Текст книги "Рома едет в Кремль"

Автор книги: Роман Трахтенберг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Пока убойный отдел и департамент собственной безопасности делили, кому же заниматься предварительным расследованием преступления, дело было передано в Следственный комитет. Но и его сотрудникам удалось узнать весьма немного. Неожиданно выяснилось, что из-за сбоя в работе оборудования все камеры слежения как внутри, так и снаружи казино «Мефисто» в этот вечер были отключены. Обычно фиксировавшая ситуацию камера в банке напротив заведения тоже почему-то не работала. Свидетелей убийства практически не было, лишь одна старушка утверждала, что видела, как один из милиционеров, остановивших «Ягуар», достал пистолет, после чего раздался выстрел, но верить ей особого смысла не было. Наблюдала она все из окна дома на другой стороне переулка, с расстояния в 70 метров, в сумерках, так что деталей различить не могла. К тому же выяснилось, что она состояла на учете в психоневрологическом диспансере, и, понятное дело, это обстоятельство доверия к ее словам не укрепляло.

А отягчающих вину Дугушева обстоятельств было много. Пистолет, из которого был произведен выстрел, оказался засвеченным. Бойцы подразделения, которым командовал подполковник, изъяли его во время ареста одного из преступных авторитетов. Оружие было отстреляно, зафиксировано в пулегильзотеке и передано на склад вещдоков, откуда потом, как выяснилось, исчезло. Выяснилось, что теоретически подполковник имел возможность бесконтрольно забрать этот пистолет и использовать по своему усмотрению. Фальшивые евро тоже имели преступное происхождение. Экспертиза показала, что точно такие же пачки, судя по качеству печати и бумаге, были изъяты во время проверки казино «Метла». И эта упаковка, даже по порядковым номерам купюр, должна была быть частью изъятого, вот только ее почему-то не сдали в качестве вещественного доказательства, что опять бросало тень на подполковника.

Несмотря на то что официальный представитель Следственного комитета Владимир Маркин, сделал заявление о том, что в деле о громком убийстве не все ясно и расследование будет длительным, было похоже, что подполковнику Дугушеву предъявят обвинения по совокупности статей от умышленного убийства до незаконного оборота наркотиков.

И все пошло бы так, как было задумано бандитами, если бы не молодой следователь из Питера по фамилии Сушкин, которому было поручено громкое дело. Его сразу насторожил тот факт, что уж слишком многое указывает на виновность подполковника. Тут и убийство, и наркотики, и хищение оружия, и фальшивые евро… И несмотря на давление с разных сторон (а предъявить обвинение очередному «предателю» требовали как можно скорее), он тщательно исследовал все обстоятельства дела.

С передачей дела Сушкину жизнь Рамиля стала немного легче. Его отпустили из больницы домой под подписку о невыезде, но от работы, естественно, отстранили. Тем же вечером он отправился к своему старшему сыну, который работал, как и подполковник, оперативником, но в УВД Юго-Западного округа. За столом собралась вся семья, кроме жены, которая сразу же после задержания Рамиля попала в больницу с сильнейшим нервным срывом и лечилась в Питере. В момент, когда Рамиль остался за столом наедине со своим отцом, тот достал из кармана необычную монету – юбилейный «ленинский» рубль, но желтоватого цвета. «Вот тебе, сынок, талисман, „бронзовый таньга“, который выручит тебя из беды… Я знаю, ты все это считаешь суевериями, но когда за девять месяцев до твоего рождения мать, да упокоит Аллах ее душу, принесла этот странный рубль, она сказала, что он поможет нам. Она ведь долго не могла родить, а тут стала класть себе на живот таньгу бронзовую, шептать что-то и через месяц забеременела. Так что твое появление на свет связано с этим бронзовым кругляшом».

