Текст книги "Жених, его отец и Вика (СИ)"

Автор книги: Руби Райт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

Глава 12

– Викуля, встречай мужа! – крикнул Костик, и я нехотя слезла с кровати.

Обещал на пару часов, а уже почти полночь. Не думала я, что семейная жизнь обернётся вечным ожиданием. Мы пять минут как женаты, но я уже полностью разочарована. А может, это такой период? Какой-то переломный момент, и я просто накручиваю? Как там психологи говорят: женитьба для мужчины – важный шаг и штамп в паспорте для них все меняет. Может, и у Кости так? Теперь он чувствует себя окольцованным. Загнанным в рамки. Раньше были просто отношения, легкость, а сейчас обязательства.

Бред. Тут что-то другое. Мы и до этого жили с Костиком вместе и долго. Все было отлично, даже лучше, чем отлично. И ничего же не изменилось. Квартира только другая, но мы-то прежние.

– Ты опять подшофе? – спрашиваю и начинаю злиться. Я думала, что я не из тех женщин, которые будут постоянно упрекать. Но его поведение мне надоело.

– Да я Игоряна встретил, – отвечает и разувается. Проходит мимо меня прямиком в ванную.

– Где? В баре? – язвлю.

– Ага. Типа того. В «Рестории». У меня там встреча была, а он ужинал со своей. Ну я и подсел к ним, пообщались немного.

– Мог бы и мне позвонить, я бы к вам приехала.

– Бля, я что-то не подумал. – Раздевается. Собирается в душ.

– Ну конечно. А набухаться ты подумал.

– Да не бухал я, так, выпил за компанию. Ты че начала-то?

– Я не начала. Я просто сижу тут, жду тебя. Ужин приготовила. Я хочу провести время с мужем, а ты по ресторанам шляешься, – выговариваю Костику. —Мне просто обидно, – говорю уже спокойнее. Мне ведь не хочется с ним ругаться.

– Я понял. Все. Никаких ресторанов. Сейчас в душ схожу, и посмотрим кино.

– Не хочу я смотреть кино. У меня живот болит. Лягу в гостевой. Да и ты храпеть будешь опять. – Разворачиваюсь и ухожу.

– Вик, ну перестань! – вслед мне кричит, но я уже губы надула. Обиделась.

Взял в привычку без меня развлекаться. Я не хочу такой жизни. Зачем мы вообще решили пожениться?

– Спишь? – Слышу сквозь сон. Крадется ко мне в постель.

– Угу.

– Я к тебе. Мне там холодно одному. Можно? – шепчет и укладывается поудобнее.

– Конечно. – Разворачиваюсь к Костику. Прижимаюсь к его груди, нежусь немного.

От него вкусно пахнет гелем для душа, а грудь такая теплая, родная. Я вновь засыпаю. Думаю, на моем лице была сладостная улыбка. Пусть все останется позади, а с завтрашнего дня начнется счастливая семейная жизнь.

***

Проснуться в объятиях мужа – отличное утро. Лучшее из всех, что были у нас в браке. Тихонько встаю, не хочу разбудить, но Костя тоже уже не спит.

– Доброе утро, – говорит и потягивается.

– Доброе. Завтракать?

– Да. Иди первая умывайся, а я поваляюсь.

– Как всегда. – Улыбаюсь его помятой мордашке.

– Ты знала, за кого замуж выходишь.

– И мой выбор был осознанным, – флиртую с собственным мужем и иду в ванную.

Быстро привожу себя в порядок и с удовольствием иду готовить завтрак. Сидим, бутерброды точим, когда у Кости телефон зазвонил. Звонит Роман Эдуардович. Костик только увидел на экране имя отца и в лице изменился. Значит, еще не помирились. Что у них там такое? Любопытно безумно.

– Але, – надменно отвечает на звонок.

Затем встает и выходит в другую комнату. Никогда так раньше не делал. Минут пять его не было, потом снова вернулся за стол.

