Текст книги "Щит (СИ)"

Автор книги: Рони Ротэр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)

Глава 11

Утром Альвен в сопровождении эльфа свиты и дюжины ратников умчалась на северные пустоши.

А в полдень состоялся суд над Лейноллом. Судилище устроили во дворе замка, чтобы и сам процесс суда, и вынесенный приговор могли слышать все. Гилэстэл и Астид наблюдали за вершившимся правосудием с террасы. Там же находились Ида с детьми, и семья Слиддена. Не было лишь Силлид, слегшей в постель после похорон сына.

Во дворе замка теснились люди, ловя каждое сказанное слово. Гилэстэл пристально рассматривал семью Лейнолла, жавшуюся отдельной группкой поодаль от зевак: деда – седого, но крепкого старика с большими руками и обветренным лицом, на котором застыли горе и стыд; мать – невысокую подвижную суетливую женщину с беспокойными глазами, еще не совсем растерявшую былую красоту; жену – статную молодую женщину с тяжелым венцом русых волос на голове, со спеленатым младенцем в руках, а рядом с ней – мальчонку лет шести, удерживающего за руку совсем еще маленькую девочку, с лепетанием тянущую его куда-то в сторону.

Лейнолл с поникшей головой и связанными за спиной руками стоял в нескольких шагах от Виго Таэрона. Князь Таэрофарна долго молчал и смотрел в сторону, прежде чем заговорить.

– Лейнолл Танейонд. Я, Виго Таэрон, твой князь и твой военачальник, обвиняю тебя в оставлении тобой поста и в пренебрежении долгом перед господином. Твой проступок как солдата повлёк за собой смерть твоего командира. Твое пренебрежение долгом верного слуги повлекло за собой гибель наследника Таэрофарна. Ты предал своего друга, командира и господина. И потому я, князь Таэрофарна Виго Таэрон, выношу тебе смертный приговор.

Мать Лейнолла зарыдала в голос, ломая руки. Жена, закусив губы и вздрагивая всем телом, уткнулась лицом в пеленки сына, что держала на руках. Лейнолл, как и его дед, не проронил ни слова. Лишь плечи опустились, да голова поникла еще ниже.

Таэрон сделал знак одному из слуг и тот подал ему свиток бумаги.

– Лейнолл.

Оруженосец поднял горький взгляд на князя.

– Незадолго до гибели Агнар просил меня сделать тебя бароном. Я не могу проигнорировать его последнее желание. Вот грамота о присвоении титула. С сегодняшнего дня ты – барон Лейнолл Танейонд, с правом передачи титула по наследству. И, как и положено дворянину, казнен ты будешь не через повешение или утопление, а через отсечение головы.

Виго вернул свиток слуге и тот, подойдя к старому Танейонду, сунул свиток в его широкую, натруженную, со следами старых ожогов ладонь.

– Благодарю вас, ваша светлость, – голос оруженосца был тих, но тверд.

– Казнь состоится завтра утром. Это всё, – сказал Виго и кивнул страже. – Уведите его.

Солдаты окружили новоявленного барона.

– Лейнолл! Как мне назвать сына?

На надрывный, отчаянный возглас жены он обернулся, и, почти не раздумывая, крикнул в ответ:

– Агнар!

Виго вздрогнул, но не возразил. Поднявшись по лестнице, он прошел мимо полуэльфов, не взглянув на них. За ним террасу покинули его родственники.

Двор понемногу пустел. Люди медленно расходились, соболезнующе поглядывая на семью Танейонда. Мать Лейнолла так и не перестала рыдать, и всё тянула руки наверх, к дверям, за которыми скрылся Таэрон, повторяя: «Ваша светлость, помилуйте!». Дед Лейнолла раздраженно перехватил её руки, опустил вниз.

– Перестань, Аннеке, – выдавил, играя желваками. – Угомонись, не кричи. Ничего уже не поправишь.

Взглянул на заливающуюся тихими слезами жену Лейнолла, сунул свиток в пеленки её сына:

– Держи, баронесса.

Кинув тоскливый взгляд туда, куда увели его внука, в одночасье постаревший Танейонд поплелся к воротам, сгорбившись и старчески подволакивая ноги. Молодуха, нерешительно глянув на свекровь, окликнула детей и пошла за дедом. А Аннеке всё стояла, глядя на закрытую дверь, за которой скрылся Виго. Гилэстэл видел, как постепенно меняется её лицо – высыхают слезы, отчаяние и страх уступают место чему-то, похожему на решимость. Наконец во дворе кроме неё никого не осталось. Женщина скользнула взглядом по стоящим в тени террасы полуэльфам, повернулась и направилась к воротам.

