Текст книги "Варвар перед Рождеством (ЛП)"

Автор книги: Руби Диксон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)

Мне знакомо это чувство. Я вспоминаю лицо Бека, его крупное тело и то, как он крепко прижимает меня к себе, и мне становится так одиноко из-за него, что хочется кричать и плакать одновременно.

– У меня нет никого, кроме него, – говорю я, а потом чувствую себя идиоткой, признавшись в этом. У меня есть Гейл. У меня есть другие женщины в деревне. Все так добры ко мне… но это не то же самое, что Бек. Не так.

Кайра одаривает меня сочувственной улыбкой.

– Я знаю. Мне было очень тяжело, когда я только забеременела Каэ. Мы с Аехако были женаты, но все еще было по-новому. Каждый день, когда его не было, казался мне самым длинным в моей жизни. Мне неприятно говорить тебе «мамочка», но с прибытием комплекта тебе становится все легче и, с другой стороны, труднее. У тебя появляется замечательный малыш, который может занять твое время… и ты еще больше ненавидишь то, что твоя половинка вынуждена уходить. Но, по крайней мере, это хорошее развлечение. – Она бросает взгляд на длинный дом. – Каэ в последнее время часто спрашивает о своем отце, и у меня нет ответов. Я рада, что приближается большой праздник, и она может сосредоточиться на этом, а не на том, как долго его нет. Прямо сейчас я пытаюсь сосредоточиться на том, чтобы сделать День без яда настолько приятным, насколько это возможно. Там будет еда, подарки, игры, рождественские песни и история о толстом инопланетянине по имени Санта и его санях, запряженных восемью блестящими двисти. – Она криво улыбается. – Завтра мы собираемся поставить елку. Дренол и Кэшрем пойдут с несколькими девочками и их комплектами, чтобы помочь. Мы будем рады, если ты присоединишься и выберешь что-нибудь для себя.

Может быть, я так и сделаю. Прошло десять лет с тех пор, как у меня была рождественская елка или я в последний раз отмечала какой-либо праздник. Эта идея, как ни странно, привлекательна, хотя мне больно думать, что я проведу его без Бека. Может быть, я просто подготовлю нашу хижину к празднику, как будто он все равно там будет, и не буду убирать украшения, пока он не вернется домой. Мне, в общем-то, нравится эта идея.

Я крепко сжимаю руки на коленях и смотрю на кожаную обивку, когда она наносит по ней еще один стежок.

– Это подарок для Каэ?

– Вообще-то, Аехако. – Она приподнимает кожу, и я вижу большой кусок, вырезанный в форме арахиса. – Новые ботинки. У него грубые ботинки, а эти я сшила с красными шнурками, потому что, по-моему, они красиво смотрятся на фоне более светлой кожи. Я собираюсь сделать второй слой внутри на меховой подкладке, чтобы его ноги были в тепле. – Кайра разглаживает изделие рукой. – Все эти дела помогают мне избавиться от раздражения, а когда он вернется домой, у него будет приятный подарок. Беспроигрышный вариант.

Мне нравится эта идея. Хотя сейчас я чувствую себя немного уязвимой из-за того, что так много болтаю с Кайрой, мне нравится мысль о том, чтобы сделать подарок Беку своими руками.

– Можешь… можешь показать мне, как это делается?

Кайра выглядит удивленной моей просьбой. Конечно, она удивлена. Я из тех, кто предпочитает прятаться в своей хижине, а не общаться с остальными женщинами. Но есть что-то успокаивающее в тихом, практичном характере Кайры и в том факте, что она испытывает те же чувства, что и я, к нашим пропавшим парам. Сидеть с ней не так уж и плохо. Я пыталась подружиться с Мэйлак, так как она сестра Бека, но она слишком пристально наблюдает за мной, а ее пара всегда рядом, и у них есть комплекты, и это просто слишком много людей одновременно. Но здесь, с Кайрой, все не так плохо.

– Я могу показать тебе, – говорит Кайра после недолгой паузы. – У меня есть запас кожи. У тебя есть один из его старых ботинок, чтобы мы узнали размеры?

Огорченная, я понимаю, что у меня его нет, и качаю головой.

Она слегка улыбается мне.