– Что звонил? – спрашиваю с опаской.

– В гости звал, – отвечает обычно, но злость на лице выделяется. Костя совсем не умеет сдерживать свои эмоции, это у них тоже с Романом Эдуардовичем не общее.

Костя, когда злится, сразу краснеет. Прям мгновенно. А когда рад или счастлив, не может сдержать улыбку или хихиканье. Даже когда мы смотрели глупую комедию с каким-то мимимишным финалом, он так искренне улыбался. Это меня всегда в нем привлекало: его доброта.

– Мы поедем?

– Да, почему нет? – удивился муж моему вопросу.

– Не знаю, я думала, вы поругались.

– С отцом не выгодно ругаться. На что жить будем? – усмехается и делает глоток только что сваренного кофе. А я не понимаю его слова. Да, его родители нам помогают, но мы же взрослые.

Не будем же мы всю жизнь жить за их счет?

– Ты можешь работу найти. И я тоже.

– Это да, но таких денег, как платил мне отец, никто не заплатит. А на обычную зарплату мы не протянем.

– Все живут на обычную зарплату. И мы проживем.

– Это ты сейчас так говоришь. А потом мерс твой сломается, и все, капец. Знаешь, сколько бабок стоит его содержать? А чинить вообще космос.

– Мы справимся, я уверена. – Так и выплескивался из меня фонтан оптимизма.

– Ты ж моя уверенная. Ладно. Разберемся по ходу дела. Буду сегодня мириться с отцом.

– Мириться вам надо в любом случае. Он твой отец, любит тебя. Несмотря ни на что.

– Все, харэ. Давай о чем-нибудь приятном поговорим.

– Например?

– Когда твои месячные закончатся? Мужик секса хочет. – Хлопнул по столу мой мужчина, изобразив из себя господина. Мы рассмеялись.

– О как? Вспомнил кто-то о жене.

– Я всегда помню о своей девочке.

– На днях закончатся. Но помнится, кто-то говорил о других вариантах, – заигрываю.

– Массаж?

– М-м-м, легко.

– Только разденься, я хочу твои сладкие тити трогать.

– Нахал!

– Еще какой.

***

Около шести вечера мы приехали в ненавистный мне загородный дом. Охрана открыла нам ворота, и мы проехали внутрь. Дом шикарный. Большой, с дизайнерским оформлением. Само здание было выполнено в каком-то там стиле, который выговорить может только Лидия Михайловна. Для меня это – просто серый дом. Высокая крыша, повсюду дорожки отделаны камнем и куча всевозможных растений. Попадаешь будто в ботанический сад. Деревья, кустарники. Все в идеальном состоянии. Коротко подстрижен газон. Ни одного лишнего листика не лежит на земле. Бедный садовник. Лидия Борисовна его явно изводит своим педантичным подходом к жизни.

Слева, у забора, располагался маленький домик охраны. Чуть позади – еще одна постройка. Там находилась сауна с большим бассейном. Ну и основной дом. Классное когда-то было место. Я помню, как я впервые сюда приехала. Как меня привлекло это жилище, как я восхищалась его размерами, как мне нравилось тут находиться. Но теперь, приезжая сюда, я больше не любуюсь его архитектурой и фасадом. Я вспоминаю то, что произошло в той спальне на втором этаже. И меня это убивает.

Костик взял меня за руку, и мы пошли к дому. Навстречу выбежала Лидия Борисовна и кинулась Костику на шею. Я, как обычно, закатила глаза. Она неадекватная. Ведет себя так, будто не видела его многие годы. Дурдом какой-то. Мне не хотелось быть свидетелем этой странной любви. Я взяла наши рюкзаки и пошла внутрь. Поднялась на второй этаж, в нашу спальню, и поставила сумки у комода. Посмотрела на постель. Залипла на секунду и пулей вылетела из комнаты. Так быстро‚ что врезалась во что-то.

