Текст книги "Мышка. Тройное чудо для босса (СИ)"

Автор книги: Роза Александрия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 21

Дмитрий

Последнее, что я помню перед ударом, – как несусь к Мышке. Она позвонила и сказала, что хочет со мной поговорить, а я, даже не закончив дела, уже сорвался к ней, значительно превышая скорость. Не знаю, что это было, но волнение в голосе Александры больно откликнулось в моей груди. Мне показалось, она была сильно расстроена или даже плакала, из-за чего я не хотел медлить ни секунды.

Удар слева в водительскую дверь пришелся с такой силой, что мой автомобиль перевернуло, как игрушку. Сработали подушки безопасности, вылетели все стекла, раня осколками лицо и шею. Я пытался сгруппироваться, но меня кидало по машине, словно куклу, и в итоге я ударился головой обо что-то слишком сильно. Все вкруг стало стремительно заволакивать кровавым туманом и темнотой. Боль горела в каждой клеточке моего тела. В конце концов я не смог больше держать глаза открытыми. Машина остановила свое кружение и лежала перевернутая вверх ногами. Я же в непонятном положении пытался промычать хоть слово, но, когда услышал звук сирен, меня накрыло спасительное забытье.

Я открываю глаза, и все, что могу чувствовать, – это жуткая головная боль и горький привкус во рту. Перед глазами туман, но я точно ощущаю теплое прикосновение к своей руке. Повернуться и посмотреть, кто это, у меня нет сил. Я слышу шепот, чей-то знакомый, такой любимый голос повторяет словно молитву мое имя, но тут же снова теряю сознание. Мне снится Мышкина. Она смеется и бежит по ромашковому полю в простом ситцевом платье. Девушка настолько прекрасна, что у меня захватывает дух. Бегу за ней, но не приближаюсь ни на метр.

– Саша! – зову я ее по имени и сам не узнаю своего голоса. Он словно принадлежит мне, но и в то же время кажется чужим. Я зову ее все громче, но она смеется и убегает, теряясь в непонятно откуда возникшем полотне тумана. Я бегу в туман, но чувствую прикосновение к своей руке. Марго?

Она стоит и упрямо не пускает меня за Александрой.

– Ты не должен уходить! У нас будет ребенок!

«Ребенок… ребенок… ребенок…» – разносится эхо по полю, и я будто слышу плач Мышки. Вырываю руку из ладони Марго и бегу дальше в туман. Но Александры нет.

Я не успел догнать ее.

Второй раз я прихожу в себя уже в довольно хорошем самочувствии. Голова уже не болит, но сильная жажда не дает возможности даже попросить воды. Я поворачиваю голову и понимаю, что нахожусь в больнице.

Что произошло?

Ах да… Я попал в аварию.

Все мои руки утыканы катетерами и капельницами. Вокруг слышно мерное потрескивание и писк приборов. Но мне хочется вскочить и найти хоть кого-то живого. Меня не волнует, что со мной, я должен спросить их о Мышкиной. Почему-то именно это мне кажется очень важным в данный момент. Я буквально чувствую, что упустил что-то важное.

К счастью, меня привезли в довольно хорошо оборудованную больницу, и я быстро нахожу кнопку вызова медсестры. Нажимаю на нее долго и упорно, пока на пороге не показывается молоденькая девушка.

– Здравствуйте! Вы пришли в себя? Это замечательно! – Она подходит и по-деловому поправляет катетер на моей вене.

– Что со мной произошло? – хриплю.

– Вы попали в аварию, – отвечает она. – Хотите чего-нибудь?

– Да, я хочу знать, что со мной? По мне словно катком проехали! Как долго я здесь? Когда мне можно будет отсюда уйти?

– На эти вопросы вам лучше ответит врач, – улыбается медсестра, а я начинаю звереть:

– Так зачем тогда спрашивать, что мне нужно?

