Текст книги "Варвар перед Рождеством (ЛП)"

Автор книги: Руби Диксон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

– Именно это я и планирую сделать. Я просто смеюсь, потому что Рокан настаивал, чтобы я вернулся одним из первых, но он не сказал почему. Я подумал, что что-то не так, и не мог перестать беспокоиться. – Я качаю головой. – Он должен был сказать мне, что это резонанс.

– Ты же знаешь, он не любит указывать точно, – говорит она мне, поглаживая мое плечо и одаривая меня страстным взглядом, от которого мой член возбуждается. – Но он также не должен был так пугать тебя.

– Он сказал мне, что беспокоиться не о чем, – признаюсь я. – Но когда твоя пара совершенна, а твой комплект прекрасен и умен, ты не можешь думать, что все слишком хорошо.

– И все же, – говорит Кайра, улыбаясь. Она делает паузу, и ее улыбка исчезает. – И все же… все хорошо? Для тебя? Это будет означать перемены для нас. Ты рад?

Рад? Я вне себя от радости. Я дотрагиваюсь до ее плоского живота.

– Видеть, как ты округляешься от моего комплекта? Это самый лучший подарок на День без яда на свете. – Она обвивает руками мою шею, и я не сразу понимаю, что она плачет. – Почему ты плачешь, пара?

– Потому что ты прав. Это лучший подарок на День без яда, который когда-либо был, – говорит она между всхлипами. – И это слезы радости.

– Если ты так говоришь. – Я дергаю ее за леггинсы. – Хватит о Рокане. Позже я настучу ему по голове за то, что он так напугал меня. А теперь дай-ка я посмотрю, заставлю ли я другие части твоего тела увлажниться от радости.

Я рад, что смех моей пары наполняет нашу хижину за мгновение до того, как раздаются ее радостные крики.

Глава 7

РОКАН

Моей пары нет среди соплеменников, которые вышли поприветствовать нас. Я не удивлен этому. Я знал, что она будет в нашей хижине, когда я приеду. Целительницы тоже нет среди веселой, оживленно болтающей компании. Я улыбаюсь и обнимаю тех, кто толпится вокруг, желая узнать о своих близких. Я позволю Вэкталу ответить на эти вопросы, потому что я должен быть где-то в другом месте. Моя малышка нуждается во мне.

Я отцепляюсь от встречающих, сжимаю плечо Вазы в знак приветствия и прохожу мимо него, направляясь к своему дому. Экран приватности поднят, но я слышу голоса внутри.

– Ты дома, – восклицает знакомый голос, прежде чем я успеваю войти, и я вижу, как Мэ-ди подбегает ко мне, ее круглые щеки пылают. – Это потрясающе, и ты как раз вовремя. Сегодня Роллан у меня. Вы можете прийти и забрать его позже. – В ответ на мой кивок она продолжает. – Я не думаю, что Хассен пришел с вами, да…? – в ее взгляде умоляющий вопрос.

– Не в эту поездку, – мягко говорю я, зная, что мой ответ разочарует сестру моей пары. – Мы не смогли взять с собой много людей. Но будут еще поездки. Но твой супруг в добром здравии, и он прислал подарки для тебя и Масена, так как не смог приехать.

Легкая грустная улыбка тронула ее губы.

– Масен будет рад хотя бы этому. Я рада, что ты вернулся домой к Лейле. Если вам, ребята, что-нибудь понадобится, просто крикните. Вы знаете, что я рядом.

– Спасибо, – говорю я ей, а затем ныряю в свою хижину. Я знаю, что экран у входа установлен, но… царапать в приветствии в моем собственном доме кажется глупым.

Внутри разведен огонь, и в комнате тепло. Моя пара сидит обнаженная, раскинув ноги, на старом кожаном одеяле, а рядом с ней – целительница Мэйлак. Длинная темная грива Ле-ла спуталась и прилипла к мокрому от пота лицу, она тяжело дышит, часто надувая щеки. Ее животик такой большой, что кажется раздутым, круглым и готовым к рождению нашей дочери. Когда я вхожу, моя пара поднимает голову, ее глаза расширяются от удивления, а затем она начинает смеяться.

– Я держалась, сколько могла, – говорит она мне, тяжело дыша и смеясь одновременно. Она прижимает руку к животу, который в ответ вздрагивает. – Но твой ребенок твердо решил родиться сегодня.