– Ну и что, милый Дудушечка, было дальше? – Услышав про юбилейный рубль, Вера Григорьевна с Рогаликом, которые сочувственно смотрели на лейтенанта все время, пока он рассказывал о своей непростой судьбе, оживились. Поскольку женщины хранить никаких секретов не умеют в принципе, то все, что было известно Рогалику, в том числе и о рублях-талисманах, знала теперь и ее старшая подруга. И поэтому они, махнув еще по фужеру шампанского, превратились во внимание.

– Правильнее говорить не Дудушечка, а Дугушечка, а лучше – просто Рамиль. Фамилия у меня для русского уха непростая, но у нас, татар, уважаемая.

– Сказав это, бывший подполковник выпил водки за здоровье прекрасных дам и продолжил свой рассказ. Прекрасные дамы узнали, что за короткое время «бронзовый таньга» уже несколько раз спасал жизнь офицера. Для начала, неожиданно для всех, следователь Сушкин отвел все считавшиеся основными версии убийства. Баллистическая экспертиза показала, что выстрел в голову жертвы был произведен не снизу, не сбоку, а сверху, чего сидевший рядом с ней подполковник сделать никак не мог. Баллончик с кокаиновым аэрозолем, как оказалось, был частью новейшего оборудования, использовавшегося в совместной операции служб стран Евросоюза и России по борьбе с распространением наркотиков. В каждую емкость, выпущенную в Голландии, был вмонтирован микрочип, позволявший отследить ее местонахождение и составить маршрут перемещения. Упомянутые баллончики, столь удобные для употребления, были распространены по обычным наркодилерским каналам, в качестве образцов новой продукции. Потом же, причем с абсолютной точностью, отслеживался путь наркотика через посредников к потребителю, как правило, элитному, поскольку стоило это удовольствие весьма недешево. После анализа перемещений изъятого у Рамиля баллончика выяснилось, что тот довольно долго хранился по адресу активного участника ОПГ «Многогранная», а в день убийства был перемещен к месту убийства, где находился минут двадцать. Подполковник в это время, по показаниям свидетелей, еще был в казино. Сразу же после преступления было зафиксировано еще одно короткое перемещение объекта, судя по направлению, в «Ягуар». Что же касается денег, то с ними вопрос оставался частично открытым, но проверка видеозаписи изъятия показала, что утаить или стащить пачку евро во время операции было физически невозможно.

В конце концов было принято решение: уголовное дело отправить на доследование с целью выявления настоящих убийц, а все обвинения с подозреваемого снять. Тем не менее, несмотря на практически полное оправдание, департамент собственной безопасности вышел с ходатайством о строгом служебном взыскании. Поговаривали, что тут не обошлось и без вмешательства криминала. В результате были выявлены формальные нарушения при присвоении Дугушеву внеочередного звания старшего лейтенанта почти десять лет назад, и он был разжалован в лейтенанты. Для прохождения службы его отправили сначала в транспортную милицию, а потом в патрульно-постовую службу. После угрозы получить лет десять – пятнадцать лишения свободы, это было почти что торжеством справедливости. Но привыкший к другому уровню принятия решений и несколько иным доходам новоиспеченный летеха откровенно тосковал.

Расслабиться и спокойно потосковать ему, правда, не давали заклятые «друзья» из криминальных кругов. И тут «бронзовый таньга» по крайней мере дважды сыграл свою спасительную роль. Как-то утром, подходя к своему джипу, чтобы отправиться на службу, Рамиль уронил талисман. При этом он был уверен, что карман, в котором лежал рубль, был абсолютно целым и сама по себе монета выпасть не могла. А нагнувшись, чтобы поднять «бронзулетку», он увидел квалифицированно прилаженную под левым передним крылом оборонительную гранату Ф-1, которая при приведении автомобиля в движение, без сомнения, взорвалась бы и в любом случае, оставила его, как минимум, без ног. Второй случай был еще более интересным. Выходя из продовольственного магазина, Рамиль почувствовал в кармане брюк, где лежала монета, какое-то жжение. Машинально достал «таньгу» и переложил его в карман кителя. Буквально через тридцать секунд после этого в остановившейся напротив машине опустилось стекло, и показалась детская физиономия с духовой трубкой. В детстве многие ребята грешили тем, что плевались с помощью таких трубок пластилиновыми или бумажными шариками, так что это особого внимания Дугушева не привлекло. Но выстрел из трубки оказался неожиданно мощным. Машина рванула с места, а в ткани кителя в районе сердца застряла пятисантиметровая металлическая стрелка, остановленная талисманом. Уже позже, когда в токсикологической лаборатории эксперты исследовали стрелку, выяснилась, что зазубрины на ее острие были покрыты чрезвычайно сильным ядом, который при попадании в кровь немедленно вызывал паралич дыхания. Вот тебе и детские шалости!