– Не кричите! Вы пережили клиническую смерть и кому, вам нельзя волноваться! Вы пробыли здесь две недели. Я спросила, чтобы узнать, хотите ли вы воды и удобно ли вам лежать. Все остальное вопросы не в моей компетенции.

– Воды! – рявкаю, а потом до меня доходит. Как клиническая смерть? Я что, умирал?

– Сию секунду! – отзывается она, но я ее останавливаю:

– Я был мертв?

– Какое-то время… – мнется девушка, уже, по-видимому, жалея, что сболтнула лишнего.

– Ладно! Принесите мне воды и вызовите врача!

– Хорошо! – облегченно выдыхает она и скрывается за дверью.

Чувствую, как мысли, словно острые осколки стекла, режут мои мозги, не давая им думать. Черт возьми, я умер, но меня вернули! Как так? Один момент, а человека может не стать. Почему-то в эту секунду я понимаю, что ничего в жизни не важно: ни работа, ни отношения, которые ни к чему не приводят, – ничего, кроме счастья. Ведь жизнь так быстротечна. Сегодня есть, а завтра тебя сбивает камаз…

Мои размышления прерывает медсестра, она приносит воду и говорит, что доктор придет через час. Я делаю пару глотков и терпеливо жду, пока явится тот, кто даст мне ответы на все вопросы. Попутно жалею, что не попросил телефон. Вот черт, я же мог позвонить Мышкиной или на работу… Хотя, скорее всего, она уже узнала, что со мной произошло. А Марго? Ведь она беременна, а вдруг у нее что-то случилось от такой новости?

С каждой минутой я накручиваю себя все больше, но наконец-то приходит врач.

Высокий мужчина лет сорока, в прямом халате и голубой накрахмаленной рубашке, широко улыбается при виде меня, словно мы старые знакомые, и садится на стул около моей кровати.

– Ну здравствуйте, Дмитрий! Признаться, мы уже не надеялись, что вы когда-нибудь придете в себя. Меня зовут Сергей Витальевич, я ваш лечащий врач.

***

– Что со мной произошло? – выдаю я, не тратя время на приветствия.

– Вы попали в аварию, и по дороге в больницу ваше сердце остановилось. Нам пришлось запускать вам сердце и вколоть огромную дозу гормонов. Хотя и это не давало стопроцентной гарантии, что вы выживете. Но организм молодой, крепкий, выдержал – и слава богу.

– Я слышу во всем этом какое-то большое но! – выдаю с подозрением, разглядывая счастливую улыбку доктора, которая после моих слов тут же сходит на нет.

– Вы правы. Такая доза гормонов помогла вам выжить, но есть огромный риск, что вы больше не сможете иметь детей.

– В смысле? Как? – хмурюсь.

– Дмитрий, вы не переживайте. Шанс небольшой, но все же есть. Вам нужно будет пройти обследование, сдать спермограмму, и тогда можно будет делать выводы. Я лишь предположил о возможных рисках, – серьезно отвечает доктор, но я перебиваю:

– Сколько процентов? Ну, того, что я бесплоден?

– Это все зависит от анализов…

– Сколько?!

Сергей Витальевич хмурится, но все же отвечает:

– Девяносто девять процентов того, что вы теперь не сможете завести ребенка.

– Ясно, – коротко отвечаю я и отворачиваю голову к окну.

– Вы не волнуйтесь, сейчас есть множество способов…

– Можно мне позвонить? – снова бесцеремонно перебиваю мужчину, и он кивает.

– Да, конечно!

Мне приносят телефон, и я набираю Мышкину. Не знаю, что я хочу ей сказать, но понимаю одно: именно ее мне хочется увидеть прямо сейчас. А бесплодие… Ну я же еще имею один процент, так ведь?

Помощница отвечает буквально сразу и, судя по голосу, очень переживает. Она соглашается приехать завтра, и я со спокойной душой отдаю трубку медсестре.

– Я хочу сдать тот самый анализ прямо сейчас! – заявляю я медсестре, и она даже открывает рот от удивления.