Я подхожу к ней и опускаюсь на колени, сжимая ее руку в своей.

– Я рад, что оказался здесь как раз вовремя. – Я убираю волосы с ее влажного лба и наклоняюсь, чтобы поцеловать ее.

– Я так рада, что ты здесь, – говорит она мне, крепко сжимая мою ладонь. – Ты снился мне прошлой ночью. Как ты думаешь, мой кхай знал об этом? Или ты думаешь, что это из-за комплекта и она обладает теми же способностями, что и ты?

У меня нет ответа на этот вопрос. Я всегда думал, что мое «знание» пришло от моего кхая, но если этот новый комплект обладает таким же «знанием», как и я, и у него еще нет своего кхая… эта мысль наполняет меня удивлением.

Но тут Мэйлак что-то шепчет Ле-ла, и моя пара с покрасневшим от напряжения лицом опускается на четвереньки. Я поддерживаю ее, как могу, хотя и чувствую себя беспомощным, когда она садится на корточки и принимается рожать наш комплект. Жаль, что я не могу принять на себя ее боль. Жаль, что я не могу помочь ей… хоть чем-нибудь.

– Это будет легко, – бормочет целительница, а затем просовывает руку между бедер моей малышки, в то время как моя пара тужится снова. Мгновение спустя Мэйлак держит на руках темно-синее крошечное тельце моей маленькой дочери, ее рожки – всего лишь шишки на лбу, а голова покрыта мокрой черной гривой. Я с удивлением наблюдаю, как целительница запускает палец в рот малышки и вычищает его, затем переворачивает ее и нежно гладит по спинке.

И сразу же малышка начинает возмущенно вопить, ее легкие здоровы и крепки.

Моя пара заливается слезами.

– Что случилось? – спрашиваю я, когда она снова садится на корточки. Я снова беру ее за руку. – Что случилось? Тебе больно?

Она качает головой и плачет, когда воющий комплект кладут ей на руки.

– У нее чудесный голос. Она такая сильная. – И она снова плачет, ее лицо озаряется неподдельной радостью. Теперь я понимаю – когда родился наш Роллан, моя пара не могла слышать. Она говорит, что в большинстве случаев не возражала, но ей хотелось услышать о рождении нашего сына. Это было одной из причин, по которой она решила восстановить слух, когда приземлился инопланетный корабль.

Я наклоняюсь ближе и запечатлеваю поцелуй на лбу моей пары.

– Ты все сделала отлично, любимая.

– Ш-ш-ш, – шепчет она, лаская личико малышки и поднося комплект к груди, предлагая ей сосок. Взгляд моей пары снова встречается с моим, и она слегка качает головой в удивлении. – Это девочка, как ты и говорил.

– Я знаю. – Я улыбаюсь ей. – Я всегда знаю.

– Точно так же, как ты знал, что будешь здесь при ее рождении, – говорит Ле-ла полным удивления голосом.

– Это потому, что мы с тобой одно целое, ты и я. Мой кхай всегда узнает, когда я тебе понадоблюсь, – говорю я своей паре и крепко прижимаю ее к себе, пока она нянчит нашу дочь.

Глава 8

БЕК

Я глажу Эл-ли по спине, пока она дремлет, полураспластавшись на мне. Она измучена, моя пара, после многих-многих раундов нашего совокупления. Мой голод по ней еще не совсем утолен, но я рад расслабиться с ней, чувствуя, как ее спящее тело прижимается к моему. Это мое любимое место, где моя пара лежит на подушке рядом со мной, разделяя мое тепло, а ее обнаженное тело я могу гладить на досуге. Я касаюсь ее руки, затем провожу пальцами по нежной линии ее позвоночника, заново изучая ее тело после стольких дней и ночей разлуки. Моя пара цепляется за меня даже во сне, ее рука запуталась в моей гриве, как будто она боится, что я исчезну, а когда она проснется, все это окажется сном. Мне знакомо это чувство, и я борюсь с ним сам. Поэтому я просто продолжаю прикасаться к ней и гладить ее нежную кожу, пока она спит. На это потребуется время. А до тех пор мы будем проводить вместе каждое мгновение бодрствования и каждый миг сна, свернувшись калачиком и…

Я поднимаю взгляд, удивленный тем, что вижу. Поверх мехов свисает пучок растений. Осматривая хижину, я замечаю, что с тех пор, как я был здесь в последний раз, здесь многое изменилось. В одном углу стоит печальное, поникшее дерево, увешанное гирляндами, а под ним – кожаные свертки. Между пучками растений висят гирлянды разноцветных семян, а возле двери стоит большая корзина, из которой, похоже, торчат стебли храку – лакомства, которое так любят люди.