– Все в порядке. Мы можем сделать ботинки на несколько размеров больше твоих и добавить место для шнуровки. Я поняла, что гораздо проще сократить слишком большую часть одежды или обуви, чем дополнить ту, которая слишком мала. Мы сделаем их большими и начнем с этого. Давай.

Глава 3

РÁХОШ

Я могу вынести сильную боль, или лютый холод, или долгое путешествие вдали от дома… но я не могу справиться с болью моей сильной половинки, когда мне говорят, что другие вернутся домой, а мы – нет. Она рассказала мне о своем разочаровании из-за того, что ей пока не разрешили вернуться домой к нашим комплектам. Затем ее гнев сменился горькими слезами, и она прижалась ко мне, рыдая. Она сказала мне, что это из-за беременности. Это делает ее эмоциональной.

Но я думаю, что дело не только в этом. Ей грустно, и она скучает по Эйле и Рáшель. Я скучаю по ним так же сильно, как и она. Я так же, как и она, расстроен тем, что мы не можем вернуться в деревню. Но я понимаю решение моего вождя, даже если оно мне не нравится. Я высказал ему свое недовольство, и теперь мне ничего не остается, кроме как охотиться, пока мое раздражение не уляжется. Но моя пара по охоте, моя Лиз, не заинтересована в том, чтобы выходить на улицу в этот день. Она слишком сердита и хочет остаться в нашей палатке и дуться. Это на нее не похоже, но я знаю, что она ужасно скучает по нашим комплектам. И я думаю о ее слезах и о том, как она цеплялась за меня, и… Я хочу это исправить.

Я не знаю как, но я это исправлю. Если я не могу вернуть ее домой, к ее детям, я должен сделать что-то, что вернет ее к дразнящему, хитрому настроению, из-за которого я ее так люблю. Мне больно видеть ее такой разбитой.

Я направляюсь на пляж и в этот момент слышу тихие всхлипывания. Хар-лоу, которая так же расстроена тем, что не может увидеть свой комплект, как и моя Лиз. Мгновение спустя из их маленькой палатки появляется Рух, на его лице ясно читается разочарование. Он откидывает с лица свои лохматые волосы и в ярости бросается ко мне.

– Это неправильно, – заявляет он. – Мы идем домой.

– Мы не можем уйти, – решительно заявляю я ему. – Как бы мне ни хотелось вернуться домой, мы нужны здесь. Ты это знаешь. Лиз и твоя Хар-лоу тоже это знают. Просто им тяжело с комплектами в животе, и им грустно. Они не станут рисковать жизнями этих новичков, как бы сильно ни скучали по своим комплектам. – У меня комок в горле, потому что я тоже скучаю по своим комплектам. Ба. Я думаю о маленькой Эйле, о ее кругленьком, счастливом личике и сияющих глазах. Я думаю о моей Рáшель, которая слишком умна, как и ее мать. Она обычно приветствует меня своей лукавой улыбкой, а затем шарит по моим карманам в поисках маленьких лакомств и подарков, которые я ей приношу.

И у меня внутри все болит, потому что я хочу прижать их к себе и сказать, как сильно я по ним скучал, но я должен ждать еще дольше. Я знаю, что они в безопасности. Я не могу сильно расстраиваться. Ну, я могу немного расстраиваться. Я бы предпочел быть с ними, а не кормить этих бесполезных новичков. Но это необходимо сделать, и новички хотят учиться. Мы должны потерпеть еще немного.

Рух рычит.

– Я скучаю по своему сыну.

– Я скучаю по своим дочерям, – говорю я брату. – Но сейчас я не могу о них беспокоиться. Я знаю, что в деревне они в безопасности и о них заботятся. Сейчас меня беспокоит моя Лиз.

Рух скрещивает руки на груди и ворчит, его челюсть сжата от разочарования.

– Моя Хар-лоу не перестает плакать.

Мне знакомо это чувство беспомощности. Моя пара хотела сделать этот День без яда особенным для наших дочерей, потому что очень скоро мы получим еще один комплект. Теперь нас даже не будет дома, чтобы отпраздновать это. Я думаю о маленьких подарках, которые Лиз готовила каждый вечер у костра. Мы можем отправить их с остальными в путешествие, но это будет совсем не то же самое, что наблюдать за их лицами, когда они получат свои подарки. У меня болит сердце при этой мысли, но я знаю, что Лиз, должно быть, страдает еще больше. Ей нравится быть рядом со мной, но в то же время она чувствует себя разбитой из-за того, что не может быть с девочками.

