Текст книги "Тело в дело. Сборник романов (ЛП)"

Автор книги: Роника Блэк

Соавторы: Мишель Уэльбек,Илья Стогов,Ив Энцлер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Затравленный и нерукоподаваемый Кинси умер и, к счастью, не узнал, что некоторое время спустя на Бродвее вышел мюзикл о его жизни под названием «Доктор Секс», а вдогонку еще и голливудский фильм-биография, в котором самого Кинси играет красавчик Лайам Нисон. Ученый умер, а опубликованные им книги о человеческой сексуальности зажили собственной жизнью.

То, что происходило дальше, от самого Кинси уже не зависело. В Библии говорится, что если человек узнает истину, то эта истина тут же сделает его свободным. Из книг Кинси человек узнавал, наконец, о том, каков он. И тут же начинал вести себя в соответствии с этим знанием. Это ведь очень просто: как веришь, так и живешь. Волки объяснили Маугли, что он является волком, и дальше Маугли вел себя как волк. Тарзан верил, что является обезьяной, и вел себя как обезьяна. А молодые люди, выросшие на книгах Кинси, считали, что единственная цель их жизни – это получить от собственных тел как можно больше удовольствия. И начиная с 1960-х получать его бросилось целое поколение молодых американцев.

Книги Кинси выглядели как чистая наука. То есть как истина в последней инстанции. И вот эта истина освободила американскую молодежь. Сперва освободила от джинсов и трусов. Потом от чувства вины. А потом (после появления СПИДа) – часто и от самих тел. Читатели смотрелись в книги пожилого профессора, как в зеркало, и узнавали в них черты собственных лиц. Никакой нормы нет. Делать можно все что пожелаешь. Ограничения придуманы с единственной целью: не дать всем нам получить от тела удовольствие, но несмотря ни на что мы все равно его получим. Если наука в лице Кинси утверждает, что человек – это не просто животное, а что-то хуже, чем животное, то так и станем себя вести.

В каком именно году в США началась сексуальная революция, сказать сложно. В 1964-м все вроде бы было еще тихо, а в 1967-м хиппи сверкали голыми попами уже на половине газонов Калифорнии. Эту революция долго готовили, и вот она наконец произошла. Больше полувека ушло на подпольную работу, зато теперь мосты и телеграф были захвачены одним молниеносным ударом. Можно было утереть пот и осмотреть результаты.

Вильгельм Райх еще в 1920-х провозглашал, что секс без стыда и чувства вины сделает человека полностью счастливым. Стыда у хиппи действительно не было, правда, и совсем счастливыми от этого они тоже не выглядели. В 1930-х Карл-Густав Юнг объявил, что в фундаменте человеческой личности скрыто божественное, и вот теперь сношающиеся на травке Хайт-Эшбери молодые люди вели себя так, будто других богов на свете и вправду нет. В 1950-х гуру психоделии утверждали, что в состоянии выпустить из подпола человеческой души все, что там скрыто. И вот они выпустили.

У сексуальной революции было множество результатов – в том числе и очень позитивных. Нам, живущим сегодня, трудно вспомнить мир, каким он был до начала этой революции, а ведь тот мир часто был чересчур жестким и слишком уж неулыбчивым. В том мире женщина часто полностью принадлежала мужу, который мог, не спрашивая разрешения, использовать ее как спортивный снаряд для собственных секс-гимнастик. И то, что сегодня ситуация уже не такова (или не везде такова), заслуга именно революционеров 1960-х. В том мире любые меньшинства (и уж подавно сексуальные меньшинства) безжалостно подавлялись. Приобними парня на улице – и проснешься уже на тюремных нарах, как Оскар Уайльд в Великобритании или режиссер Параджанов в СССР. И то, что геев сегодня по-прежнему бьют, но хотя бы уже не сажают, заслуга тоже тех, кто полвека назад бегал без трусов по калифорнийской травке. В конце концов, приятно уже то, что сегодня на темы секса можно спокойно говорить (или, скажем, писать об этом книжки и получать за них гонорар). Однако полностью удавшейся сексуальную революцию 1960-х я бы все равно не назвал.

