Текст книги "Крах Украины. Демонтаж недо-государства"

Автор книги: Ростислав Ищенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 14. Псы и национальный вопрос

Читая дискуссии защитников животных и сторонников скорейшего избавления столицы от стай бездомных псов, я испытываю двойственное чувство. С одной стороны, мне всегда было глубоко противно жестокое обращение с животными. Белка в клетке и та жалость вызывает, что уж говорить об убиваемой дворняге. С другой, я прекрасно понимаю, что рассказы о нападениях стай не совсем беззащитных псов на беззащитных людей – не легенды. Сам видел подобное, причем не в глухих закоулках, а в центре города, а также на пересечении оживленных улиц на левом берегу, и не ночью, а средь бела дня.

Поэтому, отвечая самому себе на вопрос, чью сторону я приму, если придется выбирать, я без лукавства (что перед собой-то лукавить) говорю – сторону людей. Я понимаю, что те, кто огражден от милых собачек стенами офисов, квартир, проезжает мимо них в автомобилях, могут позволить себе гуманизм. Но в тот момент, когда ваша семья будет испытывать даже угрозу нападения (о самом нападении я не говорю), гуманность испарится. Равно так, как испарилась гуманность красноармейцев, которые в июне 1941 года видели в немцах «рабочих и крестьян в солдатских шинелях», которых надо только убедить «повернуть оружие против эксплуататоров», а уже через полгода готовы были убить любого (подчеркиваю, любого) немца.

Если миллионы людей в считаные недели забыли о том, что такое гуманизм в отношении к себе подобному, то любовь к братьям нашим меньшим продержится еще более короткий промежуток времени. Моя семья много лет (пока в 2005 году не скончался последний, на данный момент, кот) содержала животных, большей частью собак. Ни один из домашних питомцев никогда не был выброшен на улицу, наоборот, бывало, что с улицы забирали в дом. Не понимаю, почему мои близкие должны подвергаться угрозе из-за чьей-то бестолковости (кто-то же этих собак выбросил) и чьей-то абстрактной чувствительности. Никогда не буду обращаться с призывом перебить всех бродячих собак, но никогда не стану и осуждать городские власти, если в условиях отсутствия средств на нормальную медицинскую помощь миллионам людей они не найдут иного способа избавить сограждан от опасного соседства. В конце концов, люди должны заботиться о людях, власти – об избирателях, а свиньи и куры, которых мы едим, тоже жить хотят.

Впрочем, собаки – не самая большая наша проблема. Пока еще по Киеву можно передвигаться относительно безопасно. Между тем накал политического противостояния постоянно нарастает, а противостоящие политические лагери готовы применять к оппонентам все более радикальные меры.

Если оранжевые в 2004 году возбудили уголовные дела против многих бывших министров и руководителей регионов, даже на некоторое время подвергли аресту Колесникова и Кушнарева, если они прислали к Ахметову бронетранспортер, то сами сели надолго, причем не только Луценко и Тимошенко. Учитывая скорость раскрутки маховика репрессий и усиление жажды возмездия правителям в народе, несложно догадаться, что регионалов могут начать уже и расстреливать (на Ливию «цивилизованная» Европа глаза закрыла и на Украину закроет). Впрочем, это не значит, что те, кто расстреляет действующую власть, через месяц-другой не будут расстреляны сами.

Но и взаимоотношения по линии власть-оппозиция меня в данном случае волнуют мало. Они сами загнали себя в ситуацию, не имеющую позитивного решения ни для них, ни для народа. Выбирать остается лишь из «плохо» и «очень плохо». Причем причастны к этому все – и оранжевые, и бело-голубые, и кучмисты, и кравчуковцы, и розовые, и даже красные. И уж, конечно, причастны коричневые.

Сегодня я хотел бы обсудить иную проблему, которая, как и проблема псов, не имеет, с моей точки зрения, гуманного (общечеловеческого) решения, но которая от этого не становится менее актуальной и насущной.

Я неоднократно обращал внимание на споры в блогах и комментариях условных (очень условных) националистов и интернационалистов. В данном случае я веду речь исключительно о представителях антиоранжевого лагеря, которых мы привыкли называть антифашистами и антинационалистами.