Я ненавижу то, что она чувствует сожаление. Она чувствует себя здесь как в ловушке, вдали от наших комплектов.

Мы должны что-то сделать, чтобы вернуть улыбки на лица наших пар.

– Давай принесем сюда растение без яда, – внезапно говорит Рух.

Я сжимаю его руку, потому что он сказал именно то, о чем я думал.

– Отличная идея, брат мой. Мы можем поискать растения неподалеку от лагеря и сделать из них связки для наших пар.

– Что еще? – спрашивает Рух.

Я не помню. По большей части это глупости, но моей паре это нравится. Я потираю подбородок, размышляя.

– Возможно, нам стоит спросить совета у кого-нибудь из людей.

Рух кивает на далекий берег. Я оборачиваюсь и вижу, что на песчаном пляже стоят два человека. Одна из них – Ти-а, молодая самка. Она разговаривает с другой самкой. Я пытаюсь вспомнить ее имя. Для меня – кроме Лиз – они все на одно лицо. Мне требуется некоторое время, чтобы вспомнить – Ло-рен. Я жестом приглашаю Руха следовать за мной и трусцой спускаюсь к кромке воды.

Двое людей стоят и болтают, не подозревая о нашем приближении. Ло-рен прижимает к бедру осиротевший комплект, разговаривая при этом с Ти-а. Они наблюдают за водой, и, бросив быстрый взгляд в сторону, замечают, что четверорукий мужчина Ло-рен, К’Тар, учится забрасывать сети в прибой вместе с Золайем. Это мудрое решение для него, потому что странный самец чрезвычайно силен. После очередного забрасывания сетей глубоко в воду он поворачивается к своей паре и делает дрожащее движение, а затем выгибает шею. Такая прохладная погода в новинку для его народа. Люди говорили, что на всем острове было тепло и душно, как в пещере с фруктами. Звучит ужасно.

– Хо! – кричу я, изо всех сил стараясь, чтобы это прозвучало дружелюбно.

Самки поворачиваются, чтобы посмотреть на меня, и на их лицах появляется настороженность, когда мы с Рухом приближаемся. Я не виню их. Обычно я разговариваю с людьми только для того, чтобы поправить их в том, что они делают неправильно. Возможно, я не самый терпеливый из охотников. Я слышу, как Золай снова обращает внимание К’Тара на сети – без сомнения, самец-защитник готов встать между мной и своей парой, если я ее расстрою.

– У меня вопрос. Это касается человеческих традиций, – говорю я, изо всех сил стараясь быть вежливым… ну, если и не приятным, то менее пугающим.

– Человеческие традиции? – эхом откликается Ло-рен, покачивая комплектом на бедре и поглядывая на воду и на своего супруга. – Какие человеческие традиции?

– Мы хотим узнать о растении без яда, – говорит Рух.

– Что? – выпаливает Ти-а с растерянным выражением на лице.

– Праздник, – объясняю я. – Тот, что с листьями, поцелуями и подарками…

Две женщины обмениваются взглядами.

– Эм, у людей много праздников, – говорит Ло-рен.

Я сдерживаю нетерпение. Это для Лиз.

– Это праздник с подарками, – повторяю я, медленно произнося слова. – С растением и гирляндами украшений.

– И поцелуями, – добавляет Рух.

Ти-а хихикает. Ло-рен бросает на нее уничтожающий взгляд и встает перед ней, на ее губах появляется намек на улыбку.

– Я предполагаю, что вы, ребята, имеете в виду Рождество. Как рождественские елки, Санта-Клаус и подарки, верно?

– Какое это имеет отношение к яду и поцелуям? – шепчет Ти-а достаточно громко, чтобы я услышал, но Ло-рен хлопает ее по плечу и в ожидании смотрит на меня.

По крайней мере, одна из этих женщин разумна. Я не обращаю внимания на глупую хохотушку.

– Да. Моей паре грустно, что она не сможет быть дома с нашими комплектами на праздник, и поэтому я хочу устроить ей праздник здесь.

– О, это так мило, – говорит Ти-а, снова хихикая. – Мне это нравится.

