Текст книги "Алая Завеса"

Автор книги: Роман Покровский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц)

– И никто не пропускает нас, – парировала её не менее пожилая подружка.

Прождав ещё минут пятнадцать, Юлиан наконец-то вышел из магазина, идя наперевес с двумя горшками цветов.

Потом он чуть не потерял сознание, потому что на пороге его ждала Пенелопа.

– Ну и долго же ты, – пожаловалась она. – Я уже собиралась уйти.

– Пришлось пропускать каждую красивую девушку, вот и задержался, – улыбнулся Юлиан. – Тебе помочь?

– Говорит мне человек, который вот-вот рухнет под напором цветов. Хорошо. Можешь проводить меня.

– Проводить? Ого, – удивился Юлиан. – Отлично. Мне как раз нечем заняться.

Пенелопа поправила волосы и крепче сжала в руках букет цветов.

– Не знал, что ты любитель цветов, – сказала она, когда они вышли на центральную улицу.

– Тайная детская страсть. А ты кому собираешься цветы подарить? Это же тюльпаны?

– Тюльпаны, – она на секунду задумалась. – Мне совсем некому дарить цветов. Но родители любят, когда в гостиной стоят свежие тюльпаны.

– Свежие, это значит, что…

– Значит, что я бываю здесь каждый день. Только не так рано, как сегодня, а после учёбы.

– Ты заканчиваешь школу? – поинтересовался Юлиан.

– Нет. Школу я закончила весной. Теперь учусь в Академии принца Болеслава.

– Ого. Академия. Нравится тебе там?

– Я же говорила тебе, что никого не интересует, что мне нравится, а что нет. Такое ощущение, что за меня туда поступили родители, только вот учусь там я. Ещё и требуют быть отличницей.

– То есть не нравится? – сделал предположение Юлиан.

– Нравится. Не нравится то, что никто не учитывал моего мнения, когда устраивали сюда.

Родственная душа? Неужто нашёлся человек в этом городе, с которым можно вот так вот душевно и открыто пообщаться?

– Меня дед всё лето пытался заставить поступить в Академию. Кажется как раз в твою.

– И как ты избежал этого? – с улыбкой спросила Пенелопа, очевидно приняв речи юноши за очередную шутку.

– А вот я решил исполнить мечту и стать официантом! И цветами ещё увлекаться.

– Наверняка, это веселее академии. И вообще веселее моей жизни.

– Что-то нет так? – спросил Юлиан.

– А чего тут может быть так? Занятия в академии, цветочный магазин, уроки игры на скрипке, дом. Замкнутый круг. Никаких… Приключений что ли.

– Ну ты и загнула, – усмехнулся Юлиан, вспоминая весь свой бешеный сентябрь. – А друзья как же? В таком большом городе должно быть много друзей.

– У меня есть друзья, – сухо кивнула Пенелопа. – Но как-то и возможности погулять с ними почти нет. Всё моё общение с друзьями ограничивается академией. Почему никто не залезет в окно моей спальни и не заберёт в какой-нибудь Местоболь?

– Я… Я не знаю, – сказал Юлиан, потому что он действительно не знал, что на это ответить. – Я вот однажды просто убежал от деда и уехал на первом попавшемся автобусе.

– Ха. В Местоболь наверное?

– Почему в Местоболь? Сюда, в Зелёный Альбион. Я расскажу тебе всё, что со мной тут случилось, если вдруг ещё раз встретимся в «Прелестях Анны».

– Хорошо, – сказала Пенелопа. – Наверное тогда ещё успеешь и мир спасти? От дракона например?

– Нет. От дракона я себя-то спасти не мог. Знаешь, ведь у нас есть дракон.

– Покатаешь на нём?

– Как только он перестанет меня обжигать.

Наверняка, это очень рассмешило Пенелопу, потому что грусть её словно рукой убрало. Что ж, если Юлиану удалось кого-то развеселить, то может и не такой он идиот, каким расписывала его миссис Скуэйн. По крайней мере, в этот раз идиотом себя Юлиан не ощущал.

– Мы почти пришли. Ой, что это там? – с пугающим взглядом Пенелопа показала куда-то пальцем.

Прямо за домами валил клубами дым, и, вероятнее всего, совсем недавно он был ещё гуще. Где-то разгорелся пожар.

– Быстрее туда! – воскликнула Пенелопа.

