Текст книги "Кровный долг (ЛП)"

Автор книги: Рори Майлз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 23

Деми

Следующим днем я сижу на диване, впиваясь взглядом в реалити – шоу, которое идет по телевизору, когда приходит Алисса с печеньем. Моя матка ненавидит меня, и я стону, когда боль пронзает меня, стоит мне встать.

– Я никогда не была более благодарна за то, что стала вампиром. – комментирует она, передавая печенье.

Я вскрываю картонную коробку, вдыхая запах сахара и муки, прежде чем уничтожить три из них. Алисса берет себе одно, уклоняясь от моего шлепка, и откусывает кусочек.

– Вкусно? – я расспрашиваю с полным ртом шоколадной крошки.

Она поднимает плечо.

– Все в порядке. Ты вроде как перестаешь получать такое удовольствие от еды, когда становишься вампиром.

Я беру стакан из шкафчика и наполняю его молоком. Выпив все, я отставляю его в сторону и хмуро смотрю на нее.

– Боже, твоя жизнь – отстой.

Губы Алисы изгибаются.

– Все не так уж и плохо, кровь вкусная. – она проводит языком по зубам и подмигивает мне. – Кроме того, у меня все довольно хорошо, учитывая обстоятельства.

– О да, как так? – я хватаю коробку с печеньем и направляюсь к дивану. Учитывая, что я медленно истекаю кровью, я имею право на все печенье.

Моя новая подруга садится рядом со мной, сбрасывает туфли и поджимает под себя ноги.

– Ну, Маттео позволяет мне обучать новичков, и мне это нравится.

Я киваю.

– Ладно, убедительная точка зрения. Что еще?

– Наличие в моем распоряжении почти неограниченных средств тоже не вредит, – она поворачивает шею. – Кроме того, ты видела, как некоторые парни тренируются? Я бы солгала, если бы сказала, что не попробовала одного или двух из них.

Фыркнув, я швыряю в нее подушку.

– Ты неразборчивая в связях сучка.

– Что, как будто ты не хочешь трахнуть Маттео?

Я напрягаюсь, обводя взглядом комнату. Я никогда не знаю, слушает ли он, если только он не заговорит первым, поэтому я избегаю ответа.

– Кольт довольно привлекательный.

– Грейсон? – спрашивает она, шевеля бровями. – Вот еще один вампир, которого я бы убила, чтобы затащить в постель.

Игнорируя иррациональный прилив ревности, я киваю.

– Да, он тоже привлекательный, – я осматриваю ее. – Если подумать, ты тоже. Это что, какая-то вампирская магия, делающая тебя такой горячей и взрывоопасной?

– Взрывоопасной? – недоверчиво спрашивает она. – Нет, конечно нет. Не то чтобы ты стала вампиром и превратилась из уродки в богиню. Мне неприятно это говорить, но большинство создателей чертовски тщеславны и поверхностны. Уродливых вампиров не так уж много.

– Полагаю, то же самое относится и к любым естественно мутированнным вампирам?

Она кивает.

– Естественный отбор в лучшем виде. Выживают лучшие.

– Почти уверена, что это не то, что означает естественный отбор. – говорю я, издав смехотворно громкий смешок.

– Откуда ты знаешь о мутации?

Я сдвигаю брови и выключаю шоу.

– Ты шутишь, да? Мы изучаем основы всех сверхъестественных существ в школе.

Нас учили основам. Вампиры опасны. Первый вампир появился после мутации в ДНК человека, увеличившей его способности, силу и изменившей его диетические потребности с животной пищи на кровь. Все, что потребовалось – это одинокий, полусумасшедший вампир, отчаянно нуждающийся в спутнике жизни, который осушил бывшую жену и насильно напоил ее своей кровью, чтобы узнать, что вампиров тоже можно создавать.

Существует два вида вампиров: рожденные с мутированым геном и обращенные. Большему нас не учили, так что я не уверена, есть ли какая-то разница в способностях. Я точно знаю, что оба питаются кровью, и чтобы убить их, нужно обезглавить, а затем сжечь тело – это действительно все, что имеет значение.

– Хм, я никогда не слышала, чтобы школа учила этому своих учеников.

Подняв руку, я пытаюсь обдумать то, что она сказала.

– Хорошо, во-первых, ученики? Во-вторых, о чем ты говоришь? Я учила это на протяжении всего моего обучения в школе.

– Я могу ошибаться, но, насколько я знаю, люди были очень категоричны в том, чтобы не подвергать своих детей влиянию сверхъестественной биологии. Впрочем, в последний раз меня это заботило более ста лет назад.

– Вот это да, ты старая, как дерьмо.

