Текст книги "Поисковик (СИ)"

Автор книги: Роман Добрый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

Глава 6

– Лат! Соберись! Это же так просто.

– Да у меня уже голова кругом от всех этих автогамий [1], ксерофитов [2] и пойкилотермов [3]! Тьфу! Язык сломаешь!

– Ну, уж точно не сложнее твоих контрэскарпов [4] и ДОСов [5]! Я же справляюсь, так что не ной!

– Не передергивай, Кира. От этого будут зависеть наши жизни. А какой прок в этой ксеномудрии с типами растений и классификациями всякой живности? Даже пехота идет в бой в скафах. Кто из биологической формы жизни прокусит композит брони? Ты представляешь, какие там нужны будут усилия на сжатие? Да такая тварь должна быть размером с пятиэтажный модуль!

– Ты не прав. Каждый может оказаться в ситуации, когда ему придется бороться за жизнь без внешней брони, посреди неизвестной флоры и фауны. Истребитель могут сбить. Танк подорвать. Скаф пехоты вывести из строя эми. Дальше перечислять? И что ты будешь делать, оказавшись с одним ножом и голой жопой в зарослях диких джунглей? Как станешь выживать, если гигрофитов [6] от гигрофобов [7] отличить не в состоянии? И вообще, кто два месяца назад плавил мне мозг, что «лишний знаний и умений не бывает» – напарник очень правдоподобно передразнила меня.

– Уела. Хорошо, давай еще раз, но на ковре я тебе это еще припомню!

Вот уже два месяца, как мы висим в пустоте, на подготовительной базе соединенных сил наемников. И надо сказать за это время случилось немало сюрпризов. В основном неприятных.

После прохождения медицинской комиссии и элементарных тестов на координацию, выносливость и так далее, нас снова собрали в ангаре, где объявили крайне хреновые вести. С текущего набора срок контракта увеличивается. Для пехоты до двух лет, из которых год будет отдан более серьезной подготовке. Это против полутора прежних. И чем дальше, тем хуже.

У тех, кто наберет достаточно баллов на учетке, для попадания в механизированные части – срок контракта вырастет до трех лет. Их обучение продлится полтора года, после чего те же полтора года в поле.

И совсем кисло придется пилотам. Два года учебки из пяти лет контракта. Это много. Очень. Раньше, до конца стандартного контракта, доживало где-то две третьих набора. К концу второго, еще треть из них отдавала душу богам пустоты. Хотя подписавшие второй срок уже числились ветеранами – матерыми асами, прошедшими жесткую мясорубку сотен боевых вылетов.

Но корпорации плевать. Руководство перестал устраивать уровень подготовки мяса, которым они бреши в финансовых сводках затыкают. Прежде чем сдохнуть, боец должен выполнить задачу. А дальше может с чистой совестью испускать дух. Не важно, пехотинец ли это, растянувшийся в скафе на изрытом взрывами поле боя. Оператор ли боевой машины, что коптит на том же поле черным дымом догорающей внутренней обшивки, пробитой артиллерийским снарядом. Или окаменевшие от низких температур останки пилота-истребителя, в тонком летном комбезе, плывущее в черноте космоса рядом с обломками летательного аппарата.

Для корпорантов мы всего лишь расходный материал – набор статей прибыли и затрат. За бухгалтерскими отчетами и экономическими анализами эффективности, не видно людей. Так проще, так не нужно задумываться. При освоении рудного бассейна с таким-то рудным элементом, понесены дополнительные затраты в размере таком-то, для обеспечения достаточного противодействия корпорации такой-то. Сухие строки отчета, таящие за собой списанные под ноль две пехотные роты, взвод бронетехники и два истребителя не вернувшиеся на носитель. Одного пилота выловили, но он поймал кессонку и больше непригоден к полетам, второго не нашли в принципе. Но кому, какое дело до мяса? Главное, что корпорация удержала перспективную точку разработки редкоземельного элемента. Лишние два дня добычи покроют издержки и принесут прибыль.

Так что новость об увеличении срока контракта, пусть и с более тщательной подготовкой кадров, знатно испортила настроение кандидатам в курсанты. И на этом плохие новости только начались. За два месяца набор освоился на базе и начал вводить привычные для себя порядки. Ну как вводить,… пытаться. Но все же, за шестьдесят дней мне с напарником, пришлось изрядно хлебнуть дерьма.