– Но цветы же… Хотя какие к чёрту цветы! – воскликнул Юлиан.

Ему очень хотелось схватить Пенелопу за руку и бегом вести её в сторону пожара, только вот его руки были заняты злосчастными петуниями и портили все его планы.

А горел это чей-то жилой дом. Вернее, уже догорал, потому что на дом это было похоже мало. Нельзя было даже сходу сказать, двухэтажным он раньше был или трёхэтажным. Немного поломав голову, Юлиан понял, что всего двух.

Дом уже окружили служба пожарной помощи и несколько полицейских машин.

– Что здесь произошло? – начал спрашивать Юлиан у зевак, которые буквально блокадой оцепили это место и не давали даже приблизиться к пожарищу.

– А то не видно! – ответил ему какой-то мужчина. – Пожар!

– Так, куда вы лезете! – начал ворчать какой-то полицейский, разгоняя толпу. – Не в цирке находитесь. Не мешайте полиции, прошу вас!

Большая часть толпы и впрямь решила рассеяться, но только вот Юлиан и Пенелопа не были частью этой самой толпы.

– Так, детям здесь тем более не место! – теперь полиция накинулась уже на Юлиана.

– Какие мы дети? Мне почти восемнадцать! – буквально воинствующим голосом провопил Юлиан.

– А мне уже восемнадцать, – поддержала его Пенелопа.

– Я сказал – вам тут не место!.

– Пропусти! – неожиданно окликнула полицейского Ривальда.

Да, и она была здесь. Как же без неё? Как она может оставить Юлиана хоть на пару часов. Даже за мирной прогулкой она присматривает за Юлианом. По крайней мере, впечатление складывалось именно такое.

Такого гордого выражения лица как сейчас, у Юлиана доселе ещё не было. И в особенности его радовало то, что случилось это в присутствии Пенелопы. Что же она подумает теперь?

– Что случилось? – спросила Ривальда у дежурных. – Зачем вы подключили к этому делу Департамент? Это же рядовой пожар.

Только что Юлиан заметил, что компанию ей составлял Стюарт Тёрнер.

– Не рядовой, – ответил ей полицейский. – Это поджог.

– С чего вы взяли? – спросил Тёрнер.

– Сейчас устанавливают причины возгорания, но по-моему всё очевидно…

– Конечно, – перебила его Скуэйн. – Это Бессмертный Огонь. Таким дом сам собой не загорится. Тем более в нескольких местах сразу.

– Вы правы, – подтвердил полицейский. – Но как вы узнали? Может быть вы ещё скажете, кто вообще мог достать в этом городе бессмертный огонь?

– Так, подождите. Где Сорвенгер? – спросила она. – Без него мне сложновато всё объяснить.

– Будет с минуты на минуту, миссис Скуэйн.

Но появился он гораздо раньше.

– Что здесь случилось? – незамедлительно спросил он.

– Элементарный поджог методом Бессмертного огня, – вкратце описала всё Ривальда.

– Очень интересно, – кивнул Сорвенгер.

– Не просто поджог, – подскочил другой полицейский. – Убийство.

– Так есть жертвы? – спросила Ривальда.

– Да. Отправьтесь за мной.

Естественно, Юлиан и Пенелопа не упустили возможности отправиться туда же. Пожар уже был полностью ликвидирован, а на земле находилось обгоревшее человеческое тело. Если, конечно, это можно было назвать человеческим телом, а не его остатками.

Пенелопа ужаснулась и отвернулась. Юлиан же стойко смотрел.

– Элвиг Золецкий, – начал отчёт полицейский.

– Золецкий? – удивился Сорвенгер. – Бывший преступник?

– Да. Освободился из тюрьмы около семи лет назад, всё это время вёл мирную жизнь и проживал в этом доме.

– Призраки прошлого, стало быть, достали, – с грустным тоном произнёс Тёрнер, хотя вряд ли ему было жаль погибшего.

– Мы установили, что он был убит ещё до возгорания, – продолжил отчёт полицейский. – К тому же заранее были выколоты его глаза.

– Глаза? – удивился Юлиан. – Это ещё зачем?

На это ему ответила Ривальда:

– В зрачках убитого отражается то, что он увидел последний раз. Это-то ты знаешь?

– Понял. Убийца не хотел, чтобы его увидели, – пробормотал Юлиан, после чего нити разговора снова перешли в уста умных мира сего.

