Текст книги "Война Ночных Охотников (СИ)"

Автор книги: Роман Афанасьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 37 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

Глава 17

***

Григорий медленно открыл глаза, моргнул, пытаясь вырваться из темного небытия. На секунду запаниковав, он дернулся, вскинулся, собираясь приподняться, и тут же со стоном повалился обратно на бетонный пол.

Мир вернулся рывком – темный, сырой, наполненный болью и отчаяньем. Морщась от боли в шее, Борода приподнял голову. Тот же подвал. Каменный мешок без окон. Дверь с огоньком красного диода.

Руки были скованы за спиной, вывернутые плечи болели, а пальцев он уже не чувствовал. Хуже было с правым плечом. Скосив опухшие глаза, Гриша осмотрел рукав. Красноватого света диода вполне хватило, чтобы оценить ситуацию. Куртку с него содрали давно, когда только собирались запихнуть в этот мешок. Он остался в легкой жилетке и клетчатой рубашке. Она была разодрана в десятке мест, но на правом плече красовалась тугая повязка из эластичного бинта, заляпанная темными пятнами. Болит. Тускло и нудно, выжигая руку изнутри. Ладно. Не первый раз. Дай бог, не последний.

Стиснув зубы, Борода оттолкнулся ногами от пола и подкатился к стене. Извиваясь как червяк, приподнялся, и прислонился к ней плечом. Можно сказать – сел. Теперь можно было осмотреться.

Осторожно поворачивая голову, Григорий, как мог, оглядел себя. Чертов упырь был аккуратен. Рубашка и штаны изрезаны его когтями, кое-где виднеются пятна крови, но опасных ран нет. Не пытался убить – всего лишь напугать и сделать больно. А он умел это делать, проклятый выродок. Порезами, конечно, не ограничился. Выворачивал руки, топтал ноги, давил на раненное плечо. И, подлец, хватал за горло. Плохо, что его нельзя увидеть. Можно только почувствовать, что там, под бородой, разливается мокрое тепло. Ладно. Вряд ли это серьезно. Иначе он бы давно умер.

Борода устало уронил голову на грудь, мысленно проводя ревизию своих сил. Это просто счастье, что у Строева не хватило времени взяться за него по-настоящему. Очень уж торопился, стервец, куда-то по своим делам. А вот это плохо. Очень плохо.

Облизнув пересохшие губы, Гриша заморгал, пытаясь согнать засохшую кровь, прилипшую к левому веку. Как они их взяли, а? Какой момент подгадали, сволочи. Основная команда с Дарьей в деревне. Вторая группа на дежурстве. Айван… Что с ним? Он поехал за врачом и пропал. Уже тогда надо было насторожиться, но они все как дураки танцевали вокруг Кобылина, забыв обо всем на свете.

Кобылин. Григорий застонал, чувствуя, как подкатывает черная волна отчаянья. Не так он себе представлял эту встречу. Совсем не так. Конечно, ему хотелось, чтобы Алексей вернулся. Ухмыльнулся, процитировал какой-нибудь дебильный анекдот – совершенно не к месту. Нахамил бы. И простил. Но Гриша так долго ждал появления аватара, что морально был готов к тому, что Кобылин уже не будет собой. Что его место займет кто-то другой. Борода готовился к этому, хотя сердце порой сжимал железный обруч вины. Пару месяцев назад он распростился и с этой надеждой – увидеть даже аватара. Тогда стало ясно, что Кобылиным овладела темная сущность, превратив его в Жнеца, в охотничьего пса смерти, находящегося в вечном движении. Борода отчаялся, но был готов встретить и этого монстра с распростертыми объятьями. В конце концов, для его дела сгодилась бы и эта тварюга.