– Так что, ваша светлость, завтра уезжаем? – полукровка присел на перила, оглядывая опустевший двор и покачивая ногой.

– Уезжаем, Астид. Но знаешь… – Гилэстэл задумчиво смотрел на удаляющуюся фигуру Аннеке. – Мы с тобой тут немного натоптали. Меня гложет чувство, что мы должны хоть как-то покрыть ущерб. Пойдем, пройдемся по окрестностям, полюбуемся озером. Золото возьми.

– Рыбок кормить? – усмехнулся Астид, спрыгивая с перил.

Неспешная прогулка по берегу озера закончилась у кузницы, рядом с которой стоял добротный бревенчатый дом под тесовой крышей. По обширному двору верхом на палке беззаботно скакал сын Лейнолла. Следом, заливаясь смехом, на коротких ножках семенила сестренка, за которой с визгливым тявканьем носились два длиннолапых щенка.

Увидев входящих во двор незнакомцев, вся орава сначала испуганно замерла, а затем шмыгнула к дому. Дети забежали внутрь, а щенки забились под крыльцо. Из-под него навстречу незваным гостям вылезла лохматая псина немаленьких размеров и, рявкнув для острастки басом, предупреждающе оскалила клыки.

– На место! – из дома на крыльцо вышла Аннеке и прикрикнула на собаку.

Увидев полуэльфов, женщина поклонилась.

– Иланы. Вам мастера Танейонда? Если вы по кузнечному делу, так он занедужил.

– Нет, иланна, – Гилэстэл сделал шаг навстречу и улыбнулся. Собака снова зарычала. – Мы хотели поговорить о вашем сыне. Можно войти?

Схватившись за грудь, женщина поспешно распахнула дверь. В доме было чисто, всюду царили порядок и основательность. Пахло молоком, сухими травами и хлебом. Старик, сидя за столом, с угрюмым видом неспешно выстругивал что-то из куска дерева. Брат с сестрой, устроившись под столом у его ног, катали тряпичный мяч. Из-за занавески, отделяющей половину дома, выглянула жена Лейнолла. На вошедших все посмотрели с недоверием и одновременно с затаенной надеждой.

– Благородные иланы, – старик отложил работу, встал и поклонился. – Что привело вас в мой дом?

– Долг и благодарность, – ответил Гилэстэл.

Он подошел к столу и положил на него тяжелый кошель.

– Я вам ничего не должен, – старик исподлобья глянул на князя. – Как и вы мне.

– Мы должны вашему внуку. Он спас нам жизнь на северных пустошах. Моё имя Гилэстэл, а это мой друг Астид. Мы из Маверранума. Если бы не Лейнолл, нас растерзали бы волки или растоптала урукхайская орда. Это всё, чем мы можем отплатить за его самоотверженность и отвагу.

– Благослови вас боги! – воскликнула Аннеке. – Вот что значит – благородные господа! Не чета некоторым!

– Аннеке, – кузнец с усталым укором взглянул на дочь. – Когда уже ты научишься держать язык за зубами?

– Я не сказали ничего дурного, – Аннеке потрогала кошель, горестно всхлипнула. – Я ведь была кормилицей Агнара! Они с Лейноллом росли вместе. Сколько раз мой сын от него беду отводил – и не сосчитать! Разве ж кто, кроме дикарей этих с пустошей, виноват, что молодой князь погиб? А его светлость, господин Виго… Разве ж так можно? Вот вся благодарность – железо вместо веревки.

– Ох, Аннеке, – старик бессильно покачал головой и сел, сложив руки на столе.

Астид оглянулся на шевельнувшуюся занавеску, за которой скрылась жена Лейнолла. Чутким ухом уловил сдерживаемые рыдания. Упущенный мячик выкатился из-под стола под ноги Астиду, за ним вылезли дети.

– Тилле, бери Магрит и марш на улицу! – приказала Аннеке внуку. – Простите, илан, дети есть дети.

Полукровка кивнул, изобразив благожелательную улыбку.

– Не слушайте вы эту болтливую бабу, иланы, – произнес Танейонд. – Его милость поступил хоть жестко, да по справедливости. Правнуки мои не с сиротской котомкой по миру пойдут – баронятами вырастут. А с титулом и судьба иная.