Возможно, для Украины определения «антиоранжевый», «антифашист», «антинационалист» совпадают, в целом, с квалификацией политического активиста, как русского, русскоязычного или пророссийского (независимо от того, именует ли он себя сам украинцем, малороссом или как-то еще). В России, однако, значительная часть общественности, и отнюдь не либеральной, справедливо опасается проявлений русского национализма и русского фашизма, совершенно верно определяя их, как не менее (а может, и более) опасные для русской государственности, чем общечеловеческо-либеральные идеи.

Мне уже доводилось писать, что Россия силою объективных исторических, политических и географических обстоятельств обречена существовать в формате полиэтнической империи. Имперская же идея, уравнивающая в правах мусульманина и православного, чукчу и посконного русака, равно чужда как украинским, так и русским (и любым другим) националистам. И так же, как украинские националисты не могут построить жизнеспособное государство на южнорусских землях, так и русские националисты окажутся нежизнеспособными в рамках исконных территорий Великого княжества Владимирского и Московского в границах времени Ивана III.

Однако ситуация на Украине в корне отличается от ситуации в России. В наших условиях русский националист и русский интернационалист, русский коммунист и русский монархист тяготеют к возрождению единого с Россией государства. Это наше общее стремление – наша первоочередная задача. Причем задача на долгую перспективу. Во всяком случае, не на пять лет и, скорее всего, даже не на десять. Только в самом неблагоприятном для населения Украины случае – гражданская война, полная деструкция государства как социальной системы и вынужденная необходимость России принять на себя ответственность за фактически даже не родственный, а свой народ и стратегически важные территории, может привести к относительно быстрому (два-пять лет) фактическому, а затем и юридическому объединению. Но мы же не хотим такого пути. Большинство не хочет не потому, что боится крови, а потому, что не уверено, что обойдется кровью соседа, а самого минует чаша сия. Но все же неважно, по какой причине большинство (кроме самых отпетых идиотов) гражданской войны и революции, со всеми их сомнительными прелестями, не желает.

И куда же нас ведет желательный нам эволюционный путь? Допустим, что все у нас получилось. У власти адекватное правительство, постепенно восстанавливающее экономическое, военно-политическое, а затем и административное единство. Допустим, что националисты окончательно утратили поддержку в обществе и маргинализованы не хуже, чем маргинализованы сейчас сотни профессионально-русских партий и организаций.

Окажемся ли мы толерантными и примем ли на себя обязательство обеспечить по отношению к нашим поверженным противникам соблюдение тех норм, соблюдения которых добиваемся сейчас в отношении себя от них? Боюсь, что нет. Опыт не позволит.

Мы же помним период 1956–1986 годов. О том, что такое украинский национализм, тогда знали только в ЦК КПУ и в КГБ и то потому, что им по работе было положено. Бандеровщина казалась навсегда искорененной, а Львов был ненамного менее русскоязычным, чем Киев, и только в селах и райцентрах господствовал смешной и милый суржик, да некоторое количество назначенных партией «мытцив» по должности иногда пользовалось литературным украинским языком.

И как же быстро все перевернулось! Причем, как правильно шутят иностранцы, большинство украинских «патриотов» – русскоговорящие люди, уверенные, что украинский должен быть единственным государственным. То есть сам факт существования украинства (неважно политического или административного) несет в себе мину замедленного действия, готовую в любой момент вновь разорвать единый русский народ, приравняв региональные различия к национальным, а административные границы – к государственным.

Отсюда следует простой вывод: не может быть окончательной победы над украинским национализмом без искоренения украинства как политико-административной практики. Иначе рано или поздно вновь появятся русскоговорящие «украинцы», возмущенные «русификацией», «оккупацией» и требующие украинизации, в том числе и единого государственного суржика. Любой думающий человек будет пытаться разрешить дилемму: если есть украинцы, то почему язык у них русский и государство русское? И из опыта последних десятилетий мы знаем, что далеко не каждый из задумавшихся даст ответ, совпадающий с нашим.

Поэтому я не удивлюсь, если в случае нашей победы мы получим влиятельное радикальное течение, настаивающее на том, что надо показать украинствующим, какие на самом деле бывают «Валуевские циркуляры» и «Эмские указы». Короче, многие постараются ассимилировать украинствующих так же, как сейчас они пытаются ассимилировать нас.