– Так, ну… Вам же еще нельзя вставать…

– Я заплачу, сколько скажете, но чтобы уже сегодня вечером у меня на руках был результат. От этого зависит практически все, понятно?

– Да, конечно! – кивает та и уносится из палаты, а я устало откидываюсь на подушки. Я не знаю сам, как сдам тот самый анализ и вообще соберу нужный для него материал, но я должен сделать это до того, как приедет Мышкина. После того как меня буквально вырвали из лап смерти, я больше не хочу тратить ни минуты своей жизни на тех, кого я не люблю.

Если результат будет хорошим и прогноз окажется ложным, я тут же признаюсь Александре, что мне никто не нужен, кроме нее. Жизнь слишком коротка, чтобы прожигать ее на нелюбимых. Марго, конечно, будет в истерике, но я обеспечу нашего ребенка вниманием и любовью, он не будет ни в чем нуждаться, но с Марго наши отношения закончатся. А если нет…

Вечером у меня берут-таки анализ, и я не могу уснуть всю ночь, ожидая результата. Наутро ко мне приходит врач, и по его грустному лицу я понимаю, что нам никогда не быть вместе с Мышкиной.

– Анализ плохой, Дмитрий. Вы больше не сможете иметь детей!

Эти слова сваливаются на меня бетонной плитой. Значит, это все. Марго и наш ребенок – это мой единственный шанс иметь семью и работу. Ведь Влад говорил, что для выхода на рынок США мне необходимо жениться. А если я сделаю это с Александрой, Марго ни за что не даст мне видеться с моим ребенком.

На меня нападает какая-то апатия. Я жду Мышкину, а сам уже не знаю, что ей сказать. Она же хотела поговорить до аварии. Вдруг у нее что-то важное? Но что бы она ни сказала, я знаю, что выхода у меня нет. Я должен жениться на Марго, а с Александрой расставить все точки над «И».

Когда солнце встает довольно высоко, в дверь стучат, и в палату тут же входит Александра.

У меня даже дух перехватывает от того, какая она красивая. Словно и не она вовсе. Да, глаза заплаканные и вид, будто она не ела, не пила и не спала месяц, но кожа будто светится, а в глазах живой огонь.

– Привет… – скромно выдыхает она, и я неловко отвечаю:

– Привет.

Девушка проходит дальше и садится на стул, где сидел доктор.

Мы долго молчим, разглядывая друг друга, словно впервые, и наконец я разрываю это томительное молчание:

– Извини, я так и не приехал тогда…

– Дмитрий Николаевич, за что вы извиняетесь? Боже, как хорошо, что вы живы. Мы все себе места не находили, пока вы лежали в коме, – выдыхает Мышка, а я грустно улыбаюсь.

– И ты?

– И я… – кивает девушка и спохватывается: – Вы, наверное, переживаете насчет работы? Все хорошо, вас все очень ждут. Дела идут как положено…

– Нет, я не для этого тебя позвал.

– А для чего? – округляет глаза Мышкина, и я закрываю свои, не в силах вымолвить то, что должен.

– Вы же хотели мне что-то сказать? – пытаюсь оттянуть неизбежное, и девушка кивает, густо покраснев. Понимаю, к чему все идет, и не могу позволить ей произнести те слова, о которых она будет очень жалеть, поэтому быстро говорю:

– Но сначала я! Хорошо?

– Да! – радуется Александра, отчего в груди что-то обрывается. И на выдохе я произношу то, что совершенно точно разобьет сердце не только ей, но и мне:

– Я женюсь. Я люблю Марго, и у нас будет ребенок. Это мой единственный шанс создать семью и я им воспользуюсь!

– Я понимаю… я знаю… Но она ни разу к вам не пришла, пока вы лежали в коме, поэтому я подумала… – шепчет девушка, и на глазах у нее собираются слезы. – Ох, что я несу… Извините меня, все верно!

Мышкина резко встает и тут же хватается за край кровати, стремительно бледнея.

– Все хорошо? Может, врача? – буквально подскакиваю к ней, но она убирает мои руки.