– Вот что, товарищ лейтенант, – строго сказала Вера Григорьевна, – вы нам тут рассказываете про всякие чудеса, а где ваш рублик-то? А ну-ка предъявите его нам! – И налила ему еще рюмку водки. – Давайте-ка за встречу выпьем, она, по ходу, у нас не случайная.

Собутыльники выпили, после чего милиционер полез в карман и достал бронзового Ильича. Как только он положил его на стол, раздался звонок, и Вера Григорьевна с криком: «Наверное, Ромочка пришел!» – кинулась открывать дверь.

– Ромочка это муж, что ли? – спросил Рамиль. – А впрочем, нам, татарам, все равно. – И растянулся в кресле, устало прикрыв глаза.

– Что за бардак такой? – спросил я, увидев стол, уставленный водкой, шампанским и закусью, веселеньких Рогалика и Клюшку и дремлющего в кресле усатого милиционера в форме. – Вы кого сюда притащили и вообще, по какому такому поводу у нас сегодня празднование?

При этих словах Рогалик тихонько икнула в ладошку и заняла, как ей казалось, более приличную позу, а Вера Григорьевна со скоростью легендарного пулемета «максим» стала рассказывать мне всю историю с самого начала. В течение трех минут я узнал о том, как проходил и чем закончился исторический матч Валуева с Кличко-старшим, получил полную информацию о благородном поступке милиционера, решившего не запирать «участницу войны» с внучкой в «обезьянник», а также о том, как бедному татарину не повезло в жизни и карьере и во что это все в итоге вылилось.

– И самое главное, Ромочка, – тут Вера Григорьевна перешла на трагический шепот, – у него есть такой же, как у вас, рубль, только бронзовый.

Известие о бронзовом рубле несколько поколебало мою уверенность в том, что сидящего в кресле сотрудника органов охраны правопорядка следует вежливо, но твердо попросить покинуть помещение. Да и сам он к тому моменту уже проснулся и достаточно твердо заявил:

– Привет, я тебя знаю. Ты Трахтенберг. Помнишь, мы тебя на Ленинградском вокзале принимали, когда ты гражданина Мохова за палец укусил? Как ты это смог сделать с выбитым зубом-то? А еще, кстати, приглашал нас в кафе к себе, но у нас усиление было по городу, так что не удалось пойти твое шоу посмотреть.

– Что касается этого Лохова, то вы, гражданин лейтенант милиции, наверняка знакомы с такой теорией, что загнанная в угол мышь превращается во льва. А представляете, в какое чудовище может превратиться загнанный в угол Роман Трахтенберг? И вообще, я думал, что этот тип – педрила конченный и накинулся на меня, чтобы грязно надругаться. А вот посещение кафе придется нам до лучших времен отложить, хотя я подозреваю, что вы еще на меня насмотритесь вдоволь, причем в самое ближайшее время… Что, дамы правду говорят насчет бронзового рубля-то?

– Как есть чистая правда, Аллахом клянусь! А вот он и «бронзовый таньга» во всей красе, любуйся!