Кобылин все равно помог бы ему – пусть и в таком странном обличье, уже перестав быть самим собой. Пусть Алексей потерян, но остается великая цель, остается жесткая необходимость привести в порядок этот проклятый город и вернуть равновесие. Прекратить эту собачью драку за власть, остановить бессмысленные убийства, отменить большую войну и заставить всех вернуться к прежнему существованию. К осторожному балансированию на грани взаимного уничтожения, к миру, где есть какие-то правила и законы, обязательные даже для тех, кто не желал с ними мириться. А Алексей… Лешка умер как охотник – спасая миллионы жизней от страшной нечисти. Лена права, Кобылин отдал все, что у него было и даже больше – принес в жертву не просто свою жизнь, а свою сущность, свою личность. Свою душу. Он пал в бою. Стал одним из многих, кто погиб, охраняя покой этого мира. Так бывает. Это не страшно. Это почетно. Это судьба охотника, рано или поздно она настигает их всех. Но то, что он увидел!

Борода застонал, повернулся и уткнулся разгоряченным лбом в холодную стену. Он увидел не Алексея, с гибелью которого уже смирился. Не аватара, появления которого ждал. И даже не Жнеца – грозное и смертоносное орудие чужой воли. Нет. Он увидел беспомощную пускающую слюни оболочку, выжженную изнутри, потерявшую все, что делает человека человеком. Это было не сумасшествие. Это была настоящая агония, растянутая во времени. То, что было когда-то охотником, грозным стрелком, его другом – умерло и разлагалось в еще живом теле. Гриша много повидал на своем веку, но это было самым страшным, пугающим, жутким и отвратительным зрелищем.

Закрыв глаза, Борода сглотнул, борясь с тошнотой. Лучше бы Кобылин умер. По-настоящему. Там, в подвалах министерства. Пал в бою, обливаясь кровью, как и положено настоящему охотнику. Тогда все было намного проще. А теперь и сам пропал, и лишил Григория последней надежды.

Пошевелив пальцами на ногах, Борода обнаружил, что правый мизинец сломан. А возможно и безымянный. Ладно. Восстановление уже началось. Раны серьезные, но не тяжелые. Заживет. Слава богу, регенерация у него получше, чем у людей. Староват, он конечно, для всего этого дерьма, но если удастся пару дней отлежаться в сторонке…

Не удастся – оборвал он сам себя. Строев не так глуп. Да, судя по его воплям, Кобылина он так и не нашел. Куда девалось это обезумевшее тело – дело десятое. Скорее всего, забилось в какую-то щель в подвале здания и там сдохло. А быть может, выбралось наружу и бродит по улицам как зомби, пугая прохожих. Строев его найдет, в конце концов. Но ему это не поможет. Да и Грише тоже.

Ругнувшись сквозь зубы, Борода попробовал пошевелить руками. Пальцев он все еще не чувствовал, зато вспыхнули болью запястья, стянутые железными браслетами. Плохо. Все – плохо.

Конечно, в запасе оставался еще отряд охотников, прикрывающих Дарью и дежурная смена, раскиданная по городу. Но что они сделают? Будут отстреливаться, уйдут в подполье. В конце концов, их выловят или перебьют поодиночке. И если Строев может плюнуть на них, то интервенты и Тамбовцев не потерпят лихую вольницу на своих территориях. А организовать охотников, сбить из них серьезный отряд это… С этим никто не справится. Петя хороший парень. Все понимает, идеей проникся, горит, как факел. Но у него совершенно нет опыта. Айвен, даже если уцелел, не сможет всех собрать в одну команду. Лена и Вера…

Гриша закусил губу. Их разделили, но сомневаться не приходится – им досталось не меньше. Строев не дурак, постарается что-то выторговать у оборотней за Верку. А Лену… Может, попробует сделать из нее приманку – для Петра и охотников. И у Петьки хватит ярости и глупости влезть в ловушку всеми лапами. Даже если они все выживут, это уже не важно. Ни у кого из них нет контактов с Братством. А без таких контактов вся эта затея обречена на провал.

Сердито сопя носом, Гриша осторожно пошевелил болевшей челюстью. Зубы на месте, а вот губы разбиты в хлам. Сильный ушиб левой скулы. Кто-то крепко приложил его – еще во время драки. Человек от такого удара получил бы сотрясение мозга, но он, потомок династии гномов, отделался лишь синяками. Кровь – не водица. Пусть и разбавленная человеческой. Лет тридцать назад, он бы и не обратил внимания на такие ушибы. Зажили бы за пару часов. А теперь… Теперь ты слишком стар, чертов интриган.

