355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Рой Питер Кларк » 50 Приемов Письма » Текст книги (страница 10)
50 Приемов Письма
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 13:04

Текст книги "50 Приемов Письма"


Автор книги: Рой Питер Кларк



сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

№ 37: Затяжные проекты

Разбивайте большие проекты на части, а длинные тексты на главы. Если разбить большой проект на маленькие части, к нему легче приступить.

Название великолепной книги Анн Ламотт [Anne Lamott] – «Птица за птицей» – родилось из истории, которая произошла с ее братом. Когда ему было десять лет, он корпел над докладом о птицах для школы. Ламотт пишет, что «он был парализован необъятностью задания». Тогда, «отец сел рядом с ним, обнял сына и сказал: «Птица за птицей, дружок. Просто бери птицу за птицей».

Нам всем нужен такой совет, чтобы мы не забывали дробить большие задания на маленькие части, длинные тексты – на главы, длинные главы – на эпизоды. Такой совет и стимулирует, и помогает.

Когда собираются коллеги-репортеры, я всегда задаю такой вопрос: «Кто-нибудь бежал марафон?» Из ста человек один или два поднимут руку. «При соответствующей тренировке и мотивации, кто смог бы пробежать 26 миль?» Еще полдюжины рук. «А если я дам вам 52 дня на то, чтобы пробежать эту дистанцию, то есть вам придется бегать только полмили в день?» Большинство рук поднимаются вверх.

Дональд Мюррей [Donald Murray] говорит это другими словами: «Страница в день, книга в год».

Когда росли мои дети, я вызвался преподавать правописание в начальной школе. После каждого урока я делал записи в журнале, на это никогда не уходило более десяти минут. Что мы прошли на уроке? Как дети отвечали? Почему Бонни не хотела писать? Через три года у меня набралось материала на книгу о том, как учить детей писать. До этого я никогда не писал книг и понятия не имел, с чего начать, поэтому я просто скопировал записи из журнала. У меня получилось 250 страниц печатного текста – еще не книга, но прочная основа того, что стало книгой «Свобода писать: журналист учит юных писателей».

Маленькие капли слов превращаются в лужицы, затем в ручейки, затем в потоки и глубокие озера.

Мне никогда не приходило в голову, что я могу написать серию тематических рассказов для газеты. Репортерская работа и писательство, казалось, это слишком много. Я знал, что справлюсь с колонкой; на самом деле, после предварительного сбора материала, я мог за полтора часа выдать готовый текст. Это стало психологической основой работы над серией «Три маленьких слова»: каждая глава имела длину газетной колонки, около 850 слов. Я не смогу написать серию, но я могу написать 29 колонок и связать их между собой. Так я справился с заданием вовремя.

Сила этой привычки огромна, ее мощь подобна Гарри Поттеру, который впервые узнает, что он знаменитый волшебник. Сейчас вы читаете прием № 37 из годовой серии в 50 приемов. Если бы я сказал моим редакторам, что «хочу написать книгу о приемах письма», работа никогда не была бы сделана. Вначале, проект написать книгу кажется нереальным, что-то вроде попытки обнять борца сумо. Вместо этого, я объявил о серии из 50 коротких эссе о приемах письма, с периодичностью один-два приема в неделю.

Вполне вероятно, что также родилась книга, которая сейчас лежит на моем ночном столике – «Бог – Пастырь мой», первоклассного писателя и моего наставника Гарольда Кушнера [Harold Kushner]. В предисловии сказано:

«Над идеями этой книги я размышлял более сорока лет, с тех пор, как меня посвятили в сан раввина. Каждый раз, когда я читал Двадцать третий псалом на похоронах или поминках, или у постели умирающего, я изумлялся его силе и способности утешить скорбящих и успокоить напуганных. Непосредственным импульсом написать эту книгу стали жуткие события 11 сентября, 2001 года. Все дни после трагедии люди на улицах и телерепортеры спрашивали меня: «Где был Бог? Как он допустил такое?» И я отвечал: «Господь никогда не обещал, что жизнь будет справедлива. Господь обещал, что когда мы будем противостоять несправедливостям жизни, мы будет не одиноки, потому что Он будет с нами». Тогда я понял, что ответ лежит в Псалме 23».