Не думаю, что это будет моральное, демократическое или общечеловеческое решение проблемы, но исторический опыт свидетельствует о том, что аргументы, взывающие к совести и чести, приниматься во внимание не будут. У наших оппонентов тоже есть идеологи и публицисты, утверждающие, что сосуществование с русской общиной, двуязычие и прекращение нагнетания межэтнического противостояния стабилизировали бы украинское государство и гарантировали бы чуть более поздний, зато необратимый успех украинизации. Радикалы от украинства отвечают: «А они первые начали», и «Я на своей земле». Но то же самое можем и сможем сказать и мы.

Поэтому я отдаю себе отчет, что какими бы интернационалистами многие из нас ни были, логика политической борьбы, логика противостояния, уже достигшего опасной фазы, логика гарантированной победы (не оставляющей возможности оппоненту, собравшись с силами, отыграть назад) приведет к тому, что мы должны будем, если и не поддержать публично не самые демократичные требования наших более радикальных коллег, то, по крайней мере, не препятствовать их реализации.

Когда Тарас Возняк и Борис Кушнирук на УП критикуют Тягныбока и сражаются со «Свободой» с позиций «демократического национализма», они мне симпатичны, и их хочется поддержать. Но я же понимаю, что это противники более опасные, чем Тягныбок, поскольку способны привлекать на сторону тех идей, которые «Свобода» отстаивает при помощи бейсбольной биты, симпатии интеллектуалов. Посмотришь на них и начинаешь понимать Сталина, который утверждал, что для мирового рабочего движения социал-демократы опаснее фашистов. И ведь прав был, фашистов уже в 1945 году след простыл, а социал-демократы и к развалу СССР руку успели приложить, и сейчас неплохо себя чувствуют.

В общем, я не случайно начал с собачьей истории. Сердце всегда бывает на стороне гуманистов, но человек является человеком благодаря способности мыслить и на основании имеющегося опыта предвидеть будущие опасности. А мозг подсказывает, что правда не всегда на стороне гуманистов. Собака, даже стерилизованная, может рано или поздно укусить, а стая кого-нибудь покусает обязательно. Сотня-полторы жертв в Москве 19–20 августа 1991 года могла бы не только спасти СССР от распада, но и избавить его народы от миллионных жертв, понесенных за последующие двадцать лет. Китайцы на Тяньаньмэнь решились не быть гуманистами, члены ГКЧП в Москве, как и Янукович с Кучмой в 2004 году в Киеве, испугались личной ответственности в случае неудачи.

Между прочим, враг не случайно, прежде чем начать атаку, всегда сообщает, что сопротивление бесполезно, обещает хорошее обращение и предлагает прекратить бессмысленное сопротивление, угрожая в противном случае безжалостно уничтожить. Таким образом враг пытается деморализовать и победить, не подвергаясь опасностям сражения, исход которого всегда непредвиден. Сражающийся имеет шансы на победу, как бы ни было ужасно его положение, сдавшийся проиграл изначально. Поэтому мы не сдаемся, и не стоит ожидать, что в критической для себя ситуации сдадутся наши убежденные противники. Может, затаятся и будут вновь ждать своего часа, но не сдадутся.

По причине вышеизложенного я, будучи безусловным сторонником сохранения естественной западной границы, проходящей по линии, установленной в 1945–1946 годах, понимаю, что от Галичины, а возможно, и еще от пары-тройки западных областей, скорее всего, придется отказаться. Не потому, что хочется, чтобы они там нахлебались своей «евроинтеграции» по самые уши. Те, кто говорит, что там живут тысячи русских людей, которых грех бросать, правы. Но националисты не сумели ассимилировать русскую Украину, потому что, пожадничав, не отпустили Крым и Донбасс, когда те хотели и готовы были уйти. Теперь жалеют.

Уверен, что без всякой русификации, только ввиду перспективы воссоединения Украины и России в едином государстве, Галичина захочет самостоятельности и заявит об этом в полный голос. Пойдя навстречу «законным требованиям народа», мы избавим себя от неразрешимой задачи полной ассимиляции в кратчайшие сроки абсолютно чуждого как минимум конфессионально и исторически населения, компактно проживающего на своей исторической территории и составляющей до 1/5 от общей численности населения страны. Никому не под силу сделать в Галичине то, что галичанам не удалось в Донбассе и Крыму.