– Отчёт закончен? – спросил Сорвенгер.

– Да.

– Тогда оставьте нас.

Полицейские отправились обратно хлопотать на месте преступления, оставив Ривальду, Тёрнера, Сорвенгера и почему-то Юлиана и Пенелопу наедине.

– Что скажешь по этому поводу? – спросил Сорвенгер у Ривальды.

– Золецкий бывший преступник… За что его судили? – переспросила та.

– Банда «Охотничьих Псов». Не помнишь таких? Было время, когда наводили ужас на всю округу. Золецкий был одним из немногих, кто дожил до суда. Большую часть убили охотники за головами. Я вообще думаю, что он последний охотничий пёс.

– Был последний, – кивнула Ривальда, ещё раз взглянув на труп. – Якоб, у меня появился первоначальный план действий. Можешь отследить взаимосвязь между Агнусом Иллицием и Элвигом Золецким.

– Конечно, это возможно, – пробормотал Сорвенгер. – Но, Боже мой, Ривальда. Какой Агнус Иллиций? Он тебе ещё мерещиться не начал? Почему ты во всём ищешь взаимосвязь?

– Это не могло быть спроста, – повышенным голосом ответила Ривальда. – Позапрошлой ночью он сбежал, а теперь из ряда вон выходящее убийство. Либо охотничьи псы враждовали с Молтембером, либо были в сговоре.

– Я сделаю всё, что смогу, Ривальда. Но я уверен, что только зря потрачу наше время. Мой тебе совет – передайте это дело полиции.

– Я когда-нибудь подводила вас? – ставшим уже грозным тоном спросила Ривальда.

– Нет, конечно. Но этот побег Иллиция вывел тебя из себя. Отдохни лучше, а я проверю взаимосвязь Золецкого и Иллиция.

Ривальда кивнула, однако взгляд на Сорвенгера всё равно выражал недоверие. Как и взгляд на Тёрнера. Как и на Юлиана. И даже на Пенелопу.

– Юлиан! – неожиданно переключилась Скуэйн. – А ты как оказался здесь?

– Да мимо проходил здесь. Стало интересно, что случилось.

– Может быть, ты поджог?

Юлиан остался не в понятках и понятия не имел, что ответить. Благо, времени на раздумья Ривальда ему не дала.

– Это мог сделать ты, мистер Мерлин, – сказала она. – А могли и вы, мистер Тёрнер. И вы, миссис Лютнер. Кстати, что ты здесь делаешь, Пенелопа?

– Она со мной, – ответил за неё Юлиан.

– Тоже мимо проходила, – вторила она.

– Никаких Лютнеров на месте преступления, – отрезала Ривальда. – Они только всё портят. Юлиан, у тебя есть какие-нибудь комментарии?

– Зачем сначала убивать жертву, а потом сжигать её дом? – спросил Юлиан, поочерёдно смотря на Ривальду, Тёрнера и Сорвенгера, чем заставил их на пару секунд задуматься.

– Наверняка, чтобы скрыть другое преступление, – ответила Ривальда. – Которое, судя по всему, скрыть как раз удалось.

– Может быть, убийца не хотел, чтобы все узнали, что он что-то украл? – предположил Юлиан.

– Хороший ход мыслей, – похвалила его Ривальда. – Если не выяснишь ничего касаемо Иллиция, Якоб, то мы передадим это дело вам. Пока выясните, в каких магазинах могут нелегально продавать Бессмертный огонь, или кто в подпольных условиях изготавливает его. Опросите всех, хорошо?

– Хорошо, – ответил Сорвенгер. – Это я уже одобряю. Так, миссис Лютнер, домой!

– В этом случае я с ней! – заступился Юлиан.

– Не стоит. Я итак уже опаздываю домой.

– Провожу, – кинулся за ней Юлиан, сделав нелёгкий выбор между преступлением и девушкой, которая вдруг неожиданно понравилась.

Всё-таки самое важное он уже узнал, а детали ему должна рассказать Скуэйн. Если, конечно, не будет в таком настроении, как утром.

7. Отшельник

«Знаете, что заставило меня на какое-то время полюбить цветы? Прежде всего, их запах, прелесть которого я совсем не замечал раньше. Но, надеюсь, что мою тонкую иронию вы поняли. Ведь ещё долгое время цветы у меня ассоциировались с Пенелопой Лютнер, а сама Пенелопа Лютнер была светлым лучом света в этом тёмном царстве.»