Прикрыв глаза, Борода постарался вспомнить последний разговор с Братством. Это было две недели назад. Он просто описал ситуацию, получил рекомендации и код для расшифровки информационного пакета. Да. Про Кобылина он тогда не упоминал. Поймут ли Братья, что тут произошло? В конце концов, поймут. Вести разносятся быстро, особенно дурные. Паршиво то, что больше ни с кем из нынешней команды они работать не будут. Тайная организация внутри тайной организации делала ставку только на родственные связи. Европейские гномы, сотни лет копившие богатства в центре гор, не доверяли никому. Да и друг другу не особо. Но издревле беспокоились о том, чтобы все народы жили в мире и, как могли, способствовали этому. Деньги любят тишину. А Серые Братья любили деньги. Они были для них и щитом и мечом и маской, скрывающей истинный облик. Даже во время войн и катаклизмов, Серое Братство умудрялось держаться в стороне, оставаясь верным только своим кровным родичам. И своим капиталам. Никто из них никогда не участвовал в битвах. Не вел безнадежный бой. Не дрался за власть. Они всегда работали чужими руками – обычно купленных агентов или, в особых случаях, руками полукровок. Таких, как Грегор Фоллбарт, уроженец Кёнигсберг-ин-Пройсен, подобранный, после убийства оборотнями обоих родителей, представителями Братства. Воспитанный ими. И за грехи молодости сосланный на Восточные земли для поддержания баланса и равновесия в качестве агента Братства.

Борода застонал, отгоняя воспоминания. Не сейчас. Почти сотня лет кровавых конфликтов, выживания, войн и революций. К чертям. Сейчас не до этого. Все шло так хорошо. Пока не развалился чертов Орден. Нет, не так. Пока настоящий Орден, многие годы служивший площадкой для разбора конфликтов разных рас, не прогнулся под Западные Семьи, пытавшиеся выжить в новых условиях. И новые директора обратили внимание на восточное отделение, ставшее слишком самостоятельным. А уж тогда и понеслось оно по трубам. И вот, к чему мы пришли.

С неожиданной яростью Борода закусил губу, пытаясь изгнать из своих мыслей образ Кобылина, укоризненно глядящего на него. Прочь! Было сказано – не привязывайся к охотникам! Их век короток. Они лишь бойцы, пехота, идущие грудью на пулеметный огонь, смертники, закрывающие своими телами мирных людей. Но Кобылин… Чертов пацан так глубоко запал ему в душу. Было в нем нечто такое, совершенно неуловимое, навевающее воспоминания о днях собственной молодости. Гриша, как полукровка, следовал традициям, и в жены брал только людей – путь в семью Серого Братства был ему заказан. Детей у него не было и не могло быть. Но если бы были…

Ты старый прожженный циник – подумал Гриша в отчаянной попытке избавиться от чувства вины. Ты видел сотню таких мальчишек. Две сотни. Три. Они все были хорошими, добрыми, храбрыми, самоотверженными. Но не было ни одного такого упрямого, по-настоящему упертого, способного идти к цели с каменным лицом, когда все уже кончилось, когда битва проиграна, когда мир превратился в ад и ступать приходится босыми ногами прямо по угольям.

–Черт, – выругался вслух Гриша. – Соберись, тряпка!

Словно отзываясь на его слова, рядом, за стеной, раздался шорох. Насторожившись, Гриша повалился набок, пытаясь пристроить ухо к шершавому бетону. Да. Там. Тихое пошкрябывание. Маленький зверек что-то роет. Крыса. О, пусть это будет крыса!

Повалившись на пол, Гриша прижал губы к грязной побелке и тихо загудел. Потом зашипел. Начал тихо цокать языком, выстукивая общие фразы языка подземников. Крысы знали эти звуки. Все эти твари, так или иначе, знали о своих огромных братьях, бывших для них и родственниками и хозяевами, а порой и полубогами. Эти щелкающие звуки были волшебным языком. Для крыс.

Шорох за стеной прекратился. А потом раздался снова – рядом, почти у самой щеки Григория, скорчившегося на полу.