Это… странно.

Моя пара крепче вцепилась в мою гриву, и она заскулила, затем резко проснулась, широко раскрыв глаза. Она на мгновение моргнула, а затем с облегчением прижалась ко мне спиной.

– Мне снилось, что тебя не было, – шепчет она, лаская мою грудь. – Я так рада, что ты здесь.

– Я никогда больше не покину тебя, моя пара. Я серьезно. – Я крепко прижимаю ее к себе. – Я счастлив рядом с тобой. Но… тебе придется рассказать мне, почему в углу нашей хижины стоит засохшее дерево.

Она хихикает, закрыв глаза и прижимаясь ко мне.

– Я украсила дом.

– К празднику?

Я чувствую, как она кивает мне на грудь.

– Я подумала, что, если ты не вернешься домой вовремя, я просто подожду, и мы отпразднуем, когда ты придешь. – Ее пальцы скользят по моему животу. – Я приготовила тебе подарки, но не все они будут готовы.

И снова я восхищен нежностью моей пары.

– Ты приготовила подарки для меня?

– Конечно. – Она садится и мягко улыбается мне. – Ты единственный человек, с которым я хочу провести праздник.

Я самый счастливый мужчина на свете.

– Я тоже принес тебе кое-что из мелочей. Правда, я не подумал принести тебе растения. – Я указываю на сводчатую крышу нашей хижины. – Мне следовало принести тебе немного, чтобы показать, что я забочусь о тебе.

Она водит кончиком пальца по моему пупку.

– Только между нами, я не совсем уверена, что понимаю, что значит «без яда».

– Это в обмен на поцелуи. Разве люди не так поступают? Я всегда думал, что это странный обычай, но люди совершают много странных поступков.

– Если ты хочешь поцеловать меня, тебе нужно только попросить, – шепчет Эл-ли. – Никаких подарков, никаких листьев, никаких деревьев не нужно.

– Я буду целовать тебя каждый день и каждую ночь, – заявляю я ей. – Но я все равно буду дарить тебе подарки без яда. Это то, что мы делаем, чтобы показать, что нам не все равно.

– Делай, что хочешь, – легко говорит моя пара, наклоняясь и касаясь губами моей обнаженной груди. – Называй это как хочешь. Без яда, Рождество… неважно, что это будет, главное, чтобы мы были вместе.

В этом мы оба согласны.

Глава 9

Лиз

– Это потому, что мы беременны, не так ли? Вот почему нас оставили. Тебе не нужно мне врать. Я знаю, что со мной тяжело быть рядом в хорошие дни. Я уверена, что у меня, страдающей гормональным дисбалансом, нет друзей, – говорю я Харлоу, когда мы сидим в моей палатке на скалах, ожидая возвращения охотников. В последнее время большая часть охот занимает гораздо больше времени, чем обычно, потому что здесь так много новичков, которых нужно вводить в курс дела. Островное племя не знакомы со снегом и холодом, а человеческие женщины привыкли охотиться только на снегу. Что касается парней-инопланетян, то… Я не уверена, что этих рыжих близнецов не уронили на голову в детстве, потому что они, похоже, ни черта не смыслят в выживании. Но я не могу судить.

О, подождите, да, я могу. Вот кто я такая.

Харлоу просто мило улыбается мне и помешивает рагу на огне.

– Тебе просто грустно, что ты не можешь пойти с ними.

– Ну, да, – отвечаю я, фыркнув. – Прокатиться на драконе? Звучит чертовски круто. И быть дома вовремя, чтобы отпраздновать с моими девочками День Без яда? Я бы точно согласилась на это. Вместо этого я остаюсь здесь и присматриваю за детьми. Круто. – Я издаю печальный звук тромбона и похлопываю себя по округлившемуся животу. – Я даже не могу пойти на охоту с Рáхошем из-за этой штуки. Осталось всего миллион месяцев. Ух ты.