Хотя и положительные моменты временами нет-нет, да всплывали. Так, например, Кире удалось привить стремление стать самостоятельной личностью, а не иждивенкой, покупающей спокойствие, раздвигая ноги. Но скольких трудов и нервов это мне стоило….

Трудности с местным контингентом начались уже на второй день. Буквально с утра. Стоило только покинуть кубрик, чтобы отправится на первую тренировку. Звонкий шлепок гулким эхом отразился от пустых стен коридора.

– Какая шикарная задница, детка!

Да, выдающуюся фигуру напарника, не смогла скрыть даже утилитарная форма базы, сидящая на всех мешком. На всех, кроме нескольких исключений, одним из которых, к моему глубокому сожалению, является Кира. Серая ткань робы упруго натягивается и спереди и сзади, очерчивая приятные взгляду выпуклости, с которыми мы еще хапнем горя.

На этот раз, на зуб нас решил попробовать кто-то из старшего потока, уже заканчивающих подготовку. Кира молчала. Только ойкнула и привычно вжала голову в плечи, отдаваясь на волю случая. Я тоже решил пока не лезть. Девушка должна сама обрести чувство собственного достоинства. И желание его защищать. Искусственно в таком возрасте этого уже не привить. Если будет продолжать молча глотать такое обращение, все мои усилия пропадут втуне. Так что я просто подпер стену плечом и молча ждал развития ситуации. Для меня уже все ясно, как дважды два – провокация. Тупейшая провокация нас на нарушение устава базы – развязывание драки. Посмотрим, что будет дальше. Это уже не очередь к медикам, где никому до нас дела не было.

– Молчишь? Это ты зря, люблю, когда соски в моем присутствии визжат от восторга.

И снова от девушки ноль реакции. Покорное ожидание пока другие решат ее судьбу.

– Эй, ты, что язык проглотила? Или это чмо – кивок в мою сторону – тебя смущает?

– Слышь, ты бы выбирал выражения. Я ведь могу и обидеться.

– Ой, как я испугался, свали отсюда, чмо, пока я добрый!

– А то что?

– Ты че, бессмертный⁈

– Да он вообще охреневший! Валон, просто так нам по роже съездил, ушлепок!

– О! Я смотрю, крысята нашли себе нового папочку? Шустрые, твари.

– Ха! Так это мы сейчас исправим – этот боров попер на меня, замахиваясь для удара.

Дебил. Здоровый, сильный, но тупой и медленный – классика. Увернуться от его нелепого замаха не составило бы труда, но искин станции должен зафиксировать, что драку начал не я. Еще лучше, если при этом у меня будет пару ссадин, тогда отделаюсь рапортом. Так что я лишь слегка изменил положение головы, чтобы удар прошел вскользь, рассадив мне губу.

Отлично. Теперь у меня развязаны руки. Их трое, я – один. Первый удар нанес не я. Сержант не прикопается. От следующего удара этого Валона я увернулся с легкостью, вместе с тем перемещаясь ему за спину. А затем влепил ему от всей души под основание черепа, предварительно приложившись под колено. Два приема почти слившиеся в один, припечатали этого придурка рожей прямо в рифленый пол станции. Н-да… если у всей пехоты такая подготовка, то я начинаю понимать руководство корпорантов. На таких далеко не уедешь.

Крысят как ветром сдуло. Недавних плюх и демонстрации силы сейчас, им вполне хватило. Да они меня не слишком занимали. Рванул борова за воротник, притянув к себе, заодно замыкая его шею в удушающий прием. И пока он брыкался, усиливал сжатие.

– Не стоит задевать меня и моего напарника, это плохо заканчивается. Запомни сам и передай другим. Уяснил? Не слышу ответа! – пришлось сжать руки еще, сильнее перекрывая кислород.

– Т-ха.

– Вот и молодец – поставил я точку в ситуации, размыкая захват и бросая скребущего горло здоровяка обратно на пол станции.

– Кира, тебе нравится, когда каждая падаль лапает твой зад?

– Н-нет – чуть заикаясь, ответил девушка.

– Тогда почему ты не влепила ему по роже? – кивок на хрипящее тело

– Он сильный… я боюсь.

– И что? Теперь ему можно делать с тобой все что угодно? – я продолжал давить, нужно выжать из ситуации максимум

– Но ведь ты не дашь меня в обиду?

– С чего бы?

– Ну, как же… я же… мы… ты… я… я запууутааалассь!