В Романа Эдуардовича, точнее, в его широкую грудь. Благо, это был он, а не косяк. Точно бы убилась. Мужчина тут же обхватил меня руками и стабилизировал. Меня почему-то занесло, и, если бы он не поддержал, последствия были бы плачевны. Глаза поднимаю, а он смотрит внимательно. Кажется, будто удивлен. Его руки на моей талии, а я чувствую это тепло. Не пускаю, но оно само сквозь ткань и под кожу пролезает и мною завладевает. Согревает. Мои ладони на его предплечье – этот контакт выбивает меня из реальности. Хочется вернуться, включиться, но время будто замедлилось. Тормознуло и меня тормозит. Уносит. А я обратно бегу, в реальность. Вроде вижу ее, но она недосягаема.

Плавно спускаю вниз ладони по его рукам. Какие-то поглаживания получились. Нафига я это делаю? А он все смотрит. Не двигается. Не выдает никакой реакции. Только смотрит. Отступаю.

– Спасибо, чуть не упала, – говорю и отхожу в сторону. Обхожу мужчину, мне нужно к лестнице пробиться, а там и спасение – люди.

– Осторожнее, Вика, – отвечает, а я уже бегу по лестнице вприпрыжку.

За столом сидим. Лидия Борисовна постаралась. Вернее, не она, а орава ее слуг. Да, именно слуг. За все время нашего общения я ни разу не видела, чтобы она что-то готовила. Ни разу. Я никогда к такому не привыкну. Наверное, потому что я всегда жила обычной жизнью. Моя мама готовила каждый день и иногда даже отец. Когда я подросла и сама научилась готовить, часто делала это самостоятельно. Я видела, как мама уставала на работе. Но как мне было приятно, когда они возвращались домой с работы‚ а ужин уже стоял на столе. Настоящая семья. А тут? Раздаешь указания, и тебе готовят. Складываешь вещи – и их стирают. К уборке я более-менее привыкла. И то. Оксана всегда говорит, что у меня в квартире слишком чисто и ей даже убирать нечего. Ну что ж. Такой я человек.

Я посмотрела в свою тарелку. На ужин был запеченный язык с картофелем и грибами. Она специально это сделала. Прекрасно знает, что язык я не ем. Гадость. Интересно, что будет на десерт? Ставлю сотку, что желе. Еще одна консистенция, которую отторгает мой организм. Беру нож, вилку и отодвигаю кусочки порезанного языка в сторону, чтобы он даже не прикасался к картофелю. Поднимаю глаза, а свекор странно смотрит на меня. Ко мне в тарелку и снова на меня, а меня раздражает это внимание. И сказать-то не могу, только как гляну, глаза выпучив. А этот уголки губ растянул в легкой улыбке и приступил к ужину.

– Костя, сыночек, ты какой-то не веселый, – вновь начала причитать Лидия Борисовна. Сейчас точно что-нибудь про меня ляпнет.

– Я в норме, мам. Молодожены, не высыпаемся, – зачем-то пошло пошутил мой муж, а мне вдруг стало неимоверно не по себе.

Ведь это даже не так. Роман Эдуардович и вовсе не оценил шутку, слегка кашлянув.

– А нужно высыпаться. Синяки вон какие под глазами. Ты хорошо кушаешь? – не унималась свекровь, а меня уже практически бомбануло.

Кушать? Кто так говорит вообще? Кушают младенцы.

– Хорошо он кушает. Не переживайте, Лидия Борисовна, – съязвила я, а свекровь испепелила меня своим злобным взглядом.

– Так, семья, – взял слово Роман Эдуардович, – мы собрались по другому вопросу. Мы с Лидой приняли решение...

– Говори за себя. Я не принимала никаких решений, – перебила его Лидия Борисовна и осушила бокал вина залпом.

– Хорошо. Я озвучил свое решение Лиде и теперь хочу рассказать о нем вам. Мы решили развестись.

– Что? – не выдержала и ляпнула я. Потом резко замолчала. Костя тоже был в полном недоумении.