Пророки революции обещали людям счастье. Но где оно, это счастье, а? Секс и вправду очень на него похож. В нем есть удовольствие, а счастье иногда и понимается как очень-очень много удовольствий. Секс заставляет людей скидывать маски и на мгновение становиться настоящими. И это тоже здорово, потому что какое же счастье без такого вот освобождения? А главное, в сексе у тебя всегда есть партнер (ну хорошо: не «всегда», а «почти всегда»). В глазах партнера можно отражаться. Если у тебя кто-то есть, то значит, ты не одинок, а что может отстоять от счастья дальше, чем одиночество? Быть рядом с другим человеком так здорово и так важно для каждого из нас, что люди платят проституткам по $20 в час, лишь бы получить хотя бы иллюзию того, что кто-то есть рядом.

И все равно: секс и счастье не являются словами-синонимами. Секс всего лишь похож на то, что мы всю жизнь ищем. Он не настоящий способный согреть нас огонь, а просто нарисованный в каморке папы Карло камин. В результате сексуальной революции секса у людей стало больше, чем было. И он, этот секс, стал разнообразнее, приятнее, более волнующим и менее стыдным. Но счастья человеку он не принес. Просто потому, что и не мог принести.

5

В каком году началась сексуальная революция, сказать сложно. Но еще сложнее назвать дату ее окончания. Что именно стоит считать последними залпами этого восстания? Появление СПИДа? Переориентацию с безвредного LSD на смертоносный героин? Момент, когда на смену раскрепощенным и вечно укуренным хиппи пришли думающие лишь о карьере яппи? В любом случае, к середине 1970-х о сексуальной революции вспоминали, немного краснея, как о вчерашнем вечере, когда ты перебрал и пытался сплясать перед коллегами прямо на столе.

Девочки, хваставшиеся умением запихать в рот сразу три мужских члена, теперь водили деток в школу и готовили мужьям ужины. Парни, онанировавшие на перекрестках главных улиц Сан-Франциско, устроились на работу и носили теперь приличные костюмы с галстуком. Единственное свидетельство того, что сексуальная революция не сон, а была на самом деле, – это несколько фильмов того времени. Странных, иногда черно-белых, довольно смешных, на сегодняшний взгляд. Зато сохранившихся.

В 1970-м было снято несколько развеселых молодежных порнофильмов. Самый первый из них назывался «Мона: нимфоманка-девственница». Картину даже показывали в кинотеатрах Нью-Йорка и Калифорнии. Сюжет там такой: дочка пообещала маме сохранить девственность до свадьбы. А жених дочки оказался очень уж нетерпеливым. Девушка показывает ему, что можно обойтись вот таким способом. И вот таким. И даже если он приведет с собой двух друзей, выход все равно отыщется, а формальную девственность удастся сохранить. Но когда после всего этого гордая (выполнила обещание!) девушка приходит к маме, то узнает, что та не утерпела и отдалась ее собственному жениху. В финале дамы обнимаются и заливаются слезами. То есть по жанру это выходит вроде как мелодрама.

В том же году вышел фильм, первоначально названный «На вечеринке у Кити». Его скорее можно назвать комедией-буфф. Весь он состоит из не сильно связанных между собой сцен резвежа обожравшейся психоделиками молодежи. Может быть, его и вовсе не стоило бы упоминать, но «Вечеринка» оказалась кинодебютом накачанного и глазастого Сильвестра Сталлоне, который всю картину ходит голый, поигрывает трицепсами и губками, а в момент оргазма картинно закатывает глаза.

А самой странной картиной того года стала «За зеленой дверью». Сюжет здесь закручен настолько, что Дэвид Линч сгрыз бы себе ногти от зависти по самую вторую фалангу. В общих чертах все выглядит так, что заскучавший в придорожном кафе мужчина делится с попутчиками странной историей без начала и без конца о том, как некие анонимные извращенцы похищают красотку Мэрилин Чамберс и дальше все по очереди ее насилуют на сцене подпольного театра. Мальчики, девочки, клоуны, акробаты на трапециях. И все это весело и под музыку.

