Текст книги "Золотой тюльпан. Книга 2"
Автор книги: Розалинда Лейкер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)
У Питера не возникло сомнений, что контактировать он будет с Герардом, который, скорее всего, и порекомендовал его.
– У меня уже есть особый интерес к Делфту.
Принц едва заметно улыбнулся.
– Мы знаем об этом. Молодая дама – дочь художника Хендрика Виссера. Вы соблюдали секретность, бывая раньше в городе, но это придется изменить. Сейчас вы откроете лавку на рыночной площади, подыщите человека для работы в ней, и вас увидят торгующим луковицами тюльпанов, как только начнется цветочный сезон. Тем временем можете выступать в качестве проектировщика садов и парков. Пусть ни у кого не возникнет сомнений насчет вашей профессии. Посещайте гостиницы и пивные, получите доступ в богатые дома, постоянно прислушивайтесь к разговорам вокруг. Возможно, в одном из них проскользнет какая-то зацепка. Вам следует с осторожностью подойти к тому, насколько юффрау Виссер следует знать о вашей работе. Сначала мы вообще были против сообщения ей чего-либо, но верный патриот, который упомянул вас, рекомендовал также и ее, как благородную молодую женщину из семьи, известной своей решительной поддержкой независимости.
– Я могу поставить ее в крайне опасное положение, – обеспокоенно заметил Питер. – Она и так живет под угрозой тюремного заключения, если ее увидят со мной.
– От вас и вашей инициативы будет зависеть, чтобы эти опасения не сбылись. До сих пор вы действовали успешно. Мы уверены, что вы преуспеете и в той обязанности, которую мы поручили вам.
– Для меня честь – служить дому Оранских и своей стране.
– Хорошо сказано. – Принц встал с кресла и ждал, пока конюший возьмет плащ и набросит ему на широкие плечи. – Гер ван Рос сообщит вам все остальное, что вы, возможно захотите узнать. Храни вас бог в вашей миссии.
Питер еще раз поклонился. Как только они остались одни, он повернулся к ван Росу.
– Определенно, есть ряд вещей, которые я хочу знать.
– Да, конечно. Садитесь. – Ван Рос подошел к графину с вином, возле которого стояли четыре бокала, два из них уже были использованы принцем и его конюшим. – Нам оставили его для подкрепления сил, и я уверен, что вполне хватит этого.
– Это ведь не ваш дом, так?
– Нет. И не принадлежит принцу. Это – городской дом человека, сочувствующего нашему делу. – Ван Рос передал Питеру бокал с вином и опустился со своим в кресло. – Для вас, наверное, большое облегчение получить возможность открыто появляться в Делфте.
– На это можно посмотреть двояко.
– Согласен.
– Насколько я понимаю, никто иной как Герард Меверден выдвинул мою кандидатуру.
Ван Рос изучал вино в бокале.
– Вы полагаете, что вас ввели бы в разведывательную организацию по рекомендации одного человека? Вас перепроверил кое-кто еще.
Питер гадал, кто бы мог быть этим человеком, но не спросил. В игре, которую ему предстояло вести, не стоило обсуждать имена и личности.
– Какой первый шаг предстоит мне сделать?
– Вас будет ждать Герард Меверден, когда вы вернетесь в свой дом, выйдя отсюда. Хотя сейчас он не работает в Делфте, но будет приезжать туда через определенное время, и вам сообщат, как можно связаться с ним. Нельзя терять ни минуты.
– Близка опасность вторжения?
– Боюсь, что так. Зима дает нам передышку, так как ни одна армия не выходит в поход по снегу и по льду, но с наступлением весны можно ожидать самого плохого. Наш прошлый успех в войне с Испанией привел к мысли, будто мы непобедимы, но это перестало соответствовать положению вещей. Наши офицеры больше думают о перьях на шляпах, пышных нарядах и банкетах, чем о том, чтобы готовить солдат к битвам. Крепости, которые выдержали длительные осады испанцев, не уступив им, пришли в упадок. Пушки, вытащенные из складов, падают с деревянных лафетов, сгнивших от сырости и запущенности. Никогда Голландия не находилась в большей опасности.