Я с первого взгляда на монету понял, что она настоящая, и, по всей видимости, мои дамы нашли еще одного участника нашей «банды» – так про себя я именовал формирующееся сообщество борцов с нечистой силой в одном отдельно взятом городе – столице Российской Федерации – Москве. А новый соратник показался мне весьма полезным приобретением: лет тридцати пяти – сорока, с военной выправкой, явно просматривавшейся спортивной подготовкой, решительным лицом, украшенным усами, и внимательным, как бы оценивающим взглядом.

– Вот что, мил человек, смотри-ка сюда. – С этими словами я положил рядом с бронзовым рублем свой платиновый. – А ты, Рогаличек, неси свой!

Через пару минут на столе уже лежали три монеты разного цвета и веса, но с абсолютно одинаковым рисунком.

– А есть еще два опездола, которых я сегодня, по прибытии из Питера, заселил в свою резервную квартиру, приобретенную мной еще в докризисные времена, чтобы принимать родственников. Один – садист-теоретик, а другой – эстонец-фашист. И у них тоже есть такие монеты, только золотая и медная. И каждая из них является своего рода талисманом, который, как и твой, помогает решать различные насущные проблемы. А вот когда мы соберем все семь рублей, то сможем уже тягаться не с какими-то твоими бандитиками мелкими, а с самим дьяволом, более того, мы должны этим заняться, такова наша миссия.

– И почему же это мы, гражданин Трахтенберг, должны вместе с вами заниматься войной с чертями, тем более что их существование еще никем не доказано? И в какое, извините, время мне это делать? Службу бросить, что ли?

Выслушав тираду Рамиля, я несколько смутился. Положил руку на свой рубль и задумался. Решение пришло почти сразу. И вот что любопытно, вся необходимая информация как-то очень правильно, системно расположилась у меня в голове. С одной стороны, без Алексеича тут, похоже, не обошлось, а с другой – я не чувствовал никакого насилия над своим сообразительно-мыслительным аппаратом. Последнее даже придало мне уверенности и гордости. Я основательно надул щеки и начал действовать. Для начала достал из бумажника выданное мне Алексеичем удостоверение, с адресом «Кремль-26» и предписанием всем органам государственной власти оказывать мне содействие. Зная милицейскую привычку все рассматривать очень внимательно, я дал его экс-подполковнику в руки, чтобы он подробно изучил документ. А пока он его исследовал, произнес краткую, но емкую речь:

– Уважаемый Рамиль Абдулахатович! (При упоминании своего отчества лейтенант удивленно поднял глаза на меня.) Сейчас вы со своего мобильного телефона должны позвонить в департамент кадрового обеспечения МВД по вот этому номеру (я написал на бумажке телефон, который откуда-то знал) и представиться. Вам сообщат, что пятнадцать минут назад министр подписал приказ о восстановлении вас в звании подполковника с выплатой компенсации в размере недополученной вами за время пребывания в звании лейтенанта заработной платы. Другим приказом вы будете прикомандированы к группе под моим командованием. А завтра не забудьте заехать в департамент тыла и получить на руки восстановленный ордер на жилплощадь. От себя же лично я скажу, что в случае успешного выполнения нашей миссии вам будет присвоено внеочередное звание полковника с переводом вас для прохождения службы в центральный аппарат МВД. Ваши пожелания по профилю работы будут, несомненно, учтены при подготовке соответствующего приказа. Достаточно?

Рамиль недоверчиво посмотрел на меня и стал набирать номер департамента кадрового обеспечения. Представился и минуты три внимательно слушал. Потом встал, надел фуражку, приложил к ней руку и громко отрапортовал:

– Уважаемый товарищ начальник! Лейтенант Дугушев прибыл в ваше распоряжение. Какие будут указания?

– Подполковник, а не лейтенант, запомни! Надеюсь, свою старую форму ты не выкинул?

– Никак нет! В общежитии в шкафу висит!