– Я… мы, – поправляю я, указывая на Руха, – хотели бы знать, как мы можем подарить праздник нашим парам и заставить их улыбаться.

– Игры в футбол? – спрашивает Рух с серьезным видом. – Яйца?

Ло-рен выглядит еще более озадаченной.

– Э-э, ладно. Нет, я бы не стала начинать с этих вещей. Я бы начала с подарков для них.

– У нас найдется что-нибудь для них, – говорю я и нетерпеливо машу ей рукой. – Расскажи мне о традициях. Об обычаях. Мне нужно больше знать такого.

– О, эм, хорошо. Думаю, что большой красный костюм и белая борода не подойдут. Но ты мог бы найти елку и украсить ее. Пусть это будет выглядеть празднично. – Ло-рен поправляет завязки на поясе, пока говорит.

– Со звездой на верхушке, – добавляет Ти-а. – Обязательно должна быть звезда.

Я не знаю, что она имеет в виду, но я разберусь с этим. Я смотрю на Руха, и он кивает. Мы можем найти елку.

– Что еще? – я спрашиваю.

– Давайте посмотрим… Подарки, елка, – говорит Ло-рен, размышляя. – Семейный ужин. Рождественские песни!

– О, да, – кивает Ти-а и хлопает в ладоши. – Это было бы идеально.

– Как у тебя с голосом? Хорошо поешь? – спрашивает Ло-рен.

Не очень.

– Украшения важны для праздника?

– Очень, – настаивает Ти-а.

Тогда их нужно найти.

– Научи меня этим песням. – Я выучу их все и спою своей паре, чтобы показать, что она мне небезразлична.

Глава 4

ЭЛЛИ

Я решаю, что подарю Рождество Беку. Возможно, его не будет здесь на День без яда, чтобы отпраздновать его официально вместе с племенем, но это не имеет значения. Кайра помогает мне с ботинками, и я провожу всю ночь за шитьем, потому что для разнообразия я слишком рассеяна, чтобы спать. Когда наступает рассвет, я выхожу и присоединяюсь к остальным в их экспедиции по поиску деревьев. Они и близко не похожи на те деревья, что росли у нас дома, но я все равно беру маленькое розовое, ставлю его в качестве елки, а потом часами сижу перед хижиной Кайры с ней, Каэ и Эревэром, мастеря гирлянды из сухих семян. К заходу солнца моя хижина уже украшена, и я снова сворачиваюсь калачиком на одеялах, чтобы поработать над сапогами Бека. После этого я хочу сшить ему тунику. Может быть, он возьмет ее с собой в следующий раз, когда пойдет куда-нибудь. Сейчас, когда я сажусь и по-настоящему сосредотачиваюсь на этом, я могу придумать миллион вещей, которые нужны моему мужчине, и хочу сделать для него все.

Когда он вернется домой, я буду готова отпраздновать с ним, и эта мысль приносит мне радость и новую цель. Если он не сможет быть здесь, со мной, я все равно смогу наслаждаться его любовью.

Глава 5

БЕК

– После такого долгого путешествия мне нужна новая набедренная повязка, – с нервным смешком говорит Аехако, когда мы соскальзываем на землю со спины дракона. Он опускается на колени в снег и прижимается рогатым лбом к земле. – Никогда не думал, что буду так рад увидеть снег под ногами.

– Тебе не понравилось путешествовать по воздуху? – ласково спрашивает Ве-рон-ка, поглаживая рукой чешую золотого дракона. – Мой бедный Аштар. Меня неправильно поняли.

Дракон фыркает и опускает массивное плечо, чтобы спустить ее со своей спины. По другую сторону от существа Вэктал и Рокан пытаются успокоиться, выглядя так же неловко, как и я. У меня все еще неприятно урчит в животе после перелета.

Трудно поверить, что самец по имени Аш-тар может превратиться в такое существо. Он больше двух небесных когтей вместе взятых, это массивный хищник с когтями, чешуей, острыми зубами и крыльями. Это не похоже ни на что, что я когда-либо видел раньше, но Ве-рон-ка уверяет нас, что это нормально для его народа. Аш-тар рассказал ей все об этом, и, судя по тому, как непринужденно она относится к его странной, гигантской форме, это не первый раз, когда она сталкивается с ним как с драконом.