– Расскажите, как мне играть свою роль до того, как начнется война. Я получил указания принца, но хотелось бы услышать более подробные инструкции.
– Прежде всего, всегда ходите хорошо вооруженным.
Питер указал на шпагу и похлопал по куртке в том месте, где скрывался за поясом пистолет.
– Я пришел подготовленным сегодня вечером, так как не знал, что меня ожидает.
– Очень благоразумно. – Затем ван Рос продолжил перечисление того, что предстояло выяснить Питеру в поставленной перед ним задаче. – Остановитесь в таверне Мехелина. Она самая большая в Делфте, и самые разнообразные путники приезжают туда, кроме того, она пользуется популярностью у местного населения. Постоянно делайте предварительный заказ, и тогда вы не останетесь без комнаты. Слушайте, замечайте, никогда не привлекайте ненужного внимания к себе, особенно, когда люди навеселе, и языки развязаны. Перед вами стоит трудная задача, но вы известны как смелый и решительный человек, и принц верит в вас. Так как судьба нашей страны в большой опасности, даже самые небольшие сведения могут склонить чашу весов в нашу пользу, поэтому не проходите мимо кажущихся незначительными событий.
Питер задал еще несколько вопросов, на которые ван Рос дал исчерпывающие ответы, а затем они ушли тем же путем, что и пришли. У лестницы возле моста Маргре Питер высадился, а ван Рос отправился на лодке куда-то еще. Придя домой, Питер застал там ожидающего его Герарда. Они улыбнулись друг другу.
– Итак, у тебя появились новые обязанности, друг мой, – сказал Герард, хлопая Питера по плечу, как только фрау де Хаут вышла из комнаты.
– Да, и спасибо, что предложил мою кандидатуру. Сначала я подумал, что мы будем работать вместе, но оказалось, что это не совсем так.
– Да. Я курирую часть побережья. Известно, что морем доставляется оружие для этих предателей, готовых ради собственной выгоды продать Людовику XIV родную страну. Тем не менее, мы будем часто видеться в Делфте.
Они проговорили до глубокой ночи и встретились рано утром за завтраком. Так как путь их лежал в одном направлении, они проехали вместе несколько миль, и осенние листья рыжеватыми облаками поднимались из-под копыт лошадей. Затем они расстались – Герард направился в сторону побережья, а Питер преодолел последний отрезок до Делфта. Он оставил лошадь в мехелинской конюшне, заказал в таверне комнату и пошел в галерею Вермера. Ян был занят продажей картины и, кивком головы поприветствовав Питера, указал на дверь, ведущую в жилую часть дома. Там Питер встретил дочь Яна – Лизбет, и она отвела его в кухню, где Катарина пекла хлеб.
– Питер! Какой сюрприз! Ты приехал из Харлема?
– Нет, из Амстердама.
– Должно быть, путешествовать было холодно. Иди, погрейся у камина в мастерской, я догадываюсь, с кем ты приехал повидаться. Лизбет проводит тебя.
Питер застал Франческу за работой. На мгновение она застыла от неожиданности, и он обнял девушку, все еще державшую в руках кисть и палитру. Они разместились на скамеечках возле камина, где были совершенно одни. Питер начал рассказывать о расширении своего дела в Делфте.
– Но, – добавил он, – как бы сильно мне ни хотелось быть рядом с тобой, я предпочел бы какой-нибудь другой город, а не этот. Первой моей мыслью, когда я получил указание ехать сюда, была та, что подобная поездка идет вразрез с нашими планами не встречаться до Рождества в целях безопасности.
– Ты сказал, тебе дали поручение?
– То, что я сейчас скажу, предназначено только для тебя. Ты сможешь помочь мне, став моими ушами и глазами, особенно, когда меня не будет в Делфте.
Когда он все рассказал ей, Франческа, ни минуты не колеблясь, спросила:
– На что я должна обращать внимание?
Питер перечислил все переданные ему указания и заметил, что, так как он решил открыть небольшую контору в Делфте, у нее не возникнет трудностей в передаче ему любой полезной информации.