А вот остальная Украина – пластилин. «Заповедник застоя», которому в 1989–1991 годах ставили в пример «революционную» Белоруссию. Заповедник национализма сегодня. Завтра она так же легко станет хоть русской, хоть советской коммунистической, хоть даже исламской.

Но все это будет или может быть лишь в том случае, если нам удастся победить. Если же нет, то, как бродячим киевским псам, нам придется рассчитывать лишь на гуманизм мирового сообщества и желание наших правителей приобщиться к «европейским ценностям».

Глава 15. Русское вырождение?

По данным института Гэллапа 86 % населения Украины русскоговорящие, то есть, люди русской культуры, то есть русские, как бы они сами себя не именовали. Эти данные совпадают с данными украинских националистов, регулярно сетующих на то, что 90 % печатной продукции на Украине выходит на русском языке. Вряд ли даже самый большой галичанофоб скажет, что свидомые, именующие себя украинцами, не читают. Очень даже читают, особенно всякие байки о пранеандертальских укропитеках – непосредственных предшественниках укротрипольской цивилизации, давшей человечеству огонь, колесо, сельское хозяйство, родившей Иисуса Христа (который галилеяин, сиречь галичанин, то есть суперукр), построившей египетские пирамиды, научившей греков философии, а римлян праву, создавшей демократию и на пике своего могущества, когда уже казалось, что все человечество осчастливлено, захваченной ордами москальских варваров, настолько многочисленными, что даже выдающийся героизм укров и высочайшие военнотехнические достижения их цивилизации не смогли обеспечить победу. Великую цивилизацию погребли под горами трупов.

Причем читают они весь этот бред на том же языке, на котором пишут – на украинском. Те, кто читает на русском, тоже не обязательно поклонники Толстого и Достоевского. Большинство, как раз предпочитает Донцову, Акунина и аналогичные укровским байки о великой русской нации, выросшей прямиком из древних ариев. Но читают они все это по-русски. И вот тех кто читает, а значит и мыслит, и говорит по-русски в этой стране, 80–90 %.

А теперь скажите мне, как случилось, что подавляющее большинство населения не только позволило кучке укроозабоченных маргиналов разрушить великую империю, не только отдало им власть в своей провинции, ставшей псевдонезависимым государством, но и позволяет уничтожать свой собственный язык и культуру, мало того – помогает?

Конечно, всегда будет существовать некоторый процент неадекватов, считающих, что раз территория называется Украиной, то на ней должны жить укры, а государственный язык должен быть украинский. Это те, кто будучи хоть негром, хоть вьетнамцем, хоть выходцем из российской глубинки, вчера появившимся из-за Хутора Михайловского, заявляют – я живу на Украине, значит, укр, и горжусь этим. Но таких относительно мало и они погоду не делают. Просто из-за нехватки бюджетных средств в заведениях, где держали Наполеонов, индийских вице-королей и вологодских укров оставили только самых буйных, а остальных отпустили на все четыре стороны.

Тем не менее, общество продолжает жить по правилам, предписанным шайкой предельно лживых, ограниченных, жадных и вороватых приспособленцев, сомнительные «таланты» которых настолько всем известны, что даже их единомышленники не скрывают брезгливого отвращения к ним. Подчеркну, русских в нашей стране подавляющее большинство, а профессиональные укры настолько неавторитетны, что, казалось бы, любая отстаиваемая ими идея должна была бы автоматически отправляться на свалку истории. Ан нет, укры живут и побеждают, а русские в загоне и рискуют быть через пару поколений ассимилированными в таких же правоверных укров.

У меня есть лишь одно объяснение сложившейся гротескной ситуации, в которой даже представители русского бизнеса, придя во власть и захватив ее, стараются мимикрировать под укров. Укры безумно активны и нахраписты. Им до всего есть дело и они до всего пытаются дотянуться, по любому поводу как можно громче высказать свое суждение, пусть космической глупости, но и космического масштаба. Русские молчат и ждут доброго царя, который все за них решит. Самые активные из них возмущаются на форумах – почему не пришел Путин и не решил мою проблему? Почему Янукович строит себе Межигорье, вместо того, чтобы восстанавливать мне СССР? Почему никто не организует партию, не назначит меня лидером, не изберет президентом, а лучше царем? Уж я бы показал! Вмиг бы приказал, чтобы все вокруг стало правильно, и реки потекли кисельными берегами. Но они все (Путин, Янукович, публицисты, политики и т. д.) мерзавцы, ничего для меня не делают, а все что делают, то неправильно, поскольку у меня не спрашивают. Один я борюсь у себя на диване с силами зла.