Разрыв шаблона, окончательно прорвал плотину безразличия девчонки. Раньше ей никто не мог сделать плохо или больно. Никто кроме ее «папика», вот тот изгалялся на полную. Но там забавы были больше сексуального характера. Ее он старался не бить, его «куколка» должна была выглядеть на все сто. Это я смог у нее вытрясти во время вчерашнего разговора, который завел, чтобы лучше ее узнать.

Вот и сейчас она покорно ждала, что «ее новый папик все порешает». Но я повел себя не так. Без мордобоя не обошлось, но явный посыл тут был вообще другой. Плюс прямой вопрос в лоб, после того, как уложил здоровяка. Все это выбило ее из наезженной колеи. Нужно закреплять успех.

– Как проревешься, догоняй. Я буду в лекционном, не собираюсь опаздывать на первое занятие.

За следующую неделю были еще с пяток попыток провернуть тоже самое. Но больше я не лез, отдавая инициативу Кире. Вначале робко, но с каждым разом все увереннее, чувствуя мою молчаливую поддержку за спиной, она начала отвечать хамам. Кстати стычка с Валоном обошлась мне в один рапорт, как я и думал. Тогда как этому чучелу прилетела неделя карцера.

Я надеялся, что до каждого тугого на ум индивида дошло, что лапать Киру больше не получится. К тому же, во время регулярных учебных спаррингов, я специально выбирал себе противника так, чтобы в хлам разбить рожу одному из тех, кто пытался приставать к напарнику. Но, похоже, что все же выдавал желаемое за действительное. Сегодня, вид Киры, ввалившейся в кубрик, наглухо сорвал мои тормоза.

– Кто? – в бешенстве прохрипел я.

– Валон – из заплывших глаз потекли слезы, размазывая грязь по кровоподтекам.

– Убью суку!

Через секунду я огромными скачками мчался к кубрику, где квартировало это животное.

– Значит, подтверждаешь, что драку начал ты?

– Так точно, сэр.

– Удивительно, впервые мне достался такой сговорчивый… труп. Парень ты понимаешь, что тебе грозит?

– Так точно, сэр. Трибунал.

– И каким будет его приговор?

– Не могу знать, сэр.

– Ты изувечил рядового, прошедшего полный курс подготовки. До его отправки на поверхность оставалось всего пара дней. Почти уверен, что теперь его место займешь ты. Впрочем, ситуация комичная. Раз ты смог завалить рядового, то еще не известно, кто из вас лучше справится на планете. Но это смешно для меня. А вот для тебя ничего хорошего. Штрафбат – тебя сунут в пекло с минимум снаряжения. И уж точно без пехотного скафа. Возьмешься оценить свои шансы?

– Дерьмовые, сэр….

– Верная оценка. Так что давай по порядку, еще раз, с начала.

– Сэр, для чего это?

– Что именно, тебе не ясно, кандидат?

– Для чего вы пытаетесь мне помочь, сэр?

– Потому, что я чего-то не понимаю. Твое поведение не рационально. Так что давай еще и раз и подробно.

….

– Привет, медицина.

– Здрав будь, Догер. Давай только быстрее у меня тут двое на тот свет спешат.

– Кто второй?

– Четыре восьмерки дельта четыре.

– Вот как. Я как раз по ней. Диагностику провели?

– Да. Сбрасываю и отключаюсь.

– Спасибо, Ишитари.

– Должен будешь, сержант.

….

– Искин, подними архив. Определи положение местонахождение рядового четыре сотни третьего дельта один и кандидата в курсанты четыре восьмерки дельта четыре сегодня в двадцать пятьдесят шесть по времени базы. Дай картинку на проектор.

– Вывожу.

– И что это за херня⁈

– Слепая зона, сержант Догер. Направляю рапорт по цепочке. Запрос принят. Техническая секция извещена. Создан…

– Я понял. Отмотай на одну минуту назад и запусти.

Валон и давешние крысята затаскивают брыкающуюся Киру в люк технического коридора. Видимо, там нет датчиков видео и аудио фиксации, только отслеживающие объем. На этом участке Искин слеп и глух. Совершенно не удивлен. Не могли эти скоты пойти на такое серьезное нарушение без подготовки. Но эта запись ничего не доказывает. Только то, что в конкретное время, в конкретном месте, эти личности находились рядом. А что там происходило на самом деле – неизвестно. Одни косвенные улики, которых едва хватит на пару дней карцера, как за простую драку. И уж точно запись не снимет с меня обвинений. В отличие от шакалов, я действовал под оком искусственного интеллекта станции. Где четко видно, как я убивал Валона. И убил бы тварь, если бы тревожный наряд не оторвал меня от его горла.