Юлиан Мерлин, октябрь 2010

Да, разошёлся Юлиан с Пенелопой тогда достаточно тривиально. Но ему хватило и элементарного «до встречи», особенно учитывая то, что сказано это было в совокупности с милейшей улыбкой.

К сожалению, она не сказала ему, когда у неё заканчиваются занятия в академии на следующий день и во сколько она нагрянет в цветочный магазин. Была мысль пойти туда в обед и ждать, пока она не появится, но в конечном итоге в Юлиане заиграла какая-то ложная гордость и он никуда не пошёл.

За следующие пару дней он переписал ещё два письма от таинственного господине Р. не менее таинственной госпоже М., но, как и обычно, забыл про них, едва только отошёл от их разрушительного воздействия.

На третий день после злополучного пожара в доме Золецкого к Скуэйн наведались гости в лице Якоба Сорвенгера, Ровены Спаркс и Грао Дюкса. Юлиан был очень удивлён увидеть сразу троих здесь, причём эти трое мало чем были связаны. Кроме того, что Дюкс и Спаркс были коллегами-присяжными и носили какие-то созвучные фамилии.

– Как и обещал, я сделал всё, что мог, – сказал Сорвенгер, едва переступив порог дома.

– И какие новости для нас? – с нетерпением спросила Ривальда.

– Боюсь, твоя догадка сошла на нет, – удручающе произнёс он и присел. – Никаких следов связи Золецкого и Иллиция мы не нашли. Кроме того, что по их делам работал наш Департамент. Но это само собой разумеющееся.

– Рейды на его поимку были сосланы в достаточном количестве? – поинтересовался Грао Дюкс.

– Более чем. Ни в одном из уходящих той ночью поездов его следов замечено не было.

– Если поджог устроил Иллиций, то покинул он город не той ночью, а максимум три дня назад, – сказала Ривальда. – Быть может, и вовсе вчера.

– По такой логике он может скрываться среди нас и по сей день, – выдвинула предположение Ровена Спаркс.

– Позвольте мне поподробнее рассказать о инциденте с Золецким, – предложил Сорвенгер. – Как я понял из старых отчётов, «Охотничьи Псы» никогда не враждовали с Молтембером. Но в то же время и не были союзниками.

– Это не исключает того, что когда-то у них мог быть союз и взаимная помощь, – ответил Грао Дюкс.

– Не исключает конечно, – сказал Сорвенгер. – Но нам до этого не докопаться никогда. Нам стоит искать убийцу Золецкого стандартными методами и след мы получили. Мы прошарили окрестности города и нашли парочку любителей изготавливать пиротехнику типа Бессмертного огня. Уточню, что это не Бессмертный огонь в чистом виде, а кое-что похожее. Если угодно, подделка.

– И что они сказали? – спросила Ривальда.

– Ничего путного, – сказал Сорвенгер. – Но покупатели за ночь до поджога у одного из них были. К сожалению, он ничего описать не смог.

– А понастойчивее ты не мог быть?

– Если передадите дело в полицию, то обязательно сделаем всё, что можем.

– Хорошо, – наконец сдалась Ривальда. – Я согласна, чтобы вы забрали дело. Только дай слово, что найдёшь поджигателя. Мистер Дюкс, Ровена? Что вы скажете по этому поводу?

– Почему бы нам не созвать собрание присяжных? – предложила Ровена. – В пятницу например? Там и решим, что с этим делом делать. И обсудим предложения по поимке Иллиция.

– Я согласен, – сказал Дюкс. – В пятницу я как раз довольно рано освобождаюсь с работы.

– Так или иначе двое присяжных из трёх здесь присутствующих проголосовали за собрание, поэтому пусть будет собрание, – согласилась Ривальда. – С нами как раз тринадцатый, чтобы не получилось шесть на шесть.

– Тринадцатый? – спросила Ровена, вероятно, сразу не поняв, в чём же дело. – Ах да, этот мальчик, – она уставилась на Юлиана, о существовании которого тут снова все забыли. – Я не очень ему доверяю. Но раз за него поручаешься ты, Ривальда… То в чём я могу сомневаться.

Хотелось сказать великодушное «спасибо», но невесть каким образом Юлиан удержался от этой привилегии.