Слипшуюся от крови бороду координатора раздвинула косая ухмылка. Прикрыв глаза, он продолжал издавать тихие звуки, вбивая в крохотную крысиную голову мысль о необходимости срочно найти своих богов.

***

Огромные ворота в глухой стене здания наводили на мысли о средневековом замке. Но когда к ним подкатил огромный черный джип, наверху вспыхнула вполне современная зеленая лампочка, сигнализируя о готовности. Большие серые створки разошлись в стороны, и джип бесшумно втянулся в темный туннель. Следом за ним скользнула вторая машина – вытянутая, гладкая, абсолютно черная, напоминающая стремительного морского хищника.

Автомобили спустились вниз по винтовому пандусу и остановились на краю подземной стоянки, прямо между двумя приземистыми кургузыми броневиками с надписью «Инкассация».

Йован выбрался из джипа первым. Захлопнув за собой дверцу, он направился к единственной освещенной двери в дальней стене. За его спиной лязгнул металл – это выгружался первый отряд, вернувшийся с операции. Йован не обернулся. У бойцов был собственный протокол действий, которому они были обязаны следовать. А у него – свой.

У стены он остановился, одернул свою изорванную когтями вампира одежду, приложил к кнопке вызова пластиковую карточку. Двери, опознав код с высоким приоритетом, призывно распахнулись. Йован зашел в лифт, равнодушно взглянул в зеркальную стену, на свое отражение, и приложил карточку к ридеру под кнопками. Те разом вспыхнули алым, и лишь последняя, самая верхняя, зажглась зеленым.

Лифт мгновенно захлопнул двери и резко стартовал вверх, словно спеша поскорее избавиться от своего пассажира. Йован застыл напротив закрытых дверей, не шевелясь и даже не дыша – как механизм, который временно выключили. И он не двигался до тех пор, пока лифт не остановился, и двери не распахнулись.

Он шагнул вперед, едва перед ним открылся проход и вышел в большую комнату, отделанную бежевым мрамором. Она была идеально чистой – каменные стены, на полу светлый ковер, под потолком светильник. Больше в ней не было ничего. Только две двери – справа и слева. Обе железные, тяжелые даже на вид. Йован без тени сомнения направился к правой, приложил карточку к ничем не примечательному пятнышку на гранитной стене. Щелкнул замок и Йован с заметным усилием потянул дверь на себя.

За ней оказался еще один коридор. Его стены и пол так же были отделаны мраморными плитами, но здесь уже виднелись признаки жизни – на полу расстилалась багровая ковровая дорожка, на стенах висели фотографии жизнерадостных людей, пожимавших друг другу руки, а под потолком красовались небольшие, но очень изящно собранные из тысяч стеклянных осколков люстры.

Йован быстро прошел по дорожке в конец коридора, остановился у самой большой двери. Большие створки были сделаны из темного дерева, украшены резьбой, а большие ручки сияли золотом. Скорее всего – не настоящим, но выглядевшим очень натурально.

Здесь он задержался – всего на минуту, дав охране время рассмотреть его в объективы камер. А когда дверь приоткрылась, Йован вошел.

Это был небольшой зал, можно сказать – приемная. Богатая отделка, кожаные диваны, разлапистая люстра, окно, забранное бархатными шторами, большой полированный стол – все это Йован видел и раньше. Он знал, что настоящий кабинет располагается по соседству – за скромной дверью, видневшейся в дальнем углу. И так же знал, что туда ему вход запрещен.

За столом, в кожаном кресле сидел Якоб. Руки он держал на столешнице, сцепив пальцы в замок. И пристально смотрел из-под кустистых бровей на вошедшего Йована. На своего лучшего бойца. На идеального киллера, служившего Семье.

–Проходи, – сказал Якоб, похрустывая пальцами. – Садись.

Йован беззвучно подошел ближе, опустился в свободное кресло напротив советника князя и замер, ожидая распоряжений.

Якоб, все еще хмурясь, внимательно изучил дырявую рубашку и разорванный пиджак, потом откинулся на спинку кресла и разжал кулаки.

–Проблемы? – спросил он.

–Никаких, – ровным тоном отозвался Йован. – Я готов сделать доклад.

–Я слушаю, – мрачно произнес советник. – Начинай.