Когда я впервые услышал, что нашим путешествием будет Аш-тар, я подумал, что неправильно расслышал. Потом я забеспокоился, что Вэктал, возможно, размяк, потому что золотой самец высок, но он не сильнее любого самца ша-кхаи. Я и представить себе не мог, что он перенесет нас, да еще так быстро. Конечно, я никогда не мог представить, что он превратится в такое существо. Он не похож ни на что в этом мире… что не должно меня удивлять, но все же удивляет. Однако, несмотря на свои габариты и свирепый нрав, Аш-тар чрезвычайно осторожен со своей человеческой парой, следя за тем, чтобы она хорошо сидела и была укрыта, прежде чем он взлетит в воздух.

Итак, нас несли по воздуху на спине дракона, в чем-то вроде кожаного мешка, с каждой стороны которого свисало по два мешочка. Каждый охотник ехал в мешке, окруженный мешками с припасами. Ве-рон-ка называет это – «модифицированным седлом» и объясняет, что ее народ – люди – привык ездить верхом на животных, очень похожих на Чом-пи Фарли, но мне такое предположение кажется нелепым. Двисти тупой, норовистый и плохо пахнет. Я не понимаю, зачем кому-то ездить верхом на нем, когда ноги в полном порядке. Но… также трудно поверить, что мы проделали многодневный путь и пересекли горы за один день. Аш-тар в своем облике существа мог летать так высоко, что на нашем пути не возникало никаких препятствий. На такой высоте ветер пронизывал до костей, и не важно, сколько слоев одежды я накинул на себя, но я не могу сказать, что недоволен.

Если мне придется оседлать монстра, чтобы добраться до своей Эл-ли, я сделаю это с радостью.

Вдали садится солнце, и вот мы уже на краю ущелья. Здесь странно тихо, но из самого ущелья поднимаются струйки дыма от костров, на которых готовят еду, так что я знаю, что внизу есть люди. Почему никто не выходит нас поприветствовать?

– Думаю, они боятся дракона, – заявляет Ве-рон-ка, опускаясь на колени возле рюкзака и открывая его, а затем вытряхивая длинный, тяжелый меховой плащ. Она встает на ноги и протягивает его. – Давай переоденемся, детка. Ты пугаешь местных жителей.

Огромный дракон издает пыхтящий звук, который можно принять за смех, и плотно прижимает свои массивные крылья к телу. Затем, в мгновение ока, дракон исчезает, а Аш-тар стоит на коленях в снегу, голый и потный. Кожаные сумки, привязанные к его спине, падают на землю, и Ве-рон-ка подходит к нему, заворачивает его в плащ и прижимает к себе, целуя в лицо.

– Ты отлично справился, малыш, – говорит она ему.

– Я знаю, – говорит он, и на его губах играет высокомерная улыбка, когда он оглядывает нас. Его забавляет, как мы испугались во время полета.

Мне все равно. Все, что меня волнует, это то, что мы дома и где-то внизу меня ждет моя Эл-ли.

– Пойдемте, – нетерпеливо говорю я. – Давайте соберем наши вещи и пойдем. – Я не для того целый день летел на спине чудовища, чтобы всю ночь просидеть здесь, у входа в долину.

– Возьмите рюкзаки, – говорит Вэктал. – На этот раз Бек прав.

– Спасибо за доверие, – парирую я. Однако я не возражаю против его слов. Я возвращаюсь домой к своей паре, и это все, что имеет значение.

Каждый из нас берет с собой несколько мешков, которые нам передали. Для тех, кому не разрешили вернуться домой в этой поездке, из лагеря «Ледяной дом» были отправлены подарки и небольшие угощения. Там есть мешочки с ракушками для комплектов, соль для приготовления пищи и несколько замороженных раков для еды, а также связки меха и подарки в виде сушеных продуктов. Это небольшое утешение для тех, кто остался дома, и я думаю о грустных лицах Лиз и Рáхоша, когда они узнали, что им надо остаться. Я обязательно передам их подарки их семьям и скажу им, как сильно их родители по ним скучают.

– Готовы? – спрашивает Вэктал, оглядывая нашу маленькую группу. Мне любопытно, почему он задал такой вопрос, и тут я понимаю, что Аш-тар очень заботливо склонился над Ве-рон-ка, которая, похоже, нервничает. Интересно, похожа ли она на мою пару в том, что ей тревожно среди новых людей. Мудро со стороны Вэктала попытаться облегчить их беспокойство.