– Все хорошо. Дмитрий Николаевич, я со всем справлюсь сама!

Она быстро покидает палату, оставляя меня думать над этим загадочным «всем».

Глава 22

Александра

После звонка я несусь в больницу, чувствуя, как сжимает низ живота. Я молюсь лишь об одном: чтобы с ним все было в порядке и чтобы наш малыш не пострадал. Ведь предательская резь внизу все чаще пугает своей внезапностью.

Заехать домой к Дмитрию я решаю позже, а сейчас забегаю в дверь больницы и ищу хоть кого-то, способного мне подсказать, что с боссом.

В приемном покое я нахожу медсестру и, задыхаясь, шепчу, ощущая, как срывается голос:

– К вам привезли мужчину, после аварии. Мне позвонили, сказали, что он у вас… Что с ним?!

– Девушка, успокойтесь! Присядьте, на вас лица нет. Сейчас посмотрим! Назовите фамилию?

– Крузов!

– Да, поступал такой. Зафиксирована остановка сердца, но сейчас… Девушка, что с вами?!

После слов медсестры у меня начинает резко кружиться голова, а пол становится все ближе.

Прихожу в себя от резкого запаха аммиака.

– Вот так… Хорошо! Все нормально? – спрашивает меня медсестра, придерживая голову на своих коленях.

– Он умер? – спрашиваю тихо.

– Нет, Крузов Дмитрий Николаевич жив, хоть и находится в коме в отделении реанимации. Нужно же дослушивать…

– Но остановка сердца…

– Так завели моторчик-то! Ну-ка, давайте вставать!

Девушка помогает мне подняться и усаживает обратно на стул.

– Что же вы так? Жена его? – участливо спрашивает она, а я качаю головой:

– Нет, он мой начальник.

– О, надо же, из-за начальника сознание терять…

– Нет, я просто беременна, мне весь день плохо, вот и… – пытаюсь зачем-то оправдываться я. А вдруг приедет Марго и увидит меня? Не хочу, чтобы она предъявляла претензии Диме.

– Ох, тогда понятно. Может, воды?

– Да, спасибо! – Благодарно киваю и, выпив полстакана, спрашиваю:

– Когда к нему можно будет попасть?

– Этого я не знаю. Как только переведут из реанимации… Вы знаете его близких? Может, нужно кому-то сообщить?

– Да-да… Конечно.

Решив все вопросы, я заказываю такси и возвращаюсь домой. Сил больше нет. Я просто не ощущаю себя живой. Каждая клеточка моего тела ноет, а желудок постоянно скручивает в спазмах. Я засыпаю, даже не переодевшись, прямо на заправленной кровати, а просыпаюсь еще затемно от сильного приступа тошноты…

Я каждый день приезжаю в больницу к Дмитрию, но меня каждый день не пускают, неизменно повторяя, что он в коме и шансы его невелики, но организм молодой, нужно бороться. Я дала им номер Марго, но она так и не появилась в больнице ни разу, а Валентина, домработница босса, которая стала мне практически второй мамой, все время пытается передать ему пирожков. Я устала объяснять, что кормят Диму через зонд, но она ничего не желает слышать. Вскоре я перестаю спорить, понимая, что ей просто нужно хоть что-то делать, хоть чем-то занять руки, и молча забираю контейнеры каждый раз, когда еду навещать босса.

Женщина первая замечает мои изменения и догадывается, в чем дело, но расспрашивать, кто отец моего будущего ребенка, не решается. Мы черпаем надежду и поддержку друг у друга, и, когда раздается звонок из больницы, я как раз нахожусь с ней на кухне.

Руки трясутся, ведь я понимаю, что мне в любой момент могут сказать, что Дмитрий не выжил, и тогда я просто не знаю, что буду делать. Они не звонят Марго, а неизменно набирают мне. Почему так, я не знаю. Может, она не берет трубку, но все поручения и просьбы озвучиваются исключительно мне. Но я этому только рада.

– Да?

