Текст книги "Жених, его отец и Вика (СИ)"

Автор книги: Руби Райт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

– Почему тут так пусто? – спрашивает Вика, когда туфельки скидывает. Небрежно. Пальцы поджала, расправила. Ножки устали на каблуках.

– Не успел еще обжиться. Ты проходи. Вон там спальня, можешь занять. Кровать в квартире одна пока. Я на диване лягу. Ванная есть, разберешься короче, – пока объясняю, иду в комнату. Сейчас вещи возьму, гель и в другой душ пойду. Прям сил нет, хочу под холодную воду. Надо остыть немного.

– А можно мне у вас вещи одолжить? А то у меня только платье, – неуверенно просит. Сомневаюсь, что она что-то найдет. Шорты ей все огромными будут, футболка только...

– Конечно. Бери что хочешь. Я сейчас возьму гель для душа. – В ванную захожу.

– Тут, кстати, есть еще гели, правда, они все мужские. Ничего?

– Без разницы. Спасибо вам... – тихонько сказала и смотрит будто с благодарностью. Меня не за что благодарить. Сына косяки исправляю. Да и заботиться о ней – одно удовольствие. С Викой я себя таким сильным чувствую, всемогущим, что ли. Защитить хочется, уберечь, спасти. Так она на меня влияет.

– Не за что. Отдыхай. – Хватаю шорты, футболку. Первое, что под руку попалось, и в душ. Почти убегаю из комнаты. Сейчас к ней полезть будет глупостью. Она расстроена, подавлена. И это она еще не знает, что Костя ее за руль перетащил перед тем, как съебаться. Рассказать? И конец их пятиминутному браку. Получу желаемое – ее. Но не могу я так. Не был я никогда подонком и сейчас не время становиться. Девчонка и так вляпалась по самые уши, а тут я еще со своими желаниями.

Минут десять тупо стою под струями воды, голову охлаждаю, мысли. Сейчас покурить и спать. На диване плед есть, подушка. Вчера там спал – вполне себе. Выхожу на балкон, закурил. Затяжка, вторая за ней. Расслабляет. Гребаная зависимость. Сто раз бросал и снова курить начинаю. Мысли мои дверь открывшаяся перебивает. Поворачиваюсь, Вика на балкон выходит. Тихонько спрашивает:

– Сигаретой угостите?

Вика

– Не угощу, – строго отвечает. Так, если бы я у отца спросила прикурить. Но папа бы меня просто прибил за такой вопрос, я для него все еще маленький ребенок.

– Почему? – удивляюсь отказу.

– Хреновая это привычка. А тебе еще детей рожать.

– Не думаю, что соберусь в ближайшее время. Поэтому не ломайтесь, дайте мне сигарету. – Руку к пачке тяну, но Роман Эдуардович ее с подоконника резко схватил и держит.

– Иди спать, Вика. День был трудным, тебе нужно отдохнуть. Доктор сказал. – Сплавить меня решил? То пристает, точнее, даже берет все, что ему вздумается. А теперь что? Прогоняет?

– Что с вами? Я вас чем-то обидела? – спрашиваю и на мужчину смотрю. В глазах нет того блеска, азарта. Не вижу я.

Все? Перегорел. А говорил-то как: «Заберу, увезу». Теперь что изменилось?

– Ты меня не обидела. Просто... Ты пять минут назад в аварию попала, тебе нужен отдых, – отвечает вроде сдержано, но вижу, что напрягается. Лицо стало серьезным, властным. Брови чуть сведены, скулы в напряжении. Плечи расправил, стал таким высоким.

Но я не могу угомониться. Не знаю, не сдерживаюсь. Чего добиваюсь?

– Я вам не верю. Слышите? Не верю. Добренький такой, ну куда деваться. Что-то раньше вы не были таким благородным. Брали, что хотели, а сейчас: «Иди, Вика, отдохни».

– Что ты хочешь от меня, Вика? – прикрикнул и совсем разозлился. Грудь начала подниматься от быстрых вдохов.