– Надо уладить еще один вопрос, – сказал он. – Я должен сообщить фрау Вольф, что собираюсь довольно часто бывать в городе, и одновременно создать у нее впечатление, что приезжаю сюда только по делам, а не ради встреч с тобою.
– Да, тебе необходимо это сделать. Слухи распространяются в Делфте так быстро, что рано или поздно твое имя произнесут в ее присутствии. – Франческа слегка всплеснула руками, как бы в неуверенности, стоит ли ей говорить. – В ее доме произошел случай, поразивший меня в то время своей необычностью. Но это случилось несколько месяцев назад и не может иметь связь с твоим новым поручением.
– А что произошло?
В глазах Питера заискрился интерес, когда Франческа рассказала о том, как поговорила с путником из Утрехта в тот редкий момент, когда она виделась с постояльцем, а потом услышала, как Гетруд сердито выговаривала ему за это.
– Сейчас мне ничего не слышно с первого этажа, – закончила она, – потому что, обнаружив брешь в кирпичной кладке, я заткнула ее старыми тряпками.
– Ты знаешь, из какой комнаты раздавались голоса?
– Да. Это могла быть только спальня в передней части дома двумя этажами ниже моей комнаты.
– Если тряпки вытащить, ты, возможно, опять услышишь что-нибудь интересное, а тем временем было бы очень хорошо, если бы ты смогла давать отчет о постояльцах, появляющихся в доме, и отмечать все, что покажется необычным в их поведении. Случай, который ты описала, возможно, просто вспышка женской ревности со стороны фрау Вольф, но высказанные ею опасения по поводу того, что ты сможешь узнать этого человека, кажутся очень странными.
– Я буду вытаскивать тряпки каждый раз, когда в доме кто-то остановится. Обычно, я слышала только хлопанье дверей или громкий храп. Должно быть, голос Гетруд прозвучал так отчетливо из-за какого-то акустического трюка. Как только представится случай, я осмотрю ту комнату.
– Не рискуй зря.
– Я буду осторожна. – Франческа вспомнила о выполненном ею эскизе путника и отыскала его в куче рисунков. – Я делаю наброски лиц, имеющих какие-то характерные особенности. У меня довольно большая коллекция здесь. Угловатость черт лица этого постояльца особенно заинтересовала меня.
Питер внимательно изучил рисунок, потом спрятал его в карман.
– Этот портрет может оказаться очень полезным.
Прежде чем уйти, он выразил желание взглянуть на картину, над которой она сейчас работала. На полотне Катарина пекла хлеб в кухне, совсем как он видел ее чуть раньше. Теплые тона лица и рук, синий лиф и красная юбка чистыми, яркими пятнами выделялись на темноватом фоне кухни. На заднем плане Элизабет наливала в миску молоко. На столе стояла корзинка со свежеиспеченным хлебом. Тема была вечной и мастерски раскрытой.
– Ты достигаешь вершин искусства, как я и предполагал, – заметил Питер.
Они стояли, взявшись за руки, перед картиной, и Франческа склонила голову ему на плечо. Его похвала, облеченная всегда в самые простые слова, проникала до глубины души. Существовало так много причин, почему она любила его.
Гетруд приняла Питера неприветливо.
– Я очень хорошо помню ваше имя. Франческе запрещено иметь с вами дела, и я считала, что все давным-давно решено.
– Я пришел специально, чтобы увидеться с вами, госпожа, а не с Франческой.
– Назовите цель своего визита.
Питер объяснил, что расширяет свое дело до Делфта и высказал кое-какие идеи относительно плана разбивки садов. Гетруд внимательно слушала, не сводя с него тяжелого взгляда.
– Итак, – сказал он в заключение, – поскольку у меня нет ни малейшего желания доставлять Франческе неприятности, я прошу вас понять причину моего пребывания в этом городе.
Гетруд подозрительно изучала его. Может, это уловка, чтобы усыпить ее бдительность, а может, искреннее стремление уберечь Франческу от заточения, если вдруг они случайно встретятся? Пока что лучше подыграть ему.