Харлоу хихикает и качает головой, возвращаясь на свое место. Она крупнее меня, и ее движения гораздо более неуклюжие. Она почти откидывается на груду подушек, которая служит ей сиденьем, потому что у нее такой огромный живот. По крайней мере, сейчас она прибавила в весе. Она выглядит намного лучше, чем раньше.

– Надеюсь, что мой комплект будет со дня на день. – У нее вырывается тихий вздох. – Я хотела, чтобы Рухар был здесь. Он так сильно ждет появления брата или сестры.

– О, черт, не упоминай о детях, иначе я снова начну реветь, как идиотка. – Я беру одну из своих стрел с костяным наконечником и инструмент для заточки камней и предупреждающе машу им перед ней. – Никаких разговоров о детях. – Она кивает, и я пытаюсь сосредоточиться на ремонте своего снаряжения, но продолжаю думать о моей маленькой Рáшель и милой Эйле. Мои девочки скоро вырастут. Это первый год, когда мы празднуем День без яда, и Эйла уже достаточно взрослая, чтобы по-настоящему понимать, что происходит. Я с нетерпением ждала, когда ее большие глаза загорятся, когда она увидит подарки под елкой… А теперь я плачу. – Вот дерьмо, – говорю я, шмыгая носом, и вытираю его. – Это сработало всего на две секунды.

– У меня тоже, – говорит Харлоу и тоже шмыгает носом.

Так продолжалось два дня, пока не ушли остальные. Харлоу плачет. Я плачу. Харлоу плачет еще немного. Я изо всех сил стараюсь сдержать слезы, а потом просто теряю самообладание из-за самых простых вещей. Я могла бы помогать кому-нибудь разводить костер или придумывать, как приделать рукав к тунике или, бум-бум, придумать водопровод. Отчасти это, конечно, из-за беременности, но отчасти из-за того, что я никак не ожидала, что буду так долго вдали от своих девочек. Я не могу винить новичков. Они стараются. Они действительно стараются. Но им все еще нужна помощь, чтобы выжить. Если нам повезет, мы решим, что они справятся сами, а потом вернемся к кучке фруктового мороженого на берегу. Некоторые из них быстро схватывают все на лету. Саманта умна, а Надин, как оказалось, действительно хороша в охоте. Ханна немного разбирается в шитье и помогает остальным. Островитяне прекрасно ловят рыбу.

Но некоторые из новичков, такие как рыжие близнецы, чертовски беспомощны, и это не из-за недостатка стараний. Я никогда не забуду выражение лица Рáхоша, когда он взял их на охоту, и они убили бедного двисти, как будто он оскорбил их маму или что-то в этом роде. Они все еще придерживаются принципа «ты убиваешь ради забавы», а не «ты убиваешь это, потому что это нужно съесть». Заставляет меня задуматься, откуда, черт возьми, они взялись.

Конечно, это несправедливо. Они были преданы Энджи, которая беременна, как и мы.

Это интересное племя, группа «Ледяной дом», но я знаю, что Рáхош чувствует то же, что и я – мы бы чувствовали себя чертовски виноватыми, если бы вернулись домой, а они бы боролись за выживание. И на самом деле, пляж – не такое уж ужасное место для отдыха. Еды здесь в изобилии, а суровый сезон здесь не такой суровый, как дома, в Кроатон-Виллидж. Моя проблема в том, что, если мы пробудем здесь слишком долго, мы не вернемся домой, пока не закончится суровый сезон… а это означает месяцы без моих маленьких девочек.

И теперь мне снова хочется плакать. Как бы я хотела, чтобы кто-нибудь привез их сюда, чтобы мы могли побыть вместе.

Харлоу шмыгает носом, погруженная в свои мысли, и я знаю, что она переживает даже больше, чем я. Она потеряла корабль, который был важен им с Мёрдоком, а ее Рухар вернулся домой в целости и сохранности с Гейл и остальными. Ей трудно чем-то занять свое время, потому что она не охотница и почти не занимается шитьем. Ее любимым занятием всегда было мастерить корабль, а теперь, когда этого больше нет, у нее появилось много свободного времени.

– Не начинай реветь, а то я из-за тебя тоже снова начну, – предупреждаю я ее.