– Правду хочу, – рявкаю на него, как щенок на здоровенного пса. Нелепо. Но я не понимаю, почему он себя так ведет. Совсем равнодушно будто...

– Правду? Какую правду? Что мне тебе рассказать? Про то, как я вину свою чувствую за то, что позволил сыну жениться? Или про то, что смотреть на тебя не могу?

– Не можете смотреть? – переспрашиваю шепотом. – Почему?

– Потому что хочу тебя... И не могу это контролировать. А ты просила к тебе не...

Не даю ему договорить. Не понимаю свой порыв и не хочу понимать. Оправдывать как-то. Я сделала что сделала. И не жалею. Шаг вперед, в плотную к нему и прямо к губам. Просто прижимаюсь, обхватываю нижнюю губу легонько, а Роман Эдуардович как схватит меня. Прям зажал в тисках, не продохнуть даже, и губы мои поедает. Облизывает с желанием. Я руками вверх пробираюсь, шею его обхватила и еще сильнее в губы вжимаюсь. Сейчас он меня не использует, я сама хочу. Так сильно, что сил нет.

Мужчина меня чуть вверх поднял и на подоконник усадил. Колени в сторону и вплотную подошел. Я сама начинаю его футболку тянуть вверх, снимает. Горячее мощное тело теперь передо мной, без преград ткани. Кожа нежная, мышцы упругие. Плечи напряжены и по ним так сладостно пальцы мои проходят. Чувствую напряжение, мужскую силу. Но Роман Эдуардович вдруг останавливается. Все еще меня держит за талию, но целовать прекращает. Пытается отдышаться и глаза свои поднимает. Я невольно улыбаюсь‚ вижу, как его зрачки блестят – загорелся.

– Мне кажется... – делает вдох. – ... будто это благодарность какая-то. Скажи, что это не так?

– Это не так, – уверенно говорю в ответ и снова тянусь к его губам.

И он больше не говорит ничего. Кидается с прежней мощью, диким желанием. Хватает за голову и прижимает к своим пылким губам. За попу подхватывает и уносит с балкона. Дверь ногой небрежно толкает. Еле в проем вошли.

Кладет меня на спину на середину кровати и сверху собой накрывает. Я руки вниз опускаю и футболку с себя стягиваю, под ней ничего. Мужчина мне помогает раздеться, смотрит пристально. Дышит часто. Улыбнулся, даже усмешку чуть выдал.

– Ты даже в моих боксерах выглядишь сексуально, – говорит чуть слышно, и я тоже смеюсь.

Выбора не было, надела то, что нашла в шкафу. Роман Эдуардович вновь ко мне наклоняется. Мимолетно чмокает в губы и по телу вниз скользит поцелуями. Касание каждое – будто удар тока, насквозь пробивает. Еще сильнее электризует все вокруг. Языком мой сосок задевает, потом в рот и вновь языком, пока вторую грудь сжимает ладонью.

Ниже спустился‚ обводит пупок и тянет трусы вниз, совсем меня оголяя. Нет былого смущения, ничего, что раньше испытывала. Сейчас лишь желание. Страсть безмерная захватила и управляет телами. Губами прижался к лобку и вниз языком пробирается. А я уже от бессилия стону, глаза закрываю. Языком добирается в нужное место, начинает нежно ласкать, ускоряясь. Напрягаюсь немного, когда нужного места касается, слегка всасывает и вновь языком. Ножки шире разводит, поддерживает за бедра и целует безжалостно. За голову беру его и к себе тяну, хочу его. А он поддается. Пока поднимается, шорты стянул и прямиком в меня. Ножку задрал на себя, кожу сжал ладонью сильно. Углубляется.

Чувствую его плоть внутри, наполняет, растягивает. Движется медленно, аккуратно, но надолго его не хватает. Терпения нет совсем. Темп ускоряет. Рукой по его спине веду, стала влажной, горячее прежнего. От губ не могу оторваться. Только мы на миллиметр отдаляемся, вновь к себе прижимаю. Не хочу отпускать больше ни на секунду. Еще быстрей движется. Вбивается в меня толчками мощными, сильными. Разгоняет меня, приближает к желанному пику. К себе прижимаю, ногами торс держу, напрягаюсь и лечу в пропасть. А на дне ее лишь сладостное удовольствие, что поглощает мое тело. Помогает забыться.