– Александра Мышкина? Это постовая медсестра реанимации.

– Слушаю… – отвечаю, чувствуя, как немеет в груди.

– Дмитрия Николаевича сняли с ИВЛ и перевели в терапию. Вы можете приехать навестить его.

– О боже… – радостно шепчу я, встречаясь со взглядом Валентины. – Он пришел в себя?

– Пока нет, но мы надеемся, что скоро.

– Да! Я уже еду! Скажите, ему что-то нужно?

– Нет, вы уже достаточно навезли. На полбольницы хватит! – усмехается медсестра, и я улыбаюсь в ответ.

– Хорошо! До свидания!

Я наведываюсь к Дмитрию практически каждый день. Меня пускают в любое время, предлагая воды или посидеть, когда я чувствую себя нехорошо. Либо та медсестра разболтала, либо просто у медиков наметан глаз на такие вещи, но все знают о моем положении и стараются лишний раз не перечить.

Клиника довольно респектабельная, и из-за этого, я так понимаю, отношение медперсонала очень отличается от других больниц. Мне уже не страшно встретить у его палаты Марго, ведь она так ни разу и не объявилась, но это только радует. Я бы не хотела объясняться перед ней, что я тут так часто делаю.

Токсикоз практически прошел, и я все сильнее жду, когда Дима придет в себя. Мне необходимо рассказать ему о беременности, а там пусть сам решает, что делать дальше. И однажды утром мое желание сбывается, мне звонят из клиники и говорят, что Дмитрий пришёл в себя.

Я лечу как на крыльях, вижу его, живого, такого родного и мое сердце наполняется нежностью. Он хочет поговорить, а я хочу сказать ему то, что должно перевернуть всю его жизнь, но не успеваю. Дима словно чувствует, в чем я хочу признаться, и останавливает меня на полуслове, говоря, что любит Марго.

Я даже не представляла, что может вынести мое сердце. Как оно больно бьется, когда падает с такой высоты. Вот еще час назад я была счастлива как никогда, а потом я падаю на землю и рассыпаюсь на тысячу осколков.

Любит Марго…

Значит, он никогда не узнает, что я ношу под сердцем его ребенка. Он будет только мой.

***

Дмитрий

Выписавшись из больницы, я потихоньку возвращаюсь к работе. Коллектив встречает меня очень радостно, и я понимаю, что это не просто люди, они – моя семья. Те, кто действительно переживали, но не так, как Александра. Она поразила меня своей открытостью и самоотверженностью. Повезет какому-то мужчине заполучить такую в жены. Почему-то при этой мысли у меня сводит зубы, но я пытаюсь не думать об этом. Она не моя. И никогда не будет.

Я узнаю, что Марго так и не появлялась ни разу в клинике, но закрываю на это обстоятельство глаза. Она говорит, что просто неважно себя чувствовала из-за беременности, и я не хочу расстраивать ее своими вопросами. Главное, что с ней и ребенком все хорошо.

Мышкина взяла себе неделю отпуска, и я дико скучал по ней, хоть и не хотел этого признавать. Я переживал, что с ней что-то произошло, ведь она никогда не пропускала работу, но, когда она появилась на пороге кабинета, я понял, в чем дело.

Вижу ее синие глаза и, улыбаясь, спускаюсь взглядом вниз. Александра стоит, не двигаясь, точно как в первый свой рабочий день. Но теперь на ней облегающее шерстяное платье и туфельки на маленьком каблучке.

Мой взгляд опускается на ее живот, и до меня медленно доходит. Она беременна? Но как? От кого?

Пытаюсь взять себя в руки и не лезть с расспросами, но глаза все так же смотрят прямо на ее немножко выпуклый живот, который она, словно защищая, закрывает руками, подтверждая мои догадки. Да, она беременна.

– Александра… – вместо приветствия шепчу я.

Девушка неловко улыбается и кивает.