– Я не плачу, – говорит она, но она ужасная лгунья. – Я просто… сочувствую Руху, понимаешь? – Она издает слезливый смешок. – Он тоже скучает по Рухару, но каждый раз, когда он пытается заговорить со мной, я начинаю реветь или жаловаться на то, как сильно у меня сейчас все болит. – Она прикладывает руки к пояснице и морщится, потягиваясь. – Со мной не очень-то весело общаться.

– Да, со мной тоже. Рáхошу уже несколько дней никто не делал минет. Моя бедная пара.

– Лиз! – Харлоу давится от смеха. – Слишком много информации.

– Что? Только не говори мне, что ты не занимаешься этим с Рухом. Пожалуйста, девочка. Это не первый мой ребенок. Сейчас я меньше всего хочу, чтобы он прикасался ко мне. Добавь сюда все эти эмоции, и ты увидишь, что я просто ужасна. – Я провожу стрелой по точильному камню и качаю головой. – Удивительно, что он до сих пор не убежал с воплями. Но это объясняет, почему он так часто пропадает на охоте в последнее время. С тех пор как Вэктал и остальные улетели на «драконе», я думала, что моя пара будет проводить со мной больше времени в объятиях, чтобы утешить меня. Неа. Он находил все возможные предлоги, чтобы убраться к черту от меня.

И я понимаю это. Я действительно понимаю.

Ну, типа того. Меня это тоже бесит, потому что я такая, какая есть. Но я понимаю. Ему нужно отвлечься.

Хотя это не значит, что с таким отношением к делу он в ближайшее время получит минет.

Но я люблю этого парня, несмотря ни на что и все такое. Иногда он ведет себя как медведь, но он мой медведь, и я знаю, что иногда могу быть настоящей занозой в заднице. Вот почему нам так хорошо вместе. Мы оба изматываем других людей, но мне с ним никогда не бывает скучно, и я подозреваю, что ему со мной то же. После стольких сезонов совместной жизни я все еще возбуждаюсь, когда он одаривает меня своей медленной улыбкой, а его шрамы по-прежнему сексуальны. Отсюда и все дети, я полагаю. Я усмехаюсь про себя при этой мысли. Думаю, ему повезло, что я такая же возбужденная, как и он.

– Хм? – спрашивает Харлоу, глядя на меня и недоумевая, что тут смешного.

Я открываю рот, чтобы заговорить, когда раздается громкий, фальшивый звук. Это звучит так, как будто… ну, на этой планете нет моржей, но если бы они были, это звучало бы так, будто они спариваются за пределами моей палатки. Я тут же забываю, что собиралась сказать, и просто удивленно смотрю на Харлоу.

– Э-э-э… – произносит она и склоняет голову набок. – Что это было?

Снаружи раздается еще один странный звук, и затем я понимаю, что слышу слова. И мелодию. Вроде.

– Боже милостивый, – шепчу я Харлоу. – Я думаю, это песня.

– Рождественская песня? – добавляет она тихим голосом и прикрывает рот, чтобы заглушить свой испуганный смешок.

Это – «Звенящие колокольчики». Вроде. Очень медленная, фальшивая версия, которая явно предназначена для того, чтобы раздражать наш слух. Я встаю со своего места и подхожу к передней части палатки, откидывая полог. Снаружи стоят Рух и Рáхош с двумя толстыми свечами в руках и «поют». Я стараюсь не улыбаться, но очевидно, что моя пара понятия не имеет, что, черт возьми, он поет, потому что примерно на трети «Jingle Bells» превращается в «White Christmas», полную неправильных произношений, нот и интерпретаций в стиле ша-кхай.

Это не передать словами.

Это… самое приятное, что Рáхош когда-либо делал для меня. Он знает, что мне было грустно из-за того, что меня не было рядом с девочками на «Дне трезвости». Я знаю, что он задумал, этот подлый ублюдок. Он пытается подарить мне Рождество. Ты не можешь быть связана с парнем так долго, не выяснив точно, как работает его разум. Я люблю это. Мне нравится, что он так старается. И когда он пытается взять высокую ноту – кто знал, что в «Jingle Bells» есть высокая нота? – Я изо всех сил стараюсь сдержать дрожь.

Когда «песня» заканчивается, Харлоу хлопает в ладоши и издает радостный смешок.

– О, это было чудесно!