– Все одно зады подтирать будут тем, кто титулом пожирнее, – отозвалась Аннеке.

– Злая ты, – вздохнул кузнец. – Простите нас, иланы. Горе разум застит, болтаем всякое.

– Я понимаю, – сочувственно склонил голову Гилэстэл. – Не беспокойтесь, мы не расскажем его светлости.

– Ох! – спохватилась Аннеке. – Ваши милости может выпить желают? Вилия, помоги стол накрыть!

– Нет, нет, – поспешно отказался Гилэстэл. – Нам пора. Мы лишь хотели сказать, что ваш сын и внук – достойный воин. Я и мой друг всем сердцем сожалеем о том, что не можем изменить решение князя Таэрона. Прощайте.

К замку возвращались через поселок. Теплый летний вечер пах дымом очагов, возвращающимся с пастбищ мычащим стадом и земляникой. Со стороны озера доносился лягушачий хор, воспевающий сменившую дневной зной прохладу.Гилэстэл вдруг подумал, что и завтра здесь будет такой же спокойный, мирный, наполненный обыденными деламивечер. Где-то далеко или близко будут сражаться и умирать люди, где-то будет литься чья-то кровь, свершатся страшные, великие и судьбоносные события. А здесь будет пахнуть земляника и звучать лягушачье многоголосье.

– Кабак, – прервал его размышления Астид, указав на дом, мало чем отличающийся от других.

– По запаху опознал? – усмехнулся князь.

– По винным бочкам во дворе. Оценим местную кухню?

– Скоро ужин в замке.

Полукровка поморщился.

– Надоело смотреть на их постные скорбные лица. Кусок в горло не лезет. Пойдемте, а?

– Иди один. Я еще помозолю глаза Виго.

– Тогда нет смысла желать вам приятного вечера, – хохотнул Астид и направился к кабачку.

Гилэстэл занимался укладкой дорожных сумок, когда в его комнату вошел Астид – в легком подпитии и прекрасном настроении.

– Вернулся? – глянул на него князь.

– Зря отказались, там неплохо кормят, – полукровка уселся в кресло, убрав с него баул.

– Здесь тоже сносно готовят, – усмехнулся Гилэстэл. – А моё лицо портит аппетит Виго больше, чем его – мне.

– Я видел Аннеке, – сообщил Астид, – Её только что проводили к Виго.

– Пришла просить за сына, – понимающе кивнул Гилэстэл.

– Иногда материнские слезы имеют большую силу, чем княжье слово.

– Только не по отношению к Виго, – усмехнулся полуэльф. – Её слезам не размягчить его железный характер. Удивительно, что она этого не понимает.

– Она вообще странная. Видать, вскружил ей голову статус матери барона. Спрашивала у меня про старшинство, про внебрачных детей и их права наследования. Где-то её сынок, наверное, промахнулся до свадьбы, – хохотнул Астид.

– Про что? – встрепенулся Гилэстэл. – Когда она тебя спрашивала?

– Сегодня. В трактире меня нашла.

Гилэстэл на минуту замер, а затем, бросив Астиду: «Жди меня здесь», выскочил за дверь.

Окружив себя заклинанием невидимости, полуэльф торопился к кабинету Виго. У закрытой двери стоял страж, сопроводивший Аннеке и второй, несший караул у покоев князя. Гилэстэл огляделся. На стене в нескольких метрах от дверей размещались в художественной композиции два старинных бердыша и три булавы с разными видами наверший.Полуэльф двинул пальцами и одна из булав, соскользнув с крепления, грохнулась на пол. Ратники кинулись водружать её на место, а Гилэстэл, осторожно приоткрыв дверь, скользнул в кабинет.

Аннеке, сложив руки в умоляющем жесте, стояла перед Виго.Судя по выражению лица Таэрона, он уже не единожды повторил свой ответ настойчивой просительнице.

– Ваша милость! Я прошу вас! Пощадите моего сына!

– Нет.

– Прошу вас, ваша светлость! Пожалейте его!

– Я поступлю с ним так, как он того заслужил, Аннеке, и как того требует закон.

– Но вы… Он же… Он ведь вам не чужой, ваша милость, -Аннеке подняла глаза на эльфа.

– Что? – поднял брови Виго. – Что ты себе позволяешь, Аннеке?