Глава 18

Ни слова не сказала, в ванную убежала сразу. Слышу, вода льется. Продолжаю лежать на постели, в которой только что она моей, наконец, была. Полностью, каждой клеткой это чувствовал. Раньше у нее сомнения были, у меня, но не сегодня. Сегодня я не просто трахнул девчонку, мы оба хотели... Даже она больше. Со мной-то понятно все, давно уже в мыслях поселилась, а вот Вика...

Шорты надеваю, на балкон снова. Закуриваю. Светать начинает. Когда я в последний раз рассвет встречал? Лет пятнадцать назад. Отдыхали тогда всей семьей в Сочи, но уже тогда не те эмоции были. А сейчас...

Окурок тушу в пепельнице. Выхожу. Слышу, вода не льется, холодильник открылся. На кухню иду, Вика стоит у столешницы. Изящная такая. Ножки длинные, худенькие. Боксеры мои попку ее обтягивают, от одного вида снова член пульсирует. Я еще от того секса не отошел, а уже снова хочу ее. Бесконтрольно.

Она оглянулась, посмотрела на меня и глаза опустила. А я ее смущением наслаждаюсь. Ближе подхожу, на стол опираюсь. Продолжаю смотреть, изучать взглядом. Волосы растрепаны, на футболке мокрые капли – вытерлась плохо. Сосочки торчат, напряженные, у меня от этого сразу рот приоткрылся, язык еще вкус их помнит.

– И мне налей, – прошу негромко. Она воду в стакан наливает, мне подает.

Смотрит и краснеть начинает. Сладость для моих глаз. Как девочка меня стесняется, что ли.

Жажду свою утолил, все выпил. Стакан забрала и на столешницу поставила. Я руку тяну к ней, беру и к себе. Будто бы нехотя, но поддается. Прижимаю, ладонями держу за талию.

– Можно спросить? – робко спрашивает и ладонями по груди гладит так нежно. А руки холодные.

– Спрашивай.

– И что дальше?

– А ты чего хочешь? – Вопросом ей на вопрос. Выбор за ней. Я свою позицию давно обозначил.

– Я не знаю, что хочу. Но знаю, чего я точно не хочу. Я не хочу больше играть в семью, брак этот. Я хочу развестись с Костей.

– Значит, разведешься.

– А еще я с Костей не хочу видеться, разговаривать, объясняться. Я чувствую свою вину, ну... за то, что мы с вами любовью занимаемся. Это вроде как предательство... – Трудно ей говорить, поэтому перебиваю.

– Хм, хорошо сказала. «Любовью» – мне нравится. – Улыбаюсь, и она в ответ. Вроде смотрит, но глаза за ресницами прячет. С ума меня сводит этой своей невинностью, робостью. – Может, ты уже будешь мне тыкать? Как-то странно это...

– Трудно перестроиться, я вас... тебя всегда на вы, а тут так сразу...

– Как меня зовут, Вика? – шепотом спрашиваю и к себе крепче прижимаю. Ближе хочу. Сокращаю между нами расстояние до минимума, немного – и носами коснемся.

– Рома.

– Видишь, как просто. – К ней тянусь, хочу снова вкус губ ощутить. До сих пор не распробовал. Мало мне, всего с ней мало. Она в ответ поддается, прижимает ко мне свои губки, нежно целую. Без похоти. – А насчет Кости не беспокойся. Он к тебе больше не подойдет. Да и менты его быстро найдут, пока там все утрясется, ты переедешь.

– Менты? А почему его ищут?

– Потому что он в остановку въехал, а потом тебя за руль пересадил и съебался, как трус, к мамке побежал. – Через секунду я уже пожалел, что рассказал ей как было. Явное разочарование и даже презрение на лице. Девочка наконец поняла, с кем связалась.