– Как благоразумно с вашей стороны посетить меня. Я дам Франческе разрешение кивнуть вам в знак приветствия, проходя мимо, но я не допущу возобновления того, что когда-то было между вами.
Питер небрежно пожал плечами.
– Мы с Франческой оставались всего лишь друзьями, когда она приехала сюда. Много месяцев прошло с той поры. У меня нет желания возвращаться в былые времена.
Гетруд кивнула.
– Я позабочусь о том, чтобы у Франчески не осталось ни малейших сомнений в причинах вашего появления в этом городе. Она – гордая молодая девушка и не доставит вам никаких хлопот.
– Значит, дело улажено.
Гетруд проводила его до дверей, придя в явно доброжелательное настроение.
– К несчастью, у меня нет сада, где можно было бы выращивать цветы, но я обязательно куплю в вашей лавке несколько тюльпанов в следующем году, когда наступит пора цветения.
Как только Питер скрылся за дверью, она бросилась за плащом и последовала за ним, решив убедиться, что он пойдет не к Мехелин-Хейсу. Он действительно пересек площадь в том направлении, но пошел прямо к таверне. Гетруд, не привлекая к себе внимания, подождала, пока пройдет Вейнтье, направляющаяся за Франческой. Увидев, что обе девушки вместе пересекают площадь, и нет молодого человека поблизости, она поспешила домой и к тому времени, как они пришли, сидела в кресле перед камином.
Франческа совершенно не удивилась, когда Гетруд тут же потребовала, чтобы она вывернула карманы и кошелек. Раньше подобные внезапные проверки проводились регулярно, чтобы посмотреть, нет ли у нее любовных записок от Питера или от кого-то еще. Они представляли собой одно из унижений, от которых ей приходилось страдать в доме Гетруд.
За обедом Гетруд сообщила о визите Питера.
– Симпатичный молодой человек, хотя слишком опытный и зрелый для тебя. Сейчас, когда я увидела его, я вполне понимаю, почему ты так стремилась поддерживать с ним связь в те первые дни. Ты, должно быть, считала меня слишком строгой тогда, но это обратилось тебе на пользу. Он ясно дал понять, что не желает, чтобы ты заходила поболтать с ним, так как у него полно дел по расширению торговли тюльпанами.
Клара, обидевшись за Франческу оттого, что молодой человек отрекся от нее, перебила Гетруд:
– Франческа никогда не будет бегать за теми, кому она не нужна! Во всяком случае, у нее нет такой необходимости, так как она помолвлена с гером ван Девентером.
Гетруд со звоном уронила на тарелку вилку. Только тогда Клара поняла, что проговорилась. На лице Гетруд появилось злобное выражение.
– Что это за заявления ты делаешь, Клара?
Клара не могла выдавить ни слова. Казалось, язык распух во рту, а челюсти сжались. Не раз она испытывала страх перед Гетруд, но ни один не шел в сравнение с нынешним ее состоянием. В ужасе она уставилась на хозяйку остекленевшими глазами, словно загипнотизированный кролик. Франческа ответила за нее.
– Это правда. Я как-то рассказала об этом Кларе.
Блестящий взгляд Гетруд переметнулся на девушку.
– Почему ты не сказала мне?
– Если бы вы спросили, я бы сообщила. Мой отец и Людольф подписали без моего ведома брачный контракт. Я узнала только во время поездки домой прошлой весной. Мне этого вовсе не хочется. Если бы я смогла освободиться от ван Девентера, я отдала бы за это все на свете!
Гетруд пыталась овладеть своими чувствами.
– Неблагодарная девчонка! – раздраженно воскликнула она. – В один прекрасный день ему суждено достичь величайших вершин! И все это будет попусту потрачено на тебя! – Она швырнула на стол салфетку, резко отодвинула стул и с шумом покинула комнату. Они услышали, как наверху хлопнула дверь в ее спальню.
Клара повернула к Франческе испуганное лицо.
– Я совершила ужасную вещь.