– Значится, так. Сейчас поедешь отдыхать, а завтра к восьми ноль-ноль, нет, лучше к семи сорока – в департамент кадрового обеспечения. Получишь удостоверение, деньги (бухгалтерия компенсацию тебе уже рассчитала), затем заберешь ордер на квартиру, осмотришься, а послезавтра, часам к двенадцати дня, тебе будет необходимо прибыть по моему адресу. Обсудим план действий. И еще. Тебя надо посерьезнее вооружить. Ты что предпочитаешь?

– Я-то? Товарищ начальник, Роман Львович, может быть, вы слышали про новый пистолет «Шквал»?

– Так, во-первых, хватит мне «выкать», мы теперь соратники, а во-вторых, думаю, найдем твой «Шквал». Это, как я понимаю, двадцатизарядный пистолет производства завода «Ижмаш» с усиленными патронами калибра 9 миллиметров, возможностью стрельбы очередями, инфракрасным прицелом, лазерным целеуказателем и прочими всякими штучками? Он хоть в серию еще не пошел, но штук пять на вашем складе на Житной имеется. Так что напиши рапорт на имя начальника департамента тыла о том, что ты будешь прикомандирован к моей группе и просишь на это время выдать тебе, для апробации в боевых условиях опытный экземпляр «Шквала». Думаю, тебе не откажут.

– Есть, товарищ начальник! Разрешите идти?

– Сказал же тебе, брось «выкать». Поезжай, проспись, а завтра с новыми силами в бой. И рубль свой не забудь!

Дугушев забрал со стола монету, лихо повернулся на каблуках и, печатая шаг, пошел к выходу из квартиры.

«Да, – подумал я, – с ним еще надо основательно работать. Но перспектива-то есть…»

Дамы, в особенности Рогалик, были несколько расстроены неожиданным уходом завидного кавалера, хоть и женатого, но, по их женским понятиям, уже весьма и весьма перспективного. Ведь не каждый день встречаешься с будущим полковником – ответственным сотрудником центрального аппарата МВД. А для того чтобы им стать, нужна вообще какая-то малость: всего-навсего разобраться с дьяволом и его приспешниками во всероссийском масштабе. Странные люди женщины, наши серьезные мужские дела они почему-то считают чем-то малозначительным, не в пример, скажем, выбору косметики или сумочки в тон туфлям. Хотя Рогалика с ее военно-камуфляжным имиджем туфли и сумочка, как мне казалось, не особенно и волновали…

И вдруг в этот момент мне почему-то пришла в голову странная мысль. Я ведь, вопреки инструкциям Алексеича, практически ничего не рассказал восстановленному в звании подполковнику о нашей миссии, о чертях и их земных воплощениях, не расспросил его, каким образом он от этих чертей пострадал, не убедил в правоте нашего дела. Но результат-то был достигнут! Оказывается, гражданам в милицейской форме совсем не обязательно объяснять необходимость и смысл проведения операции. Главное – показать, что ты тут начальник, обозначить цель, подкрепить все это решением служебных и бытовых проблем. И не нужно никакими мыслями по древу разливаться. Приказы должны быть четкими, ясными и не обсуждаться подчиненными, а беспрекословно выполняться.

Довольный собой, я обратился к приунывшим было Рогалику и Клюшке:

– Вот что, бабоньки! Вернется ваш красавец, никуда он от вас не денется! А вам необходимо будет завтра с утра произвести полную инвентаризацию того, что вы закупили из формы и амуниции. Будем готовить наш отряд к боевым действиям, а обеспечение, как вы понимаете, дело крайне важное. Важнее, между прочим, чем шампанское хлестать! – Сказав это, я налил себе рюмку водки и быстро выпил.

Вера Григорьевна укоризненно посмотрела на меня:

– Что же вы, Ромочка, извиняюсь, в одну харю-то водку дуете? Вот Дугушечка, даром что мент, а ведь ни разу без тоста не выпил. И такие слова нам красивые говорил… А вы вроде человек интеллигентный, воспитанный, образованный, кандидат наук даже, а пьете, как босяк какой-то!