Писатели всегда ищут центральную идею для рассказа, а какая может быть центральная идея для книги об одном единственном псалме в 14 строк, псалме, который обладает огромной силой в иудейско-христианской традиции.

Представьте книгу об «Отче наш» или «Ave Maria», или об одном из сонетов Шекспира. Как организовать структуру и чтение такой книги? Кушнер находит элегантное решение: каждый абзац посвящен одной строке псалма. Есть глава «Господь – Пастырь мой», есть «Если я пойду и долиною смертной тени» и есть «Чаша моя преисполнена». Книга в 175 страниц стала национальным бестселлером. Она разделена на 15 коротеньких глав, удобно для писателя и для читателя.

Птица за птицей, прием за приемом, строчка за строчкой.

Практикум

1. Признайтесь себе. Вы хотите написать нечто большее, чем все, что Вы написали до этого. Но руки не доходят. Длина или масштабность сковывает Вас. Убейте монстра. В ежедневнике разбейте проект на маленькие задания: главки, части, эпизоды, сценки. Напишете такой маленький кусочек, не обращаясь к дополнительным материалам. Посмотрите, что выйдет.

2. Когда окажетесь в книжном магазине, обратите внимание на большие тома: романы, мемуары, альманахи. Ознакомьтесь с оглавлением и постарайтесь понять, какова структура книги. Затем полистайте какую-нибудь главу и вникните, как она дробится. Учитесь различать маленькие части целого по мере чтения.

3. Библия традиционно делится на книги, главы и стихи. Почитайте Библию и обратите внимание, как организована каждая книга. Сравните, к примеру, Книгу бытия, Псалмы и Песнь песней.

4. Прежде чем начнете работать над следующей статьей, набросайте в блокноте план статьи. Не пишите: начало, середина, заключение. Разбейте эти большие куски на маленькие части.

№ 38: Шлифуйте бриллианты

Не тратьте ни полслова зря. Я видел бриллиант «Надежда» в музее Смитсониан [Smithsonian]. Весом в 45 карат, он большой, голубой и грузный, но не красивый. Камни поменьше имеют больше граней, и свет играет в них интереснее. То же самое верно для письма.

В идеальной ситуации, автор большого романа не должен тратить слова впустую, но он это делает, и велики шансы, что за хорошей оправой, читатель не заметит фальшивку. Чем короче история, тем больше внимания к каждому слову. Итак, шлифуйте свои бриллианты.

Писать, передавая живые картинки и звуки – искусство. Автор Чарльз Куральт [Charles Kuralt] мастерски употреблял каждое слово и даже паузу:

«Я влюбился в американские названия» – писал поэт Стивен Винсан Бенет [Stephen Vincent Benet].

Это и понятно – как можно не влюбиться? Если Вы бывали в местечке Лизнуть Сковородку в Техасе, или в Борьбе Жука, или в Щипок и Удар, и в Отрезать-Стрельнуть. В Калифорнии можно проехать от Квартиры Обманщика до Вшивого Уровня, с остановкой в Глазе Жулика.

Могут хорошие люди из Сонного Глаза в Миннесоте выпить немного Горячего кофе в Миссисипи, чтобы проснуться?

Можно проехать из Супружества в Северной Каролине, в Ласку в Вирджинии, или – из Ласки в Супружество.

Я отдыхал в Обезьяньей Брови в Кентукки, в Саблевидных ногах и Надгробии, в Большой Трубе и Бычьем Городе. А еще я люблю Гнома в Кентукки, хотя это лишь маленький городишко.

«Я влюбился в американские названия». Как можно не влюбиться?

Роберт Луис Стивенсон [Robert Louis Stevenson] был поражен богатствами нашей карты. Он писал: «В мире нет такого уголка, где названия так же богаты, поэтичны, юмористичны и наглядны, как в Соединенных Штатах». Он назвал нашу страну «песенной, музыкальной землей».