Что в фильме правда, а что больная фантазия, понять зрителю так и не удается. Ну да и не в этом дело. А в том, что сама Чамберс диво как хороша, а пестрая сперма, капающая ей на лицо, подсвечена в особой психоделической гамме. И все вместе выглядит не просто как фильм с откровенными сценами, а как манифест чего-то прежде невиданного.

На самом деле таких фильмов в начале 1970-х было снято не три, а куда больше. Сегодня все они забыты, никому не интересны и выглядят зачастую глупо.

Из сказанного, правда, есть одно исключение. Ровно через три года после «Моны» и «Зеленой двери» на экраны вышел фильм, ставший эпохой мирового порно.

Глава VIII

Линда Лавлейс: атака клонов

Весной 1972-го порнорежиссер Джеральд Дамиано заканчивал работу над очередным фильмом. В принципе картина была уже готова, но Джеральд решил, что неплохо было бы доснять еще пару эпизодов. С этого все и началось.

1

Одна из сцен должна была сниматься в больнице. Ну, вы понимаете: пациент тяжело болен эрекцией, выдерживать эту муку нет никаких сил. И тут в палату заходит прекрасная как нимфа медсестра. Как ей, такой отзывчивой, не помочь человеку? Сестричка скидывает халатик, и – вперед!

Сниматься в эпизоде должна была какая-то рядовая порноактриса, а может, и не актриса, а просто шлюха, которой по тогдашним расценкам заплатили бы за эпизод долларов семьдесят, а может, сто. Но приятель режиссера уговорил глянуть его жену. Она, мол, умеет делать такое… такое… в общем, сами увидите.

Ну, жену так жену. В назначенный день все было готово к началу съемок. Комнату в доме режиссера Дамиано в темпе оформили под больничную палату, исполнителю главной роли накрутили на его здоровенный член что-то вроде шины. Оператор застыл у камеры, режиссер сказал: «Мотор!» Съемки начались.

О том, что было дальше, актер, игравший пациента, позже рассказывал так:

– Сперва все шло как обычно. В палату зашла девушка, которая играла медсестру. Мы перекинулись парой реплик, и она скинула свой белый халатик. Ну, все понятно: первыми по сценарию всегда идут оральные сцены. Я выставил из-под одеяла свой член, она нагнулась его пососать. И вот тут…

Поймите меня правильно: я в этом деле профи. Член мне сосали, наверное, несколько сотен разных дамочек. И каждая делала это по-своему. Но я никогда не видел такого, как в тот раз. Эта медсестра умудрилась проглотить мой член полностью. Запихать его к себе прямо в горло по самую мошонку. А в нем, между прочим, больше двадцати сантиметров. У режиссера глаза полезли на лоб, оператор впервые в жизни умудрился потерять фокус. А единственное, о чем в тот момент подумал я, это: черт возьми, она отдаст мне все обратно? Потому что, если честно, выглядел ее трюк немного пугающе.

Я думаю, каждый из тех, кто участвовал в тогдашних съемках, понимал, что происходит что-то по-настоящему революционное.

2

Девушку, которая так удивила съемочную бригаду, звали Линда Боримен. Очень типичная история: родилась Линда где-то в провинции и лет до девятнадцати была вполне себе пай-девочкой. Папа клерк, мама домохозяйка, скучные подружки по школе, вечером телик и рано спать. Пастор городка, в котором прошло Линдино детство, говорил потом, что отлично ее помнит. Такая активная и очень позитивная девушка. Он еще постоянно думал, что вот ведь повезет ее мужу.