– Да, именно так, – твердо произнес свекор и снова на меня посмотрел. А мне вообще все равно, что он там решил, хочет, пусть разводится на здоровье.

– А причина какая? – спросил Костик.

– Нет причины. Это просто необходимо, чтобы и я, и твоя мама могли и дальше жить счастливо.

– Я думал, у вас все хорошо.

– У нас и так все хорошо. И дальше будет, только по отдельности.

Свекор говорил уверенно, словно это его давно обдуманное решение. А вот Лидия Борисовна была на грани. Ее даже немного потряхивало. И она топила свою печаль в красном вине. Мне было жаль женщину, думаю, она не приняла мысль о разводе. Есть чувства, нет – плевать. Для любой женщины развод – дело унизительное. По сути, ее бросают после стольких лет. Я даже перестала на нее злиться на какое-то время и обижаться за все ее высказывания в мой адрес. Сейчас я просто ей искренне сочувствовала.

– Ну вы даете. Неожиданно, – сказал Костик.

– И для меня, сынок, – тихо произнесла свекровь.

– И что дальше будет? Вы разъедетесь? Или маме пинка дашь? – Костя сегодня нес какую-то чушь. Его высказывания были совсем не в тему. И явно раздражали Романа Эдуардовича.

– Ты отца-то мудаком не считай. Мама тут останется, а я в город. Ее жизнь не изменится в финансовом плане, не беспокойся.

– А я? – уточнил супруг.

– Что ты?

– Моя жизнь тебя не волнует? Мое финансовое положение?

– А с ним что-то не так? – строго спросил свекор и уставился на сына. Как-то неправильно Костя начал разговор. Он же вроде мириться собирался?

– Ну да.

– Я ищу тебе работу.

– В смысле ищешь работу? – вмешалась в диалог Лидия Борисовна.

– А папа меня уволил, – спокойно ответил Костя. Но я смотрела только на свекра. Он начинал заводиться. Взгляд стал суровым, холодным. Мужчина был напряжен.

– Рома, ты что, его уволил? – жалобно спросила Лидия Борисовна. Ее голос неестественно дрожал, будто она сейчас же заплачет.

– Давайте мы наши рабочие вопросы с Костей будем решать сами, – хотел было осечь жену свекор, но не тут-то было.

– Нет уж. Ты зачем его уволил? – продолжала свекровь.

– Плохо работает. Ему нужна другая работа, не под моим началом, я слишком мягок с ним.

– И какую работу мне найти? Кто меня возьмет? Я за пятьдесят тысяч пахать не буду, – Костя возмущался, как обиженный подросток. Я никогда не вникала в их финансовые отношения с отцом. Да и трудностей никогда не было.

– А тебе какая зарплата нужна?

– Какая и была, – твердо заявил муж.

– Как работник ты не достоин такой зарплаты. Без обид, сын.

– А какой я достоин?

– Какой захочешь, все в твоих руках. Образование есть, опыт какой-никакой есть. Вперед. Покорять вершины. – Воодушевленная речь вышла. Свекор явно усмехался, но Костя начинал злиться, как ребенок, которому не купили игрушку.

– Рома, ты с ума сошел? Костик с детства мечтал работать с тобой. Вы поругались? Что он такого сделал, что ты так на него взъелся? Он исправится. Правда, милый?

– Да ничего я особо не сделал. Ну косячнул разок, не увольнять же сразу. – И в эту секунду я поняла, что скандала не избежать.

Роман Эдуардович закипел сильнее обычного. Напряг скулы, а ладонь, которая лежала на столе, сжалась в мощный кулак. Костик не смотрел на отца. Он расслабился от поддержки матери и, видимо, наговорил того, чего не следовало.

– Ты ничего не сделал? – громко спросил свекор у сына, а тот выпучил глаза. Костя испугался. – Лучше заткнись, Костя. В твоих же интересах не поднимать этот вопрос здесь, при всех.