Йован чуть повернул голову, словно прислушиваясь к едва слышным шорохам.

–Князь? – спросил он.

–Сейчас он занят, – откликнулся Якоб.

–Князь потребовал от меня личного доклада, – спокойно отозвался Йован. – Он явно выразил желание получить информацию прямо из моих рук.

–Я знаю об этом, – медленно произнес Якоб. – Он… предупредил меня.

Киллер не ответил – он сидел на месте, не сводя с советника равнодушного взгляда, каким, наверное, рассматривал случайных пассажиров в метро. И он явно не собирался говорить ничего сверх того, что уже сказал.

–Ладно, – сдался Якоб, – Лукас!

Неприметная дверь открылась, и в приемную заглянул седой старик в идеальном черном костюме. Киллер не обернулся – он уже на входе знал, кто стоял за дверью. Старик сделал пару шагов к столу, чуть склонил голову в приветственном поклоне. Йован, прекрасно понимавший, что Лукас далеко не просто камердинер, чуть кивнул в ответ.

–Мастер Йован, – тихо произнес Лукас. – Его Светлость сейчас находится в отъезде. Он был вынужден покинуть страну на несколько часов. Предвидя такую ситуацию, он поручил мне передать вам – време да се зборува.

Йован резко выпрямился, перевел взгляд на советника, но не сказал ни слова, пока Лукас не скрылся за дверью, ведущей в кабинет. Только тогда киллер, чуть прикрыв глаза, тихо сказал.

–Операция прошла успешно, потерь нет. Цели номер один в помещении не было, перехват не состоялся. Судя по обстановке, объект перебил охрану и покинул здание до начала нашей операции.

–А Строев? – резко спросил Якоб.

–Он был в помещении с охраной, изучал последствия побега. Охрана вступила в вооруженный контакт с моим отрядом и была уничтожена. Поскольку Строев числился в списках целей под номером три и проявлял агрессию, он был ликвидирован.

–Надо было живым брать, – вздохнул Якоб. – Было же примечание…

–Он не дал нам такой возможности, – без тени сомнения солгал Йован. – Он принял облик и напал на отряд. Один из урожденных вампиров, в полной силе. Я попытался усмирить его, но ситуация была критической. Первый отряд мог понести потери.

–Подробности, – потребовал Якоб. – Изложи в деталях.

Совершенно спокойным голосом убийца скупо перечислил последовательность действий сторон. Его рассказ был максимально приближен к правде. Из доклада пропал только его краткий диалог со Строевым, который не слышали бойцы. Конечно, Йован был обязан во всем подчиняться Князю Скадарскому, а в данном случае его представителю – главному советнику. Но приоритет приказов от его истинного хозяина не вызывал сомнений. Он не смог бы открыть эту тайну людям князя – даже если бы захотел.

Якоб выслушал доклад совершенно спокойно и даже немного отстраненно. Было очевидно, что сейчас он обдумывает какую-то важную проблему, а с неудачной операцией уже смирился.

–Хорошо, – наконец, сказал он. – Пусть так. Группе Строева конец. Туда им и дорога, этим оборванцам, мешавшимся под ногами. Одной проблемой меньше. Можешь отдыхать.

–Князь, – тихо сказал Йован. – Когда он вернется?

–Скоро, – немного помолчав, отозвался Якоб, не желая углубляться в обсуждение этой темы.

–Это как-то повлияет на наши текущие планы? – осведомился Йован.

–В данный момент – нет, – произнес советник, понимая, что цели придется скорректировать. – Когда князь вернется то, может быть. О необходимых изменениях, ты, конечно, будешь проинформирован. А пока – до возвращения князя отменяются все активные операции. Сохраняем текущий ежедневный режим согласно общему плану. До новых распоряжений.

Йован медленно поднялся из кресла – плавным неуловимым движением, словно на него не распространялся закон гравитации, коротко поклонился советнику и направился к выходу.

–Йован! – позвал Якоб, когда визитер подошел к двери.

Тот остановился, глянул через плечо.

–Тебе потребуется сменная одежда?

Убийца медленно опустил взгляд, оглядел себя, чуть приподнял брови, словно удивляясь очевидному вопросу, потом медленно кивнул.