– Тебе нравится? – спрашивает Рух, заходя внутрь. Он протягивает ей свечу. – Мы разучили рождественские песни для наших пар.

– Конечно, – бормочу я, выходя из палатки, когда Рух садится рядом с Харлоу, и они целуются. Она улыбается и счастлива, и я дам им время побыть наедине… потому что мне нужно побыть наедине со своей парой. Я подхожу к Рáхошу – ну, насколько это возможно для беременной женщины – и улыбаюсь ему. – Это то, чем ты занимался последние несколько дней? Разучивал рождественские песни?

Он фыркает, его свеча мерцает.

– Ты же не думала, что я вдруг предпочел компанию других общению с тобой?

– Это очень, очень… мило, – говорю я, решив быть дипломатичной. – Что заставило тебя выбрать песни?

– Ло-рен и Ти-а сказали нам, что это человеческая традиция. – Он наклоняется ко мне, свеча мерцает у него под подбородком. – Есть много глупых человеческих традиций, но эту я подготовил для тебя.

Благослови его господь. Я просовываю руку ему за пояс и, улыбаясь, подталкиваю его на шаг вперед.

– Для меня большая честь, что ты терпишь столько «глупостей», просто чтобы произвести на меня впечатление. – Боже, даже после стольких сезонов, от одного его вида у меня становится мокро между бедер. Черты его лица слишком резкие и свирепые, чтобы его можно было назвать красивым в смысле ша-кхай, а его шрамы давным-давно разрушили все шансы на это, но я люблю его лицо. Мне нравится смотреть на него, мне нравится, как поджимаются уголки его рта, когда он улыбается, потому что шрамы затягиваются. Мне нравятся его изогнутые рога. Они сводят меня с ума от желания.

– Моя пара, – шепчет он, наклоняясь ближе, и одновременно гасит свечу кончиками пальцев. – Я бы выполнил множество глупостей, если бы это заставило тебя перестать плакать. Я не могу привести сюда девочек, но обещаю, что постараюсь сделать наше совместное времяпрепровождение приятным.

– Ты чокнутый, – шепчу я, снова впадая в дурацкие эмоции. – Каждый день с тобой – это хороший день. Девочки в безопасности. Это все, что имеет значение. Я просто веду себя глупо и эмоционально, но я ценю твои усилия.

– Я выучил еще одну песенку, – признается он. – Хочешь ее послушать?

– Нет, черт возьми. – Я снова дергаю его за ремень. – Я бы предпочла найти какое-нибудь тихое местечко и сделать тебе подарок.

– Подарок? – Он выглядит удивленным. – Для меня?

Я медленно киваю.

– Он горячий и влажный и любит посасывать твердые предметы. – Я наклоняюсь и шепчу. – Спойлер: это мой рот.

– Думаю, мне понравится этот подарок, – говорит он мне.

– Да, понравится. – Я ухмыляюсь и снова дергаю его за ремень, подтягивая к себе. – А теперь пойдем в палатку с припасами, пока кто-нибудь не заметил нашего отсутствия.

Его глаза блестят от предвкушения, и впервые за много дней я чувствую себя легче.

Счастливой.

Глава 10

ВЭКТАЛ

Моя Джорджи не может перестать целовать меня. Не имеет значения, что вокруг нас толпятся люди, готовые поприветствовать, или что Ве-рон-ка и Аш-тар плетутся за мной, как потерявшиеся комплекты. Для нее не имеет значения, что я настолько выше, что мне приходится наклоняться, чтобы она могла целовать меня в лицо снова и снова. Она просто прижимается к моим губам снова и снова от восторга.

– Ты дома, – говорит она. – Я так рада!

Я усмехаюсь, когда она запечатлевает еще один поцелуй на моих губах.

– Дай-ка я взгляну на тебя, моя пара.

– Через минуту, – говорит она мне, а затем снова целует меня, на этот раз дразня языком мои губы. Ах, она такая игривая в этот день, моя пара. Надеюсь, это означает, что новый комплект, которого она носит в животе, прижился лучше.

Я терпеливо жду, пока она поцелует меня еще раз и отпустит. Я выпрямляюсь и беру ее руки в свои, отступаю назад и критически изучаю свою сияющую пару. Когда я уходил, она была худенькой, с плоским животом в первые дни вынашивания. Сейчас она немного округлилась, цвет ее лица улучшился, а щеки стали пухлыми.