Покидая гостей, беседу с Юлианом решился завести Грао Дюкс. Этим он немного удивил его, так как Юлиан начинал думать, что старый присяжный его тоже забыл.

– Как дела, мальчик мой? – спросил он, когда они остались наедине в прихожей. Ровена Спаркс и Сорвенгер и уехали куда-то на машине второго.

– Отлично.

Юлиан грешным делом подумал, что он всё ещё находится в автобусе и никакой Ривальды Скуэйн и Агнуса Иллиция нет и не существовало. Слишком уж плотно в его разуме Грао Дюкс прижился на сиденье автобуса, едущего в Зелёный Альбион.

– А я же говорил, что в Зелёном Альбионе ты не затеряешься? И вот смотри, кем ты теперь стал. Ни много ни мало – мой коллега!

– Только прежде я едва не оказался в тюрьме, – сказал Юлиан, уже подумывая о том, чтобы поскорее сбежать от этого надоедливого дедушки.

– Скажешь тоже. Видишь, как оно всё обернулось. Скажи мне только – а Джампаоло про всё это знает?

– Нет, – ответил Юлиан, осознав, что это очень странно. – Он ничего не знает. По-моему он даже не искал меня.

– Тогда может быть я напишу ему письмо? Напишу, что у тебя всё хорошо, что ты жив и большой молодец?

– Нет, – с удрученным выражением лица ответил Юлиан. – Пожалуй, не надо. Я сам как-нибудь напишу.

– Как знаешь, Юлиан. Не против, если я покину вас?

– О да, пожалуйста, – проговорил юноша, поняв что это не самое достойное прощание.

Куда делся дед? Почему он не ищет Юлиана? Всё ли хорошо с сеньором Джампаоло Раньери? В одночасье Юлиану захотелось сорваться, поймать тот самый автобус, на котором приехал сюда, и отправиться обратно в усадьбу деда, чтобы проведать его.

А может быть, деду надоел его безмозглый внук и он решил больше не уделять ему внимания? Не об этом ли Юлиан мечтал?

Не об этом. Он не мечтал находиться в компании малознакомых ему взрослых людей, без конца говорящих о каком-то Агнусе Иллиции.

Он мечтал о пикнике в лесу с друзьями. О таком пикнике, за который дедушка запер бы его в подвале по меньшей мере на неделю. Сеньор Раньери, собственно говоря, даже как-то это делал.

Однако следующее утро заметно приподняло настроение Юлиана. Этому настрою не повредил даже сильный дождь за окном, который обычно нагоняет только тоску и больше ничего.

На том месте, которое можно было назвать подоконников, прямо-таки прыгало небольшое письмецо, так и норовя попасть кому-то в руки. Оно шелестело так громко, что Юлиан не имел абсолютно никакой возможности не заметить его.

Только вчера он вспоминал про деда, а сегодня он уже пишет письма? Грао Дюкс, получается, всё-таки проболтался?

Однако, взяв в руки письмо, он увидел на нём нечто другое:

Получатель: Ю.Раньери.

Адрес: Зелёный Альбион, Златокудрого Орла, 19

Отправитель: неизвестно.

Увидев фамилию «Раньери» и отсутствие второго инициала, Юлиан сразу сообразил, в чём дело. Про деда забыл он мгновенно.

«Учусь с понедельника по пятницу, до 14–00».

Предельно просто, лаконично и неповторимо. А самое главное, всё понятно. Что может быть лучше? И что может испортить погода?

В 14–00 всё ещё шёл дождь, но Юлиан уже стоял возле входа в магазинчик «Прелесть Анны» и мок. Он промок до нитки, а про зонт и знать не знал. Зачем он ему нужен вообще? Тут на глазах творится история и дождь истории абсолютно не помеха.

Пенелопа же появилась только через полчаса. Все эти полчаса Юлиан испытывал сразу два чувства. Первое – это страдание по тому, что дождь превратил его в губку, а второе – это радость от очень приятного предвкушения грядущей радости.

– Юлиан, ты дурак? – именно такими были первые слова Пенелопы, когда она увидела Юлиана.

Она была одета в симпатичное серое пальто до колен, а над головой красовался огромный зонт.

– Я люблю дождь, – решил соврать Юлиан.

– Быстрее пошли в магазин. Чего ты сразу не догадался так сделать?

– Боялся упустить тебя, – сказал юноша, вытирая воду с лица.

– Завтра же купим тебе пальто. Деньги есть?