Алисса выхватывает у меня печенье прежде, чем я успеваю откусить кусочек, заслужив мое рычание. Она запихивает его в рот и насмешливо улыбается мне.

Я встаю и потягиваюсь, застонав, когда меня сводит судорога.

– Должно быть, отстойно быть человеком. – Алисса размышляет, съедая еще один кусочек печенья и хмыкая в знак благодарности. Если она говорила, что они не такие уж и вкусные, то теперь они ей точно нравятся.

– Иногда так и бывает. – честно говорю я ей, потому что я определенно фантазировала о том, как вырву несколько глоток, и это было бы намного проще сделать, если бы я была супером.

Ты не человек.

Я стараюсь не обращать внимания на шепот в голове, но это трудно. Я отчаянно пытаюсь узнать правду. Всю свою жизнь я была сильнее и быстрее своих одноклассников. Я также не избегала драк на школьном дворе, настолько, что мои приемные родители отдали меня на каратэ, когда мне было семь.

Мой сенсей продвинул меня по поясам быстрее, чем любого ребенка, который был до меня, и вскоре я перешла к другим стилям боя. Все это не имело большого значения в поединке с вампиром, но давало мне преимущество перед обычными людьми. Я готова была воспользоваться любым преимуществом, особенно если это означало остаться в живых.

– Деми?

Я замечаю смущенную улыбку на лице Алиссы.

– Где ты была?

– Просто задумалась, – говорю я и вздыхаю. – Итак, я полагаю, ты мало что знаешь о новых поколениях.

Она делает жест так себе.

– Я знаю достаточно.

– Когда в начале девятнадцатого века суперы стали известны широкой публике, людям пришлось смириться с тем, что они больше не являются вершиной пищевой цепочки. Они рассказали нам о вашем роде, и этого оказалось достаточно, чтобы в большинстве людей поселилось чувство страха.

– Но ты не такая, как большинство людей, не так ли, Деми?

Я ей не отвечаю и иду за бутылкой воды.

– До всего этого ты встречалась с волком?

Остановившись, снимая шляпу¹⁰ я пристально смотрю на нее.

– Как ты это узнала?

Алисса смахивает крошки печенья с уголка рта и смотрит на меня.

– Кольт и Грейсон были не единственными вампирами, посланными за тобой. Маттео послал меня и еще нескольких человек. У всех нас имелась одна и та же информация.

Почему я чувствую себя обманутой ее признанием? Неужели все это время у нее был скрытый мотив? Неужели Маттео приказал ей подружиться со мной? Узнать мои секреты, мои слабости?

Она показывает на меня пальцем.

– Я практически слышу, как ты выкрикиваешь в мой адрес обвинения, Деми. Я здесь, потому что ты мне нравишься, никто не приказывал мне быть здесь.

Я слегка расслабляюсь, заканчиваю открывать крышку и делаю большой глоток, наблюдая за ней поверх перевернутой бутылки.

– Ты можешь винить меня за подозрительность? – я спрашиваю, когда закончу.

– Нет, я думаю, нет. – Алисса оглядывается вокруг, когда динамик потрескивает, а нос морщится. – Что это такое?

Я отметаю тот факт, что Маттео не шпионит за своими вампирами – или, по крайней мере, он не шпионит за Алиссой, и резко выдыхаю.

– Тебе пора идти, босс хочет поговорить.

Ее глаза слегка расширяются от паники, и я наблюдаю, как она поджимает губы и морщит лоб.

– Не волнуйся, ты не сказала ничего плохого.

Мои слова разгладили морщины на ее лице.

– Увидимся завтра.

– Это было не очень любезно с твоей стороны, – говорю я Маттео, как только Алисса закрывает дверь. – Я никогда не прощу тебе, если она не вернется.

– Алисса – хороший солдат.

– О, я рад, что ты одобряешь ее, папочка. – Мой голос приторно-сладкий, и даже меня этот звук раздражает.

– У меня есть к тебе просьба, Деми.

Один его голос мог бы загипнотизировать меня, но я сжимаю зубы и скрещиваю руки на груди.

– Что?

Он смеется.

– Твои манеры безупречны.

Я хмурюсь и топаю к дивану, плюхаюсь на него и закрываю глаза рукой, застонав, когда меня сводит очередная судорога.

– Ты ранена?

– Нет, – говорю я, и щеки краснеют. – Женские штучки.

Это лучший способ, которым я могу сказать ему это, не произнося по буквам.

В динамике потрескивает, затем раздается его глубокий голос.

– Тебе что-нибудь нужно?