Мужу Линды и вправду повезло. Правда, не в том смысле, который вкладывал в эти слова благочестивый пастор. С будущим супругом девушка случайно познакомилась в придорожном кафе. И в первый же день согласилась, чтобы он лишил ее невинности. Причем произошло это чуть ли не в туалете того самого кафе. Парень был лет на восемь ее старше, был не дурак выпить и вообще занимался черт знает чем. Еще четыре дня спустя влюбленные зарегистрировали свои отношения и уехали из города. Родители Линды были в ауте. Как видите, девушка и вправду была ох какая активная.

На вопрос, кем он работает, муж Линды обычно многозначительно мычал и произносил слова типа «кинематограф» и «продюсер». На самом деле означало это всего лишь, что парень постоянно крутился вокруг фотографов, занимающихся обнаженкой для второстепенных журнальчиков, да подсовывал нью-йоркским порнорежиссерам свежее «мясо». Причем денег ни за то, ни за другое ему никогда не платили. В общем, отличный выбор для девушки, мечтающей об уютном семейном гнездышке.

Первый раз муж предложил Линде заняться сексом втроем с кем-нибудь из его корешей уже на четвертый день после свадьбы. На протяжении медового месяца в их постели побывал чуть ли не взвод посторонних мужчин. Еще через два месяца Линда первый раз забеременела. Полгода спустя она забеременела еще раз. От кого именно, ни в одном случае сказать с уверенностью она не бралась.

В те годы американские порнорежиссеры квартировали еще не в теплой Калифорнии, как сегодня, а в сумрачном и жестком Нью-Йорке. Мирок был крошечный, все друг друга знали. До женитьбы на Линде ее муж уже пару раз пытался делать карьеру в порно, но не очень удачно. Член у него был маленький, фигура так себе, а поддерживать эрекцию на нужном уровне парень никогда не умел. Но вот теперь, обзаведясь таким козырным тузом, как юная Линда, он решает, что судьба подкинула ему еще один шанс.

В 1971-м он перебирается в Нью-Йорк и начинает водить жену ко всем, кто нужен для карьеры в этом бизнесе. Несколько лет спустя в своих мемуарах Линда писала:

«Порнокинематограф в те годы только-только делал первые шаги. Это напоминало не индустрию, а просто кружок по интересам. Вы с кем-то знакомились, он знакомил вас со следующими людьми, и уже через месяц вы знали всех. Фотографы, снимающие голых девиц, хозяйки публичных домов, владельцы стриптиз-клубов, парни, танцующие в пип-шоу, поставщики фаллоимитаторов в секс-шопы и еще целая куча разнообразных извращенцев».

Супруги не пропускают ни одной вечеринки в нужных домах. И везде муж демонстрирует Линду с самых выигрышных сторон. Как-то в гостях она языком и двумя пальцами довела до оргазма мраморного дога, а потом слизала со стола всю собачью сперму. А на приеме в доме Хью Хефнера, владельца журнала Playboy, муж засунул в анус Линде сжатую в кулак руку чуть ли не по локоть. Линда вспоминала, что она, абсолютно голая, на четвереньках стояла на столе, уставленном закусками, из попы у нее торчала эта самая рука, а разодетые во фраки гости с серьезными лицами смотрели на все это и аплодировали, как будто увидели какой-то цирковой трюк.

Иногда супругам предлагали роли в небольших порнофильмах. Скажем, Линда снялась в фильме «Dogfucker-III». Там актер Эрик Эдвардс спит с ней анально, в то время как губами Линда повторяет этот свой трюк с пенисом собачки. Муж сказал ей, что этот фильм – неплохая ступенька в карьере, потому что исполнитель главной роли вполне себе звезда и, между прочим, как-то снимался в рекламе зубной пасты. Кроме того, за проглоченную собачью сперму им заплатили $250, а для практически бездомных молодоженов это были неплохие деньги.

Однако шагнуть в высшую порнолигу им, несмотря на все усилия, так и не удавалось. До тех самых пор, пока как-то Линдин муж не уговорил режиссера Джеральда Дамиано посмотреть его жену на съемках эпизода в больнице.