Устыдившись, я налил дамам шампанского, себе еще рюмку водки, встал во весь свой богатырский (по сравнению с ними) рост и произнес следующее:

– Однажды в одном горном ущелье жил одинокий чабан. Он пас своих овец, сдавал шерсть и мясо государству, днем и ночью был готов как лев броситься на злейшего врага – волка и из своей верной винтовки метким выстрелом застрелить горного орла. Год шел за годом, он сдавал все больше шерсти и мяса, построил себе дом, купил вместо лошади джип «Лэнд Круизер», на котором разъезжал по своему горному ущелью. Его все любили и ставили маленьким мальчикам в пример. А он, хотя и постарел, поседел, но все пас и пас своих овец. Ну вот, собственно, и все.

Рогалик и Клюшка переглянулись и в один голос сказали:

– Что-то мы не догоняем, в чем, собственно, смысл тоста? И при чем тут чабан, овцы и джип?

– А… Так я забыл вам сказать, что этому старому идиоту родители в свое время не объяснили, что на свете есть такое чудо природы, как женщины. И что одними овцами довольствоваться не стоит. Поэтому мне и хотелось бы выпить за то, чтобы мы не забывали о чудесных женщинах и, таким образом, сами не превращались в старых баранов!

Дамы наградили меня бурными аплодисментами, и мы дружно выпили. Тут Вера Григорьевна, сделав многозначительное лицо (у нее это всегда здорово получалось), сообщила мне, что и у нее, оказывается, имеется такая же, как и у всех членов коллектива, монета. В подтверждение своих слов она достала из кармана фартука рубль со знакомой до боли лысой головой. Я прикинул, что монета эта, судя по цвету, не может быть ни серебряной, ни алюминиевой, а является самым обычным медно-никелевым рублем 1970 года выпуска. Расстраивать Клюшку мне не хотелось, и я спросил, не наблюдались ли за этой монетой какие-либо волшебные превращения или иные необъяснимые явления. Получив отрицательный ответ, я сообщил ей, что наши монеты весьма отличаются от традиционных материалом, из которого они изготовлены, а также необыкновенными свойствами. На всякий случай поручил ей следить за тем, не будет ли в существовании ее рубля чего-то незаурядного, и сообщил ей, что своим приказом зачисляю ее в действующий резерв нашего отряда, возлагая на нее организационно-штабную работу.

Матушка моего водителя тяжело вздохнула. Несомненно, она жаждала принимать более активное участие в боевых действиях против нечистой силы, но все же согласилась исполнять порученные ей задачи. Ну а я с чувством выполненного долга решил откланяться и отправиться на другую сторону Ленинградского проспекта к себе домой, чтобы наконец хоть раз по-настоящему выспаться.

Зайдя в подъезд, я проверил свой почтовый ящик и среди счетов и приглашений на различные презентации и прочие светские мероприятия обнаружил конверт с логотипом казино «Мефисто», адресованный мне лично. Уже дома я осторожно, надев резиновые перчатки (мало ли что от них, чертей, можно ожидать), открыл конверт и обнаружил там письмо следующего содержания:

Глубокоуважаемый Роман Львович!

Совет учредителей ООО «Казино „Мефисто“» свидетельствует Вам свое почтение и выражает свое глубочайшее сожаление по поводу неприятного инцидента, происшедшего три дня тому назад. Сообщаем Вам, что в связи с упомянутой ситуацией Советом учредителей было санкционировано проведение служебного расследования, в результате которого выяснилось, что бывший администратор казино «Мефисто» Сукин Ангел Митрофанович превысил свои полномочия и, используя свое служебное положение, некорректными методами попытался решить конфликтную ситуацию, связанную с Вами. Сотрудники частного охранного предприятия «Многогранный плюс» Факус Вадим Александрович и Факус Усман Александрович, привлеченные им для решения вопроса, также действовали вне рамок договора между ООО «Казино „Мефисто“» и ООО «ЧОП „Многогранный плюс“».