–Я распоряжусь, чтобы организовали доставку, – сказал Якоб и тяжело вздохнул, словно сожалея о том, что и такими мелочами приходится заниматься лично. – Все. Ступай.

Йован медленно толкнул дверь, вышел в коридор и зашагал по багровой дорожке в сторону лифта. Он не испытывал разочарования или огорчения – впрочем, как и других эмоций. Но знал, что скоро он ляжет в постель, закроет глаза и получит свою награду – черное забытье без сновидений. Маленькую смерть. Полный отдых от всего. Самое желаемое и самое недоступное наслаждение для мертвого, силой вырванного из могилы в мир живых.

***

Глава 18

***

Кобылин проснулся, как только машина остановилась. Открыл глаза, с трудом выдираясь из липких остатков того, что с натяжкой можно было назвать кошмаром. Краткий миг паники настиг его как раз в тот момент, когда он пытался осознать – где реальность, а где накипь снов. Голова отозвалась привычной вспышкой боли и это, как ни странно, помогло сбросить узы грез.

Медленно расправляя затекшие плечи, Алексей оттолкнулся от заднего сиденья роскошного авто, пытаясь собраться с мыслями. Это он. Алексей Кобылин. Когда-то живший в однушке, а после примкнувший к охотникам на нечисть. Это он гонял вампиров и оборотней по всему городу, беспощадно уничтожая всех, кто угрожал людям. Это им пугали детей добропорядочные оборотни, такие, как родители рыжей Веры. И это он втянул в этот кошмар Ленку – хрупкую на вид, но невероятно сильную изнутри девчонку. Не без помощи Гриши. Григорий… Напарник? Командир? Что-то важное ускользает, оставляя вместо себя черные дыры, заставляя чувствовать себя неполноценным, незавершенным, незаконченным. Искалеченным.

Вздрогнув, Кобылин отогнал прочь ворох воспоминаний, отложив на потом сражение с памятью. Он сидит в автомобиле, уставившись на спинку переднего сиденья. А из-за него выглядывает рыжий худой парень с вытянутым лицом. Саня. Брат Веры. Смотрит с опаской.

–Что? – спросил Кобылин.

–Ничего, – быстро отозвался тот и отвернулся. – Приехали.

Кобылин повернул голову, глянул на бритого здоровяка, сидевшего с ним на одном сиденье. Тот, оказывается, отодвинулся как можно дальше и практически влип в дверцу. И тоже смотрел… Насторожено.

–Так что? – мрачно спросил у него Алексей, шевельнув челюстью.

–Да так, – отозвался здоровяк, медленно потираю шею. – Ты это… Разговаривал во сне.

–Ну? – удивился Кобылин, прикидывая, что такого важного он мог сболтнуть. – И про что рассказывал?

–Не знаю, – сипло отозвался Казак. – Я таким языкам не обучен.

–Хватит трепаться, – бросил блондин, сидевший за рулем. – Будем тут торчать, нас быстренько срисуют люди Строева.

Кобылин тотчас подался вперед, глянул в лобовое стекло. Машина стояла у тротуара, вдоль которого тянулось серое пятиэтажное здание. Весь первый этаж занимали стеклянные витрины, а над ними горела неоновая надпись «Ресторан».

–Это точка Строева, – сказал Саня, копаясь в бардачке. – Вторая. Здесь есть несколько подземных уровней.

–Подземных? – переспросил Кобылин.

–Да. Этот этаж, ресторан и забегаловка – первое прикрытие. Если пройти сквозь него и опуститься ниже, там будет большой зал. Бар и дискотека. Не для людей, понимаешь, о чем я?

–Вполне, – отозвался Кобылин. – Но это не все?

–Не все, – согласился рыжий. – Есть еще несколько комнат, еще ниже. Это подвалы. В которых удобно хранить оружие, размещать раненных бойцов. И держать пленников.

–Прекрасно, – процедил охотник.

–В дополнительные помещения есть другой, отдельный вход, – сказал Саня. – Но я не знаю, где он.

–Карты нет? – осведомился Кобылин.