– Рома! – воскликнула Лидия Борисовна. Думаю, слово «заткнись» резануло по ее тонкой натуре.

– Что Рома? Нормально хотел поужинать в последний раз со всей семьей.

– Еще скажи, что я все испортил? Я у тебя всегда виноват во всем.

– Не во всем, Костя, а только в том, что отцу врешь в глаза. И не только мне. То, что деньгам счет не знаешь, хотя сам еще и года не проработал в своей жизни. В том, что ведешься, а пора бы своей головой начать думать. Вот в чем.

– Я своей и думаю. Хотел сам решить вопрос с моллом, только ты не позволил. Олега отправил меня проверять, совсем мне не доверяешь?

– Если бы не Олег, я бы еще больше денег потерял. Потому что ты и не собирался лететь в этот чертов Ярославль! – свекор орал. И мне тоже стало немного страшно. Я видела его недовольным, но чтобы таким, в гневе... Никогда. Я сидела и не дышала, пока до меня не дошли его слова.

– Что? – уставилась я на мужа. – Ты не летал в Ярославль? А где ты был тогда?

– Где надо, – огрызнулся муж и вихрем вылетел из-за стола.

Но я решила не оставлять разговор незаконченным. Тоже встала, не произнеся не единого звука, и последовала за Костей на улицу.

– Стой. Кость. – Догнала я его уже у машины.

– Что надо? – грубо спросил он, и я неосознанно поморщилась. Не могу, когда он мне грубит на ровном месте.

– В смысле что надо? Я хочу объяснений. Где ты был эти дни, если не в Ярославле?

– Тут, в Москве.

– В Москве? – совсем растерялась я от услышанного. – А мой день рождения, ты же говорил...

– У меня были важные дела. Пришлось соврать. Прости.

– Прости? Кость, ты нормальный? – говорю, и слезы подбираются. Так обидно вдруг стало. Вспомнила наш разговор, где он говорил мне, что Ярославль отстой, что он сейчас в номере отеля. А на самом деле...

– Слушай, давай хоть ты не доставай меня. Видела, как отец наезжает, и так хреново.

– Так он за дело наезжает.

– Ты на его стороне? – повысил голос.

– Я ни на чьей стороне. Мне просто нужна правда, – в ответ повысила голос я. Взял привычку орать на меня.

– Какая правда, Вика? Были дела, нужно было решить. Все.

– У тебя кто-то есть? – спросила я и за реакцией слежу.

– Ты совсем уже?

– Я презерватив нашла в твоей сумке, с которой ты якобы в командировку ездил.

– И что? – нападает. А как мы знаем, лучшая защита – нападение.

– Мы с тобой не пользуемся презервативами.

– Не знаю, откуда он там, – отмахивается и дверь авто открывает.

– Ты же понимаешь, что это глупое оправдание.

– Какое есть.

– А деньги из сейфа? – спросила, молчит. Садится в машину. – Где они?

– Я взял, нужны были деньги.

– Там много было. Зачем тебе столько?

– Это мои деньги, подаренные на свадьбу. Они мне понадобились, вот и взял. Все? Допрос окончен?

– Кость, что происходит? – говорю спокойно.

– Заебало все... – рычит и машину заводит.

Назад сдает и выезжает со двора. А я стою посреди лужайки и смотрю на горящие задние фары. Ничего не понимаю...

Глава 13

Роман Эдуардович

Уехал засранец. Не успел охране сказать, чтобы не выпускали. А с хера ли его не выпускать? Дома закрыть? Привязать, может? Не поможет, пробовали. Пусть едет, пропсихуется и вернется. Истеричка выросла, а не мужик.