– Давайте посмотрим, кто из них достаточно храбр, чтобы поприветствовать нас, а? – воскликнул Аехако, снова преисполнившись бодрости. – Я готов поспорить на свою лучшую меховую тунику, что это будет Сесса, готовый погрозить нам копьем.

Я фыркаю на это, потому что в моем представлении Сесса все еще комплект, цепляющийся за тунику своей матери.

– Все будет хорошо, – обещает Рокан. Он был тихим в этом путешествии, и я удивляюсь его мыслям.

Мы берем наши рюкзаки и спускаем их вниз по лестнице, затем спускаемся группами. Я спускаюсь с Аехако и Роканом, а Вэктал остается рядом с Ве-рон-ка и Аш-таром. Мне действительно интересно, кто придет нас встречать. Старейшины? Кэшрем и Химало? Сесса? В последнее время в деревне осталось не так много охотников, и те, что остались, будут полны решимости защитить своих пар. Я их не виню. Мне не следовало покидать свою пару. С тех пор я жалею об этом каждый день. Если Варрек и Харрек смогли остаться, потому что они только что вошли в резонанс, то не должно иметь значения, что я провел со своей парой всего лишь один оборот луны. Она гораздо более хрупкая духом, чем их пары. Но потом я чувствую себя виноватым из-за таких мыслей, потому что разве моя Эл-ли не сильная и смелая? Только моя тоска заставляет меня беспокоиться о ней. Она выжила. Ей будет хорошо без меня… и, возможно, это то, что беспокоит меня больше всего. Что она решит, что я больше не нужен ей рядом. Что она будет другим человеком, когда я вернусь, и даже резонанс не сможет привязать ее ко мне.

Я потираю грудь, мечтая о дружелюбном жужжании моего кхая, которое сообщило бы мне, что она рядом и что я желанен.

В дальнем конце каньона появляется группа охотников с копьями в руках. Я могу разглядеть сутулые плечи Ошена, а двое рядом с ним, должно быть, Вадрен и Дрейан, а за ними Дренол и Ваза. Я фыркаю от удовольствия. Неужели старейшины решили прийти и защитить деревню, оставив здоровых охотников защищать своих пар? Это хорошо… и в то же время немного глупо.

Аехако поднимает руку вверх и бежит вперед.

– Эй, отец. Это мы! Не нужно бояться.

– Мои сыновья? – окликает Ошен, щурясь и делая шаг вперед.

– Это мы, отец, – соглашается Рокан, подходя к Аехако. – Мы вернулись.

– Но где остальные? – спрашивает Вадрен, изучая нашу маленькую группу. Его косы кажутся совершенно белыми на фоне кожи, а рука, держащая копье, слегка дрожит, но он держится твердо и прямо, на его обветренном лице застыло свирепое выражение, когда он изучает Ве-рон-ка и Аш-тара. – Что насчет гигантского существа в небе? И кто эти новоприбывшие?

– Нужно многое объяснить, – оживленно говорит Вэктал, продвигаясь вперед. – Но все здоровы и передают привет. Рад вас всех видеть.

Старейшины собираются вокруг нас, предлагая взять рюкзаки и приветствуя вновь прибывших из «Ледяного дома» любезностями. Я смотрю, как Аехако и Рокан обнимают своего отца, и думаю, все ли в порядке с моей сестрой и ее семьей… но больше всего я думаю о своей Эл-ли. Она – та, кого я действительно хочу увидеть.

– Если мы закончили грозить друг другу копьями, давайте разойдемся по домам, – объявляю я, но все заняты тем, что восхищаются золотистой кожей Аш-тара, похожей на чешую, и сумками с припасами, которые мы несем. Похоже, они никуда не торопятся.

Раздосадованный, я закидываю рюкзак на плечо и направляюсь в сторону деревни. Я не нужен им здесь для приветствий. Они прекрасно справляются и без меня. Я направляюсь дальше по каньону, ускоряя шаги, когда заворачиваю за поворот и вижу деревню в дальнем конце ущелья. Дым от костров рассеялся, и перед всеми хижинами установлены защитные экраны. Вдалеке я вижу нескольких охотников, стоящих перед длинным домом, вооруженных копьями. Без сомнения, они все еще напуганы появлением дракона.