– Ты в порядке, мой милый резонанс?

– Лучше не бывает, – говорит мне Джорджи и кладет руку на свой слегка вздувающийся живот. – Сразу после того, как ты ушел, он как будто решил, что его все устраивает. Больше не тошнит. Теперь я просто все время хочу есть. – Она вздыхает, но вид у нее довольный. – Надеюсь, ты не возражаешь, что твоя пара пополнела.

– Я не могу придумать ничего лучше, – говорю я ей довольный. Я крепко сжимаю ее руку в своей и оглядываюсь по сторонам. – Мои девочки…?

– Прячутся. – Она морщится. – Мы не знали, безопасно ли это. Они в большом доме. Кто-то сказал, что видел в небе большого монстра, а потом начался хаос. Я не сразу поняла, что это вы, ребята…

– Монстр – это правда, – признаю я, а затем прижимаю свою пару к плечу, беря ее под мышку, прежде чем она сможет задать еще вопросы. Я указываю на Ве-рон-ка и Аш-тара, которые стоят позади нас. – Это двое новичков. Один из них может превратиться в монстра.

– Дракон, – поправляет меня Ве-рон-ка, и ее щеки вспыхивают, когда она смотрит на свою пару.

– Дракон, – с усмешкой смотрит на свою пару Аш-тар. – Но мне нравится – монстр. Это звучит устрашающе.

Моя Джорджи прикрывает рот рукой.

– Ох! Я и не поняла, что вы привели новеньких. Я была так сосредоточена на тебе. – Она вырывается из моих объятий и легонько похлопывает меня по животу, прежде чем превратиться в «жену вождя». – Добро пожаловать! Я Джорджи, пара Вэктала. Вас было только двое на космическом корабле?

– О, нет, – с улыбкой говорит Ве-рон-ка, протягивая руку моей паре. – Нас было двадцать человек. И еще там куча островитян.

Моя пара поворачивается ко мне с озадаченным выражением на лице.

– Островитяне?

– Это очень долгая история, мой милый резонанс, – говорю я ей. Я горжусь тем, как быстро она находит общий язык с остальными, готовая сделать так, чтобы им было комфортно и они чувствовали себя с нами как дома. Она идеальная пара для вождя. Я наблюдаю, как она знакомится с ними обоими, и мой взгляд скользит по мягкому изгибу ее ягодиц. Они стали полнее, чем раньше, и я это одобряю. Я это очень одобряю. Один только вид ее бесхвостой попки заставляет мой член вспомнить, как давно я не заявлял права на свою пару.

Ах, как же хорошо быть дома.

– Папа, – раздается знакомый тихий голос, и мое сердце колотится от чистой радости.

Я оборачиваюсь и вижу, как из длинного дома выбегает моя старшая дочь, Тали. Она держит за руку маленькую Вэкку, позволяя своей младшей сестре ковылять рядом с ней так быстро, как только может. На самом деле, она бежит так быстро, что я уверен, что Вэкка вот-вот упадет, поэтому я бросаюсь им навстречу и успеваю подхватить обеих дочерей как раз вовремя.

– Девочки мои, – кричу я, не переставая улыбаться. – Только посмотрите на себя!

– Да, посмотрите на себя, вы обе не слушаетесь свою мать, – раздраженно кричит Джорджи, но я слышу смех в ее голосе.

Я целую их обеих снова и снова, чередуя поцелуи между собой, так же, как Джорджи целовала меня много раз. Я скучал по этим малышкам так же сильно, как и по своему милому сердцу.

– Вы хорошо себя вели? – спрашиваю я, когда Тали чмокает меня в щеку, а Вэкка прижимается влажными губами к моей щеке. – Слушалась свою маму?

– Большую часть времени, – говорит моя Тали таким взрослым голосом. – Ты ведь не собираешься снова уходить, правда, папа?

На такой сложный вопрос трудно ответить.

– Не этой ночью, – заверяю я их обеих и поворачиваюсь к своей паре, держа на руках своих девочек. В этот момент мое сердце так переполнено радостью, что я не могу перестать улыбаться. Быть вождем – это хорошо. Помогать другим в их стремлении выжить – это хорошо. Но быть папой и супругом?