3

Вообще-то оральный секс очень долго считался чем-то не до конца эстетичным. Облизывать гениталии тем самым местом, которым остальные люди обычно едят, – даже зрителям нелегальных порнороликов это казалось слегка патологией. Но когда режиссер Дамиано увидел, что умеет делать Линда, он сразу понял, что к черту стереотипы и об этом, конечно же, нужно снимать полнометражное кино.

По-английски оральный секс обычно называют blow-job. Но для того, что умела делать Линда, очень быстро появился особый термин: glo-job. При этом трюке пенис помещался не только во рту, но и дальше, непосредственно в гортани. Выглядело это настолько невероятно, что сценарий будущего фильма Дамиано настрочил за один вечер.

Главная героиня фильма не может испытать оргазм. Она пробует и так и этак – все бесполезно. Все вокруг получают от собственных тел огромное удовольствие, а она не в состоянии. Идея была вполне себе трендовая. Как раз в том же 1972-м были обнародованы данные, согласно которым больше сорока процентов замужних американок не испытывали оргазм ни разу в жизни. Мужчины использовали их, как аппараты для извлечения удовольствия, а до того, испытывают ли удовольствие сами аппараты, дела мужчинам не было.

В общем, девушка обращается к доктору. А тот обнаруживает, что, по капризу природы, ее клитор расположен глубоко-глубоко в горле.

В сценарии, который написал Дамиано, были даже кое-какие шутки. Узнав о причине своих затруднений, девушка расстраивается, а доктор пытается ее утешить:

– Иметь клитор в горле лучше, чем не иметь его вообще.

– Вам легко говорить. А представьте, что ваша мошонка располагалась бы в ухе.

– Ну, тогда бы я мог слышать как кончаю! – отвечает находчивый доктор.

В общем, заканчивается все хорошо. Дальше Линда станет запихивать себе глубоко в рот члены разной длины и толщины и будет получать от этого огромное удовлетворение. Можно было приступать к съемкам.

Для Линды режиссер Дамиано придумал псевдоним Лавлейс. Перед началом съемок он велел ей изменить прическу и сам специально обсуждал с операторами, как лучше поставить камеру, чтобы девушка выглядела бы повыигрышнее. Честно сказать, очень уж симпатичной Линда Лавлейс не была: так, веснушчатая девчонка из соседнего двора. Впрочем, Дамиано обещал: в его фильме она будет великолепна. Муж Линды заранее потирал руки в предвкушении процентов с проката.

Себе он пытался тоже выбить в фильме хотя бы небольшую роль. Однако провалил первые же пробы: несмотря на все усилия Линды эрекции перед камерой у него так и не возникло. В результате парня назначили менеджером с окладом $2.75 в час и велели не отсвечивать. Главную роль получил не он, а актер Гарри Римс.

Начинал Гарри как стенд-ап-комик, но быстро выяснилось, что его основной талант вовсе не в остроумии. В отличие от Линдиного мужа, для того чтобы возбудиться, парню было достаточно взглянуть на картинку с Минни Маус. И эрекцию после этого он мог поддерживать по шесть – восемь часов кряду.

На съемки фильма Римса сперва позвали как постановщика трюков и обещали заплатить $250. Но когда Гарри увидел, на что способна Линда, то предпочел сняться как актер всего за $100. Не поучаствовать в подобном аттракционе он просто не мог.

Бюджет картины составлял $25 000. Эти деньги режиссер Дамиано одолжил у знакомых членов мафии. Те предоставили наличность и павильон для съемок в теплой Флориде. Взамен в титрах один из членов «семьи» по прозвищу «Крепыш» Перейно был указан как продюсер. Двадцать пять тысяч – не ахти какие деньги, но Дамиано выжал из них все, что мог. Нанял хорошего оператора. Отснял восемнадцать половых актов, из которых пятнадцать вошли в картину. Купил несколько песенок для саундтрека (кто в наше время заморачивается насчет саундтрека в порно?). Сами съемки заняли шесть дней, а монтаж – почти три месяца.