Я усмехаюсь. Я ненавижу услужливого Маттео. Я презираю то, как он превращается из доброго человека в холодного убийцу. От того, кто мне нравится, до того, кого я ненавижу всеми фибрами своего существа.

– Со мной все в порядке, какая услуга тебе нужна?

Пауза, и белый шум стихает. Я убираю руку и осматриваю комнату.

– Мне нужно присутствовать на важной встрече, и я бы хотел, чтобы ты сопровождала меня

Хмурая складка на моих губах почти болезненна.

– Почему ты меня спрашиваешь?

Не было бы разумнее, если бы он ворвался и перекинул меня через плечо, как варвар, которым он и является?

– Потому что, Деметрия, я бы хотел, чтобы ты пошла добровольно.

Мое имя срывается с его языка в греховном обещании, напоминании о данных им обещаниях. Я прикусываю губу, заставляя себя вспомнить его клыки на моей шее и безумную боль между ног.

– Что я от этого получу?

– Часть твоей истории.

Проклятье. Он – мастер развешивать морковку на расстоянии вытянутой руки, а я – отчаянная лошадь, которая изо всех сил пытается ее ухватить.

– Хорошо, Эвелин будет через несколько часов и поможет тебе собраться.

– Я никогда не соглашалась.

Зловещий смех, льющийся из динамиков, заставляет мои глаза дергаться.

– Увидимся сегодня вечером, Деметрия.

Сволочь.

Эвелин появляется, как и обещала. Ее темные глаза неодобрительно косятся на меня. Она бросается ко мне, запихивает меня в душ полностью одетой и включает горячую воду. Я выхватываю шампунь у нее из рук и обнажаю зубы.

– Я справлюсь. – рычу я ей.

Она поднимает руки вверх и делает шаг назад.

– У тебя есть десять минут.

Когда она закрывает дверь, я стягиваю через голову насквозь мокрую рубашку, снимаю шорты и нижнее белье. Бюстгальтера на мне не было, так как я была дома, а эти приспособления принято носить только на людях.

После тщательного умывания и быстрого бритья я выключаю воду. Эвелин врывается в комнату за секунду до того, как я начинаю вытираться. Она откровенно пялится на мое обнаженное тело. Я быстро выражаю благодарность изобретательнице тампонов и бразильских восков, потому что, честно говоря, могло быть и хуже.

Если мой цикл ее вообще беспокоит, она не показывает этого. Она бросает на стойку комплект откровенного нижнего белья и указывает на мой халат.

– Две минуты.

– Да, учитель.

– Сарказм неуместен, Деми.

Я закатываю глаза и заканчиваю вытираться. Я едва успеваю завязать халат, когда она заходит мне за спину и начинает расчесывать мои волосы

– Я могу это сделать. – начинаю я ей говорить.

Смертельный взгляд, которым она смотрит на меня в зеркало, заставляет меня замолчать. Через тридцать минут мои волосы распущены, а макияж сделан дымчатым и контурным, подчеркивающим мои выразительные скулы. На протяжении всего процесса Эвелин обращается со мной как с куклой Барби, впихивая меня в откровенное изумрудное платье, которое она мне купила, и застегивая на моих лодыжках туфли на великолепных черных каблуках. Она поворачивает меня так, чтобы я могла посмотреть на себя. У меня отпадает челюсть, потому что, черт возьми. Дорогая одежда и макияж превратили меня в полноценную богиню.

– Отлично, ты выглядишь идеально.

Это самое большее, что она мне сказала – помимо угроз о времени – и я сияю глядя на нее в зеркало в полный рост.

Она вскидывает бровь.

– Осторожно, Деми. Я могу подумать, что ты наслаждаешься собой.

Я качаю головой и поворачиваюсь к ней лицом.

– Несмотря на то, что ты нарушаешь все мои границы, мне весело. Я выгляжу потрясающе, Эвелин, серьезно, ты волшебница.

– Поверь мне, холст важнее всего. Я просто добавила немного красок.

– В любом случае, спасибо, – я закусываю губу, вспоминая, почему я одета. – Ты знаешь, куда я иду?

– Маттео не сказал, – она пожимает плечами и откидывает волосы назад. – Я должна отвести тебя к машине. Готова?

– Также как и всегда. – шепчу я и в последний раз смотрю на себя в зеркало. Я действительно выгляжу потрясающе. Маттео собирается обосраться.

Могут ли вампиры срать?

Вопрос для другого дня, Деми.

Встань и сведи Маттео с ума.

Глава 24

Деми

Что хорошего в согласии пойти с Маттео? Кольт и Грейсон пойдут с нами. Я не могу сдержать улыбку, когда вижу, что они ждут возле машины вместе с Маттео.