Аннеке расцепила пальцы, опустила руки и заглянула в глаза князя. В негромко сказанных словах больше не было мольбы. Теперь в них звучал упрек.

– Я позволю себе напомнить вам о том, кто отец Лейнолла. Неужели вы так черствы? Неужели не пощадите собственного внука?

У Гилэстэла перехватило дыхание.

Виго приблизился к Аннеке. Глядя ей в лицо с высоты своего роста, скривился с прищуром.

– Тридцать два года назад, стоя в этом же зале, ты дала мне клятву. Напомнить тебе её содержание?

– Я помню её, ваша милость.

– Или, может быть, Ругар обещал тебе что-то?

– Нет. Он ничего не обещал.

– Или ты считаешь, что я обошелся с тобой несправедливо? Твой сын получил титул барона, с правом передачи его своим детям – твоим внукам. Моя щедрость уже превысила все мыслимые пределы.

– Я благодарная вам за заботу.

– Твой сын – это только твой сын. Не испытывай моё терпение, женщина.

– Мой сын – старший внук вашей милости, – упрямо нахмурилась Аннеке. – Будь жив лорд Ругар, или лорд Агнар, я бы не осмелилась напоминать об этом. Клятва была дана, когда ваши дети были живы. Но они мертвы. Мой сын – первый по старшинству, он наследник Таэрофарна. Он князь, а не барон. Если вы не отмените приказ о казни, об этом узнают все в долине.

Виго Таэрон онемел на несколько мгновений. Лишь сбивающееся дыхание говорило о надвигающемся приступе ярости.

– Да ты ума лишилась, старуха! – рявкнул он. – Чтобы Таэрофарн наследовал полукровка?! Неблагодарная потаскуха! Стража!

Гилэстэл отпрянул в сторону, опасаясь быть задетым двумя латниками, вбежавшими на зов господина.

– В тюрьму эту сумасшедшую! И заткните ей рот чем-нибудь! Связать и заткнуть рот! Всё семейство Танейонда заприте там же! Немедленно! Сейчас же!

Стража выволокла сопротивляющуюся и кричащую Аннеке из комнаты, попутно затолкав ей в рот кляп из скомканной перчатки. Таэрон, оставшись один, в исступлении заметался по кабинету, расшвыривая стулья и скамейки, смахивая со стола книги, свитки и письменные принадлежности.

– Неблагодарная тварь! Мерзкая алчная баба! Я пытался жить праведно и справедливо! Я был честным и держал слово!

Он остановился у открытого окна, упершись руками в раму и подняв глаза к зажигающимся звездам.

– Вы мне свидетели – я не хотел этого. Я не хотел делать того, к чему она меня вынудила…

Астид, увидев выражение лица вернувшегося Гилэстэла, насторожился.

– Только не говорите, что она выпросила у Виго помилование.

Полуэльф сел в соседнее кресло и прикусил ноготь на большом пальце.

– Она приходила не просить, Астид. Она приходила требовать. Шантажировать его.

– Шантажировать Виго? Чем? – удивился Астид.

Гилэстэл многозначительно поднял брови. До Астида, наконец, дошло.

– Лейнолл?

Князь утвердительно моргнул.

– Его сын? – понизил голос до шепота Астид.

– Внук. Отец Лейнолла – Ругар. Надо отдать должное Виго – он поступил благородно и честно, и должным образом заботился о внуке. И даже пытался соблюсти некий баланс между законом и справедливостью в сложившейся ситуации.

– Пытался? Что вы хотите сказать?

– Аннеке, требуя у Таэрона признать Лейнолла наследником, только что организовала смертный приговор своей семье. Глупость страшнее предательства.

– Да уж. Не повезло барончикам с бабкой, – полукровка невесело дернул углом рта.

– И все же, я попытаюсь им помочь, – нахмурился Гилэстэл.

– Зачем? – непонимающе воззрился на него Астид.

– Веришь ли – совесть.

Глава 12

Едва дождавшись рассвета, Гилэстэл отправился в тюремный подвал. Лейнолл, запертый в глухой тёмной камере, прищурился на свет факела и с удивлением воззрился на вошедшего князя.

– Лорд Гилэстэл? Не ожидал вас увидеть.

– Я пришел поблагодарить тебя, Лейнолл. И попрощаться. Мы с Астидом уезжаем.

– Когда?

– Сейчас.

– Не останетесь на казнь? – растянул губы в невеселой усмешке оруженосец.

– Это зрелище не доставит мне радости.

– Спасибо, – опустил глаза Лейнолл.

– Ответь на вопрос.

– Слушаю.

– Сейчас ты по-прежнему считаешь, что твой господин поступил с тобой справедливо?

После недолгого раздумья Лейнолл утвердительно кивнул.

– Прощай, Лейнолл.

«Смиренный мул» – пробормотал Гилэстэл, покидая камеру. Когда прогремел засов, он обернулся к стражнику.

– Где его семья?

Тот замешкался, но под пристальным взглядом смутился и повел князя в другой конец подвала. Остановившись перед тяжелой, окованной железом дверью, покосился на беловолосого вельможу.

– Тута они. Только отпирать не велено, до особого распоряжения его светлости.

– Все? И дети тоже?

Страж сумрачно кивнул. Гилэстэл развернулся на каблуках и из каземата отправился прямиком в личные покои Виго.

Таэрон уже проснулся, и нехотя, но принял посетителя, сидя на постели. Порывисто войдя в опочивальню, Гилэстэл начал без обиняков:

– Я знаю, что сегодня ночью в тюрьму по вашему приказу помещена семья Лейнолла.

– Мои поздравления вашей осведомленности.

– Развейте мои опасения насчет их дальнейшей судьбы, князь.

– Не могу.

– Не далее, как вчера вы не имели по отношению к ним никаких претензий.

– Обстоятельства изменились, – глядя в глаза настойчивого гостя, отрезал Виго.

– От имени короля Мэнелгила могу я просить помилования для семьи Лейнолла?

– Можете. Но я вам откажу. Вам и королю Мэнелгилу. Этот человек преступник, обрекший на смерть своего господина. Вина доказана и его ждет справедливое возмездие.

– Я не смею оспаривать ваш вердикт о виновности Лейнолла. Но я говорю о его семье.

– Их судьба научит других не пренебрегать моим расположением, – повысив тон, жёстко ответил Виго.

– Моё присутствие в Таэрофарне… – приосанившись, начал было Гилэстэл.

– Ваше присутствие в Таэрофарне не более, чем случайность, князь Хэлкериес, – бесцеремонно прервав собеседника, покривился Виго. – Вы здесь потому, что мой сын и его воины вырвали вас из урукхайских лап. При иных обстоятельствах вы бы и носа сюда не сунули. Маверранум в большей степени интересуют богатства наших мест, чем те, кто эти богатства бережет. Король Мэнелгил, именем которого вы ко мне взываете, ни разу не соблаговолил поинтересоваться, чего нам стоят стычки с урукхайскими племенами. Не говоря уж о том, чтобы появиться тут. Однако он прекрасно знает, сколько стоит добытая нами медь, олово, серебро и камушки в его короне и в перстнях королевы. Так что окажите любезность – не трясите здесь своим титулом и полномочиями. Моё к ним пренебрежение вполне искупается размером налогов, уплачиваемых в казну Маверранума. Ваш авторитет, как племянника короля, здесь ничтожен. В Таэрофарне я правлю так, как сам считаю верным. Героев здесь славят, а провинившихся наказывают.

– Ваша речь, мягко говоря, резка, – нахмурился Гилэстэл. – При вашем отношении к королю и его родственникам, зачем было принимать меня в Таэрофарне?

– Хотел взглянуть на вас воочию. Моё отношение к вам строится на памяти о вашей матери. Я был молод, но мне посчастливилось застать её на троне Маверранума. Великая воительница, мудрый правитель и прекраснейшая женщина. Останься она у власти, многое бы сейчас было иначе. Вы очень сильно её напоминаете внешне. Это отрадно, учитывая, что ваш отец…

– Довольно! – раздраженно осадил его Гилэстэл. – Не переступайте грань, Виго. Несмотря на внешнее сходство, я сильно отличаюсь от своей матери.

– В лучшую сторону, смею надеяться?

– Зависит от вашей трактовки лучшей стороны.

Виго несколько мгновений изучал лицо стоящего напротив полуэльфа.

– Я объяснял много раз своим детям, и буду объяснять своим внукам, что я считаю лучшим. Скажу и вам. Лучшее для государя – не сострадание, не жалость, а сила и справедливость. Ими он возвышает себя и бережет свой народ.

– Я не государь, – процедил в ответ Гилэстэл.

– Вам им и не быть, – Виго сделал вид, что не заметил тени, пробежавшей по лицу Гилэстэла. – Уж не взыщите за упоминание о вашем отце, но его кровь делает вас тем, кому никогда не быть на троне Маверранума.

– Это ваше мнение? – Гилэстэл окинул его холодным взглядом.

– Нет. Это мнение тех, кто не потерпит над собой полукровку. Но вы господин для многих других. Возможно, моя трактовка лучшего окажет вам добрую службу в управлении ими.А мне оставьте право самому вершить справедливый суд в своих владениях.

– Отдайте мне хотя бы его детей.

Виго отрицательно повел головой и поднялся, давая понять, что разговор окончен.

– Нашим знакомством я вполне удовлетворен. До границы Таэрофарна вас сопроводят. Я распорядился насчет лошадей и припасов в дорогу.

Гилэстэл дернул щекой.

– Не скажу, что беседа была приятной. Тем не менее, спасибо, что поделились мыслями об устройстве правления. За лошадей благодарю, а в сопровождении я не нуждаюсь.

Попрощавшись с Виго холодным кивком, Гилэстэл покинул кабинет.Астид ждал его в комнате и по мрачному выражению лица покровителя понял, что визит не удался.

– Что он сказал?

– Чтобы я убирался отсюда. Он зол не всех и вся, и в каждом видит виновника смерти сына.

– По отношению к вам он не так уж неправ, – хихикнул Астид.

– Прикуси язык, – сверкнул взглядом Гилэстэл, и ядовитая улыбка промелькнула в уголках его губ. – Как бы то ни было – я добился, чего хотел: распадающийся Долинный Альянс не откликнется на призыв короля.

Лошади, предоставленные Таэроном, были весьма хороши – и верховые, и вьючные, а переметные сумы доверху наполнены провиантом. Астид усмехнулся: «Лишь бы быстрее от нас отделаться».

Проезжая неторопливым шагом замковый двор, Гилэстэл ощутил ауру смутного беспокойства. Можно было бы списать его на предстоящую казнь Лейнолла, но об этом со вчерашнего дня говорили открыто. Князь сквозь цокот копыт и привычный шум повседневных дел улавливались то приглушенный шепоток, то быстрый косой взгляд или суетливое движение в тени стен.

Стоявшие у закрытых ворот стражники что-то тихо, но горячо обсуждали, собравшись в тесный круг. Полуэльфы остановили лошадей в двух шагах от насупившихся ратников, не обращающих никакого внимания на покидающих замок всадников.

– Это уж слишком, – донеслись до ушей Астида неодобрительные слова. – Дети-то при чём?

Гилэстэл громко кашлянул. Солдаты спохватились и торопливо открыли ворота.

По дороге к поселку путь пересекла повозка, наполненная булыжниками. Возничий, ведущий под уздцы запряженную в неё лошадку, поклонился и остановился, пропуская господ. Дав им проехать, он дернул лошадь, пересек большую дорогу и двинулся по направлению к озеру по едва заметной колее. С груды камней сползли брошенные сверху мешки и свалились на дорогу.

– Эй! – окликнул возничего оглянувшийся Астид и указал на мешки.

Погонщик торопливо сгреб тряпье и кинул в телегу.

В поселке ощущалось то же тревожное настроение, что и в замке. Взволнованные женщины, перебегая от дома к дому, от забора к забору, шептались, округляя глаза и испуганно прикрывая рты, и бежали к следующей хате. Мужчины, собравшиеся, было, отправиться на луга и в поля, откладывали вилы и косы, сходились кучками, и, тихо беседуя, косились в сторону замка.

Гилэстэл, направляя коня по улице в сторону южного перевала, озадаченно смотрел на всю эту суету.

– Здесь сейчас совсем не так, как вчера, – сказал Астид, настороженно оглядываясь и словно принюхиваясь к чему-то. – Вы ничего не ощущаете?

– Веет страхом, – ответил Гилэстэл. – Остальное слишком слабо, чтобы проявиться.

– Из-за сегодняшней казни, думаете?

– О ней знают все. Тут другое. Думаю, кто-то из замкового персонала разболтал о произошедшем с семьей Танейонда. Вот они и взбудоражились.

Астид огляделся и спрыгнул с лошади.

– Сейчас все выясним.

– Ты куда?

– В прибежище сплетен и информации – кабак. Заодно эля захвачу, Таэрон на него поскупился.

Астид ушел. Гилэстэл отвел коней на обочину, пропуская припозднившееся мычащее стадо. Три хозяйки, выпустившие своих овец, остановились невдалеке от полуэльфа. Две, с широко распахнутыми глазами, внимали шепоту третьей. Князь, со скучающим видом рассматривая шествующий по дороге скот, напряг слух. Сквозь мычание и блеяние до него доносились отдельные несвязные слова.

– … язык ей – напрочь… обзывала его светлость непотребно… но дети-то… ровно собак … одним часом всех… горюшко…

Стадо упылило за околицу, и соседки, сокрушенно качая головами, разошлись по домам. Вернулся Астид, довольный и с бурдюком. Сев на лошадь, принялся рассказывать.

– У кабатчика зять в ночной страже дежурил сегодня, и участвовал в аресте Танейондов. Таэрон утром подписал еще один приказ о казни – решил устроить показательную экзекуцию. Лейнолла обезглавливать будут не в замке, а на берегу у причалов, прилюдно. После того, как утопят его семью в острастку остальным.

– С Лейноллом понятно, – отозвался князь. – А что вменяется в вину его семейству, кабатчик не сказал?

– А как же, сказал. Оскорбление его светлости. Подробностей никто не знает, но кто-то уже и о неудавшемся покушении на Таэрона говорит.

– И да свершится справедливое правосудие, – мрачно проговорил Гилэстэл и тронул бока лошади.

Миновали поселок. Дорога, огибающая озеро по берегу, нырнула в лес, под сосновые кроны, уводя путников все дальше от селения и от замка Таэрона. Справа меж высоких стволов прощально сверкнула синевой водная гладь.

Гилэстэл придержал лошадь, постоял, в раздумье теребя повод.

– Давай-ка повременим с отъездом.

Они спешились и повернули в лес, по направлению к озеру, обходя кустарники и поваленные стволы. Лесные заросли подступали вплотную к воде, и разглядеть полуэльфов в переплетении ветвей и буйстве листьев было невозможно. Зато поселок отсюда был прекрасно виден, как и замковый причал. Там у большой лодки уже суетились люди.

– Далеко, – досадливо скривился Гилэстэл. – Привяжи тут лошадей.

Они прошли по берегу озера почти до самого поселка. Выходить на открытое место не стали, схоронившись в зарослях ивняка. Место было удобное, насиженное рыбаками, с пологим травянистым спуском к воде, у кромки которой торчали рогульки для удилищ. К рядом растущим кустам была привязана лодка, наполовину вытащенная на берег. На дне лодки лежали и весла. Гилэстэл и Астид уселись на берегу и стали ждать.

– Что вы хотите увидеть? – спросил Астид.

– Не знаю, – качнул головой Гилэстэл. – Нечто. Жизнь научила меня не пренебрегать предчувствиями.

У причала начали собираться поселяне. Со стороны замка появилась процессия, возглавляемая князем Таэроном. Виго тяжелым шагом шествовал впереди, справа и чуть позади него Ида вела детей, слева шел Фенгриальд с семьей. Для них на берегу уже были приготовлены стулья.

Виго сел, вцепившись в подлокотники и откинувшись на высокую спинку. Рядом с ним, положив ладонь на рукоять меча, встал эльф из личной стражи.

Сопровождаемый четырьмя солдатами, со стороны замка показался Лейнолл. Он шел, прямой и строгий, опустив глаза. Концы веревки, связывающей его заведенные за спину руки, держали двое ратников. Подойдя к Таэрону, Лейнолл поклонился, не поднимая глаз на господина. Затем, повинуясь движению дернувших за веревку солдат, отступил на несколько шагов, опустился на колени, склонил голову и приготовился умирать.

По толпе за спинами господ прошелестел вздох – к причалам вели семью Танейонда. Дед, мать, жена и старший сын Лейнолла шли со скрученными за спиной руками и кляпами во ртах. Младших детей двое стражей несли на руках. Магрит, обвивая ручками шею несшего её ратника и улыбаясь, с любопытством вертела головой.

Подняв голову на ропот толпы и увидев родных, в первую секунду Лейнолл посветлел лицом. Но в следующее мгновение, осознав, что на их руках путы, стал белее молока. Он с непониманием смотрел, как их ведут по причалу и грузят в большую лодку. Колени его подкосились, он обмяк, мгновенно растеряв уверенность и строгость.