Это лучше всего.

Джорджи ведет Ве-рон-ка и Аш-тара вперед.

– У меня к каждому миллион вопросов. Просто пообещайте мне, что все, кого здесь нет, здоровы, и я смогу расслабиться.

Я оглядываю остальных членов племени, собравшихся вокруг. Здесь встревоженные матери, встревоженные пары, обеспокоенные родители. Я чувствую вину за то, что на спине Аш-тара не хватило места, чтобы привести всех домой.

– Все совершенно здоровы, – заверяю я их. – Мы не смогли бы уместить всех на спине Аш-тара, но мы планируем еще больше поездок в лагерь «Ледяной дом» и еще больше возвращений домой как можно быстрее.

– Но все ли в безопасности? – Стей-си делает шаг вперед, спрашивая. Рядом с собой она обнимает Ари-а-на, которая смертельно бледна и дрожит.

– С ними все в порядке, – заверяю я их. – И они прислали подарки, так как не смогли приехать сегодня вечером. Особенно Золай.

Ари-а-на робко улыбается мне и сжимает руку Стей-си, и к ее лицу возвращается немного румянца.

– Слава богу.

– Что ж, если есть истории, которые нужно рассказать, я хочу их услышать, – заявляет Джорджи, выходя вперед и указывая на длинный дом. – Мы все как раз собирались насладиться нашим пиршеством в честь Дня без яда, пока вы не пришли. Теперь у нас есть что послушать за ужином. Ну же, давайте!

– День без яда? – слышу я вопрос Ве-рон-ка.

– Долгая история, – говорит Джорджи, подталкивая ее вперед. – Вэктал, ты приведешь девочек? – моя пара смотрит на меня.

Я киваю, взваливая их себе на плечи.

– Держитесь за папины рога, – говорю я своим дочерям. – И скажите, хорошо ли вы себя вели, пока меня не было.

– Очень хорошо, – говорит Тали, сама уверенность в себе. – Мама сказала, что сегодня вечером я получу особый подарок, без яда. – Она гладит меня по лбу. – Я думаю, это был ты, не так ли, папа?

И я чувствую, как мое сердце тает в груди.

– Может быть, так оно и было. – Я бросаю взгляд на свою прекрасную пару, и она смотрит на меня, ее глаза полны любви. Кажется, она тоже это услышала.

Ах, как же хорошо быть дома.

– А как же остальные? – женщина, известная как Чейл, выходит вперед. Она – пара удовольствий Вазы, и рядом с ней маленький Рухар. Он крепко держит ее за руку. – Что с Рухом и Харлоу? Лиз и Рáхошем? Разве они не хотят вернуться домой и увидеть своих малышей?

Ах. Я киваю ей.

– Да, но на этот раз у нас не было свободных мест. С разрешения Аш-тара, как только он и его пара проведут несколько дней с целительницей, они вернутся в деревню «Ледяной дом». Комплекты могут отправиться с ними. Там нет никакой опасности.

Молодое лицо Рухара озаряется улыбкой.

– Если там не опасно, – говорит Чейл, но в ее голосе нет уверенности.

– Это не так, – успокаиваю я ее. – И там уже есть один комплект.

– Комплект? – удивленно спрашивает моя пара. – Чей?

– Островитяне привезли с собой осиротевший комплект. Ему всего несколько оборотов от роду. Они кормят его яйцами и по очереди присматривают за ним.

– Островитяне? – восклицает моя пара.

– Яйца? – Чейл в ужасе возражает. – О, черт, нет. Кто-то должен взять на себя заботу о ребенке. – Она указывает на себя. – И я знаю только одну женщину. – Она слегка пожимает руку Рухара. – Похоже, у тебя будет компания, которая отправится на тот пляж, малыш.

Это хорошо. Чейл очень хорошо разбирается в комплектах, и Ваза пойдет с ней. У него есть опыт охоты и рыбалки, и еще одна пара рук там пригодится.

– Лиз и Рáхош захотят, чтобы их девочки тоже были с ними.

– Мы можем взять с собой детей, – заверяет меня Чейл.

– Там много женщин? – спрашивает Сесса, делая шаг вперед. В его глазах светится интерес.

– Много, – заверяю я его и подозреваю, что нашел еще одного добровольца, который захочет посетить племя «Ледяной дом».