Три вампира прерывают дискуссию на полуслове, поворачивая головы в жутковатом унисоне и не отрывая от меня своих милых глаз. Хороший бюстгальтер пуш-ап красиво демонстрирует мою грудь. Платье облегающее и обтягивающее. Я выгляжу чертовски хорошо.

Правильно, кровососы, я выедаю ваши сердца¹¹.

Эвелин издает звук, граничащий с самодовольным смехом.

– Преподай им урок, Деми.

– Что это за урок? – я шепчу ей, надеясь, что они не услышат.

– С женщинами не стоит трахаться. Их всех нужно сбить с толку, самоуверенных ублюдков.

Останавливаясь на полпути, я хватаю ее за руку и поворачиваю к себе. В ее карих глазах загорается интерес.

– Думаю, я недооценила тебя, Эвелин. Мне жаль, что я была засранкой.

Она ничего не выдает, ее спокойное улыбающееся лицо скрывает то, о чем она думает.

– Ты не первая и уж точно не последняя. – Эвелин сокращает небольшую пропасть между нами и шепчет мне на ухо. – Не позволяй этому повториться.

Проведя острым ногтем от мочки моего уха к подбородку, она отходит в сторону и бросает на меня последний взгляд.

– Все хорошо? – спрашиваю я, проглатывая немного страха, который она вселила во меня.

– Более чем хорошо, детка. Они все еще представляют, как платье сползает с твоей талии и собирается у твоих ног.

Она шлепает меня по заднице, заставляя меня вскрикнуть.

– Иди возьми их, тигрица.

Я рычу на нее – так, как мне хочется делать каждый раз, когда Грейсон произносит это прозвище, – затем улыбаюсь ее оглушительному смеху и поворачиваюсь на каблуках. Моя рука касается бедра, когда я с важным видом подхожу к мужчинам, стараясь хоть немного подчеркнуть естественную походку.

Знание того, что это разозлит Маттео, является одной из причин того, что я делаю дальше. Другая причина заключается в том, что я скучала по ним обоим – я знаю, это звучит безумно, но я привыкла к своим хранителям.

Они оба одеты в униформу Кровной Мафии – дорогой костюм с не менее дорогой белой рубашкой на пуговицах. Темно-красные галстуки и печально известный символ Кровной Мафии, вышитый на кармане. Я не удостаиваю Маттео взглядом – пока.

Красивые голубые глаза Грейсона искрятся понимающим блеском, и он раскрывает свои объятия. Я скольжу в них, целую его в щеку и кладу голову ему на плечо. Несмотря на непринужденный прием, он напряжен и не уверен, как со мной обращаться. Проходит несколько секунд, прежде чем он осторожно обнимает меня за талию. Он берет меня за подбородок, когда я отстраняюсь, и запечатлевает обжигающий поцелуй на моих губах.

Мои ресницы трепещут, когда я высвобождаюсь из его объятий и отвожу взгляд. Кольт мгновенно оказывается передо мной, игнорируя убийственный взгляд Маттео. Я сцепляю руки у него на шее, глядя в эти прекрасные зеленые глаза, и целую его во всю, прижимаясь языком к его губам, пока он не впускает меня. Напоминая ему о моем обещании.

В конце концов, я бы его трахнула, но только после того, как он будет умолять меня о прощении. Маттео делал все возможное, чтобы встать на пути нашего неизбежного союза. Я устала играть по его правилам. Он не вправе решать, кто ко мне прикасается. Я прикоснусь к ним всем, если захочу.

В моей голове промелькнул образ их троих, ласкающих, целующих, сосущих и трахающих меня одновременно. Возбуждение захлестнуло мой низ живота. Я сжимаю бедра, пытаясь унять внезапную боль.

Кольт стонет мне в рот.

Верно, вампирские чувства разрушают все. Теперь они все знают, что я чувствую.

Я первая прерываю поцелуй, тяжело дыша, прежде чем высвободиться из его объятий. Он неохотно отпускает меня, его пальцы слегка сжимают мои бедра, пока он, наконец, не отпускает меня.

Набравшись смелости, чтобы впервые встретиться с горящим взглядом Маттео, я медленно подхожу к нему. Его глаза так похожи на глаза Эвелин, темные, в них трудно что-либо прочесть. Я останавливаюсь, когда стою перед ним, позволяя своему взгляду скользнуть от его туфель от Гуччи, вверх по его темно-синим брюкам, по кремовой рубашке на пуговицах и темно-синему блейзеру в тон к щетине, которую он отпустил. Мой взгляд задерживается на его губах, которые приподнимаются в ответ на мое внимание.