Из-за стола встаю, Лида что-то говорит, но я не слушаю. Сейчас еще ее нытья добавить, и окончательно из себя выйду. И так кровь по венам молнией проносится, давление шпарит. Чувствую, как рожа горит. Не хорошо это. Хотел же как лучше. Собраться‚ посидеть, а вон как все вышло. В окно смотрю, на Вике лица нет. Даже с такого расстояния вижу, как губки поджимает. Вниз смотрит. Плетется к качелям. Всегда там сидит, нравится ей. А я в ступор впадаю, стою и наблюдаю за ней, пока жена что-то бормочет на заднем фоне. Мне ее высказывания как белый шум. Не обращаю никакого внимания. Уже давно. Что она может нового сказать? Ничего. Слышал все по сто раз. Как она переживает, как она ночами не спит, как волнуется. Заебало...

– Оксан! – кричу помощнице. Она тут же выскакивает с кухни. Ресницами хлопает. Ждет приказа.

А я привыкнуть не могу к тому, что женщина старше меня ко мне на вы обращается. Нет, я понимаю, субординация, все дела. Но в данном случае... А, ладно.

– Скажи Володе, пусть чемоданы со второго этажа в машину грузят.

– Хорошо, Роман Эдуардович.

– И еще хотел попросить тебя помочь мне их разобрать. За тобой Володя завтра заедет, наведешь у меня в квартире порядок, ладно?

– Конечно, Роман Эдуардович.

– Отлично. Спасибо. Можешь идти.

Оксана за Володькой пошла, а я на Лиду смотрю, та горькими слезами заливается.

Так погано стало на душе. Но все к лучшему. К лучшему. Себя убеждаю? Или это правда?

– Хватит, Лид. Перестань, – говорю спокойно, не хочется усугублять и без того малоприятную ситуацию.

– Как ты так можешь, Ром? Вот так просто собрать вещи и уйти, я не понимаю. Тебе меня совсем не жаль? – говорит тоненьким голосочком.

За двадцать лет я все варианты ее голоса слышал. Этот наигранный. Таким она что-то выпрашивает. Привыкла же. Счета битком. Все есть: шмотки, тачка, украшения. Что еще ей нужно?

– А почему мне должно быть жаль? – говорю немного грубо. Раздражен. Хочу уехать поскорее.

– Мы столько лет прожили вместе, а теперь каждый сам по себе... – Пресекаю. Мне сейчас только философских рассуждений ее не хватало для полного выноса мозга.

– И так будет лучше. Вот увидишь.

– Не знаю... Мне не будет. Зачем ты так с Костей? Ты его расстроил.

– Об этом говорить не будем. Сейчас вещи загрузят, и я поеду. Спасибо за ужин. – Громче. Не слышит меня.

– Но Костя ведь...

– Я сказал нет. Все, – заявляю строго и выхожу на улицу.

Ноги сами идут к ней. И плевать на то, что жена смотрит вслед, скоро у нее и права не будет мне вечные нотации читать. Сколько я их выслушал, о Вике особенно. Надо же, так невзлюбила девчонку, а она, по сути, жертва. Эх, Вика, Вика...

Юристы занимаются разводом, разделом имущества. А какой раздел? У нас брачный контракт. Спасибо отцу, позаботился. Я ей и так безбедную жизнь устрою, без денег не останется.

Подхожу ближе, и в груди кольнуло от того, что она слезки свои смахнула. Размазал бы сучонка за то, что он обидел ее. А он и не обижал еще. Костя на многое способен, особенно под... Эх. Но Вика не Янка (бывшая Кости). Та с яйцами стальными была, поэтому и терпеть не стала. Пинка ему дала окончательно после первого срыва. А Вика? Вика слишком мягкая, добрая, нежная. Она его прощать будет, если любит. Надеяться на что-то. Только нет надежды. Костя сам не хочет меняться, лечиться, хоть что-то делать. А пока он не захочет, все вокруг будут страдать. И мать его, и Вика. Подхожу. Рядом сесть не решаюсь. Вскочит и убежит. Точно.

– Ты как?

– Отлично. Меня может кто-нибудь домой отвезти? Не хочу здесь одна ночевать.

– На меня не смотрит. В сторону глаза увела.