Решением Совета учредителей администратор Сукин А. М. уволен с занимаемой им должности. По имеющейся у нас информации, он полностью осознал происшедшее и принял единственное возможное в его положении решение, о котором Вы можете узнать из прилагаемого к данному письму материала.

По представлению Совета учредителей «ООО „Казино Мефисто“» генеральным директором ЧОП «Многогранный плюс» Гармашем И. А. было принято решение об увольнении с занимаемых должностей сотрудников ЧОП Факуса В. А. и Факуса У. А. О последствиях этого увольнения Вы можете также узнать из прилагаемой публикации в СМИ. Глубокоуважаемый Роман Львович! Совет учредителей ООО «Казино „Мефисто“» приносит Вам свои глубочайшие извинения за неподобающее поведение бывших сотрудников казино и работавших по договору с ним сотрудников ЧОП. Убедительно просим Вас оказать нам посильное содействие в поисках скрывшегося участника инцидента, сотрудника ООО «Казино „Мефисто“» Садько Александра Тарасовича, известного в определенных кругах под прозвищем Шурик. Приказом директора он также заочно уволен с занимаемой должности.

Сообщаем Вам, что Совет учредителей и дирекция ООО «Казино „Мефисто“» будут рады снова видеть Вас в числе наших самых уважаемых и привилегированных клиентов. Вам будет предложена бонусная программа по аналогии с той, которую казино «Шангри Ла» практикует в отношении Пугачевой А. Б. В случае проигрыша 50 % Ваших средств, затраченных на приобретение фишек, будут Вам немедленно возвращены, а при выигрыше Вы получите его полностью. Ждем Вас в нашем казино!

Под письмом стояли подписи учредителей казино, среди которых, к своему удивлению, я обнаружил и автограф уже знакомого мне и даже посланного мной в жопу банкира Черткова. А к документу была приложена не менее знакомая мне еще по питерской встрече с Алексеичем вырезка из «Московского комсомольца», свидетельствующая о том, что отрезание пальцев – не самое серьезное наказание, имеющееся в арсенале вышеупомянутых ООО и ЧОП.

«Так, – подумал я, – похоже, эти уроды поняли, с кем имеют дело, и засуетились. Шурика, конечно, надо беречь, хрен я его им отдам. Он хоть и садист в душе, но, во-первых, спас меня, а во-вторых, как ни крути, стал соратником. Опять же машину он водит неплохо, да и с холодным оружием обращаться умеет. А вот насчет посещения казино нужно серьезно подумать и посоветоваться с Алексеичем. Ну а сейчас – спать, спать и еще раз спать, как говорил великий… Блин, кто же из великих это говорил? Не я ли сам, случаем?»