– Я его совсем не знаю. Два года все было хорошо, но теперь...

– Не думай об этом. Пойдем спать? Тебе все же нужно отдохнуть, – говорю, а она не двигается. Лишь сильнее ко мне прижимается.

Голову мне на плечо кладет и обнимает так сильно. Я в ответ ее сжимаю, будто защищаю от всего этого. А так и есть: со мной она в безопасности, и больше ни одной слезинки не пробежит по ее щеке. Я об этом позабочусь.

***

Глаза открываю и первым делом смотрю на подушку – пустая. Первую секунду мысль посещает, что Вика ушла. Потом прислушиваюсь, с кухни доносится звон посуды... Чего-то такого. Улыбаюсь. Беру телефон и на балкон. Закуриваю. Набираю Семена.

– Здравствуйте, Роман Эдуардович. – Этот никогда не спит, кажется. В боевой готовности в любое время суток. Ну а сейчас подавно – десять утра.

– Здорово, Семен. Дело есть, – начинаю с самого важного.

– Слушаю вас.

– Позвони Антону, пусть машину подготовит какую, через час подъеду, заберу.

– На замену «Мерседеса»?

– Смекаешь. Да, только нормальную. Может, «Ауди» какая есть или «Бэха» в наличии. Так, чтобы быстро с документами... без возни.

– Позвоню. Прям сейчас наберу ему.

– И за мной давай. Через час. Костя где?

– Все там же, в коттедже. Менты не приезжали, – отчитывается. У него все на контроле.

– Сам вызову, хочу на рожу его посмотреть, когда повяжут. – Усмехаюсь. Представил испуганные глаза сына. – Ладно, жду через час.

– Понял.

Тушу окурок. В душ быстро и на кухню. Соскучился. В проеме торможу, наслаждаюсь картиной. Вика стоит у плиты, наушники в ушах, попой вертит, пока что-то переворачивает на сковородке. Мычит под нос себе песню. А я только на попу и пялюсь, притягивает. И это она так в моих трусах выглядит, представляю, как в своих будет. А что представлять, я ей сейчас магазин скуплю, пусть потом по квартире ходит. Глаз радует. И не только глаз. Подхожу ближе, она оглянулась. Заметила меня и снова смущается, улыбку сдерживает. Милая до одури.

– Доброе утро. – Смелости нет еще в голосе. Но мне и не нужно.

– Доброе утро. Давно проснулась?

– В восемь.

– Как себя чувствуешь? – На голову показываю.

– Хорошо. Завтракать будет... будешь? – поправляет себя и снова глаза в пол.

Обстановочку разряжаю.

– Буду. Что в меню?

– Сырники со сгущенкой.

– Откуда продукты? – удивила. У меня в холодильнике нет ничего, дома не ем совсем. Вода только, да может лимон завалялся какой, чтобы коньяк закусить.

– Заказала. Еще вопросы будут?

– Нет. Только просьба.

– Какая? – удивлено спросила, будто подвоха ждет.

– Иди сюда. – К себе подзываю, а Вика прищурилась и недоверчиво шаг за шагом, пока вплотную не подошла.

За талию ее беру, к себе тяну, к губам. Позволяет. Уже не возмущается, не краснеет, отвечает взаимностью. Только губ ее сладких касаюсь, сразу вспыхиваю. Взрываюсь. В башке что-то щелкает, и контроль ускользает.

– У меня сырники подгорят, – шепчет, но не отходит, пока не отпускаю.

– Сырники, значит? – повторяюсь и за стол сажусь. – Готовить не обязательно, можно в кафе было поесть.

– Ты не хочешь? – С обидою в голосе. Вот как так? Сказал одну фразу и сразу вину ощутил.

Дебил, она тут старалась, а я...

– Хочу. Накладывай.

Пристально и злобно глянула и тарелку на стол принесла. Кофе сварила, сгущенку поставила. Заботу я оценил. Приятно, когда для тебя готовят. И не персонал, которому платишь, а твоя девочка.

Сырники у Вики что надо, почти все съел. Она тоже ела, но в большей степени я.