– Дома тоже будешь одна, – озвучиваю перспективу.

– Почему это? – повернулась. – Костя придет.

– Сегодня навряд ли, может, к утру. – Знаю, что говорю.

Глаза поднимает на меня. Смотрит и злится. И что я ее так раздражаю? Вроде с добром к ней, а она как львица, которая кинуться хочет. Ненавидит меня. Да я сам виноват.

– Вы мне расскажете, какие у Кости были дела и почему он в Ярославль не ездил?

– Я сам не знаю, – говорю правду.

– Вы? – удивляется, а потом выдает порцию усмешки. – Все вы знаете, просто сына выгораживаете.

– Я тебе никогда не врал, Вика. Почти. Но сейчас точно. Я выясняю, где он был и что делал.

– Почти? И в чем вы соврали?

– Неважно. Бери вещи, и поехали. – Уйти хочу, но она вскакивает с места.

– Для меня важно. Так в чем? – встала передо мной, руки на груди скрестила и смотрит. Губки надула, как ребенок. Думает, устрашающе выглядит, а для меня нет ничего милее.

– Ха. Смешная ты, Вика. Поторопись, жду в машине.

Разворачиваюсь и иду парковке, а эта быстрым шагом к дому. Дуется – по лицу видно, походке. А я стою и улыбаюсь как дурак. Пока не осекаю сам себя. Хватит любоваться.

***

– Возьмите Костю снова на работу, —начинает разговор Вика, когда мы отъехали от дома.

Оба сзади сидим. Опасно. Очень. Когда она так близко, трудно сдержать мысли. Пытаться не смотреть на нее, не изучать взглядом каждый сантиметр, не вспоминать... Не выходит у меня.

– Не волнуйся. Будет ему работа. Нуждаться ни в чем не будете.

– Да я не поэтому прошу. Когда он с вами ругается, он сам не свой. Он всегда хотел, чтобы вы им гордились. Работал, старался. Я думаю, что-то действительно случилось, раз он так себя ведет. Он же совсем не такой, вы же знаете, – оправдывает пацана. Жена так жена. Горой.

Дурочка наивная. Костя как раз такой. И сейчас он такой настоящий как никогда. Грубит, психует, пьет. Следующим этапом обычно шла наркота, но я слежу за ним. Вроде не пересекался со старыми друзьями. Может, держится.

Он знает: еще один срыв, и я его в рехабе запру на полноценный курс, а не до «Прости, папа, я больше так не буду».

– Поверь мне, Вика, Костя не пытается меня впечатлить или как-то выслужиться. Ему вообще плевать на бизнес, так всегда было. Да ему на всех плевать, кроме себя. И, надеюсь, кроме тебя. – Нахер говорю? Гадить их отношениям – нет такой цели.

– Почему вы так говорите? Вы его совсем не любите?

– Я люблю его куда больше, чем следовало. И все его выходки спускал на тормозах. Но любому терпению приходит конец, и я не исключение.

– Вы хотите меня настроить против него? – Ожидаемый вопрос.

– И зачем мне это?

– Не знаю, может, у вас свои какие-то корыстные цели.

– Например? – дожимаю. Пусть говорит, раз начала.

– Вы знаете, какие, – смущается, смотрит то в пол, то снова на меня. Но думает, что выглядит дерзко. А мне смешно. Не показываю.

– Ты меня считаешь таким? Подлым?

– А вы не такой?

– Наверное, раз... – не могу произнести. Не стоит обсуждать такие темы в присутствии третьих лиц. А помимо нас в машине еще два человека.

– Вот именно. Еще и врете мне.

– Вру? – удивляюсь. Перепалка между нами. Не сдержусь, точно засмеюсь.

– Вы же сказали, что соврали. Скажите, о чем?

– Нет.

– Почему?

– Потому что, как я и сказал, я люблю сына.

– А давайте правда за правду. Вы что-то спросите у меня, и я вам честно отвечу, а потом вы мне расскажете, о чем соврали, – торгуется, молодец. Может, ей бизнес какой открыть? Что таланту зря пропадать.