Такова позиция среднего русского на Украине. Он всем недоволен. Всех и вся критикует и ничего не хочет делать. Он даже о своих правах заявлять не хочет, но хочет получить все и сразу. Последний пример, подтолкнувший меня к написанию этого материала – у всех перед глазами.

Все, наверное, помнят, как в рамках оптимизации числа учебных заведений (количество учеников сокращается, значит и школ нужно меньше) в Донецкой области решили закрыть украинскую школу. Визжали укры всей страны. Во Львове не могли спать, в Тернополе – кушать. Даже зарубежные укры где-то на Чикагщине, где, надо полагать, куда ни плюнь – попадешь в украинскую школу, разражались филиппиками в адрес «оккупационной» власти. Ну всем же известно, что в Донецкой области спрос на украинские школы не меньше, чем на Чукотке, а тут – закрыть! И отстояли.

А кто-то задумался о том, что оптимизация-то никуда не делась? Значит, в Донецкой области вместо украинской закрыли русскую школу. Но русские промолчали, а когда на следующий год Министерство образования опубликовало статистику, согласно которой процент русских школ в очередной раз снизился, завыли: «Табачник хвастается, что сократил число русских школ».

Заметили? Укры свое отстояли даже в самом логове русизма. Русские свое отдали и тут же нашли виновного в собственной беспомощности. Такая же история с русскими классами, которые обязана открывать любая школа, при наличие 14-и заявлений родителей. Министерство Вакарчука эту норму игнорировало. Табачник несколько раз публично заявлял: «Будем добиваться соблюдения закона. Если школа или управление образования игнорируют законные требования родителей, обращайтесь в министерство, а министерство будет передавать документы в прокуратуру». Ну и что? Возмущенных анонимов в интернете, которым «мяса недодают» пруд пруди. Официальных обращений нет. Но ведь на основании комментария анонима в интернете в прокуратуру не обратишься и проверку не пришлешь.

Я лично, после того, как уважаемая Мирослава Бердник опубликовала у себя в блоге информацию о том, что в одной из киевских школ учительница за произнесенное по-русски слово заставляет детей есть мыло, передал ей через общего знакомого: заявление родителей хотя бы с одной живой подписью, и эта учительница найдет себе работу не ближе Львова. Прошло месяцев семь. Угадайте с одного раза, есть ли заявление? Правильно, нет. Едят мыло и не пищат. Нравится, наверное.

А на днях, Владимир Корнилов на своем сайте опубликовал письмо Табачника к Попову с предложением открыть на левом берегу Днепра русскую школу. На весь этот огромный массив спальных районов, по данным Корнилова ни одной русской школы, по данным министерства одна, а живет там половина киевлян и будет жить еще больше.

Проблема в том, что министерство, правительство, президент, Верховная рада школы не открывают. В рамках законодательства местные власти решают где и какие школы им нужны. Таким образом, министр может только обратиться к градоначальнику, обозначить проблему и попросить содействия в ее решении. Можно, конечно, попытаться принять по этому поводу специальное постановление правительства, но, во-первых, это гораздо сложнее, во-вторых, это будет хоть и законное, но все же вмешательство в сферу компетенции местных властей. А для того, чтобы иметь повод вмешиваться и поправлять местную власть, надо, чтобы как минимум население активно выражало свое недовольство. Недовольных же отсутствием русских школ на левом берегу, как вы понимаете, нет. Вернее, их полно в Интернете, под никами, а в реальной жизни они исчезают, как тени в полдень.

Так вот, после публикации письма, на сайте Корнилова развернулась любопытная дикуссия, крайне характерная для тех мест в Интернете, где собирается больше одного русского. Больше половины комментаторов тут же начали нести что-то про предвыборный трюк Партии регионов и с пафосом вопрошать: почему Табачник открыл только одну русскую школу, а не десять тысяч? При этом они не обращали внимания на неоднократные указания Корнилова на то, что школу еще никто не открыл и если эта идея не будет поддержана общественностью, то и не откроет.