– Нет, что ты. Когда-то Гетруд все равно пришлось это бы узнать.
Вскоре выяснилось, что Гетруд не намерена покидать в этот вечер спальню. Клара с Вейнтье отправились спать. Франческа, оставшись в гостиной одна, решила воспользоваться так неожиданно представившимся случаем. Взяв свечу, она спустилась в прихожую. В доме не было ни одного постояльца, так что она не опасалась встретить кого-либо внизу. Девушка прошла к спальне в передней части дома и, обнаружив, что дверь не заперта, быстро скользнула в комнату, плотно прикрыв за собой дверь.
На узкой встроенной кровати лежало покрывало из парчи, а над ней спускался богато расшитый полог. В спальне стоял стол с письменными принадлежностями и обычная обстановка. Подойдя к выложенному делфтской плиткой камину, Франческа зашла под навес и встала рядом с пустой топкой, выискивая источник, по которому звук передавался в ее комнату. Свет свечи упал на треснувшую плитку. Половина ее исчезла давным-давно вместе с раскрошившимся кирпичом. Девушка решила, что голоса усиливались, если люди стояли рядом с навесом, выполнявшим роль широкого раструба к дымовой трубе, созданной полостью внутри дымохода, и таким образом достигали ее комнаты. Это объясняло, почему она услышала лишь обрывок разговора Гетруд – женщина приблизилась к камину, а затем вновь отошла от него.
Франческа тщательно удалила оставшийся кусок, который сместил еще одну расшатавшуюся плитку. Она вытащила и ее на всякий случай, не желая, чтобы та случайно упала и привлекла внимание к дыре, которую можно было заметить только с того неудобного места, где стояла сейчас Франческа. Вейнтье полностью мыла камин раз в неделю, как и во всех остальных комнатах, независимо от того, жил в них кто-нибудь или нет, но Франческа видела, что она лишь засовывала руку под навесы, но никогда не обращала внимания на плиты. На камин упала кирпичная пыль. Франческа тщательно вытерла ее носовым платком, в который сложила также остатки черепицы. Получился объемный сверток, но она благополучно поднялась наверх и скрылась в своей спальне. Там Франческа вытащила тряпки из щели в камине и положила внутрь плитки. Их не заметят, если только не снимать навес и трубу камина. Вытряхнув в окно кирпичную пыль, она уничтожила все улики своей деятельности.
Глава 21
Через две недели Питер покинул Делфт с чувством, что заложил хорошую основу для расширения своего дела и приобрел небольшую контору на Керкстрат, где можно было бы работать над местными проектами, обеспечивающими твердое положение в городе. И все же он не собрал ничего ценного для порученного ему дела, но он и не ожидал так быстро продвинуться в своих поисках. Все вечера Питер проводил в пивной Мехелина и без труда получил известность человека из Харлема, который готовится открыть здесь свое отделение. Он нанес визит фрау Тин, так как она вращалась во влиятельных кругах и могла ввести его в еще один общественный слой. Совершенно неожиданно по ее рекомендации он получил два заказа на новую разбивку довольно больших садов. Оба заказчика были состоятельными людьми, но пока что он ничего не знал об их политических симпатиях. Единственное, на что ему оставалось надеяться, это возможность рано или поздно услышать хоть какой-нибудь слабый намек, который навел бы его на след.
Питер вернулся в Амстердам с твердой решимостью поговорить еще раз с Нелтье. До этого она уделяла внимание лишь тому, что помогло бы ему защитить Франческу, но в свете странного случая, о котором поведала девушка, он чувствовал, что любые сведения о письмах Гетруд Вольф к Людольфу могли оказаться интересными для него. Прицел был дальним, но стоило попробовать, так как Людольф представлял собой беспринципного человека, добившегося успеха любыми силами, и потерял бы многое в случае войны. Но следовало принимать все меры предосторожности и против поспешных шагов в любом направлении, которые привели бы к поимке одного человека, но дали бы возможность ускользнуть многим другим, столь же опасным для свободы Голландии.