Это целое эссе.

Мой приятель Питер Мейнк [Peter Meinke], великолепный поэт, учил меня, что краткие письменные формы имеют три явных особенности. Краткость дает им сконцентрированную силу, создает пространство для юмора и вдохновляет писателя шлифовать язык, заставить слово заиграть. Эссе Куральта демонстрирует все три качества. Он передал силу американского английского через примеры географических названий, каждое удачное название добавляет новую грань к бриллианту.

В колонке «Вопросы-ответы» Джеф Элдер [Jeff Elder]ответил на запрос об исчезновении некоторых американских животных:

«Странствующие голуби были похожи на вид «горлица плачущая», но они более яркие, с винно-красной грудкой, зеленой шейкой и длинным синим хвостом.

В начале девятнадцатого века их было около 5 миллиардов в США. Птиц было так много, что изобретались технические приспособления для их истребления. Агенты следили за их миграцией. Целые выводки были усыплены газом, пока они спали на деревьях. Птицы отправлялись на рынок вагон за вагоном, вагон за вагоном. Фермеры покупали по две дюжины за доллар – для корма свиней.

При жизни одного поколения, самая многочисленная птица Америки была истреблена.

В национальном парке «Wyalusing» в Висконсине есть каменная стена. На ней бронзовая табличка с изображением птицы и надпись: «Это вид исчез из-за алчности и беспечности человека».

Когда я прошу читателей оценить этот текст, они находят много граней. Вот некоторое из того, что они отмечают:

– Фраза «вагон за вагоном, вагон за вагоном» сама по себе похожа на вагон.

– Фраза «усыпляли газом» наводит на мысли о холокосте.

– Первый абзац полон натурализма, а второй содержит лексику деструктивно-технологическую.

– «Мы знаем, что птица вымерла, и автор здорово обыграл тот факт, что горлица называется «плачущая».

В коротких жанрах концовка видна читателю еще в начале. Хорошей концовкой Элдер отшлифовал свой бриллиант.

Вот подпись к фотографии, которая появилась в газете «Atlanta Constitution»:

«Когда морской пехотинец исполнял на волынке «Amazing Grace» [88]88
  Одна из известнейших песен в США, официальный похоронный марш (прим. пер.).


[Закрыть]
, люди в зале заливались слезами. В такой атмосфере в Историческом Центре Атланты в четверг открылся первый постоянный мемориал погибшим во Вьетнамской войне.

Созданный на средства бизнес-ассоциации ветеранов Вьетнама в Атланте мемориал открыли в присутствии родных и друзей погибших. Среди них, минутой молчания почтила память павших и Джанел Харрисон [Janel Harrison]. Монумент стоит в новом парке на земле исторического центра, на углу Слэйтон Драйв и Вест Пэйс Ферри Роуд.

Президент ассоциации Рик Лестер прочел стихотворение, посвященное погибшим и выгравированное на бронзовой табличке. Армейский оркестр сыграл военные мелодии, семь стрелков салютовали оружием, три армейских вертолета кружили в небе. Горнисты трубили в горн.

Свежая сосновая стружка и дерн придавали памятнику вид свежей могилы».

Автор Бил Хендрик [Bill Hendrick]превращает такой простой газетный жанр, как подпись к фото, в маленький кусочек истории. Он превратил неформальную подпись в маленькую, но значимую заметку о потере и памяти, о высоком и мирском.

Практикум

1. Перечитайте три коротких текста, приведенных в Приеме. Проведите исследование, и определите, какие методы использовали авторы, чтобы их истории заиграли, как бриллиант.

2. Найдите самую короткую статью, которую Вы написали за последний год. Сравните ее с примерами выше. Попробуйте переработать ее так, чтобы работало каждое слово.

3. Вызоветесь написать подпись к фотографии, аналогичную приведенной выше. Тренируйтесь для себя, придумывайте свои подписи к фото из газет и журналов.