Я читал, и мне было жаль Корнилова. Потому что обруганная русскими идея открыть русскую школу принадлежала ему. Он же выяснил и критическое положение образования на русском языке именно в левобережных районах, он же предложил и конкретную новую школу (попробуйте, перепрофилируйте старую украинскую – укры вас с потрохами съедят, при радостно-мстительном молчании русских). Он же указал и на тот факт, что перед выборами и регионалам (у которых парламентские) и Попову (у которого мэрские) будет труднее замылить этот вопрос, если его поддержит общественность. Он же и к министру обратился со своей идеей.

Министр поддержал идею Корнилова и обратился с соответствующим письмом к Попову. Это практически все, что он может сделать. Чтобы дело не было погребено в канцеляриях, чтобы регионалы почувствовали, что, если школа не будет открыта, именно как русская, они потеряют еще пару десятков тысяч голосов в Киеве. Чтобы Попов, у которого далеко не гарантирована победа над Кличко, думал быстрее и правильнее, Корнилов проинформировал общественность об инициативе и предложил инициативу поддержать. Общественность хрюкнула, пукнула и перевернулась на другой бок, сообщив что-то вроде того, что ей (общественности) надо сразу сто русских школ в Киеве и не «где-то на выселках», а прям посреди Крещатика. И чтобы вчера.

В общем: «Хочу быть владычицей морского!.. А Золотая Рыбка была бы у меня на посылках!».

Вот если бы Владимир Владимирович Корнилов придумал как разом открыть десять тысяч русских школ по всей стране, а Дмитрий Владимирович Табачник взялся бы этот план реализовывать, а Ростислав Владимирович Ищенко, чтобы преодолеть сопротивление мерзких региональных обманщиков смотался бы в Кремль и заставил бы Владимира Владимировича Путина топнуть своей государевой ножкой на Виктора Федоровича Януковича и все бы по волшебству случилось немедля и в лучшем виде, то тогда, наверное, настоящий русский человек, обличающий пороки общества в украинском интернете, сладко потянулся бы и заявил: «Порадовали мерзавцы, не ожидал. Но, маловато будет!» Хоть все равно остался бы в глубоком убеждении, что все его обманули и предали.

А его нельзя предать. Нельзя обмануть. Я могу обмануть лишь того, кто мне доверяет. Я могу предать, лишь того, кто вместе со мной работает. Человека, изначально мне не доверяющего, а работать вообще не желающего, ни я, ни регионалы, ни Табачник, ни Путин, никто другой предать не может.

Более двадцати лет эти люди не желают бороться за свои права. Вначале они кляли на чем свет стоит КПСС, у которой спецраспределители, и СССР, в котором не могут на всех джинсов нашить, а также Сталина, который, по их данным, перебил все население страны и организовал соцлагерь чтобы было кого убивать дальше. Затем они кляли тех, кто предал КПСС, развалил СССР и требовали вернуть Сталина, чтобы навел порядок. В 1991 году они были с «демократами» – Егор Кузьмич Лигачев, очень четко, с трибуны XIX партконференции, охарактеризовавший низкие морально-деловые качества Бориса Николаевича Ельцина не получил поддержки общества. Над ним откровенно глумились. В 1993 году они сидели под диванами, когда «демократ» Ельцин пригнал танки расстреливать парламент. Выйди тогда на улицы хотя бы половина противников Ельцина только в Москве и танки бы не помогли, да тогда бы танки и не двинулись с места. В 1999 году они молчали, когда полубезумный Ельцин и его придворные телеканалы третировали Примакова, который тогда казался последней надеждой на возрождение России. В 2000-м им повезло с Путиным, но почти сразу же выяснилось, что и Путин делает все не так, мало и медленно. Они бы сделали лучше.

В Киеве в 2004 году они были на «майдане», потому что Кучма тиран и ничего для них не сделал, а Ющенко – мировой авторитет и такой банкир, что в США собираются изменить Конституцию, чтобы его можно было избрать президентом Америки. Потом они голосовали за Януковича и за Тимошенко потому, что Ющенко слабак, а нужна сильная рука. Теперь они недовольны Януковичем потому, что сильная рука все, до чего дотянется, опускает в свой собственный карман, а с ними не делится.