– Да, – похвастался Юлиан. – Только вчера миссис Скуэйн дала мне зарплату.

Если поход в магазин одежды позволит Юлиану провести побольше времени с Пенелопой, он готов будет надеть даже пальто. То, чего так и не смог сделать дед за столько лет, Пенелопа сделала за секунду. Уникальная женщина.

Пенелопа любезно пустила Юлиана под свой зонт, когда он провожал её домой.

– Значит, ты у миссис Скуэйн работаешь не только официантом? – спросила она, когда они вышли из магазина и отправились на центральную улицу.

– Что ты имеешь в виду?

– Помогаешь ей расследовать преступления. Может ты и не так прост, Юлиан, как я думала?

– О нет, – поскромничал юноша. – Я очень прост. Даже слишком. Я полнейший прохвост и понятия не имею, что она во мне нашла.

– Так вы его нашли?

– Кого? Иллиция?

– Какого Иллиция? Я имела в виду, нашли ли вы того, кто сжёг дом и этого бедолагу?

– Нет, – сказал Юлиан. – Конечно, мы очень старались, но он ускользнул. Но обязательно найдём. Ты можешь спать спокойно, никто тебя не достанет.

– Ну да. У сгоревшего парня же не было такого друга, как ты.

Фактически сейчас она назвала Юлиана другом. Наверное, это хорошо.

Вообще эта прогулка под дождём закончилась очень и очень быстро. Юлиан столько собирался сказать, как правило бессмысленной ереси, но не успел абсолютно ничего.

– Здесь я живу, – сказала Пенелопа, указав в сторону небольшого уютного двухэтажного дома.

Первым делом Юлиан посмотрел на первый попавшийся знак и у увидел улицу. А потом и разглядел номер дома. Сверчковая улица, 4. Отлично. Теперь и он сможет слать Пенелопе письма.

– Красивый дом, – сказал Юлиан. – Мне больше нравится, чем дом миссис Скуэйн.

– Здесь теснее. А я, знаешь ли, свободу люблю.

После этого они ещё пару минут стояли и смотрели друг на друга. Из-за зонта они находились очень и очень близко друг к другу и Юлиан очень переживал, как бы не накинуться на неё с поцелуями. Он знал, что если поцелуй окажется преждевременным, он испортит всё.

Не дождавшись никаких действий от Юлиана, Пенелопа решила попрощаться:

– Ну что ж, до завтра?

– До завтра, – улыбнулся Юлиан.

– Не забудь про пальто!

Конечно, Юлиан ничего не забудет. Он сбежит от Ривальды, если та попытается его задержать. Когда речь заходит о таких важных вещах, не стоит бояться даже такого странного и переменчивого человека, как миссис Скуэйн.

Благо, на следующий день никакого дождя не было. Снова приветливо выглянуло солнышко, как будто предупреждая, что стоит насладиться им напоследок, ибо совсем скоро оно станет очень и очень нечастым гостем.

На пальто Юлиан потратил все деньги, которые недавно ему выделила Ривальда. Более того, двадцати фунтов ему и вовсе не хватило, поэтому их любезно доплатила Пенелопа. Юлиан зарёкся вернуть ей их прямо завтра, ибо «забыл дома», но её, похоже, финансовая сторона не волновала никак.

Ещё один несомненный плюс в её сторону.

* * *

Следующим вечером Ривальда Скуэйн напомнила Юлиану, что с утра состоится собрание присяжных, о котором говорила Ровена Спаркс, когда была у них в гостях.

Юлиан очень надеялся на то, что собрание не будет слишком долгим и он успеет в цветочную лавку для того, чтобы проводить Пенелопу домой. Стоило предупредить её о том, что он может не прийти сегодня. Но что сделано, то сделано (а вернее не сделано). Придётся найти способ объясниться перед ней в другой день. Должна понять.

Утром Юлиану снова не пришлось готовить завтрак, потому что по каким-то причинам он уже был готов. Поедая глазунью с беконом, приготовленную на этот раз не им, Юлиан заметил волнение Ривальды.

– Ровена опаздывает, – сказала она, едва начав свой завтрак.

– Ровена? – спросил Юлиан. – Вы имеете в виду миссис Спаркс?

– Да, именно её. Ничто меня не пугает так, как катастрофическая непунктуальность людей. Если человек обещал заехать в 7-30, но уже десять минут как он опоздал, как это можно назвать?