Ба. Время для защиты прошло. Я прикладываю ладонь ко рту, зовя свою пару.

– Эл-ли! Это я, твой Бек! Я дома!

– Бек? – Из-за стены охотников, стоящих в дверях длинного дома, раздается испуганный крик, а затем из-за плеча Хэйдена выскакивает маленькая фигурка и бежит ко мне. Это моя пара, закутанная в меха, у нее бледное лицо, сплошь состоящее из глаз и острого подбородка, и она – самое прекрасное создание, которое я когда-либо видел. При виде нее у меня мурашки бегут по коже, а колени подкашиваются. Я чувствую непреодолимое желание разрыдаться, как женщина, я так рад видеть ее живой и здоровой.

Она плачет и бежит ко мне, протягивая руки, а я роняю свои сумки на землю. Мне все равно, если хрупкие скорлупки внутри разобьются вдребезги – главное, чтобы я обнял свою любимую и прижал ее к себе.

Эл-ли наваливается на меня всем весом своего хрупкого тела, и ее руки обвиваются вокруг моей шеи.

– Бек! – кричит она и утыкается лицом мне в шею. Она выкрикивает мое имя снова и снова, ее тело дрожит, даже когда она обхватывает меня за талию своими тонкими ногами, как будто она боится, что я снова уйду.

Моя пара.

Пустота внутри меня внезапно снова наполняется. Горечь, которую я испытывал в течение этих долгих дней без нее, прошла, и я касаюсь ее волос, спины, ног, гладя ее и убеждая себя, что это все-таки она.

– Моя Эл-ли, – бормочу я, и мой голос становится хриплым от волнения. – Как же я по тебе скучал.

– Никогда больше не оставляй меня, – всхлипывает она, уткнувшись мне в горло, ее руки путаются в моих волосах. – Тебе нельзя.

– Никогда, – соглашаюсь я. Даже если мне придется отправиться на охоту, я возьму ее с собой. Мысль о том, чтобы снова расстаться с ней, невыносима.

Она поднимает лицо, и по ее щекам текут полузамерзшие слезы, но она улыбается. Она так прекрасна, что у меня перехватывает дыхание. Наши кхаи громко поют на нашей встрече, и я чувствую прилив вожделения при виде нее.

Моя. Моя пара.

Я прижимаюсь губами к ее губам. Прошло слишком много времени с тех пор, как я пробовал ее на вкус. К моему удовольствию, моя обычно застенчивая пара отвечает тихим голодным стоном, обхватывает мое лицо и целует меня со свирепой настойчивостью. Нет ничего лучше, чем пара, жаждущая моих прикосновений, и я отвечаю на ее поцелуй с такой же страстью, наши жаждущие губы сливаются воедино. Нет ничего, что существовало бы за пределами хрупкой фигуры Эл-ли, прижатой ко мне, и ее языка, скользящего по моему.

Я слишком долго ждал, чтобы снова заявить на нее права, и больше ждать не буду. Я не обращаю внимания на радостные крики тех, кто окружает нас, когда мы воссоединяемся с семьей. Неподалеку я слышу смех Аехако, который качает свою дочь на руках, а Вэктал зовет Шорши. Другие толпятся вокруг, желая узнать о членах семьи и поприветствовать вновь прибывших, но меня все это не волнует. С моей Эл-ли на руках я проталкиваюсь сквозь толпу, направляясь к нашей хижине.

Я собираюсь заявить права на свою пару и наполнить ее тело своим семенем. Приветствие остальных членов племени может подождать.

Она издает тихие голодные звуки, когда я несу ее прочь, ее ноги крепко обхватывают мои бедра. Я скучал по этому – по ней – так сильно, что у меня болит душа. Я словно снова стал целым и должен насытиться ею, чтобы стереть воспоминания о тех бесконечных ночах и днях, когда ее не было рядом со мной.

Мы добираемся до нашей хижины, и я отодвигаю ширму для уединения. Огонь внутри – это не что иное, как тлеющие угли, а наши меха остаются на том же месте, где и всегда. Я подхожу к постели из мехов и осторожно укладываю свою пару на них.

Эл-ли всхлипывает, когда я отпускаю ее, цепляясь за меня.

– Нет, – настойчиво шепчет она. – Останься.