– Почему не обратился к дежурному по станции? – мрачно обронил сержант, явно обдумывая не то о чем спрашивал.

– Обратился с чем?

– С заявлением о нарушении устава и причинении тяжелых повреждений соученику.

– Сержант, ты издеваешься? Берешься предсказать реакцию дежурного и нашу дальнейшую жизнь?

– Ты забываешься, кандидат!

– Плевать, мне жить осталось пару суток, в задницу устав!

– И поэтому ты решил их тоже спустить в сортир? И про пару суток – еще посмотрим, не торопись на тот свет – зло оскалился Догер.

– Сэр?

– Что?

– Вам то это зачем? – я все же решил не слишком наглеть, незачем играть на нервах старшего по званию, а то он и эти несколько дней сможет превратить в ад.

– Боец, сними с него кандалы, некуда он не дернется. А тебе, Ларат, отвечу так, если мозги от страха скукожились. Настоящий наемник, никогда не оставит на поле боя своего.

– И давно я стал для вас своим, Сэр?

– С тех пор, как твоя нога коснулась палубы станции. Это не значит, что с вами будут сюсюкаться, право быть среди нас еще заслужить нужно. Но ты смог приятно удивить меня. Уже во второй раз.

– И что теперь?

– Ты действительно считаешь, что мы ограничились одним искином? Мальчишка!

– Ишитари, извини еще раз, что отвлекаю.

– Срочно?

– Да. Сними дамп памяти с личного блока четыреста третьего. Под мою ответственность.

– А катись ка ты в сраку, сержант! Под проверку меня загнать решил⁈

– Спокойно медицина. Просто пытаюсь навести порядок и вытащить одного благородного придурка.

– Это кто умудрился расшевелить твою окаменевшую душу?

– Да есть тут один герой… мститель.

– Постой. Это его творение сейчас отсыхает в регенерационной капсуле?

– Точно так.

– Так. И с каких пор тебя волнует неразделенная любовь?

– Да причем тут это? Он рядового на тот свет пытался определить за то, что эта мразь с дружками отмудохали девчонку до того состояния, в котором она попала к тебе. А это его напарница. Плюс у них общая учетка.

– Вот так вот. Знала бы, не торопилась бы с обезболивающим. Но все равно, ты знаешь правила. Дамп памяти только по решению трибунала.

– Знаю. Но я ведь прошу только его снять. А не передавать мне. Знаешь же, бывают случаи…

– Не напоминай. До сих пор тошно. Хорошо, сейчас займусь.

– Вот теперь я тебе точно должен.

– Забей, старый пес, бутылка пива в баре и мы расчете.

…

Эмоций не было. Просто не осталось сил на них. Сутки допроса, больше похожего на мягкое увещевание, в исполнении сержанта Догера выжали меня до капли. Под его пристальным взглядом и по направляющим вопросам, я вытащил из памяти все мельчайшие детали того дня. Кажется даже те, что никак не могли отложиться в голове. Потом было снятие дампа памяти личного блока, на которое я дал разрешение без каких либо раздумий. Благо туда писалась информация лишь с момента первого посещения медицинского центра станции. А в этот период времени мне скрывать нечего. Своих поступков я не стыдился. Все сделал верно. И если нужно будет – повторю без всяких раздумий.

Сейчас я сидел на жесткой кушетке в кубрике и еще раз, мысленно, переживал последние минуты прошедшего трибунала. Вспоминал отрешенно, словно над кем-то другим, не надо мной, не так давно нависала угроза оказаться в кошмарном подразделении наемников – штрафном батальоне. Там, где собрались самые отъявленные негодяи десяти планет. Там, где средний срок жизни не превышал двух месяцев. Там, где на фоне остального списочного состава, последний бузотер станции покажется святым агнцем. В голове набатом стучали слова искина, зачитывавшего приговор:

Ознакомившись с материалами дела номер три тысячи двести сорок семь, по факту нанесения кандидатом в курсанты номер восемь тысяч восемьсот восемьдесят восемь дельта четыре тяжелых увечий рядовому номер четыреста три дельта один, военный трибунал станции «Орион», соединенных сил наемников «Атлант», постановил:

Принимая во внимание показания свидетелей происшествия и потерпевшего, протокол допроса подозреваемого, архивные записи управляющего искина станции, а так же личные дампы памяти, приобщенные к материалам дела – наложить на рядовго четыреста три дельта один материальное взыскание в размере стоимости регенерационных процедур рядового номер четыреста три дельта один и кандидата в курсанты восемь тысяч восемьсот восемьдесят восемь дельта четыре дробь два.