– Ты сейчас на работу? – интересуется.

– Не совсем. В магазин заедем, купить кое-что нужно. Потом я по делам, а ты домой. К себе. За вещами.

– Я сюда перееду? – Вопрос ее меня немного раздражает. Ощущение, что я заставляю. Но по лицу не понимаю, что она хочет.

– Ты не хочешь?

– Не то чтобы не хочу... Когда все узнают: Костя, Лидия Борисовна, пресса... такое начнется. Опять же, мои родители. Боже, мама меня буквально убьет. А отец? – Вика запричитала, а мне смешно. Ее волнуют такие мелочи.

Да похуй на всех. Мне точно. И с родителями ее я улажу, и с прессой. Она девочка взрослая, ей разрешение не требуется. Да и кому какое дело? Поговорят и забудут. Ну это я так думаю, а Вика поникла. Глазенки в стол и кружку с кофе в руках крутит. Нервничает.

– Посмотри на меня. – Глаза поднимает. – Не думай о них. О себе только. Что хочешь ты?

– Я не хочу встречаться с Костей, – снова заладила.

– Это я уже слышал. Не встретишься, – говорю убедительно, чтобы поняла. Не шучу я. Ни о чем, что ее касается.

– А развод?

– Разведут. – С этим вообще проблем нет.

– Ладно. Ну тогда я пошла собираться. Со стола только сейчас уберу.

– Не трогай стол. Оксана придет через час, все уберет.

– Мы торопимся? – Уставилась на меня. Куда делась былая робость?

– Нет.

– Тогда я посуду помою, и поедем, – осмелела девчонка, правила свои устанавливать вздумала. Позволяю, пусть делает, что хочет. Мне все заходит.

– Как скажешь.

Оглянулась на меня. Улыбнулась и снова попой встала. Изводит своим видом. Так бы и бросился, но не могу. Наелся так, что дышать трудно.

***

– Это мне? – на ухо тихонько шепчет. Стоим у машины в салоне. Рядом никого, а она все равно смущается.

– Тебе. Пока «Мерс» в ремонте, хотя проще новый купить, чем тот восстанавливать. Ну что молчишь? Не нравится?

– Нравится, конечно. Просто...

– Все очень просто, Вика. Сейчас документы дадут, и можешь ехать. Держи ключи от моей квартиры. – В ладонь ей вложил. – Бери пока самое необходимое, у меня как время будет, заберем остальное. Мне правда пора ехать, увидимся вечером.

– Ладно.

– Не обиделась?

– На что?

– На то, что тебя одну оставляю.

– Я вроде как взрослая.

– Вроде как. – В щеку ее целую. Не хочу еще большей неловкости добавлять. Мы хоть и наедине, но я вижу, как ей некомфортно.

Ничего, пройдет. Я терпеливый. Целую и ухожу. Весь день бы не отходил от нее, но вопрос с сыном решить нужно. Да и Вика немного подумает, а то по виду ее кажется, что я наседаю. Давлю? Вроде нет. Может, стоило дать ей время? Пусть решит, что хочет. А так у меня чувство, что я заставляю ее быть со мной. Что случилось с самооценкой? Да ничего. Это она так влияет. В каждом движении жду подвох, что не хочет со мной быть. Но секс ведь показатель? Да точно. Моя она, всецело и давно уже. Только боится. Разговоров, сплетен, статей. И это понятно. Про меня всю жизнь пишут, про нее пару лет всего, и то я инфу контролирую. И тут также будет. Денег вывалю и заткну всех, только чтобы моя девочка улыбалась.

– Куда едем, Роман Эдуардович? – Семен спросил, а я в мыслях погряз.

– Что?

– Куда едем? В коттедж? – переспрашивает.

– Да, давай.