4. Начните коллекционировать краткие письменные формы. Делитесь ими с коллегами. Обсуждайте, как они написаны. Составьте список техник и приемов, которые могут пригодиться Вам.

№ 39: Залог глагола

Выбирайте между действительным и страдательным залогом в зависимости от смысла.

Золотое правило для пишущих: «Используйте активные глаголы». Эта фраза повторяется бессчетное количество раз на всех семинарах с такой убедительностью, что это должно быть правдой. Но так ли это?

Посмотрите предыдущий абзац. В первом предложении я не употребляю глагол. Во втором – это страдательный глагол «повторяться». В последнем – снова нет глагола. Моя хитрая уловка состоит в том, что можно иногда создать приличную прозу и без действительных глаголов.

Разницу между действительным и страдательным залогом мне объяснили на пятом курсе. Но почему эта разница важна, я узнал намного позже. Но сначала позвольте мне исправить широко распространенное заблуждение. «Залог» глагола (действительный/страдательный) не имеет ничего общего со «временем» глагола. Авторы иногда спрашивают: «Нормально, если текст будет написан в страдательном времени?» [89]89
  Не характерно для русского языка (прим. пер.)


[Закрыть]
Глагольное время определяет, когда происходит действие. Залог определяет отношение объекта и глагола, кто делает что.

– Если объект совершает действие, обозначенное глаголом – мы называем такой глагол «действительным» (активным).

– Если объект испытывает на себе действие глагола – мы называем такой глагол «страдательным» (пассивным).

– Если глагол не действительный и не страдательный, то это глагол-связка, форма глагола «быть» [90]90
  В русском языке глагол «быть» опускается, вместо него ставится тире (прим. пер.)


[Закрыть]
.

Любой глагол попадает в одну из этих категорий.

Все три типа глаголов могут употребляться в любом времени. Действительный глагол может обозначать прошлое: «Томпсон забил решающий гол». Или будущее: «Держу пари, Томпсон забьет решающий гол». Любое время. Поэтому не путайте время и залог.

Так почему же залог имеет значение? Имеет значение, потому что действительные, страдательные и глаголы-связки по-разному действуют на читателя. Один из моих любимых писателей – Джон Стейнбек [John Steinbeck] – так описывает встречу в Северной Дакоте:

«Тут я увидел человека, привалившегося к изгороди из двух рядов колючей проволоки, укрепленной не на столбиках, а в развилке из кривых веток, воткнутых в землю. Мужчина носил темную шляпу, джинсы и куртку, застиранные до бледно-голубого цвета и особенно выцветшие на коленках и локтях. Его бледные глаза были замерзшими от слепящего солнца, губы у него были в чешуйках, точно змеиная кожа. Двадцатимиллиметровая винтовка облокочена на изгородь рядом с ним, а на земле лежала скромная кучка меха и перьев – подстреленные кролики и мелкие птицы. Я подошел поговорить с ним – его глаза просканировали мой «Росинант», схватили все детали и вернулись в глазницы. Я понял, что мне нечего сказать…Поэтому мы просто уставились друг на друга» [91]91
  Джон Стейнбек. Путешествие с Чарли в поисках Америки.


[Закрыть]
.

Я насчитал 12 глаголов в этом отрывке, 11 активных и один пассивный, соотношение, которое оценили бы авторы книги «Элементы стиля» Странк и Вайт [The Elements of Style, Strunk & White]. Череда действительных глаголов подогревает интерес, хотя на деле ничего не происходит. Действительные глаголы раскрывают, кто делает что. Автор встретил мужчину. Мужчина носит шляпу. Автор подходит поболтать. Они уставились друг на друга. Даже не одушевленные предметы совершают действие. Винтовка облокотилась на изгородь. Мертвая дичь лежит на земле.

В оправу из действительных глаголов вставлен один страдательный глагол. «Его бледные глаза были замерзшими от слепящего солнца». Форма передает содержание. Глаза подвергаются действию солнца. Объект подвергается действию глагола.