–Нет, – резко выдохнул Саня и тут же сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. – Это известная точка. Строев заполучил ее всего полгода назад. Кое-какая информация об этом месте просочилась к нам. Но есть мнение, что Строев перестроил помещение.

–А ты уверен, что пленники здесь? – спросил Кобылин, провожая взглядом пару прохожих, спешивших мимо ресторана по своим делам.

–Если их не было там, откуда ты пришел, значит, они здесь, – твердо ответил рыжий. – У Строева не так много точек в центре города, где можно без опаски держать оборотней.

–Ладно, – задумчиво сказал Кобылин. – Время вроде раннее, народу мало. Можно пойти осмотреться.

–Раннее? – удивлено переспросил Казак. – Да сейчас утро, самый разгар. Как вечер или ночь у людей.

–У людей? – медленно произнес Алексей. – Ночные жители, да?

Рыжий сдавленно выругался, и Кобылин перевел на него взгляд. Оборотень сидел, уставившись в лобовое стекло, плечи его были опущены, и он уже не выглядел таким уверенным, как час назад.

–Боишься своих пострелять? – осведомился Кобылин.

–Да! – с вызовом произнес Саня, резко обернувшись и оскалившись. – Там кто угодно может быть! Даже родня.

Кобылин хотел язвительно сказать, что, мол, приятно видеть, что хоть кто-то беспокоится о семье, но внутри кто-то толкнулся, и его губы сами по себе произнесли:

–Оставь это мне. Это моя работа.

Казак неловко поежился на своем сиденье, но ничего не сказал. Кобылин, почувствовав изнутри бодрый толчок, взялся за ручку дверцы, приоткрыл ее, собираясь выйти наружу.

–Постой, – спохватился Саня. – Ствол! Ствол возьми!

–Мне – не надо, – отрезал Кобылин.

Он вышел из машины, захлопнул за собой дверцу. Поправил кепочку, сунул руки в карманы тонкой спортивной куртки, под которой все равно нельзя было нормально спрятать пистолет, и направился к ступенькам.

На крыльце он остановился, придержал дверь перед выпорхнувшей из проема блондинкой в брючном костюме с картонным стаканом кофе в руках. И лишь потом шагнул в темноту.

За стеклянными створками пряталось огромное помещение, занимавшее весь первый этаж. Шторы были задвинуты, и зал оказался погружен в утреннюю полутьму, вязкую, липкую, как надоедливый сон. Ряды мрачных деревянных столов чем-то напоминали обычную столовую, но вдоль дальней стены тянулся длинный прилавок из темного дерева, похожий на барную стойку. На ней стояли краны с пивом, кассовые аппараты, стопки салфеток, подносы с чистыми тарелками…

Позади звякнула дверь, и Алексей бросил косой взгляд через плечо. Оборотни. Рыжий, здоровяк и блондин. Всего трое. Прочие остались в прокуратуре, как выразился брат Веры – улаживать дела.

Медленно двинувшись к стойке, Алексей окинул взглядом огромный зал. Около дверей было занято два столика. За одним юнец в темном костюме быстро дожевывал бутерброд, запивая его кофе, а за другим плечистый человек с седыми висками неторопливо мешал ложкой то, что походило на томатный суп. Он был немолод и выглядел уставшим, как охранник, отстоявший на ногах ночную смену. Оба не были угрозой. А вот компания из трех крепышей, засевших за самым дальним столом, напротив двери, ведущей за стойку, могла доставить некоторое беспокойство.

Кобылин подошел к стойке, за которой суетился паренек в черной куртке, облокотился на полированное дерево. Тяжелым взглядом обвел батарею разнообразных бутылок, стоявших вплотную к стене. Ему вдруг захотелось выпить. Пару глотков. Как раньше. Просто, чтобы почувствовать уверенность в себе. Или отогнать рой голосов, нывших где-то в районе затылка. Ведь это и, правда, помогало. Заглушало голоса. Может, поэтому он и начал пить, пытаясь заглушить страшный шорох в ушах, напоминавший чьи-то голоса.

Алесей растеряно моргнул, пытаясь сообразить – чья это мысль. Его? Или того, что дышал в спину? И какого из них? И кто это спрашивает? А кто собирается отвечать? Кто бы это ни был, заткнись и сосредоточься, иначе сдохнем все.