К июню 1972-го фильм был полностью готов. Оставалось придумать название. Позже Дамиано рассказывал:

– Рабочим названием было «Шпагоглотательница». Но в последний момент я решил изменить его на «Глубокая глотка». Наши продюсеры возражали, они считали, что это название ничего не скажет зрителю, и вообще, оно недостаточно броское. На что я им ответил: «Не волнуйтесь. Это название скоро станет произносить вся страна!»

4

Тут нужно понимать один нюанс. Прежде эротические кинокартины в США практически никогда не появлялись в широком прокате. Хардкор с крупно показанными гениталиями демонстрировался только во время закрытых показов, где-нибудь в клубах для мужчин или хуже того, в публичных домах. А сладенькие киношки с мелькающими кусочками голых поп и затяжными поцелуями могли заинтересовать разве что тинейджеров. Так что «Глубокая глотка» стала тем самым ледоколом, который прорубил для порнокинематографа окно в мир.

Фильм преподносился как вполне себе серьезная проблемная картина. Феминистки как раз в это время кричали о праве женщин на удовольствие. Хиппи провозглашали эру сексуальной свободы. Французские режиссеры «новой волны» типа Годара обращались к доселе табуированным темам. На этом фоне «Глубокая глотка» выглядела не просто грязной картинкой, а типа художественным манифестом.

Порнодеятели 1960-х пытались вести себя так, будто не просто суют друг дружке пенисы в анус, а именно что проповедуют новую религию раскрепощенного человека. Главная исполнительница фильма «Дьявол в мисс Джонс» говорила в интервью:

– Над этой ролью я работала очень серьезно. В тот момент, когда я сосу кому-нибудь член, я показываю реальную жизнь в ее истинном свете. Мы демонстрируем современному человеку самое сокровенное: то, каким его жизнь выглядит в действительности. Мне кончают на лицо, и каждая капля этой спермы – гвоздь в крышку гроба насквозь фальшивого Голливуда. Так что не думайте, будто я рядовая шлюха с разработанной попой. На самом деле я веду свою собственную борьбу за освобождение.

Премьера «Глубокой глотки» состоялась в кинозале World Theatre, на 49-й улице Манхэттена. Уже в первый день перед кассами обычно полупустого кинотеатра были замечены очереди. Три дня спустя очередь растянулась на целый квартал. Выручка только первой недели проката в полтора раза перекрыла расходы на производство. Еще через день на окошке касс появилось объявление: «Билеты распроданы на три недели вперед».

Успех был ошеломительным. На такое не рассчитывали даже сами создатели картины. Самое странное, что на «Глотку» стали появляться рецензии в мейнстримовой прессе. Не в подпольно отпечатанном проспектике для больных на всю голову ценителей, а в газетах уровня The Washington Post. Порно всего за неделю превратилось из стыдного развлечения для извращенцев во вполне респектабельный досуг для среднего класса. Больше не было ничего странного, если муж (отец семейства) предлагал жене (уважаемой соседями домохозяйке) сходить в кино и посмотреть, как Линда Лавлейс запихивает чужие половые органы себе в пищевод.

Кинокритик Эл Голдстейн опубликовал в журнале Screw восторженную рецензию на фильм. Прежде никому и в голову бы не пришло публиковать рецензии на подобные фильмы. Еще день спустя влиятельная The New-York Times разразилась уже пятистраничным материалом об истерии, связанной с «Глоткой». Рекламный слоган фильма «Как далеко способна зайти девушка, которой хочется?» стал самой модной фразой того лета. Людям казалось, будто эти волшебные слова объясняют вообще все на свете. Больше не надо было мучиться и искать ответы на сложные вопросы. Линда Лавлейс на понятных примерах демонстрировала в чем счастье, и люди просто верили ей.

Газеты писали, что на просмотрах «Глотки» были замечены писатель Трумен Капоте, драматург Норман Мейлер, актер Джек Николсон, телеведущий Джон Карсон и несколько рок-икон. Николсон вроде бы даже приглашал Линду Лавлейс к себе в пентхаус и в присутствии кучи гостей попросил на конкретном примере объяснить, как она это делает.