А почему о них вообще кто-то должен заботиться? Они же никого не хотят поддержать, заранее знают, что все мерзавцы и хотят их обмануть, они даже в защиту своих прав не готовы выходить на улицы.

Таково большинство русских Украины. Они еще говорят по-русски, думают (если они думают) по-русски, некоторые даже пишут по-русски. Но на самом деле они уже второсортные укры. Или китайцы. Или готтентоты. Если власть завтра скажет, что они турки, будут и турками. Но все равно второсортными – нэ свидомыми, как определяют таких первосортные (свидомые) укры. На кухне и в Интернете под ником будут возмущаться, рассказывать как их опять обманули, а в реале будут лояльными гражданами и гражданками, будут ходить на работу в Администрацию Президента Турции, как сейчас ходят в Администрацию Президента Украины и потомственная турчанка Анна Герман так же будет ставить перед ними задачи, направленные на расширение сферы применения турецкого языка.

Конечно, есть и активное меньшинство русских. Оно количественно примерно такое же, как активное меньшинство укров. При этом русское активное меньшинство интеллектуальнее и грамотнее, поскольку правоверным первосортным, по убеждению, а не по принуждению укром можно стать либо из большой корысти, либо от космической глупости. Русскость же естественна, как мир вокруг нас. Но слабость русского меньшинства заключается в том, что оно постоянно пытается ориентироваться на русское болото, убеждать болото в чем-то, дискутировать с представителями болота в Интернете, мобилизовывать болото. В результате не болото активизируется – это невозможно по определению (болота не очищают, их осушают), а активное меньшинство постепенно болотизируется. Принимает концепции и взгляды болота, начинает скулить о том, что нас не ценят, нас не уважают, нам не помогают, нас не организовывают, перед нами не ставят задач, и вообще все делается не так, как мы хотели, все вокруг неправильно.

Надо понять, если Вы решили заняться политикой, если Вы собираетесь отстаивать свои идеи, то у Вас будет малочисленная группа соратников (все большевики в семнадцатом году влезли в один вагон), все остальные сердитые и недовольные граждане – расходный материал (биомасса, как говорила Тимошенко), рыжее мясо «майдана», топливо революции, механизм Вашей легитимации путем простановки крестиков в бюллетенях. Тот, кто не хочет действовать сам, кто ждет, чтобы сделали за него, кто занимает позицию: организуйте, сделайте, покажите, потом я скажу Вам, что вы сделали неправильно, обрекает себя на пассивную страдательную позицию.

Их интересы всегда будут учитываться в минимальной мере. А зачем учитывать? Они же не протестуют. Избранные ими политики будут за их счет достигать компромисса с их оппонентами. Оппоненты-то активны, а они готовы ждать. Пусть ждут. Им может случайно повезти, если их интересы совпадут с интересами части элиты и представитель этой элиты, получивший власть, окажется достаточно умным, чтобы увидеть наличие совпадающих интересов. В России это случилось. Российским кухонным политикам повезло с Путиным. На Украине с Януковичем не сложилось. Не увидел он, что может властвовать дольше и безнаказаннее, если пойдет на союз с пассивным, молчаливым большинством, избравшим его президентом, а не с крикливым меньшинством, интересы которого представляет в его окружении Анна Герман.

Теперь на Украине, ввиду отсутствия реальной альтернативы дискредитировавшей себя элите, нарастает спрос на революцию. «Рыжее мясо» тихо бурлит и ждет вождя. И вождь придет. Обязательно придет. Возможно, он сумеет и успеет остановить и предотвратить социальный взрыв. Слабо верится, но всегда хочется надеяться на лучшее. Может быть, он возглавит бунт.

Потом будет новая власть, новая элита, восстановление разрушенного, установление нового порядка, революционная законность и т. д. Элитой станут руководители мятежа, представители активного меньшинства: русские или укры, кто знает? Многие из них вообще неизвестны сегодня широким массам. Расходный материал, сердитые граждане, сломает хребет режиму, понесет потери, залижет раны, построит на пепелище новые дома и опять почувствует себя обманутым.