Питер с разочарованием услышал от экономки, что ван Девентер уволил Нелтье, и она поступила компаньонкой к какой-то старушке. Узнав адрес, он зашел к Нелтье. Она была довольна, что снова присматривает за доброй порядочной дамой, но не припомнила ничего в письмах Гетруд, что могло бы помочь Питеру.
– Мне всегда казалось, будто фрау Вольф писала о делах и ни о чем больше, – сказала Нелтье, удивленная новым потоком вопросов.
– Иногда она действительно ссылалась на капиталовложения на Бирже.
Хотя Нелтье обещала порыться в памяти, Питер не питал особых надежд, что она припомнит что-нибудь полезное. Он поблагодарил за все сделанное для него и обещал передать наилучшие пожелания Франческе и ее сестрам.
Когда Питер появился в доме Виссера, Грета провела его в студию, так как Хендрик работал в этот день без натурщиков. Художник, казалось, пребывал в добром здравии. Были дни, когда боль в пальцах не позволяла держать в руке кисть, и тогда он делал перерыв в работе и наслаждался веселой компанией в тавернах и играл пару раз в карты по скромным ставкам. Он получил хороший урок и не забывал, что будущее его детей по-прежнему висит на волоске, хотя начинал верить в лучшее, так как всего через несколько недель Сибилла выйдет замуж за богатого человека.
– Портрет городской стражи закончен? – спросил Питер, рассказав новости о Франческе.
Хендрик раздраженно нахмурился.
– Нет, не закончен. Я не могу работать только над этой вещью. Я был занят другой картиной. Надеюсь, ты пришел не за тем, чтобы передать жалобы на мою работу. Твои приятели офицеры не понимают, как мне трудно помнить о назначенных сеансах, а если я все же помню, то иногда именно в тот час у меня нет желания рисовать лица, выбранные не по моему усмотрению.
Питер знал, что с картиной не все шло так хорошо, как ожидали. Возрастало нетерпение увидеть портрет законченным.
– Выйдя от вас, я зайду взглянуть на полотно в церкви. Сибилла дома?
– Да, и она пойдет с тобой. Я никогда не подозревал раньше, что она проявляет такой интерес к произведениям искусства. Она не только бегает смотреть на картину, по крайней мере, раз в неделю, но и постоянно пилит меня, чтобы я закончил портрет до ее свадьбы.
– Надеюсь, вы сделаете это, – твердо произнес Питер.
– Хорошо! – Хендрик нетерпеливо взмахнул рукой. – Я сделаю все, что смогу. Полагаю, Сибилла все еще наверху с портнихой. Приходи как-нибудь, и мы пообедаем в таверне. Мне просто необходима разумная беседа. В этом доме невозможно говорить ни о чем, кроме свадьбы.
Они договорились встретиться в одной из таверн. Швея как раз выходила из дома, когда Питер появился в прихожей. Сибилла пришла в восторг, увидев его, и звонко чмокнула в губы в знак приветствия.
– Как поживают Франческа с Алеттой? Ты выдел их? Скажи, что знаешь! – воскликнула она.
Питер предложил поговорить по дороге в церковь, и Сибилла помчалась за плащом. Затем, взяв его под руку, быстрым шагом вышла на улицу. Питер рассказал ей о сестрах все, что знал. У нее тоже была новость, имеющая косвенное отношение к Франческе.
– Муж Греты, как ты знаешь, – моряк, он сообщил ей кое-что, прежде чем уйти в море. Она по секрету передала мне, чтобы я предупредила Франческу, но так как ты очень близок с ней, я хочу, чтобы ты тоже знал. Людольф заходил к нам раза два-три в то время, когда здесь находился Симон, поэтому-то все и раскрылось. Симон узнал в нем капера, под началом которого служил немного, будучи еще юнгой. Ему вполне хватило одного плавания под командованием Людольфа, хотя тогда тот носил другую фамилию.
– Симон уверен, что не ошибся?