– Любой вопрос?

– Любой, – отвечает мне дерзко. А у меня столько вопросов сразу, одолевают. О многом бы спросил.

Думаю. В глаза ей смотрю и думаю. А Вика напрягаться стала. Лицо серьезное сделала. Уверен, что в ее голове тоже куча мыслей.

– Ты думала о том, что могло бы быть, если бы мы ушли со свадьбы?

И как он может о таком спрашивать? У него совсем ни стыда, ни совести? Ехидства нет. Наоборот, он такой серьезный. Ему правда это интересно? Ждет ответа. А я молчу. Да, конечно же, думала. Я обо всем думала и массу сценариев в голове прокручивала, но все это бессмысленно. Я вышла замуж за его сына. Все. Зачем рассуждать, а что было бы, если...

Этого не случилось – конец истории.

– Нет, – отвечаю на полном серьезе. Но Роман Эдуардович мне не верит.

Взглядом своим парализует, словно подчиняет. Мало мне места в этой машине. С ним рядом. Когда говорим о Косте, все норм, но когда он начинает вспоминать... Меня в дрожь сразу. Паника нападает. Не могу так. Не могу его пристальное внимание выносить. Бесит. Раздражает. Убежать бы сейчас. Выпрыгнуть из машины, да не в боевике я. Придется держаться, терпеть. Немного до дома...

– А говорила, что правду скажешь.

– Это правда, – твердо ему заявляю, но вру я очень плохо. Сразу себя выдаю.

Щеки краснеют, прям наказание. Учителя в школе на раз два меня раскалывали. Не повезло мне в этом.

– Неправда, и я тебе тоже тогда не скажу. – В груди что-то содрогается. Так он меня злит своим спокойствием. Как бы дала ему...

Сдерживаюсь, но думаю, по лицу он все понимает.

– Это нечестно.

– По мне, очень даже честно.

– Знаете что? – напрягаюсь. Глубоко вдыхаю...

– Что?

– Ни-че-го. – По буквам ему в лицо. К окну отворачиваюсь.

Темно на трассе. К городу подъезжаем. Ночной город хорошо освещен. Красиво. Раньше мы с Костей любили кататься по нему, много гуляли. Постоянно были вместе, а если нет, то на связи. Что изменилось? Вот где он сейчас? С кем? Что делает?

– О чем задумалась? – Роман Эдуардович спрашивает, а я злобно смотрю на него. Привязался же.

– Думаю, какой маникюр сделать. – В лицо ему язвительно.

Хотя маникюр и правда бы обновить пора.

– Да, это проблема, – иронично произносит.

– Еще какая. Поможете с выбором?

– Ты же любишь все яркое, сделай желтый.

Смотрю на него внимательно. Глаза немного прищурил, а может быть, от усталости. Ему так щетина идет, хотя это уже и не щетина, а борода. Но такой четкий контур, идеальный, как под линейку. Волосок к волоску. Губы, слегка приоткрытый рот, медленное дыхание.

Одергиваю себя. На ходу придумываю вопрос.

– С чего вы взяли, что я люблю все яркое?

– На пикнике, помнишь, за городом, у Вишневского? Там игра какая-то была глупая, про желания что-то... Не помню. И ты сказала, что представляешь, как едешь по МКАДу на желтом мерседесе...

Перебиваю свекра. Доходит, наконец, до меня.

– Это вы мне купили машину? – спрашиваю, но Роман Эдуардович молчит. Даже мимикой не выдает ничего. – Костя так искренне удивился, когда я его благодарила за подарок. Теперь я понимаю, он понятия не имел, о чем я.

– Вик...

– Не надо. Он мне врет, вы. Хватит. Давайте просто молча доедем до моего дома и все. Я устала.

Снова к окну отвернулась. Больше слышать ничего не хочу. Ни слова. Скорее бы оказаться в постели...