Я делаю глубокий вдох и смотрю в его проницательный взгляд. Это так, как будто моя душа внезапно обнажена, каждая частичка меня разбросана по тускло-освещенному гаражу на всеобщее обозрение для него. Каждый вдох – это борьба, поскольку он заманивает меня в ловушку своей силой. Моя грудь вздымается, и он переключает свое внимание на мою грудь, благословенно давая мне возможность взять себя в руки.

Грейсон ловит мой взволнованный взгляд и подмигивает. Его веселое поведение успокаивает меня. Так продолжается до тех пор, пока Маттео снова не поднимает взгляд.

– Где мой поцелуй, Деметрия?

Я прикусываю губу, колеблясь всего мгновение, прежде чем прижаться к его телу и откинуть шею назад. Его язык высунулся, чтобы облизать мои губы, а затем он с силой урагана впивается в меня, втягивая в дикий шторм поцелуя. Мои трусики промокли насквозь, и я стону ему в рот, когда его клыки пронзают мою нижнюю губу. Он впивается в нее, втягивая мою кровь в свой рот. Я впиваюсь пальцами в его мягкую рубашку, не заботясь о том, что рву ее, и держусь изо всех сил, пока он контролирует каждый аспект нашего поцелуя.

Он оттягивает меня от своих губ за волосы и ухмыляется.

– Пойдем. – его руки убираются с моей головы, и я остаюсь ошеломленной, не в силах говорить целую минуту, пока Грейсон и Кольт забираются на переднее сиденье элегантного черного внедорожника Mercedes. Маттео ждет на заднем сиденье, выглядывая из открытой двери с самодовольным выражением на лице.

Я нахмурилась и, воспользовавшись дверкой, забралась внутрь. Дверь захлопывается за мной, и я подпрыгиваю от неожиданности и вижу, что Эвелин смотрит на меня.

– Веселись, Деми. Не забывай то, что я сказала.

Маттео

Правила – это не то, чему Деми привыкла следовать. Я придержал язык, пока она набрасывалась на моих мужчин, мою семью, терпеливо ожидая своей очереди, чтобы эти сочные губы коснулись моих.

Ее ярко-красный рот, надругавшийся над всеми тремя нашими губами, ее запах возбуждения, который все еще витает в воздухе. Кольт и Грейсон изо всех сил стараются не обращать внимания на пьянящий аромат, тихо беседуя о каком-то нелепом пари, которое они заключили на баскетбольный матч.

Я не люблю игры, как правило. По большей части я их презираю. Но с Деметрией дело обстоит иначе. Я бы играл с ней год за годом, наслаждаясь каждой искрой гнева или гнусностью, вырвавшейся из ее уст, позволяя ее презрению зарыться в мое существо и устроить себе дом, если бы это означало, что я смогу целовать и трахать ее до конца своих дней.

Я даже не погрузил в нее свой член, но я знаю, что это того стоит. То, как ее соски затвердели на моей груди, пока я целовал ее, почти заставило меня потерять контроль. Если бы не моя сестра, я бы сорвал с нее платье и трахнул прямо в машине на глазах у Грейсона и Кольта.

Глаза Кольта переходят на мои в зеркале, а затем быстро отводятся. Его лицо напряжено, несмотря на то, что он легко продолжает разговаривать с Грейсоном. Им слишком комфортно с тем, что я считаю своим, хотя Кольт и Грейсон попробовали ее кровь раньше меня.

Когда мягкие пальцы прижимают мою руку к штанам, я делаю вдох.

Простое прикосновение удивляет меня настолько, что я, черт возьми, делаю глубокий вдох. Эта женщина выводит меня из игры. Кольт и Грейсон обмениваются раздражающими взглядами, но я игнорирую их и смотрю на Деми.

Ее губы приподняты, и она сжимает мои пальцы.

– Ты выведешь меня из себя, если будешь продолжать в том же духе.

– Ты бы хотел, чтобы мои пальцы сделали что-нибудь еще?

Тонко, да, я знаю. Розовый цвет, заливающий ее лицо, оправдывает этот глупый комментарий. Ее собственное дыхание учащается, а ноздри слегка раздуваются. Я наблюдаю за тем, как она перебирает тысячи вариантов развития событий, и хмурюсь, когда она закрывает от меня свои мысли и напрягает взгляд.

– Что я здесь делаю, Маттео? Куда мы едем?

Вот так просто она снова переключилась на ненависть ко мне. Я мудак, раз ожидал, что понравлюсь ей. Я приказал схватить ее, и я бы сделал это снова. Она не сбежит от меня, не после того, как я попробовал ее кровь и отдал ей свою. Она будет моей.

Деметрия отдастся мне.