Это прием письма: используйте страдательный залог, когда хотите привлечь внимание к объекту, который испытывает на себе действие глагола. Вспомните, в прошлом приеме был текст Джефа Элдера об исчезнувших голубях. Он употреблял страдательные конструкции, чтобы описать птиц как жертв: «Целые выводки были усыплены газом, пока они спали на деревьях. Птицы отправлялись на рынок вагон за вагоном, вагон за вагоном…При жизни одного поколения, самая многочисленная птица Америки была истреблена».

Лучшие перья делают тонкий выбор между действительной и страдательной формой. Несколькими абзацами выше приведенного отрывка, Стейнбек пишет: «Ночь была полна знамений». Стейнбек мог бы написать: «Знамения наполняли ту ночь», но активный глагол сыграл бы плохую шутку с ночью и знамениями, со смыслом и мелодией фразы.

Логично ожидать сильные активные глаголы в репортаже о борьбе с последствиями цунами:

«Самолеты спасателей со всего мира доставляли запасы для миллионов пострадавших в Южной Азии в среду, но из-за плохой организации так необходимые еда, питьевая вода и лекарства не попали к нуждающимся».

Но этот же автор из газеты «The Washington Post» использует пассив, когда речь идет о пострадавших:

«Коробки с едой и водой были уложены в ангаре аэропорта в разоренной провинции Ачех [Aceh]в северной Индонезии, военный транспорт доставлял тонны продовольствия в столицу провинции – город Банда [Banda], который был практически разрушен землетрясением и последовавшим за ним следом цунами».

Пауло Фрэир [Paulo Freire], преподаватель из Бразилии, пользуется разницей между действительным и страдательным залогом, чтобы критиковать систему образования, где власть преподавателей ставится выше нужд студенчества. Деспотичная система образования, утверждает он, это система в которой:

– преподаватель учит, а студенты обучаемы;

– преподаватель думает, а студенты являются предметом размышлений;

– преподаватель указывает, а студенты подвергаются их действию.

Другими словами, тираническая система – это система, где учителя активны, а студенты пассивны.

Джордж Оруэлл утверждает, что страдательный залог – это механизм для политических подтасовок. Вместо того, чтобы сказать: «Мэр изучил вопрос и взял на себя ответственность за допущенные ошибки», мы имеем: «Документ был изучен, и нужно признать, что были допущены ошибки». Пассив позволяет завуалировать лицо.

Сильный активный глагол добавит красок в туман, созданный чрезмерным употреблением глаголов «быть» и «иметь». Странк и Вайт дают удачный пример: «Было большое количество мертвых листьев, покрывавших землю». А лучше: «Мертвые листья покрывали землю». Семь слов превратились в пять.

В аспирантуре Дон Фрай [Don Fry] помог мне понять, как моя проза увядала под грузом пассива и глаголов «быть». Предложение за предложением, абзац за абзацем начинались такими словами: «Интересно было бы заметить, что…» или «Бывают случаи, когда…» – чванливые двуличности, порожденные стремлением звучать академично.

Но есть и очень удачные примеры употребления глагола «быть». Это замечательно демонстрирует Диана Акерман [Diane Ackerman] в отрывке о разнице между мужчинами и женщинами:

«Цель ритуала для мужчин есть обучение законам силы и духу соревнования… Цель ритуала для женщин есть обучение взаимодействию с людьми. Они будут более близкими и ранимыми друг с другом, чем с мужчинами, забота о другой женщине учит их заботиться о себе. Такими формальными способами мужчины и женщины овладевают собственной эмоциональной жизнью. Но их пути суть разные, их биологические токи суть разные. Его сперматозоиды должны путешествовать, ее яйцеклетка должна успокоиться. Удивительно, как они вообще выживают».

«Овладевать» – это сильный активный глагол. Так же, как «должны» в предложении про сперматозоиды и яйцеклетку. Но, в остальных случаях автор употребляет формы глагола «быть», который мы ошибочно назвали глаголом-связкой, вызвав к жизни опасные ассоциации.