– Он признал, что поначалу не мог точно определить. Хорошо поставленный голос, завитой парик, чисто выбритое лицо и пышные одежды да еще прошедшие семнадцать лет ввели бы его в заблуждение, если бы не походка Людольфа. Я уверена, что ты и сам заметил, какая она у него чванливая и самодовольная. Именно эта походка, на которую Симон так часто обращал внимание на палубе корабля, помогла ему опознать Людольфа.
– Итак, теперь мы знаем, как Людольф сколотил первоначальный капитал. – Питер гадал, не началась ли дружба Гетруд с этим человеком в те далекие дни.
– Я сходила бы с ума от тревоги, что Франческе придется выйти за него замуж, если бы не знала о готовности Адриана выплатить долги отца и освободить сестру.
– Это решено?
– Еще нет, но вскоре решится. Адриан повторяет снова и снова, что хочет, чтобы я была счастлива во всем. – Сибилла кокетливо прижалась к нему. – О, Питер, знал бы ты, как он щедр ко мне. На обручение он подарил мне великолепное бриллиантовое ожерелье и серьги. Стоит мне только взглянуть на что-нибудь в витрине – и эта вещь моя! Тетя Янетье прислала флорентийскую серебряную парчу на свадебное платье, но Адриан позволил мне выбрать десятки чудесных материалов на наряды, которые мне понадобятся, а портниха его матери и целая армия помощниц шьют их для меня. Богатые женщины не ходят по лавкам выбирать то, что им нужно, как ты знаешь. Торговцы приносят товар к ним домой.
– Значит, ты счастлива, Сибилла?
– Счастливее, чем была когда-либо за всю свою жизнь! – объявила девушка, и глаза ее блеснули, запрещая Питеру предположить обратное. Они подошли к церкви, и Сибилла поспешно прошла вперед. Идя вслед за нею, Питер услышал ее разочарованное восклицание и увидел, как померкло оживление на ее лице.
– Ханса здесь нет!
– Он по-прежнему приходит рисовать каждый день?
– На пару часов каждое утро. У него есть где-то комната, – одновременно и дом, и мастерская, и там он выполняет собственные работы. Медлительность отца в написании оставшихся стражников не позволяет ему закончить свою часть работы на этом групповом портрете.
Медленным шагом Сибилла направилась к огромному полотну, ее настроение испортилось.
Внимательно взглянув на картину, Питер увидел яркую впечатляющую группу, лица не просто глазели с холста, а вели оживленную дискуссию, как они будут защищать Амстердам в непредвиденной ситуации. Они сидели или стояли вокруг разложенной на столе карты города. Предстояло написать еще пять лиц, хотя воротники, одежда и волосы были уже закончены. Вместо рук также оставалось пустое пятно, так как для художника они – такая же индивидуальность, как и лицо. Питер заметил, что Сибилла сосредоточенно изучает угол картины.
– Ищешь мышку?
Улыбка заплясала в ее глазах.
– Ты мог услышать о ней только от Франчески, потому что больше никто не знает. Ты ведь никому не расскажешь, правда?
– Даю слово.
– Мне кажется, мышки еще нет на картине, хотя я все время ищу ее. По-моему, Ханс ждет, пока отец закончит писать лица, и только тогда последними мазками нарисует ее.
– Портрет очень красив, так что любая мышь должна гордиться, что ее запечатлят здесь.
Сибилла весело рассмеялась.
– Какой ты шутник, Питер! В этом отношении Ханс похож на тебя, хотя временами он меня ужасно злит. Он обещал показать мне мышку накануне свадьбы, если я не отыщу ее раньше.
– Почему именно тогда?
– Потому что, как только я стану фрау ван Янс, я не смогу больше проводить здесь время. Я буду занята светскими обязанностями с утра до вечера.
Когда Питер ушел, Сибилла осталась в церкви с уверенностью, что вскоре подойдет Ханс. Он ни разу не дотронулся до нее и никогда не заигрывал с ней, но девушку влекло к этому человеку, чего она не могла ни понять, ни объяснить. Встречаясь с ним, она чувствовала, как радость охватывает ее. Он, едва поздоровавшись, начинал разговор так, словно они и не расставались, и он всего лишь продолжает беседу с того вопроса, который они обсуждали раньше. Сибилла ощутила острое разочарование, не застав его сегодня. Как он смеет отсутствовать! Раздражение нарастало в ней по мере того, как минуты приближались к полудню, – часу, когда ей надо было уходить, чтобы подготовиться к прогулке с сестрой и матерью Адриана во второй половине дня. Фрау ван Янс не из тех женщин, которых можно заставлять ждать, и язвительна в своих замечаниях, если чем-нибудь недовольна.