Самый популярный комик Америки Боб Хоуп сказал в своем субботнем шоу, что тоже собирается сходить на «Глубокую глотку». Дело в том, что он любит фильмы о животных, а из того, что он слышал об этом фильме, у него сложилось мнение, что речь там идет о жирафах. Чопорное, рассчитанное на полных болванов, вечно обходящее острые углы, привычно лакирующее реальность американское ТВ говорит об оральном сексе? Это было что-то невиданное.

Впрочем, длиться весь этот карнавал мог, ясное дело, только до той поры, пока посмотреть фильм не решили также и представители закона. Штат Нью-Йорк на тот момент имел самое беспощадное в стране законодательство относительно массовых мероприятий. Кое-какие фильмы умудрялись обходить запреты, но они делали это тихо, не привлекая внимания. «Глубокая глотка» вести себя тихо не желала. И репрессии не заставили себя ждать.

Верховный судья Нью-Йорка наложил на показ фильма официальный запрет. Он заявил:

– Эту глотку давно пора было перерезать. То, что там демонстрируется, напоминает Содом и Гоморру, окончательно свихнувшихся накануне гибели.

К тому времени картина уже принесла прокатчикам золотые горы. И (надеялись они) принесет еще несколько золотых горок в дальнейшем. Один из владельцев кинотеатров сказал в интервью, что «Глотка» настолько прибыльна, что деньги он не считает, а просто взвешивает.

Сделанный всего за двадцать пять тысяч, фильм в итоге принес создателям больше шестисот миллионов долларов. «Глубокая глотка» стала самой рентабельной картиной всех времен и народов. Так что отказываться от проката никто, разумеется, не собирался. Слегка перемонтировав фильм, дистрибьюторы сразу после запрета вновь выпустили его на экраны.

Тогда власть стала действовать решительнее. В марте 1973-го в кинотеатры, демонстрирующие «Глотку», явились силы полиции. Бобины с пленкой были конфискованы, афиши сорваны, сеансы отменены.

Скандал разгорался нешуточный. Прокатчики постарались превратить весь этот шум в бесплатную рекламную кампанию. Раз фильм запретили в Нью-Йорке, они станут демонстрировать его по всей стране. Каждый сеанс в глубинке оборачивался акциями протеста. В половине американских штатов «Глубокая глотка» была признана аморальной и запрещена к публичному показу. Но, как вы понимаете, свою копеечку прокатчики получали в любом случае.

Общенациональная истерия вокруг фильма достигла пика в тот момент, когда создателей картины попробовали упрятать за решетку. К ответу были привлечены исполнитель главной роли и продюсер.

Газеты писали о процессе прямо на первых полосах. Общее мнение сводилось к тому, что порно – это, конечно, не детский утренник, но борцы с порно выглядят так, что уж лучше верить Линде Лавлейс, чем им. Линда, по крайней мере, симпатичная и умеет показывать трюки. А эти…

– Пора остановить эту грязь, пока она не затопила всю страну! Куда все мы катимся?! – взывал сенатор Чарльз Кинг. Всего через пару лет он сам окажется на скамье подсудимых по обвинению в растрате.

– Это вопиюще! Как нормальные люди могут это смотреть? – удивлялся публицист Рой Кон. Еще до конца десятилетия этот борец за нравственность умрет от СПИДа и сразу после этого выяснится, что всю жизнь он являлся скрытым геем.

Все эти борцы за допотопную нравственность выглядели в блистающем новом мире довольно глупо. Чего, черт возьми, они хотят? Развернуть человечество назад, в сторону чувства вины и сексуальных психозов, от которых оно (человечество) только-только начало избавляться? Люди желали получать от жизни все, и вот они наконец получили эту возможность. Порно показывало человеку, каков он и в чем смысл его жизни. Стаскивая с себя одежду, вместе с ней люди стаскивали также и весь давивший на них груз. К чему вспоминать о таких отживших свое вещах, как нравственность?