Итак, «правило» большого пальца:

– Действительные глаголы двигают действие и раскрывают игроков.

– Страдательные глаголы делают акцент на жертве, получателе действия.

– Глагол «быть» соединяет слова и мысли.

Практикум

1. В эссе «Политика и английский язык» Джордж Оруэлл пишет: «Никогда не употребляйте пассив, если можно употребить активный залог». «Никогда» – это преувеличение. Но дайте Оруэллу шанс. Обсудите с коллегами его аргумент о том, что использование пассива играет на руку нечестным политикам, прикрывает тех, кого нужно разоблачать.

2. Пристально изучите шесть последних Ваших статей. Подчеркните все глаголы в тексте. Разделите все использованные глаголы на три группы: активные, пассивные и вспомогательные глаголы. Прослеживается тенденция?

3. Следующий шаг – заменить пассивные глаголы и глаголы-связки на активные. Обратите внимание, что при этом смещаются акценты в предложении. Так же, как и смысловая связь между предложениями. Как меняется логика изложения?

4. С этого момента, когда будете читать о политических скандалах, обращайте внимание, какие глаголы используют заинтересованные стороны. Особенно на те, которые скрывают ответственного.

5. В «Приеме № 37» написано: «Так я справился с заданием вовремя». Это правка моего коллеги Джея Грелена [Jay Grelen]. Изначально у меня было: «Так работа была выполнена в срок». Обсудите различия.

№ 40: Ломаная линия

Используйте этот прием, чтобы совмещать повествование с репортажем.

Некоторые приемы письма лучше всего работают в репортаже. Другие помогают журналисту совладать с описательно-повествовательными текстами. Но очень часто нужны обе техники: создать мир, в который читатель войдет, а потом дать комментарии к происходящему в этом мире. В результате рождается текст-гибрид, который для наглядности я называю «ломаной линией».

Чтобы понять, что есть «ломаная», представьте ее противоположность – «прямую линию». Большинство фильмов построено по принципу непрерывной повествовательной линии. Фродо заполучает кольцо, обладающее силой, и отправляется в путешествие, чтобы его уничтожить. Джеймс Бонд получает задание, спасает человечество и заполучает девушку.

Иногда режиссер умышленно ломает повествовательную линию. В фильме «Alfie» главный герой останавливает действие, подходит к объективу камеры и обращается прямо в зал. Этот необычный монолог раскрывает нюансы характера и предвещает перипетии в сюжете.

В старых порнографических фильмах секс прерывался кадром с «доктором» в белом халате, который возрождал общественную мораль, рассказывая о важности секса в здоровой семейной жизни. Естественно, никто не стал бы смотреть эту вставку, если бы не ожидание, что сейчас пропаганда закончится и вернется кое-что погорячее.

В этом секрет и сила ломаной линии. Автор рассказывает нам историю, затем прерывается, чтобы рассказать нам о самой истории. Представьте рассказ как поездку на поезде с остановками на полустанках. Представьте это так:

________(доклад)________(анализ)________(объяснение)________.

Мастер этой техники Николас Леманн [Nicholas Lemann] сейчас является деканом Колумбийской Высшей Школы журналистики. Леманн пишет книги на важные темы из американской действительности: миграция черных американцев с юга на север, противоречия между заслугами и привилегиями в высшем образовании. Замечательные подробности и объяснения словно рубины сверкают на прочной нитке повествования. Рассказ увлекает нас в новый мир. А автор объясняет нам этот мир.

Такой стиль прослеживается у Леманна еще в раннем произведении «Земля обетованная», где автор знакомит нас с афро-американской семьей из Кларксдэйл, в штате Миссисипи:

«В том году, это был 1937-ой, Руби впервые увидела своего отца. После Первой мировой войны он вернулся на холмы, жил то там, то тут. Иногда он писал письма Руби и Рут в Дельту или посылал им платья. Теперь, когда они выросли и решили к нему съездить. Они добирались поездом, а затем автобусом до городишка Луисвилля, где договорились встретиться с отцом у прядильной фабрики. Первый взгляд друг на друга вернул Руди ясные воспоминания детства. «Мои дети,» – закричал отец, которого переполняли чувства, все обнялись».