Доезжаем не быстро. За час успеваю дела порешать: по телефону, но тоже надо. Андрея с Викой оставил наблюдать. Ей не сказал, но мне так спокойнее. В любую секунду могу узнать, где она и что делает. Сейчас еще с Костей вопрос решу, и можно расслабиться. Хочется верить. Ворота открылись, заехали на территорию. Из тачки иду к дому. Охрана на улице. Приказ «Костю не выпускать» выполняют. Стараюсь чуть успокоиться, пока к дому шагаю. Знаю же, что не сдержусь. Что орать начну. Но греет душу то, что она ждет меня дома. Надеюсь, что ждет.

– Привет, Лида, – бывшей жене говорю, прохожу в гостиную. – Костя где?

– Спит еще, – отвечает чуть слышно. Она знает, что меня лучше не трогать.

Думаю, сучонок ей все рассказал, сейчас защищать начнет, как львица бросаться. Но мне-то похуй уже, терпения нет.

Смотрю на нее, а она на меня. Будто только что проснулась: халат запахнула, без макияжа даже. Непривычно. Она всегда с утра в полном боевом раскрасе, а тут по-домашнему.

– Костя! – кричу на весь дом. Жду. Тихо.

Поднимаюсь наверх, на второй этаж, и в комнату к нему. Дверь открываю, он лежит, наушники в ушах, в телефон тыкает. Меня увидел, аж побледнел. Трус несчастный.

– Пап, это. Слушай... Я все объясню... – причитает, как баба. Я по комнате прохожусь. Шторы распахиваю, чтобы светло стало. В полумраке сидит, все у него хорошо.

– Собирайся, – командую.

– Куда?

– К ментам, Костя, к ментам, – говорю спокойно, а этот телефон в сторону и на меня пялится. Жалкое зрелище.

– Зачем к ментам?

– Ты остановку снес? Снес. Место ДТП покинул? Покинул. Едем с чистосердечным.

– Пап, я испугался. Ну пожалуйста. Ты же можешь решить вопрос, – умоляет.

Здоровый мужик передо мной и так ведет себя, уму непостижимо. Тут включается Лида.

– Рома, ну правда. Чего там? Заплати кому надо. Он случайно. – Ну вот и все, меня перекрыло.

– Случайно, блядь? – говорю громко, чтобы дошло до них. – А жену свою усадить за руль и съебаться тоже случайно?

– Пап, ну я испугался. Я что попало наделал, прости.

– Не хочешь спросить, как Вика?

– Как Вика?

– Скончалась ночью в больнице. – Знаю, нельзя так шутить, но проучить стоит сучонка. Заслужил.

– Как скончалась? – переспросил. Тут Лида ойкнула и тоже в ужас впала.

Будут знать, как хуйню творить, а потом скрываться.

– Говори, ты что-то принял вчера? Честно говори! – Криком последнее.

– Да. Поэтому и не соображал. Вика... – За голову держится, а я смакую момент.

Да, жестоко, но встряска необходима.

– Нормально все с Викой. Жива здорова, хочет развод.

– Она не ..?

– Нет, конечно. Тебя бы уже закрыли давно, идиот.

– Ты нормальный так шутить! – прикрикнул сын на меня, но у него нет права на меня повышать голос.

– Тебя не спросил. Значит, снова наркота?

– Да я пару раз всего...

– Нахуя тебе деньги? – Еще вопрос. Поважнее будет.

– Какие деньги?

– Костя, блять. Ты меня лучше не зли. Нахуя тебе деньги? Что у тебя за терки с Калининым? Говори сейчас же.

– Пап, я все решил почти, правда... – перебиваю. Говорит не то, что я хочу услышать. Только время мое занимает.

– Слушай меня, либо ты сейчас мне все расскажешь, либо я сам звоню ментам, тебя забирают и прессуют по полной. Ни рубля не ввалю за тебя. Сам будешь крутиться, как хочешь. У Лиды все деньги заберу, чтобы не помогала. И плевать мне будет, хоть вешайся. Похуй вообще.

– Рома... – Лида встряла опять. Глянул на нее и весь гнев вложил во взгляд.

– Не встревай, – бывшую затыкаю. – Говори, сказал.

– На мальчишнике я начудил. Вот и все. Нечего рассказывать.

– И как ты начудил? – докапываюсь до сути. Выуживаю по слову, будто с дебилом разговариваю.

