для меня старайся, ради мамы, – говорю грубо, конечно, я так никогда не сделаю. Но не понимает он по-другому, так хоть немного бояться станет. Знаю я его отношение к бабкам.

– Я Вике написал. Хочу встретиться. – Меня аж передернуло. В сердце даже кольнуло.

– А она что?

– Не отвечает.

– Ты сам виноват. – Утыкаюсь в бумаги. О чем, о чем, а о Вике я с ним говорить не хочу.

– Я знаю. Просто хотел извиниться. Прощения попросить, – врет. Нагло врет сучонок. Не умеет он прощения просить, да и раскаяние – это не про Костика. У него план новый созрел в голове. Точно.

– Все, вали. Мне некогда с тобой разговаривать. Дел полно.

– А с Калининым что?

– Папа решит вопрос, как и всегда.

– Спасибо.

– Ага.

Костя ушел, а меня знобить так и не перестало. Надо же, как я ее ревную. Я же знаю, что к нему она не вернется. Доки о разводе со дня на день будут готовы. Бумажка, а ей важно. И пусть. Свободная станет. Вернее, моя только.

Набираю Семена.

– Роман Эдуардович.

– Сем, ты чего не предупредил, что сынок мой по городу колесит? Я же сказал не выпускать.

– Ребята затупили, я уже поговорил. Не повторится больше.

– Пусть следят за ним, он от офиса отъезжать будет сейчас.

– Понял.

– Вика где? – уточняю.

– Дома.

– Ясно. Ну все. На связи.

Трубку кладу. Как задолбал меня Костин головняк. Надо бы самому с Калининым встретиться, да не хочется с падалью разговаривать. Но и так дело пойдет. С хуяли они моего сына калечить будут? Не знают, на кого рыпаются, так я просвящу. Но не сегодня это все. Не сегодня.

Вика

Костя о встрече просит. А она мне нужна? Нет. У меня и так все в порядке. Не хочу его видеть. Снова пишет. Что делать? Стоит поговорить? Закрыть эту тему раз и навсегда и двигаться дальше. Рома сказал, что уладил с разводом. Надо же, пара звонков, и свадьбы будто не было. СМИ пока замолчали. Но стоит им только копнуть, и понесется молва. Да и пусть. И Лидия Борисовна пусть позлится, так ей и надо вообще. Опять сообщение:

«Вика, пожалуйста. Давай поговорим»

Отвечаю.

«Через час в кафе. Около нашей старой квартиры. Где милкшейк мой любимый продают, с вишней».

«Я приеду», – ответил тут же.

Только бы не пожалеть об этом...