Глава 7

Цан сидел в кожаном кресле в своей небольшой квартире на первом этаже не самой современной панельной шестнадцатиэтажки на Дмитровском шоссе. Все остальные помещения этого этажа были заняты под офисы, склады или использовались в качестве производственных мастерских его соотечественниками, поставлявшими компьютерную технику, мобильники и самый свежий софт на крупнейший в Москве Савеловский компьютерный рынок. Вообще-то он от рождения не был никаким Цаном, а носил некогда гордое и известное имя Линь Бяо. Правда, быть полным тезкой китайского министра обороны, официального наследника Председателя Мао, а потом – оппозиционера, при странных обстоятельствах погибшего в авиационной катастрофе в 1971 году, в Поднебесной было довольно хлопотно. Несмотря на достижения в демократизации общества и явно ослабевающее влияние коммунистов ортодоксального, маоистского толка, Линь Бяо-младшего время от времени, начиная с поступления в институт, вызывали в компетентные органы, допрашивали, интересуясь, не выходили ли на него люди, пытавшееся связать его имя с опальным однофамильцем. Иногда опека агентов госбезопасности становилась столь плотной, что несколько беспокоила молодого студента. Любой человек, контактировавший с ним, также попадал в сферу интересов PSB (Public security bureau), «Бюро общественной безопасности», то есть китайского КГБ. Тем не менее учиться ему не мешали, а иногда даже помогали в решении некоторых проблем. К примеру, уже на первом курсе его поселили в двухместную комнату в общежитии, такую, в которых жили только отличники-старшекурсники, дети высших чиновников или очень богатых родителей. Как-то председатель студенческого совета поставил на заседании, посвященном улучшению обеспечения студентов жильем, вопрос, почему товарищ Линь Бяо один живет в десятиметровой двухместной комнате. После бурной дискуссии, когда все уже склонялись к тому, чтобы подселить к Линю двух-трех сокурсников, слово взял комендант общежития, отставной полковник разведки товарищ Сун. Коротко остановившись на экономической и политической ситуации в стране, он сказал о том, что великий Мао еще в 1955 году говорил о том, что «у каждой лисы должна быть своя собственная нора». И этот лозунг никто с повестки дня еще не снимал. Поэтому студенческому совету нужно думать не о том, как стеснить талантливого студента, подселяя к нему соседей, а о том, как всем остальным учащимся, по мере построения коммунизма, выделить отдельные комнаты. На этом вопрос был исчерпан. Правда, через десять минут, когда встал вопрос о том, чтобы в четырехместную комнату подселить еще двух студентов, и раздались голоса, оспаривавшие проект такого решения, полковник Сун рассуждал уже несколько по-иному, приводя другую цитату из трудов Председателя Мао: «Во время строительства нового общества неважно, как чувствуют себя селедки в банке, главное, чтобы они туда помещались».

Однажды на экзамене профессор Во, разгневанный тем, что Линь слишком вольно толковал вопросы партийного строительства во времена китайской революции 1949 года, поставил ему неудовлетворительную оценку. На следующий день экзаменатора пригласили в ректорат, где его уже ждали двое гостей в одинаковых темно-серых френчах явно военного покроя, но без погон и иных знаков различия. В присутствии ректора профессору было сделано внушение, относительно того, что господину Линь Бяо виднее, как отвечать на задаваемые ему вопросы. Случись подобное несколькими годами раньше, профессор, несмотря на все его заслуги, быстро отправился бы на трудовое перевоспитание в деревню. А тогда, в восемьдесят пятом, ему пришлось униженно просить прощения у первокурсника и хвалить его новаторское понимание истории Коммунистической партии Китая. Больше подобных казусов с Линь Бяо не случалось, и он стал дипломированным специалистом в области радиоэлектронной техники – нового в те времена направления развития народного хозяйства КНР.

Молодой специалист был распределен на крупнейшее госпредприятие, занимавшееся созданием электронно-вычислительной техники для нужд Китайской народной армии и на экспорт, носившее романтичное название «Свистящая ласточка». Там, к своему удивлению и некоторому разочарованию, он обнаружил, что на самом деле это предприятие не компания, занимающаяся внедрением китайских изобретений, а гигантская структура, творчески перерабатывающая зарубежные технические новинки, добытые с помощью промышленного шпионажа. Попав в так называемый «отдел „А“», – самый привилегированный из инженерно-технических отделов, он быстро понял, что основным поставщиком идей и их практического применения для него является американская компания IBM. Скорее всего, кто-то из топ-менеджеров этой компании снабжал китайскую разведку самыми свежими данными. Новейшие айбиэмовские разработки появлялись на столе у Линь Бяо через пять-семь дней после того, как об их существовании становилось известно. Если в руки китайских мастеров попадали не документы, а готовые аппараты, то они в течение двух-трех дней разбирались на составные части, и на основании докладов инженеров выделялось самое главное – прогрессивные новшества и интересные технические решения.