– Ну с девчонкой одной связался, с Варей Калининой. Теперь брат меня ее напрягает.

– Кость, ты тупой? Рассказывай от и до, подробно.

– Ну бухали мы в клубе, перебрал. Кто-то дурь принес, мы и вмазались по чуть-чуть. Мальчишник же, прощай холостяцкая жизнь, все дела. Тут Варя эта подсела к нам. Слово за слова, мы в отель с ней. Ну и я ее там...

– Что ты ее?

– Ну вроде как жестко...

– Что жестко? Изнасиловал?

– Да нельзя было ее изнасиловать, она сама из трусов выпрыгнула еще в клубе. Согласна на все была. Не помню я ничего. Может, ударил, не знаю.

– И что брату надо?

– Сказал, десять лямов, и забудут все. Без заявления. Отец у них какой-то чувак крутой, мент вроде, – Костя еще говорит, а я выдыхаю. Прям сдуваюсь, чтобы не взорваться, не взять его башку в руки и не расколоть на две части.

– Костя, ты долбоеб. Нет, ты хуже долбоеба. У меня даже слов нет, кончились, блять. Ты в кого такой тупой?

– Что не так-то?

– Отец у них – никто. Сам замаранный хуже некуда. Сидит и не светится. Тебя тупо, как лоха, развели.

– Нет. Говорю тебе, она заявление написала.

– Если бы она написала, ты бы уже сидел. Тебя просто на бабки разводят, а ты ведешься. Потому что мозги твои от наркоты уже не варят.

– Пап, да я тебе говорю. Я заплатил половину. Фигня осталась, я все решу...

– Ты уже, блять, решил. Ты заебись решил: бабки у меня брать, у матери, у Вики. Ты не прихуел, дорогой? Ты будешь телок трахать, нюхать всякую хрень, а я плати? Я устал, Костя. Собирайся, едем к ментам, – грубо приказываю. Нервы сдали.

– Ну почему ты такой? Ты все время меня обвиняешь. Ну оступился я. Да, накосячил. Но я же раскаиваюсь. А тебе что стоит денег дать? У тебя их полно. Куда тебе их тратить? – огрызается.

– Для тебя зарабатывал, всю жизнь пахал, и вот благодарность? Ты мне столько говна сделал, что не расплатишься никогда. Всю кровь выпил своим идиотизмом.

– Ну вот такой у тебя сын, себя можешь винить, хреново воспитывал, значит.

– Воспитывал хорошо, только гены не воспитаешь. Так же кончишь, как отец твой, алкаш, под забором.

– Рома! – Лида вскрикнула, и я понял, что ляпнул. Не хотел. Видит бог, не хотел.

Выбесил гаденыш.

– Какой отец? Я не понял. Мам? – переспрашивает и на Лиду смотрит.

– Мама тебе расскажет потом. Нам ехать пора.

– Нифига. Говори давай. Я рассказал, теперь ты. Ты мне что, не отец?

– Нет, Костя, не отец. Сам недавно узнал, а мать твоя и вообще не в курсе была, от кого залете... забеременела. Оказалось, не от меня. Марков умер, кстати. Зарезали по пьянке. Яблоко от яблони...

– Ты поэтому так ко мне относишься? Потому что я тебе не родной?

– Ты оглох? Я узнал недавно, вон матери твоей рассказал когда? Неделю назад?

– И ты меня правда ментам сдашь? – Пылу поубавилось. Страшно стало. А мне жалко и его, и Лиду. Что ж я такой....

– Съездим, порешаем. Собирай вещи, из ментовки сразу в рехаб поедешь.

– Я с Викой хочу поговорить, – голос прорезался. Хочет он.

– Вика не хочет. Ей развод нужен. Я все организую.

– Жена называется... – Лида хотела было продолжить. Осек.

– Помолчи лучше. Не зли меня еще больше. Все, жду в машине, у тебя три минуты.

Разворачиваюсь и вниз. На воздух надо. А лучше бы выпить, да не время. Есть еще одно дело – Калинин.