Бармен повернулся к Кобылину и тот резко подобрался, возвращаясь в текущий момент. Минута слабости прошла. Здесь и сейчас – он знал, что нужно делать.

–Простите, не подскажете, как пройти на дискотеку? – спросил он у бармена.

Тот, открывший рот, чтобы задать свой дежурный вопрос, застыл, пытаясь собраться с мыслями.

–Как… – выдавил он, наконец, – какую дискотеку?

–Андеграунд, – бухнул здоровяк оборотень, облокачиваясь на стойку рядом с Кобылиным.

Столешница заскрипела под его весом, и бармен опасливо покосился в дальний угол, где сидели крепкие ребята.

–Нет здесь никакой дискотеки, – решительно ответил он, увидев, что троица поднялась на ноги.

Кобылин повернулся, окинул взглядом охранников, медленно двигавшихся в сторону непрошеных гостей. Коротко стриженные, двое в кожанках, один в спортивной куртке. Крепкие, деловитые. Люди.

–Тише, – сказал он Сане, сунувшему руку за отворот пиджака. – Я сам. Присмотри за барменом.

Широко улыбнувшись, Кобылин шагнул навстречу крепким ребятам. Сделав пару шагов, он на ходу подцепил ногой высокую табуретку, и пинком отправил ее в полет. Та коротко свистнула в воздухе и ударила в лицо здоровяка, шедшего первым. Он заорал и рухнул на колени, хватаясь за окровавленную голову. К этому времени Кобылин рыбкой нырнул вперед, кувыркнулся по длинному деревянному столу, сшибая расставленные на нем приборы, и, продолжая движение, обеими ногами ткнул в грудь второго охранника. От удара его приподняло и отшвырнуло обратно в зал. Перевалившись через соседний столик, здоровяк с грохотом рухнул на стулья, разметал их в стороны и затих в груде лакированных обломков.

Кобылин легко соскользнул со стола на пол и чуть шевельнул головой, пропуская мимо скулы кулак последнего охранника. Второй кулак тут же коротко метнулся вперед, грозя разбить нос Алексею, охотник снова переместился и на этот раз успел ухватить запястье противника своими крепкими длинными пальцами. Крутнувшись на месте словно юла, Алексей нырнул под руку здоровяка, выкрутил ее, а когда тот заорал, резко присел, потянув вниз. Охранник нырнул вперед и с треском хлопнулся лицом о барную стойку. Застонав, он дернулся, пытаясь вырваться из захвата. Распрямившийся Кобылин отпустил его руку, но тут же сильно ударил кулаком в бок, ухватил за волосы на затылке и еще раз приложил башкой о полированную столешницу. Охранник затих и сполз под ноги Кобылину.

Тот медленно повернулся, окинув взглядом зал. У его ног лежал потерявший сознание здоровяк. Второй глухо стонал у столиков, в груде обломком. Первый сидел вжавшись спиной в стойку, прижимая широкие ладони к окровавленному лицо. Из-под пальцев выглядывал налитый кровью глаз – испуганный. Алексей перевел взгляд на бармена.

Тот, бледный как простыня, стоял у стойки – его держал за руку Казак.

–Так что там насчет дискотеки? – добродушно спросил Кобылин и поправил свою кепочку.

Осунувшийся бармен медленно поднял свободную руку и указал на дверь в конце зала.

–Там, – сказал он, поймав взгляд рыжего Сани, – сначала направо, потом вниз по лестнице.

Алексей тут же развернулся и, перешагнув через охранника, направился к двери. Ему было все равно, последуют за ним оборотни или нет. Но он не удивился, когда все трое нагнали его у самой двери.

–Не лезьте вперед, – тихо сказал Кобылин, когда здоровенный Казак засопел ему в затылок. – Не пугайте народ.

–Ха, – выдохнул блондин. – А сам то!

–А я маленький и нестрашный, – серьезно сказал Кобылин. – Меня не испугаются. Так что я вперед, а вы спину прикрывайте. Надо быстро установить местонахождение заложников, обеспечить их безопасность, а потом уже, при необходимости, зачистить периметр.