– Мало ли что могло случиться, – сказав Юлиан, покончив с завтраком. На всё про всё у него ушло не более чем десять минут.

– Сопровождающие факторы меня не интересуют совсем. Ты согласен со мной, Джо?

Джо сухо кивнул, хотя вряд ли он слушал то, что говорила Скуэйн.

– Я считаю это за неуважение, – продолжила она. – Я не могу доверять даже самым близким людям из-за их непунктуальности, лжи и неопрятности. Вот скажи мне, Юлиан, зачем ты каждый день ходишь в цветочный магазин «Прелести Анны»?

Юлиан уже давно догадывался, что для Ривальды это не тайна, поэтому ничему не удивился.

– Мне нравится запах цветов. И прогулки.

– Под дождём и без зонта?

– Нет. Просто так вышло…

– Ты лжёшь. Это я и имела в виду. Все лживы, неопрятны и непунктуальны. Я не против твоей дружбы с Пенелопой Лютнер, но при условии того, что ты ничего не будешь от меня скрывать.

– Я скрывал, потому что не хотел, чтобы её родители узнали. Всё таки они большие люди, а я прислужка…

– Я тебя умоляю. Нашёл кого называть большими людьми. Знаешь, зачем Моритц и Флеерта приходили ко мне? Они просили денег взаймы, потому что их фамильная аптека, так называемый источник дохода, терпит убыток за убытком.

– Ого. Я не знал.

– И Пенелопе не положено знать. Они ведь для этого и отправили её к тебе на кухню с пирожным. Чтобы она ничего не слышала.

Итак, одна из вселенских тайн раскрыта. Пенелопа пришла не по своей воле, а её заставили родители. Но со своей задачей, надо сказать, она справилась на «отлично».

– Лютнеры неудачники и так было всегда. Поэтому не стесняйся ничего и никогда. Степень твоего достоинства ограничивается лишь той планкой, которую ты установил сам. Понимаешь, о чём я?

– Больше гордости? – предположил Юлиан.

– Нет. Время 7-48, – сказала Ривальда, взглянув на часы. – А это значит, что степень моего достоинства на сегодня восемнадцать минут. Нравится число «восемнадцать»?

– Да. Мне весной будет как раз восемнадцать.

– Тогда поехали в Депортамент. Такси уже ждёт.

– А как же миссис Спаркс?

– Восемнадцать минут, – медленно проговорила Ривальда. – На столько опоздала Спаркс и столько ехало такси. Занятное совпадение?

– Да.

– А это не совпадение.

Завтрак Ривальда так и не съела, ограничившись только чашкой кофе. Какое расточительство.

Как и полагается в таких случаях, к восьми часам утра Ривальда и Юлиан в Департамент не успели и опоздали на десять минут. На этот раз не на восемнадцать.

– Быстрее, – скомандовала она Юлиану, когда они вылезли из машины. – Из-за тебя опять опоздаем!

Юлиан не стал никак реагировать на эту нелепость, потому что в их общении она уже стала нормой.

Пулей промчавшись по Департаменту и почти ни с кем не поздоровавшись, Юлиан и Ривальда повернули в сторону подвала, где находился тот самый таинственный вход в зал заседания присяжных.

Однако что-то пошло не так.

Вся группа присяжных столпилась возле стены, являющейся входом, и среди них явно затесалось беспокойство.

– Простите, из-за моего ученика мы опоздали, – быстрым темпом выбросила она. – Что случилось? Почему заседание не началось?

– Вход запечатан, – ответил ей Люций Карниган. – Я не знаю, что случилось. Мы дожидались тебя и Ровену, чтобы решить, что делать.

– И Ровены ещё нет? А я считала чемпионом по опозданием саму себя. Пустите меня, вы наверняка что-то делаете не так.

Беспардонно распихнув всех, кто загораживал ей путь к проходу, она по обыкновению щёлкнула пальцами по стене, но ни к какому результату это не привело. Сияющая дверь не появилась.

– Не может быть, – сказала она, застыв в недоумении.

– Дверь могла быть закрыта только изнутри, – предположил Грао Дюкс. – Кого угораздило запереться там и не пускать нас?

– Надеюсь, это чья-та шутка, – сказала Ривальда.

– Способ остался только один, – возвестил Люций Карниган. – Ворваться в зал присяжных с боем.