– Извините, так вышло…

– Вам не за что извиняться! – Встаю и опираюсь руками на стол. Да, у меня никогда не будет детей, кроме того малыша, которого родит мне Марго. Не поэтому ли я сейчас злюсь на Мышку? Ведь она имеет такую возможность и воспользовалась ею. А я, дурак, боялся, что она влюбилась в меня, и наговорил ей всякого в больнице. Девушка, будучи в положении, каждый день ездила ко мне, когда моя же невеста сидела дома…

Неприятная мысль царапает изнутри, но я отмахиваюсь от нее.

– Я пойду? – прерывает мой внутренний монолог Мышка.

– Да-да! Я поздравляю вас! Вас и вашего… мужа?

– О, я не замужем… – краснеет Александра, и я неловко кашляю.

– Тогда парня! Передавайте мне от него поздравления!

– У меня нет ни мужа, ни парня. Я беременна, но отец… ребенка не знает. Я хочу родить для себя! – Она упрямо задирает нос, и я восхищённо улыбаюсь. Надо же… Мышка – она умеет удивить. Другая уже побежала бы на аборт, а она…

– Если вам будет нужна помощь, любая, я готов на все, только скажите!

– Но у вас же есть беременная невеста, вам нужно думать о ней! – словно в упрек бросает Александра.

– После того, что вы сделали для меня, я не могу поступить иначе! Мы договорились?

Она долго раздумывает, покусывая пухлые губы, и наконец кивает:

– Хорошо.

Александра скрывается за дверью, а я громко выдыхаю и сажусь в кресло.

Вот черт!

Шок от такой новости долго не может улечься в моей голове. Работа просто не идет.

Когда же она успела? Судя по животу, у нее месяц четвертый уже… А он? Тот, кто воспользовался доверчивостью и наивностью девочки, просто удрал, избежав ответственности?

Мне хочется узнать у помощницы, кто отец, и хорошенько потрясти его. Но если она сказала, что не хочет говорить, может, не так уж он ей и нужен? Постепенно злость проходит и сменяется чем-то другим.

Не выдерживаю и, вскакивая с кресла, иду в кабинет к помощнице. Постучав, я захожу внутрь и глубоко вдыхаю аромат, витающий в помещении. Что-то смутно знакомое врывается в память. Вечеринка, новый год, незнакомка в моем кабинете. Как давно это было… Мне кажется, она пахла именно так, хотя во время нашей близости дверь в кабинет Мышки могла быть открыта и этот запах элементарно навеяло оттуда.

– Александра, извините за нескромный вопрос, но я не из любопытства, мне просто нужно понять, как скоро вас отпускать в декретный отпуск… Какой у вас срок?

Декрет тут был абсолютно ни при чем, я просто не мог не поинтересоваться. Мышкина как ходячая загадка. Хочется узнавать ее, разгадывать. И эта ее беременность только добавляет ей таинственности и шарма.

– М-м? – поднимает свой невинный взгляд, и я просто не могу удержаться от комплимента:

– Вам очень идет беременность. Вы словно расцвели…

– Оу, спасибо! – краснеет она и отвечает: – Три месяца, по моим подсчетам.

– По вашим? А врач? Вы были у врача? На УЗИ?

Не знаю, почему меня это так тревожит, но я буквально чувствую свою вину. Девушка опускает глаза и тихо говорит:

– У меня на это не было пока времени, я…

– Вы постоянно были у меня в больнице! – отвечаю я за нее, понимая, что девушка жертвовала собой ради меня.

Вот глупышка!

Злюсь, но в душе расцветает какое-то невероятное чувство. Она позаботилась обо мне, когда я больше всего в этом нуждался. Теперь моя очередь отплатить ей той же монетой.

– Собирайтесь! – говорю ей, и она непонимающе хмурится:

– Куда?

– Как куда? К врачу! Поедем сдавать анализы, проходить УЗИ. И вы, думаю, даже сможете узнать, кого носите под сердцем: девочку или мальчика, – улыбаюсь ей, радуясь ее восторгу в глазах.

Я понимаю, что люблю эту беременную не от меня девушку больше всего на свете.