Затем Леманн отодвигает камеру от трогательной встречи. Следующий ракурс – обобщение на тему истории, социологии, антропологии и этнографии – самый верх лестницы абстракции:

«Американцы пропитаны идеей, что социальная система рождается из идей, потому что так было при зарождении нашей страны. Но общество и идеи могут взаимодействовать по-другому: люди сначала создают социальную систему, затем подгоняют идеи, которые оправдают существование системы. Белые люди из Дельты, чтобы оправдать систему экономического и политического угнетения черных как справедливую, честную и неизбежную, взяли на вооружение идею неполноценности черных, и главных доказательством были жизни таких, как Руби».

Это потрясающие идеи. Они придают статье Леманна «высоту», отрыв от сцен и событий и парение в сферах смысла. Но если в воздухе переизбыток озона, читатель может страдать от нехватки кислорода. Время приземляться (время вернуться к сексу). Так автор и делает. Движение, которое создает Леманн по ходу книги, от повествования к анализу, захватывает.

Многие газеты сделали эти переходы миниатюрными. Любая статья, в первом предложении которой не содержится новости, требует фразу, предложение, или абзац, чтобы ответить на вопрос: «И что из этого?» За последние тридцать лет газета «The Wall Street Journal» преуспела в этом, благодаря своим эксцентричным передовицам, не связанным с новостями.

Кэн Вэллс [Ken Wells] так начинает историю о Нью-Йорк Сити:

«Эмма Торнтон все равно приходит на работу каждый день к пяти утра в голубых брюках, блузке в полоску и туфлях с резиновой подошвой. Почтальон Почтовой Службы США, она тщательно разбирает всю почту, адресованную на «Всемирный Торговый Центр» и готовит ее для доставки.

Но доставка куда и кому?»

Почему это важная история? Для ответа нужно взглянуть чуть выше, оторваться от линии повествования и подняться до уровня обобщения:

«Начиная с 11 сентября, до 90.000 писем в день продолжают приходить на адрес Всемирного Торгового Центра, которого больше нет, и людям, которые погибли и не могут получить их. Кроме этого, есть волна писем от сочувствующих со всей страны и мира: письма, адресованные «Пострадавшим», «В любой департамент полиции» и «Полицейским собакам с места трагедии». В некоторых из писем – деньги, еда, даже печенье для собак, которых использовали для поиска уцелевших под обломками».

Смешение почты Всемирного Торгового Центра и почты погибшим – сущее бедствие для Почтовой Службы США, которая обслуживала 616 отдельных компаний, расположенных в Центре, и чьи офисы после трагедии переместились в другие места.

Такой скачок от сюжета к смыслу был бы дешевым трюком, если бы автор не вернулся к сюжетной линии, к истории почтальона Эммы Торнтон. Журналист продолжает: «Ее маршрут в Северную башню превратился в маршрут в небольшую каморку шесть-на-шесть… окруженную высокими металлическими полками с кармашками».

Ломаная линия – это гибкий подход. Журналист может начать с повествования и перейти к объяснению, или начать с репортажа, а затем проиллюстрировать факты примером. В любом случае, легкое раскачивание вперед-назад работает как часы.

Практикум

1. Перечитайте некоторые из Ваших последних работ. Попробуйте подобрать статью, которая выиграла бы от техники ломаной линии.

2. Почитайте репортажи корреспондентов центральных изданий. Ищите интересные примеры абзацев-ответов на вопрос «И что из этого?» и переходы от репортажа к повествованию.

3. Когда пересматриваете свои работы, ищите примеры, где вы пишете абзац, в котором раскрываете смысл статьи. Обратите внимание, что следует за таким абзацем-сутью. Возвращаетесь ли Вы обратно к сюжетной линии или это дешевый трюк?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю