Текст книги "Когда музыка затихнет (ЛП)"

Автор книги: Рональд Малфи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

Одна из женщин простонала:

– Нет.

Джейк Проби перегнулся через стойку и схватил один из круглых разносов. Он оттолкнул Деррика и меня в стороны и поднял разнос над головой обеими руками. Выдохнул дрожащий вздох… потом опустил разнос вниз, раздавив насекомое под ним. Звук был, как под ногой пакет чипсов.

Никто не двигался. Никто не издавал ни звука. Через некоторое время руки Джейка отпустили разнос и, казалось, повисли в воздухе без опоры – дрожа. Разнос стоял перекошено, как несбалансированные качели. Я ждал каждую секунду, что существо под разносом начнёт шевелиться. Ждал, ждал…

– Готово, – сказал Скотт с мрачной окончательностью. Он тяжело дышал, и на лбу у него выступили крупные капли пота. Он подошёл к стойке… помедлил… потом снял разнос со столешницы. То, что я увидел под ним, напомнило мне, как я однажды нечаянно наступил на полурасплавленный Snickers, оброненный кем-то на тротуар в испепеляющий летний зной. Скотт смотрел на месиво с явным изумлением. Нервный тик дёрнул левый уголок его рта. Он смаргивал пот с глаз и наконец произнёс:

– В нём кровь.

Я снова посмотрел на Венди. Тело лежало в той же позе. Волосы спеклись от крови, и снова это жуткое чёрное отверстие с монетку сквозь волосы – дырка, которая, казалось, шла прямо сквозь череп в мозг…

Деррик Улмстед оттёр мужчину в свитере плечом и опустился на колени рядом с Венди. Я сделал то же самое, устроившись напротив Деррика. Ненадолго наши взгляды встретились над телом девушки. Мне было интересно, отразился ли в его глазах тот же страх, что и в моих.

Рука Деррика скользнула под спутанные окровавленные волосы. Сначала я решил, что он пытается повернуть ей голову, чтобы она могла дышать, и потянулся помочь, но он покачал головой и сказал:

– Не надо.

Я замер и смотрел.

Дерику Улмстеду было чуть за тридцать. Он работал линейным монтёром в BGE и был в неплохой форме. Обычно у него была та внешность, которую девушки называют «мальчишеской», но сейчас, пока я на него смотрел, это мальчишеское симпатичное лицо было искажено в маску напряжённого испуга. С того места, где я стоял на коленях, я видел крупные чёрные поры в его коже, слабую россыпь чёрных точек по бокам носа, сине-серые мешки под серыми усталыми глазами.

Через мгновение эти усталые глаза снова взглянули на меня.

– Пульса нет, – сказал он. – Она мертва.

– Этого не может быть, – сказал Скотт, подходя сзади. Я поднял глаза и ощутил беспокойство от его взгляда. За ним стояла Тори с ладонями, прикрытыми к носу и рту. Глаза – как перегоревшие пробки.

– Подождите. Подождите минуту. – Мужчина в кремовом вязаном свитере. Руки вытянуты перед собой точно так же, как я сам подходил к бедной Венди несколько минут назад. Женщина, с которой он ужинал, стояла чуть позади, и её глаза метались между мужчиной и телом Венди на полу с беспокойством маленькой собаки. – Давайте все просто успокоимся на минуту. Она не может быть мёртвой.

– Можете проверить сами, – предложил Деррик.

– Что это было? – спросила Тори.

– Помогите мне перевернуть её, – сказал Деррик.

– Ты уверен, что это хорошая идея?

– Почему нет?

Я посмотрел через стойку и увидел Лорен – она стояла по другую сторону, наполовину скрытая тенью. Её лицо плавало, как луна. Глаза смотрели на меня с испуганным вопросом.

Я вздохнул.

– Ладно. На счёт три.

– Раз… два… три, – сказал Деррик, и мы без особого труда перевернули тело Венди на спину. Голова её откатилась набок, кожа уже бледная и тестообразная – кроме тех мест, где дорожки крови из ноздрей стекали на губы и подбородок. На одной щеке тоже была размазана кровь. Глаза по-прежнему закатились, обнажив одни белки – как яйца пашот, пронизанные крошечными красными сосудами.

– Господи Иисусе, – пробормотал Скотт, приседая рядом со мной.

– Нельзя её двигать, – сказал мужчина в свитере. – Сначала надо вызвать полицию.

– Он прав, – сказал Джейк Проби. Он энергично тёр руки, словно пытаясь стереть ощущение от удара по гигантскому жуку разносом.

– Тори, – сказал Скотт через плечо. – Иди звони в полицию.

Тори не двигалась.

– Я сделаю, – сказал Джейк, уже хватая айфон со стойки.

– Надо хотя бы накрыть её, – сказал я.

– У меня в подсобке есть старые скатерти, – сказал Скотт. Он встал и ушёл – тяжёлые шаги с жуткой весомостью отдавались по полу.

Я встал и подошёл к стойке. Круглый разнос был отодвинут в сторону, открывая расплющенный хитиновый панцирь, из которого на столешницу сочилась кровянисто-слизистая жижа. Три из четырёх крыльев оставались прикреплены к туловищу насекомого, хотя все сложились, как страницы в потрёпанной книге. Четвёртое крыло, оторванное при смертельном ударе, лежало на стойке отдельно – как забытая кем-то одна перчатка. Я наклонился поближе, опустившись до уровня глаз существа. Серебристые глаза, так напоминавшие фасеточные глаза комнатной мухи или медоносной пчелы (хотя куда крупнее), по-прежнему отливали каким-то чужеродным разумом. С такого близкого расстояния я отчётливо видел хоботок – зазубренная мясистая соломинка толщиной примерно со спичку, напоминающая миниатюрный гарпун. Цепочка кровянистой слизи тянулась от хоботка по столешнице; в мозгу, к несчастью, живо представилось, как кровь хлещет из трубчатого сопла дугой в тот момент, когда Джейк Проби опускает разнос, – совсем как в детстве, когда мы с приятелями давили пакеты с соком и брызгали фруктовым пуншем или виноградным соком на девчонок во время переменки.

Я почувствовал, что меня сейчас вырвет. Нетвёрдым шагом я пошёл вдоль стойки, ведя рукой по краю, пока не добрался до конца. Ноги ватные, внутри всё горит. Изо всех сил я старался держать себя в руках.

Передо мной упала тень. Я обернулся и обнаружил, что за мной стоит Лорен, прижав руки к груди, с умоляющим, готовым расплакаться взглядом. Глупо, но я ухитрился изобразить бледную улыбку. Казалось, лицо вот-вот треснет.

– Я хочу уйти, – сказала она тихо.

– Да, – сказал я. – Я тоже.

Скотт вышел из подсобки со свёртком белой скатерти в руках. Позади него маячил сутулый парень в грязном белом фартуке со щетиной, уходящей высоко на скулах. Мне как-то не пришло в голову, что там должен быть кто-то, кто готовит еду и моет посуду. Я обнял Лорен и смотрел, как Скотт и Деррик накрывают тело Венди скатертью.

– Что это было за существо? – спросила Лорен.

– Похоже на какого-то жука.

– Оно убило её.

Я крепче прижал её к себе.

– Это ненормально. – Это Джейк обращался ко всему залу, не отрывая мобильный от уха. – Не дозвониться. Как такое возможно – экстренная служба по-прежнему вызванивает?

На полу тело Венди под скатертью напоминало кусок мебели, накрытый в заброшенном доме.

– И теперь меня отключило, – сказал Джейк, глядя на телефон.

Скотт взял трубку телефона за стойкой, а женщина в цветастом платье принялась рыться в сумочке, по всей видимости в поисках собственного мобильного.

– Можно нам уже уйти? – снова спросила Лорен.

– Давай подождём минуту, посмотрим, что происходит.

– По-прежнему вызванивает, – сказал Скотт, прижимая трубку к уху.

– У меня тоже, – сказала женщина в цветастом платье, говорившая по мобильному.

Прошла пауза. Мы все стояли и смотрели друг на друга, словно ища среди нас того, кто вдруг даст объяснение. Взгляд мой то и дело возвращался к силуэту под скатертью – жуткому в своём намёке на человеческий профиль. В конце концов тишину нарушил старый Виктор Пиблз: выбравшись из тёмного угла, он пересёк зал и вернулся на своё место у стойки.

– Вы не против, если я допью пиво? – спросил он у всего зала.

Удивительно, но смех всё-таки рвался из меня. Я отпустил Лорен и подошёл к Тори, которая выглядела как зомби. Она стояла у старого кирпичного камина и сняла с каминной полки железный подсвечник – сейчас крепко сжимала его обеими руками.

– Вы в порядке? – спросил я.

– Не очень. – Она нервно засмеялась.

– Может, принесём воды для всех? Я помогу.

– Хорошо. Хорошая мысль.

По-прежнему сжимая подсвечник, она прошла за стойку, я последовал за ней. Скотт всё ещё держал трубку у уха; когда я проходил мимо, он бросил на меня апокалиптический взгляд – сведённые брови, крепко сжатые губы. – Глухо, – сказал он и повесил трубку.

– Как так?

– Понятия не имею. – Он посмотрел через стойку на женщину в цветастом платье. Та всё ещё держала мобильный у уха, но выражение лица было мрачным. – Ну а вы, дамочка? Повезло?

Она убрала телефон от уха и уставилась на него – свет экрана отбросил тусклый белый свет на её лицо.

– Долго вызванивало, потом отключило, – сказала она. Потом посмотрела на нас со Скоттом. – Меня зовут Кэти Боуман. – Она мягко взяла под локоть мужчину в кремовом свитере. – Это мой муж Чарльз.

– Может, сотовые не берут нормальный сигнал внутри, – предположил Чарльз. – Старые здания иногда вот так экранируют.

– По проводному я получил то же самое, – сказал Скотт.

– Это абсурд, – сказал Чарльз.

– Как есть, так и есть, – ответил Скотт, скрещивая руки.

Я помогал Тори насыпать лёд в стаканы. Она наполнила их водой, я бросил в каждый дольку лимона и выставил стаканы на стойку. Мне не понравился тон Чарльза Боумана, и мне не понравилось, как Скотт скрестил руки. Пытаясь увести ситуацию подальше от конфликта между ними двумя, я сказал:

– Так, вот вода для тех, кто хочет. Лорен?

Лорен подошла, но обошла стойку дальней дугой, стороной от участка, где лежали останки мёртвого насекомого в луже его же сока. Его ноги торчали кверху, как скрученные проволочки для завязывания мусорных мешков. Все подошли за стаканом воды, кроме Чарльза. Он обошёл с другой стороны, прихватив со столика у окна свой бокал вина. Не сел, а завис рядом с одним из табуретов – как будто идея сесть была привлекательной, но физической способности это сделать у него не было.

– Можно зайти к соседям, у Тэмми наверняка есть телефон, – предложил Виктор.

– Что там рядом? – спросила Кэти Боуман. Стакан воды она держала обеими руками, как маленький ребёнок.

– Сигарный магазин, – сказал Виктор, допивая пиво.

– Вы не местные? – спросил её Скотт.

– Мы с Чарльзом из Коннектикута. Приехали на неделю к друзьям. Они должны были встретить нас здесь сегодня вечером. – Она устало улыбнулась. – Я раньше никогда не видела Военно-морскую академию.

– Просто здание, – пробурчал Чарльз.

– Слушайте, – сказал Джейк, – у Чёрч-сёркл обычно всегда дежурит полицейская машина. Кто-нибудь может дойти пешком. Или проехать туда.

Эта реплика что-то включила у меня в голове. Комментарий не давал покоя, хотя дело было не в самой возможности пешком или на машине добраться до Чёрч-сёркл. Дело было в том, что я внезапно осознал: с момента прихода Лорен я не видел ни одного пешехода и ни одной машины на Мейн-стрит. Большие витринные окна, выходившие на Мейн-стрит, стояли тёмными и безмолвными, как если бы смотришь на фотографию улицы в рамке. Здания на другой стороне Мейн были тёмными и закрытыми от холода.

– Что такое? – спросила Лорен. Она поставила стакан на стойку. – Что?

Я высказал своё беспокойство о том, что снаружи пусто. Даже в такое время года, в такой час вечера изредка проехала бы машина. Я вспомнил туристов, которых видел у доков по дороге сюда, и подумал, почему они тоже не прошли мимо.

– Это необычно? – спросила Кэти. – Такая тихая улица?

– Да, – сказали одновременно Тори и Скотт.

– Ты прав, – сказал Деррик. – Не могу вспомнить, чтобы когда-либо…

Громкий удар заставил всех вздрогнуть. Чей-то стакан с водой разбился об пол. Звук шёл из другого конца зала. Мы все разом посмотрели на витринные окна – казалось, звук донёсся оттуда. Солнце полностью зашло, и темнота давила на стекло. Я заметил, что снаружи темнее, чем обычно, и через секунду понял: фонари на тротуарах не зажглись.

– О, – сказала Тори – голос надломился. Это был простой звук, без всякой эмоции, поэтому я не придал ему значения – пока она не отступила от меня, закрыв лицо обеими руками. – Боже мой…

Сначала я ничего не увидел. Но потом увидел: оно цеплялось снаружи за стекло – чёрная фигура в плаще тьмы, трубчатое тело прижато к стеклу, а ходульные сегментированные ноги двигались с гипнотической вялостью. Крылья вибрировали с яростью, которая поневоле притягивала взгляд, и даже стоя по эту сторону толстого стекла я слышал звук – как гул электрического вентилятора.

Мы стояли в ужасе и молчали – все до одного. Пока мы смотрели на огромное насекомое, второе вынырнуло из темноты и ударилось о стекло рядом с первым. Звук удара был такой же, как у бейсбольного мяча, влетевшего в перчатку кэтчера. Холодный ужас свернулся клубком в самом центре моего тела. Даже глядя на этих двух гигантских жуков – даже слыша, как их крылья с ладонь жужжат и как ходульные ноги скребут по стеклу, – я не мог до конца принять их существование. Уж точно такие жуки вымерли давным-давно, ещё когда динозавры владели землёй. Уж точно такие жуки…

Третий ударился о витринное стекло, и на этот раз я был уверен, что всё стекло в раме содрогнулось.

Рядом со мной Тори завизжала. По другую сторону стойки Лорен выронила стакан. Кто-то ещё издал низкий утробный стон, жутко похожий на туманный горн в ночи. Что касается меня – всё тело захлестнул парализующий ступор; я чувствовал себя пригвождённым в прицеле несущегося носорога – беспомощным, не способным отскочить в сторону и обречённым быть сметённым и растоптанным. Снаружи во тьме головы существ дёргались, пока хоботки зондировали стекло. Непомерно длинные ноги визжали по стеклу. В их движениях было что-то жутко намеренное, что-то разумное, и думаю, именно это пугало меня больше всего. Они двигались так, как я всегда представлял себе движения инопланетян с другой планеты – если бы они когда-нибудь явились захватывать Землю.

Может, это не такая уж фантастическая идея , – подумал я.

Первым двинулся Деррик. Он крался к окну, сгорбившись и морщась, как старик, потерявший очки. Джейк крикнул: «Не надо», – но Деррик не замедлил шаг. Он остановился в шаге-двух от стекла и уставился на жуткое брюхо одного из существ.

– У них жала, – сказал он через секунду. – Злобного вида, надо сказать.

Выйдя из временного оцепенения, я вышел из-за стойки и обнял Лорен за плечи – она стояла в том, что выглядело как собственный ступор. Под моей рукой она казалась такой же жёсткой и деревянной, как доска.

– Откуда взялись эти твари? – спросила она.

– Из ада, судя по виду, – ответил Виктор прежде, чем я успел. Не то чтобы у меня был ответ. Он подошёл к окну и встал рядом с Дерриком. Когда он потянулся скрюченным пальцем, чтобы постучать по стеклу, Деррик быстро перехватил его запястье, пока весь бар не втянул воздух общим вдохом.

– Не надо, – предупредил его Деррик – так, словно стекло было под напряжением.

– Насколько толстое стекло? – спросил Чарльз Боуман, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Не меньше пяти сантиметров, – сказал Скотт. Он положил руку на плечо Тори. Бедная Тори выглядела почти готовой рухнуть. – Я его менял после урагана Изабель в 2003-м. Это пуленепробиваемое дерьмо.

– Хорошо, – услышал я голос Джейка.

– Они хотят войти, – сказал Виктор. – Всё тюкают в стекло своими штучками. – Виктор поднёс палец под нос и зашевелил им туда-сюда, изображая «штучки».

– Возможно, их привлекает свет, – предположил я, оглядывая горящие повсюду лампы.

– Господи, – простонала Тори. – Пожалуйста, не говорите, что нужно выключить свет, Том. Пожалуйста, не надо.

– Я ничего не предлагаю. – Хотя я и сам задавался вопросом, не прав ли я был в своей гипотезе…

Джейк повернулся ко мне, лицо красное и покрытое испариной. Он был ровесником Деррика, то есть старше меня, но мы несколько раз всё равно выясняли отношения. Аннаполис – маленький город, если ты в нём живёшь, и рано или поздно одни и те же лица мелькают в толпе. В тот момент я мог вспомнить лишь один случай, когда обмен словами перерос в перепалку с кулаками, но и то воспоминание было смутным и зернистым, как старая плёнка с убийством Кеннеди.

– Ну что, кто ещё хочет прогуляться до Чёрч-сёркл и найти ту полицейскую машину? – спросил он, не отрывая взгляда от моего. Через мгновение я увидел, как в уголке его губ начинает закручиваться лукавая ухмылка и в итоге разливается по всему лицу. Кое-кто из нас хихикнул. Господи, я мог бы расцеловать этого типа прямо в губы.

Громкий удар из прихожей обрезал наш смех. Следом раздался ещё один – приглушённее первого, похожий на звук, с которым жуки ударялись о витринное стекло.

– Чёрт, – произнёс Скотт. – Входная дверь…

– Похоже, кто-то стучит в дверь, – нервно сказала Кэти Боуман. – Может, кому-то нужна помощь.

Я опустил руку с плеч Лорен и быстро прошёл в короткий тёмный коридор, ведущий в вестибюль. Следом подошёл Джейк – в клаустрофобном закутке смешалось наше дыхание. Дверь была закрыта против ночи… но одно из этих существ ползло по стеклянной вставке в верхней половине двери. Стекло в двери было тоньше витринного, но армировано сетчатой проволокой. Я очень надеялся, что оно удержит жуков снаружи.

– Это не человек стучит в дверь, – произнёс я вполголоса, чтобы не было слышно в зале.

– Ты думаешь то же, что и я, – сказал Джейк. Это был не вопрос. – Про это стекло.

– Думаю, выдержит. – Во всяком случае, я на это надеялся.

– Да. – Потом он выдал жалкий смешок, в котором страха было куда больше, чем юмора. – Мы говорим про гигантских жуков, которые ломают окна, Томми. Про гигантских, мать их, жуков. Ты вообще это перевариваешь? Мы все тут съехали с катушек или что?

– Нам понадобится чертовски хороший дезинсектор, – сказал я. Потом кивнул в сторону одного из двухэтажных зданий напротив. В окне второго этажа горел мягкий свет, приглушённый полупрозрачной занавеской. Мне почудилось движение за занавеской. – Там кто-то живой.

– Будем надеяться, что живых много повсюду, – холодно ответил Джейк.

Вернувшись в зал, Джейк сказал:

– Дверь закрыта наглухо, но там снаружи ещё несколько тварей. Мы видели их на стекле. Есть ещё какие-нибудь окна или двери, Скотт?

Скотт сказал:

– Запасной выход в глубине, но он закрыт и окна на нём нет.

– В кухне тоже есть аварийный выход, – сказал широкоплечий парень в грязном фартуке, вышедший из кухни вслед за Скоттом. – Окна тоже нет.

Джейк кивнул.

– Ладно. Хорошо. – Он огляделся. Деррик и Виктор всё ещё таращились на жуков за окном. Теперь их было пятеро. Самый крупный, кажется, был сантиметров двадцать пять в длину – от хоботка до жала. – У всех есть мобильные, верно? Давайте попробуем дозвониться кому-нибудь, кроме полиции, – выяснить, что происходит.

– И, может, стоит попробовать позвонить кому-нибудь за городом, – предложила Лорен. – Может, там этого нет. – Она оглядела нас с надеждой. – Правда? В смысле, не может же быть повсюду, верно?

Никто не ответил.

– Можно сначала сделать хоть что-нибудь с ней? – спросила Лорен, резко сменив тему. Её взгляд упирался в силуэт Венди Прэтчетт под белой льняной скатертью на полу.

Я посмотрел на Скотта – тот по-прежнему массировал плечо Тори.

– Есть место, куда её можно перенести? – спросил я.

– Её нельзя трогать, – перебил Чарльз Боуман, не давая Скотту ответить. – Никто не должен её трогать, пока не приедет полиция.

– Какая полиция? – сказал я. – Полиция не едет. Пока что.

– Я просто не хочу на неё смотреть, – сказала Лорен.

– Дама права, – сказал Скотт, выходя из-за стойки. – Нет ничего страшного в том, чтобы убрать тело с дороги. – Он повернулся ко мне и сказал: – У меня в глубине есть кабинет. Пока можно положить её туда. – Потом снова повернулся к Чарльзу Боуману и сказал: – Я думаю, полиция поймёт с учётом обстоятельств. – В тоне Скотта сочился сарказм.

– И её тоже, пожалуйста, – сказала Тори тихим голосом. Она дёрнула подбородком в сторону мёртвого насекомого на стойке – ноги всё ещё торчали под неестественными углами. Да вся эта чёртова тварь была неестественной.

– Да, ладно, – сказал Скотт. – Хорошая мысль. Я тоже уже насмотрелся. – Он повернулся к повару в грязном фартуке. – Думаешь, сможешь с этим разобраться?

– Конечно, – сказал повар. Но смотрел на мёртвое насекомое с явным отвращением. Задание, которое ему совсем не хотелось выполнять.

Скотт поддержал голову Венди под скатертью, я взял её за лодыжки и приподнял. Она была ужасающе лёгкой… и я никак не мог перестать думать о дырке у неё в затылке, и о том, сколько всего высосала из неё эта тварь…

Мы понесли её в глубину бара, оставляя за собой пятна крови на затёртых деревянных полах.

– Вот сюда, – сказал Скотт, семеня боком к приоткрытой двери в свой кабинет. Я помнил это тесное помещение ещё с тех времён, когда играл здесь на пианино. Хотя официально мне платили лишь чаевыми и бесплатным выпивоном, я несколько раз бывал в кабинете Скотта – мы выкуривали вместе по нескольку граммов его марихуаны, пока он считал ночную выручку.

Одна рука Венди выскользнула из-под скатерти и с холодным стуком ударилась об пол. Звук заставил меня скривиться. Мне никогда ещё не было так холодно в жизни.

– Кажется, меня сейчас вырвет, – произнёс я сдавленным горлом.

– Нет, – сказал Скотт. Он открыл дверь кабинета носком ботинка до конца. Свет в кабинете не горел; было непроглядно темно, пока мы протискивали тело Венди Прэтчетт через дверной проём в тесную комнату-склеп. Я легко мог вообразить, что в этой темноте прячется всё, что только можно придумать – зверей, существ и гадов, ожидающих броситься и просверлить нам головы или вогнать крючковатые жала под кожу. Что там Виктор называл их? «Штучки». Только когда мы опустили тело Венди Прэтчетт и торопливо выбрались обратно, я осознал, что всё это время крепко зажмуривал глаза.

– Всё, – выдохнул Скотт, закрывая дверь кабинета. Мы оба тяжело дышали. – Теперь, если только…

Из передней части бара донёсся чей-то крик. Волоски на затылке вдруг стали похожи на бамбуковые побеги. Глаза Скотта расширились так, что я испугался – вот-вот выпадут и лягут у него под ногами. Мы разом обернулись и помчались обратно в зал.

Вокруг кирпичного камина образовался полукруг – все уставились на него. Не успел я понять, в чём дело, как услышал странный звук – звук, мгновенно перенёсший меня в детство на берегах Чесапикского залива, когда мы с приятелями ловили крабов и рыбу. Звук, который я слышал сейчас, был очень похож на то, как металлическое ведро с наживкой позвякивает о борт алюмининовой плоскодонки.

Я резко перевёл взгляд на камин. Он был сложен из старинного красного кирпича с крошащимся серым раствором – три четверти обрамлены каминной полкой из выветренного коричневого тика. В камин была вставлена чугунная дровяная печь. Она стояла там, сколько я себя помнил: закопчённое чёрное чудовище с двумя чугунными ручками и декоративными серебряными эполетами сверху и на двух чугунных дверцах. Одна из дверец сейчас была открыта, и темнота её зева была такой же зловещей и жуткой, как глотка дикого зверя. Пока я смотрел в этот тёмный прямоугольник, клочья сажи и золы сыпались вниз и наружу, на пол зала. Звук, так напоминавший позвякивание ведра с наживкой о борт плоскодонки, в действительности был звуком чего-то, стремительно движущегося вниз по длине дымоходной трубы.

– Вот это да, – пробормотал кто-то. Кажется, Деррик. – Там…

Я рванул вперёд, чтобы захлопнуть дверцу, но опоздал: что-то вылетело из отверстия и метнулось через зал размытым силуэтом. Звук, с которым оно пронеслось мимо моей головы – в нескольких сантиметрах от моей головы, – был похож на звук маленького радиоуправляемого вертолёта. Издав сдавленный визг, я бросился к ближайшей стене. Затылком я ударился о кирпич, перед глазами вспыхнул фейерверк. В мгновенном переполохе я лишь смутно осознал, как кто-то – Скотт, кажется, – рванулся вперёд и захлопнул дверцу печи; эхо хлопка отозвалось в голове, как пистолетный выстрел.

Зрение прояснилось – зал рассыпался в панике. Я увидел, как Лорен присела за стойкой, а Чарльз Боуман прижал жену к стене. Существо я поначалу вообще не видел – угадывал лишь примерное его местонахождение по тому, куда смотрели остальные. Потом заметил: оно уцепилось за декоративный деревянный карниз у одного из краёв эстрады. Оно быстро трепетало крыльями. Снова тот звук визгливой пилы, проходящей прямо через костный мозг. Звук был отвратительно живым.

Пока я смотрел на него, оно снялось в воздух. На миг зависло в пустоте, точно на невидимых тросах, а потом метнулось обратно к стойке. Все закричали разом. Как мешок картошки, я рухнул прямо на пол.

Тварь передвигалась с дьявольской точностью летучей мыши. Она уверенно приземлилась на стойку – недалеко от того места, где была раздавлена её сородич, в нескольких шагах от Лорен. Лорен зарыдала и прикрыла лицо барным табуретом. На стойке существо выпрямило хитиновый панцирь – оно было сантиметров двенадцать-пятнадцать в длину – и пушистые голубоватые усики зондировали воздух. Тот жуткий отросток вытянулся из головы, и даже с другого конца зала, мне казалось, я видел зазубрины по всей его длине и наконечник с остриём. Он напоминал кованую ограду вокруг двора St. Mary's Parish на Дюк-оф-Глостер-стрит.

Каким-то образом я нашёл голос.

– Лорен! Иди сюда!

Кто-то крикнул мне замолчать.

На стойке эта отвратительная тварь ползла ближе к Лорен.

– Иди сюда! – крикнул я снова. На этот раз взгляд Лорен поймал мой сквозь прутья ножек табурета. Я отчаянно махал ей рукой. Со слезами на глазах она замотала головой с такой силой, что, казалось, вот-вот потеряет сознание.

– Молчи, – сказал мне Скотт. Он растянулся на полу рядом с камином, совсем близко от меня.

Существо на стойке подняло две передние ноги. Они механически скребли воздух. Серебряные шары глаз поблёскивали в мягком освещении над стойкой. Потом оно спрыгнуло на лакированное сиденье табурета – всего на один табурет дальше того, который Лорен использовала как баррикаду.

Оно знает, что она там. Каким-то образом эта чёртова тварь знает, что она там.

Лорен издала душераздирающий крик, когда существо начало спускаться по ножке табурета и появилось в поле её зрения. Ноги Лорен дёрнулись и опрокинули табурет, за которым она пряталась – он с гулким грохотом упал. Крылья насекомого снова завели мотор, хлопая так быстро, что превратились в бесцветное размытое пятно, и оно взлетело с ножки табурета, зависнув перед лицом Лорен. Сейчас манера полёта была уже не такая, как у летучей мыши, – скорее как у колибри. Или шмеля.

У него четыре пары крыльев, и каждую он использует для разных целей.  По какой-то причине это открытие привело меня в ужас, не поддающийся описанию.

Брюшко жука изогнулось запятой – огромное жало теперь смотрело прямо в лицо Лорен.

Я оттолкнулся от стены. Не знаю как, но я умудрился подхватить с пола упавший табурет и поднять его над головой на бегу к стойке. Неутихающий ззззззз-звук крыльев заполнял уши, пока я нависал над существом. Только оно начало уворачиваться – я опустил табурет вниз и размазал его в молочную кашу на полу.

Тишина, последовавшая за этим, была почти обвиняющей. Я чувствовал себя виноватым – словно только что совершил убийство человека. Под краем сиденья табурета одно из крыльев существа вибрировало о пол. Все шесть ног двигались гипнотически в размазанных собственных кишках. Я реально слышал, как они движутся – щёлкающий, хрустящий звук, как артритные суставы.

Лорен вскочила и кинулась ко мне. Я обнял её в ответ, всё ещё слегка оглушённый тем, что только что сделал. Медленно головы начали подниматься с пола, глядя на меня. Через мгновение Деррик подошёл и заглянул на раздавленную тварь под табуретом.

– Она ещё живая, – сказал он без всяких интонаций.

Я велел ему это исправить.

Он исправил – каблуком ботинка. Хрустнуло, как битое стекло.

– Ты в порядке? – сказал я в волосы Лорен.

– Да. Спасибо. – Она отстранилась, вытирая глаза тыльными сторонами ладоней.

– Чёрт, – сказал Чарльз, медленно пересекая зал к камину. – Оно должно было спуститься по чёртовой дымовой трубе.

Скотт, стоявший ближе всех к чугунной печи, наклонил голову. Через секунду-другую сказал:

– Слышите? Слышите вот это?

Я слышал: из печи доносился нешуточный гудящий звук.

– Подождите, подождите – они прямо там? – сказала Тори, и голос у неё был уже почти истеричным. – В смысле, вот тут? Здесь, с нами?

Скотт велел ей успокоиться, и она умолкла.

– Эта печь из сварного железа, – сказал Чарльз. Он неодобрительно посмотрел на Тори. – Через неё они не пролезут.

– Я не хочу, чтобы они здесь были! – крикнула она в ответ. – Не хочу их в этом баре!

– Пойдёмте сядем, – сказал повар в фартуке, подходя к Тори, но не касаясь её. – Пойдёмте. Давайте просто сядем и успокоимся, ладно?

Она кивнула и молча последовала за поваром к паре барных табуретов. Они сидели там в тишине, прижавшись головами, как сиамские близнецы.

Скотт и Деррик молча принялись убирать мёртвую тварь с пола. Один из них унёс ком бумажных полотенец в туалет. Через мгновение послышалось, как смывается унитаз.

Сердце по-прежнему стояло в горле.

– Не могу дозвониться ни до одной живой души, – сказал Джейк.

– Телефоны не работают? – сказала Лорен. Голос дрогнул.

– Нет. В смысле, не думаю. Звонки, кажется, проходят – гудки идут – но никто не отвечает.

Я не мог понять, лучше это или хуже.

– Интернет на телефоне есть? – спросил Виктор у Джейка.

– Есть.

– Поищи что-нибудь. Как сейчас говорит молодёжь? Сёрфи интернет, Джейк-о.

Джейк начал нажимать кнопки.

Вот тут я вспомнил про телевизор. Он висел на кронштейне за стойкой, обычно настроенный на CNN или «СпортСентр», но сейчас был выключен. Не новый HD-плоскоэкранник, а один из тех старых кинескопных, похожих на большой монитор компьютера.

– А телевизор? – сказал я Скотту. – Включи его.

Скотт обернулся на телевизор, словно забыл о его существовании. Может, и правда забыл. Потом вернулся за стойку и принялся рыться рядом с алюмининовой раковиной, полной мыльной воды. Нашёл пульт дистанционного управления и направил его на телевизор. Через секунду экран щёлкнул, и послышался тихий гул электричества в схеме.

Когда картинка появилась, она оказалась сплошным «снегом». Скотт переключал каналы с нарастающим отчаянием. Если не помехи – то таблицы испытательного сигнала, какие показывают при проверке вещания.

Это только проверка , – промелькнуло у меня в голове – слова, как бегущая строка, с тупой механичностью. Это проверка Системы Экстренного Вещания. Если бы это была настоящая чрезвычайная ситуация, на ваших окнах были бы гигантские насекомые, а мёртвая чирлидерша – в вашем кабинете.

Всё тело содрогнулось от чего-то похожего на истерику. Я изо всех сил сдерживался, чтобы не заржать в лицо остальным.

Мы не посетители. Мы заложники. Пленники.

Я достал мобильный и набрал номер квартиры. Долгие гудки, пока…