Виго, тяжело опираясь на подлокотники, медленно поднялся со своего кресла, вытянул руку в сторону лодки.

– Эти люди нанесли мне оскорбление. Попрали установленный законом порядок, пренебрегли моей волей и покусились на власть своего господина. Такой проступок карается смертью.

Эльф сел и подал знак людям в лодке.

В глазах Лейнолла полыхнул ужас, когда он увидел, как его родным связывают ноги, прикручивают к ним тяжелые мешки с камнями. Он рванулся, чтобы вскочить, но стражники потянули за веревки, привязанные к его запястьям, разводя его руки в стороны, не давая возможности встать.

– Ваша светлость! – выкрикнул Лейнолл. – Не делайте этого!

Он бился в путах, как рыба в сетях, пытаясь тянуть руки в сторону Таэрона.

Лодка отчалила.

– Накажите меня, как сочтете нужным! Любую пытку, любую боль! Только оставьте в живых моих родных. Умоляю вас! Умоляю о справедливости!

Виго бросил на него быстрый взгляд.

– Ты причинил мне боль, не сравнимую ни с каким телесным страданием. Любые твои муки станут мне слабым утешением. В горе, подобном моему, страдающего утешает лишь справедливое воздаяние виновнику.

Размеренные взмахи весел все дальше уносили от берега семью Лейнолла.

– Ваша светлость! Когда погиб Ругар, вы наказали лишь его оруженосца!

Виго помедлил с ответом, опустив глаза.

– Ругар оставил после себя двоих сыновей, – сказал тихо. – Его род живет. Агнар не успел обзавестись детьми. Почему твоя семья должна жить, тогда как Агнар уже никогда не создаст её? Это не справедливо.

– Умоляю…– прошептал Лейнолл, пожирая слезящимися, полными мольбы и ужаса глазами повелителя Таэрофарна. – Всё, что хотите…

– Что хочу… – Виго несколько секунд смотрел в глаза Лейнолла, а затем поднялся, приблизился и, склонившись, выдохнул ему в лицо. – Я хочу, чтобы и следа твоего на моей земле не осталось. Ни волоса, ни клочка кожи, ни смутного воспоминания об этой семье.

– Справедливости, – сквозь стук зубов шептал оруженосец. – Справедливости.

– Это и она и есть.

Лейнолл осекся. Подходящее слово, непривычное для языка, никак не хотело выговариваться.

– Сжальтесь... – выдавил стиснутым спазмами горлом. – Взываю к вашему состраданию. Пощадите их. Сжальтесь!

Таэрон выпрямился и вернулся к своему креслу. Сел, коротко взглянул исподлобья на дрожащего, бормочущего мольбы коленопреклоненного Лейнолла, и махнул рукой людям в остановившейся лодке.

Первым через борт перевалили мастера Танейонда, затем женщин и мальчика. Лейнолл взвыл волком, пополз на коленях к кромке воды, натягивая веревки в руках удерживающих его воинов. Человек в лодке нагнулся, поднял на руки маленькую Магрит и кинул её в воду. Последним в волнах канул спеленатый младенец. Лейнолл подавился криком, мешком осел на прибрежную гальку, безумными глазами следя за возвращающейся лодкой. В толпе тихонько запричитали женщины.

– Голову с плеч, – Виго глянул на эльфа обок себя и мотнул головой в сторону Лейнолла.

Лейнолл услышал, перевел помертвевший взгляд на Таэрона. Внезапно лопнули натянутые веревки, стеганув по лицам державших их стражей. Опираясь руками о колени, оруженосец тяжело и медленно поднялся. Мелкие камушки, дрогнув, откатились от его ног. Отчаянный и умоляющий взгляд превратился в горящий взор возмущения и гнева. Игнорируя свисающие с запястий обрывки веревок, Лейнолл стиснул кулаки, выплескивая эмоции в буйстве магической силы.

Под его вопль ярости и негодования кресло, в котором сидел Виго Таэрон, приподнялось над землей. Вскочивший с него князь, вопреки ожиданию, не коснулся ногами земли, а завис в нескольких дюймах над ней. Кинувшиеся на помощь стражи тщетно пытались дотянуться до князя – созданный Лейноллом невидимый щит не позволял приблизиться к нему. Высокая спинка стула, обитая железом, вдруг со скрипом сначала прогнулась, а затем сломалась с треском. Виго выбросил руки в стороны, уперся ладонями в стенки сжимающегося кокона.