5

Для самой Линды Лавлейс, она же Линда Боримен, вся эта шумиха обернулась самой что ни на есть приятной стороной. Наутро после премьеры «Глубокой глотки» она проснулась общенациональной знаменитостью.

У нас в стране ни одна из «взрослых» актрис не могла и мечтать о подобной популярности. Отечественные порностар от Хаи Хаким до Елены Берковой так и остались знаменитостями для очень узкого круга. Да, иногда их показывали центральные телеканалы, но даже в этом случае преподносили девушек лишь как забавных фриков женского пола. Что-то вроде цирковых зверушек оригинального жанра. И, разумеется, об уроках профессионального мастерства в общенациональном эфире не могло идти и речи. А вот в случае с Линдой могло. Еще как могло.

Кем она была до выхода фильма? Глупой девчонкой из провинции, которой ее собственный муж иногда запихивал в попу кулак. А теперь журналисты ведущих изданий страны выстраивались в очередь, чтобы взять у нее интервью. Причем вопросы, которые они задавали, касались не того, приятна ли на вкус сперма собаки, а куда более отвлеченных материй. Типа границ человеческой свободы и раскрепощения сознания.

Словосочетание «Глубокая глотка» быстро переросло рамки порнокино. Во время процесса об импичменте президенту Никсону под псевдонимом «Глубокая глотка» скрывался главный информатор, сливший в прессу компромат на президента. А еще двадцать лет спустя так была названа самая первая серия самого первого сезона сериала X-Files. Какой год подряд ходят слухи о запуске ремейка «Глотки» с кем-то из голливудских звезд, уровня Мэг Райан в главной роли. Копеечный фильм о том, как девушка сосет член, стал чуть ли не главным достижением американской культуры второй половины ХХ столетия. И Линда Лавлейс, сыгравшая роль этой девушки, была данным фактом очень довольна.

С ролью апостола новой эпохи Линда свыклась быстро. Она завела себе колонку в общенациональной газете, выступала на ток-шоу, ездила по стране с лекциями и отвечала на письма, мешками доставляемые ей со всей страны. В основном, конечно, в письмах женщины спрашивали, как сделать так, чтобы, когда проглатываешь член мужа, непроизвольный рвотный рефлекс не испортил всю постельную сцену. Но бывали и другие послания. Феминистки благодарили Линду за то, что она своим творчеством отстаивает право женщин на оргазм (пусть даже такой необычный, как в «Глотке»). Политические обозреватели интересовались ее мнением насчет международного положения. Когда муж Линды додумался выдвинуть ее кандидатуру на выборах президента США, за девушку проголосовало, не хухры-мухры, несколько сотен тысяч человек, которые считали, что уж лучше пусть американский президент знает, как сделать человеку приятное, чем убивает людей во Вьетнаме.

Выглядела Линда абсолютно счастливой. В одном телевизионном шоу она рассказывала:

– Порно – это любовь. Мы все ее ищем, но только мне удалось ее найти. Нигде я не чувствую себя так спокойно, как на съемочной площадке. Здесь меня окружают люди, которых я люблю и которые любят меня. Здесь мой дом и моя семья. Каждый из актеров, который подносит к моему лицу член, в этот миг является моим единственным мужем.

Так продолжалось семь лет подряд. До тех самых пор, пока в 1980-м Линда вдруг неожиданно для всех не оставила мужа, не начала раздавать совсем иные интервью и вообще не запела совсем по-другому.

И это последнее, о чем мне хотелось бы рассказать вам в этой книжке.

Эпилог: империя наносит ответный удар

Вся эта книга была о сосущем голоде, изнутри снедающем человека. О том, что всем нам мучительно хочется чего-то, чего никак не найти в окружающем нас мире.

И вот эта книга подошла к концу.

1

22 апреля 2002 года в госпитале американского города Денвер произошло событие, о котором потом несколько недель писали все американские газеты.