Я издаю стон, когда она скользит своим маленьким язычком по уголку моего рта. Больше всего на свете я хочу остаться здесь.

– Я должен закрыть дверь, чтобы нас никто не беспокоил. – Даже на мгновение мысль о том, чтобы покинуть тепло ее рук, кажется мне неудачным выбором. Но потом я думаю о том, что другие могут войти и побеспокоить нас, когда я буду погружать член глубоко в свою пару, и я рычу от этой мысли. Я не хочу видеть никого, кроме нее, по крайней мере до завтрашнего рассвета. Я заставляю себя подняться с мехов, игнорируя соблазнительное прикосновение ее пальцев к моей руке, и торопливо пересекаю хижину. Я закрываю вход ширмой, запихиваю за нее корзину, чтобы она не могла сдвинуться с места, и возвращаюсь в объятия моей пары.

– Я так по тебе скучала, – выдыхает Эл-ли. В ее глазах блестят непролитые слезы. – Я чувствую, что мы были в разлуке больше, чем вместе.

– Этот день все меняет, – клянусь я ей. – Я больше не оставлю тебя одну. В этом я клянусь. – Я беру ее за руку и прижимаюсь губами к ее ладони. – Из-за того, что я был без тебя, каждый день становился трудным.

Она кивает, ее глаза полны грусти.

– Иногда было трудно встать с постели, зная, что тебя не будет рядом. Мне приходилось заставлять себя есть.

Эта мысль причиняет мне боль. Я представляю ее, худую и несчастную, и прижимаю к себе.

– Ты должна быть сильной ради нашего комплекта, моя пара. Ради меня и ради него.

– Я знаю, – говорит она мягким голосом, и ее пальцы трепещут по моему подбородку. – Но иногда это действительно тяжело.

Еще одна причина никогда больше не расставаться с ней. Возможно, она не такая независимая, как Ли-из, и не такая общительная, как Мэ-ди, но это не имеет значения. Она сильная во многих отношениях, и мне нужно, чтобы она чувствовала себя цельной. Я понимаю это – сколько раз по утрам я просыпался и чувствовал себя опустошенным без нее?

– С этого момента, – говорю я ей, – когда я иду на охоту, ты будешь ходить со мной. Если мне придется вернуться к берегам «Ледяного дома», мы отправимся туда вместе.

– Ты обещаешь? – ее большой палец скользит по моим губам.

– Я клянусь в этом. – Я прикусываю кончик ее пальца. – Ты нужна мне так же сильно, как и я тебе.

– Хорошо. – Она убирает прядь волос с моего лба. – А когда появится комплект…?

– Мы останемся там, где должны, пока ты снова не сможешь путешествовать. Я не шучу, когда говорю, что никогда больше не покину тебя. – Я развязываю завязанную узлом ленту, удерживающую ее первый слой мехов, обернутый вокруг туловища. – Мы всегда будем вместе. Остальным придется с этим смириться.

– Мы можем вернуться к другому племени, к «Ледяному дому», так ты их называл? Если ты нужен там. – Она неуверенно прикусывает губу.

– Никто не нуждается во мне так, как ты, моя пара, – говорю я ей. – И то же самое относится и ко мне. Ты нужна мне больше всего на свете.

Со счастливым вздохом Эл-ли гладит меня по лицу, пока я стаскиваю с нее одежду. Как и все люди, она кутается в толстые меховые накидки, чтобы согреться, и найти под ними ее нежную кожу – непростая задача. Она помогает мне, приподнимаясь и наблюдая за мной нетерпеливыми глазами, пока я снимаю с нее сапоги, а затем леггинсы. Затем снимается ее туника, а затем и резинка, прикрывающая ее маленькие груди. Когда она обнажена и лежит передо мной, я испускаю вздох чистой радости. Я дурак, что всегда оставляю ее.

Эл-ли тянется ко мне, стягивая с моих плеч тяжелую накидку.

– Ты весь укутан, – шепчет она. – Я хочу прикоснуться к тебе.

Я снимаю с себя верхнюю одежду, отбрасывая ее в сторону, пока на мне не остаются только набедренная повязка и ботинки. Она садится на кровати и развязывает узел на моей талии, удерживающий набедренную повязку на месте, и ее руки скользят по моему твердому, ноющему члену. Из моего горла вырывается стон.