Выражение лица Сибиллы не уступало по мрачности выражению лица Хендрика в минуты гнева, когда она спрыгнула, в конце концов, с табурета, на котором сидела. Она слишком разозлилась, чтобы сдерживать дальше свой нрав. Подхватив юбки, девушка стремительно выбежала из церкви и дала выход своей ярости. Потом разрыдалась и спряталась за деревом, чтобы ее не заметили, хотя в данный момент никто не проходил мимо. Почему все происходит не так, как ей хотелось? После благополучного обручения с Адрианом она думала, что теперь у нее не будет никаких забот и тревог, но жизнь оказалась вовсе не такой беспечной. Его мать вела себя с ней отвратительно, и в глубине души Сибиллу мучили ужасные сомнения насчет того, что Адриан выплатит долги отца, так как он всегда менял тему, когда она заводила разговор об этом. Не то, чтобы это имело значение, в конце концов, у нее самой появится достаточно карманных денег, и она сможет постепенно заплатить Людольфу всю сумму. Сибилла не строила иллюзий на свой счет и знала, что ей будет жаль платить из собственного кошелька, но она очень любила Франческу и не могла допустить, чтобы сестра стала женой этого мерзкого человека. Почему жизнь так противоречива? И где Ханс? Как смеет он отлынивать от работы в церкви?
– Как ты думаешь, Сибилла, – произнес Ханс тяжело дыша, словно долго бежал, и, останавливаясь всего в метре от нее, – смогу я уговорить мастера Виссера позволить мне закончить портреты оставшихся офицеров?
Сибилла быстро подняла блестевший слезами взгляд.
– Мне что-то попало в глаз, – объяснила она вызывающим тоном, вытирая глаза платком.
– Давай посмотрю.
– Уже прошло. Ты не рисовал сегодня утром. – Нижняя губа девушки подозрительно задрожала.
– Мне пришлось ждать дольше, чем я предполагал, когда я пошел узнавать насчет заказа.
– Ты получил его?
– Да, вот почему я хочу закончить то, что осталось здесь.
– Пойдем со мной к нам, и ты спросишь у отца.
Они вместе дошли до дома, и нашли Хендрика в мастерской, где Ханс и задал свой вопрос. Хендрик изобразил нерешительность, но в душе был благодарен, что представилась возможность передать утомительный заказ. В конце концов, Франс Халс оставил другому художнику заканчивать половину подобного группового портрета, а что хорошо для такого высокого мастера, вполне подходит и ему.
В тот же день Сибилла пришла к выводу, что ненавидит сестру Адриана так же сильно, как и его мать. Обе женщины прошли мимо самого жалкого на вид нищего, не бросив и монетки в его чашку, как это сделала она. Сибилла обнаружила удивительный факт: богатые могут быть ужасно скупыми, когда им это на руку. Какое удовольствие иметь деньги, если нельзя свободно тратить их? Она покажет им, как это делается, как только станет женой Адриана! В предвкушении этого она даже слегка подпрыгнула за их спинами. Хансу, тем временем, придется подольше рисовать в церкви, что позволит ей забегать туда каждый день и смотреть, как продвигается дело. Только за тем, повторяла она себе, чтобы искать мышь. По какой-то причине ей казалось, что все уладится – или рухнет – в зависимости от того, найдет ли она на картине мышку сама, без подсказки Ханса.
Питер регулярно встречался с Герардом, хотя пока что ни один из них не добыл полезных сведений. Герард наблюдал за одним человеком, подозреваемом в шпионаже, но подозрение оказалось ложным. Они расположились в небольшой гостиной Харлем-Хейса.