– Это как? – спросила Елена Аткинсон, одна из самых неприметных и непонятных присяжных.

– Отправимся наверх и взорвём стену, – ответила всем Ривальда, после чего все, даже Юлиан, уставились на неё недоумевающими взглядами.

– Неужто нет способа туда попасть, не портя имущества Департамента? – спросил Тёрнер.

– Есть, но это наиболее эффектный и эффективный, – парировала Ривальда.

Догадка Юлиана была подтверждена – зал заседания присяжных и впрямь находился на самом верхнем уровне здания Департамента. Это ввело его в глубокое заблуждение и в голове скрывался лишь один вопрос – «зачем». Зачем делать вход снизу и переноситься наверх?

Впрочем, наверху он лицезрел всё такую же стену, только там не появлялась чудесным образом дверь.

– Прошу вас расступиться, – сказала Ривальда и выставила вперёд левую руку.

Пробормотав что-то невнятное себе под нос, она распрямила пальцы и из них вырвался огонь, а после раздался и взрыв.

От взрыва никто не пострадал, кроме стены. Но и стена была ранена не фатально – образовавшийся вход был лишь немногим выше человеческого роста. А дыма от взрыва и вовсе не было.

– Позволь мне пройти первым, – сказал Люций Карниган и выставил для Ривальды барьер в виде своей руки. – Неизвестно, кто находится там.

– Но кто-то находится однозначно, – подтвердил из толпы Грао Дюкс.

Люций Карниган глубоко вздохнул и начал свой путь. Но уже через секунду остановился в неистовом отуплении.

– О, нет, – пробормотал он и замер.

– Что там? – в нетерпении спросила миссис Скуэйн.

– Вреда нам никто не причинит, – ответил Карниган и пропустил в зал остальных.

Юлиан прошёл последним и увидел то, что привело в ужас Люция Карнигана.

На том месте, где в прошлый раз находился как раз Карниган, в гордом одиночестве располагалась Ровена Спаркс.

Только она была мертва.

– Скажите мне, что это шутка, – пробормотала Ривальда и кинулась к телу своей подруги.

Но это была не шутка.

– Кто? Кто убил её? – восклицал Грао Дюкс.

– Я и следов убийства не вижу, – сказала Ривальда, досконально рассматривая тело Ровены Спаркс. Будто бы она просто села и умерла.

– Такого не бывает, – попытался поспорить Карниган. – О, Боже мой, Ровена, как ты могла… Я отменяю заседание. Надеюсь, такое право у меня есть.

Осознав, что случилось, Елена Аткинсон пустила слёзы, и её мгновенно кинулся утешать не менее обескураженный Грао Дюкс.

– Судя по всему, она от кого то скрывалась, – сказала Ривальда, осмотрев уже всё, что смогла. – Она пыталась спрятаться в этом зале. Думала, что сюда никто не сможет проникнуть.

– Похоже, ошибалась, – кивнул Карниган.

Только Ривальда Скуэйн и Люций Карниган сохраняли более или менее холодную голову.

– Либо же она была убита раньше, – сказала миссис Скуэйн.

– Что ты имеешь в виду? – поинтересовался Карниган.

– Например, яд. Сейчас мне это видится наиболее вероятным исходом. Наверняка, убийца преследовал её и она спряталась здесь. Но он мог отравить её и раньше. Сюда же она пришла умереть.

Юлиан присел на первый попавшийся стул.

– Ривальда, может быть не сейчас? – сказала заплаканная Елена Аткинсон. – Погиб близкий нам человек, а ты уже пытаешься найти причины смерти.

– Я могла бы плакать вместе с тобой, Елена, но Ровену твои слёзы не спасут. Когда, если не сейчас мне строить свои догадки? Покуда труп ещё тёплый, улик можно найти больше всего.

Елена предпочла ничего не отвечать, жадно уткнувшись в плечо Грао Дюкса.

– Заседание официально отменяется! – громко сказал Люций Карниган. – Срочно вызвать полицию и алхимиков, пусть установят причину смерти.

– Алхимиков? – удивился Стюарт Тёрнер.

– Да. Я доверяю Ривальде и тоже считаю, что Ровена была убита ядом. А это удел алхимиков.

Полиция подскочила довольно скоро, привезя с собой несколько алхимиков. Само собой, полицейскими руководил Якоб Сорвенгер, так же сохранивший холодную голову при виде столь жуткого зрелища.