Признать рядовго четыреста три дельта один виновным в нарушении положений устава пространственной базы «Орион» в части три пункт один, подпункт а. Наложить на вышеуказанного рядового материальное взыскание кратное шестимесячному окладу рядового ССН «Атлант» с учетом боевых и премиальных. Изменить утвержденную приписку к подразделению. Назначить новым местом дислокации – штрафной батальон номер один на весь срок первичного контракта. Приговор вступает в силу с момента зачтения и обжалованию не подлежит. Охранной роте исполнить приговор незамедлительно!

Объявить сержанту ССН Догер благодарность. Назначить единовременное разовое премиальное вознаграждение в размере месячного оклада. Представить к наградному знаку за отличную службу. Присвоить внеочередное звание – старший сержант.

Восстановить в правах кандидата в курсанты номер восемь тысяч восемьсот восемьдесят восемь дельта четыре дробь один с вынесением устного порицания.

Закрыть дело три тысячи двести сорок семь.

С тех событий прошло почти два месяца, а я до сих пор не могу до конца отойти. По ночам нет-нет, да приходят кошмары. Это сложно – бороться со своими внутренними демонами и вселять уверенность в других. При том, что я сам до конца не уверен в том, о чем твержу Кире. Да подготовка лишней никак не будет. Но хватит ли этого? Загадочные баллы на учетке личному составу не видны. Даже неясно, сколько их нужно набрать. И эта неуверенность подтачивает мои силы, словно древесный жук кору старого вяза. Но пока есть силы, я буду рваться вперед, сжав зубы, изо всех сил.

И когда я успел стать настолько жестким? Сложно сказать – сам не заметил этой метаморфозы. Видимо слишком часто жизнь подкидывала говна в вентилятор. Главное не скатиться в дикость – злость, как и любой другой раздражитель, хороша в меру. Если выдерживать дозу то, как и с ядами, можно приобрести иммунитет и дополнительное преимущество. Я смогу. Осилю. Прорвусь. Все будет так, как было задумано, и никак по-другому. Иначе, зачем это все?

[1] Самоопыление и самооплодотворение у цветковых растений

[2] Термин, обозначающий растения, произрастающие в засушливом климате

[3] Обозначение организмов не способных поддерживать внутреннюю температуру тела, а потому меняющих ее в зависимости от температуры окружающей среды, например рыбы, амфибии

[4] Противотанковое земляное заграждение в виде крутого среза ската местности (высоты, берега реки) обращенного в сторону обороняющегося. Такой тип заграждения устраивается на направлении вероятного движения танков противника на спусках и рассчитан на их опрокидывание при падении с обрыва. Высота стенки достигает 3–4 метров и более

[5] Долговременное огневое сооружение – фортификационное сооружение, возводимое заблаговременно из высокопрочных материалов, предназначенное для ведения огня

[6] Наземные растения, приспособленные к обитанию в условиях избыточной влажности

[7] Наземные животные, избегающие избыточно влажности в конкретных местах обитания

Глава 7

Внимание! Захват системой наведения. Ракетная атака! – слабенький бортовой комп с зачатками искусственного интеллекта прервал мое напряженное сопение.

Швыряю машину в противоракетный вираж.

– Давай… давай, да давай же! – хрипя от навалившихся перегрузок, подгоняю истребитель.

– Отстрел шашек.

Есть! Оба подарка подорвались, запутавшись в плотном облаке ярких мотыльков. Универсальное средство запудрило мозги вражеским ракетам по доброму десятку параметров, в том числе тепловым сигналом и ложными сигнатурами. Жаль что их запас ограничен – много на борт юркого истребителя не возьмешь. Еще три – четыре использования и контейнер покажет дно. Останется только совсем радикальное средство – противоракеты. Но их всего две. Пока прибережем. Заканчиваю маневр, снова врываясь в карусель боя. Где там эта тварь?

Радар вспыхнул красными метками. Который из истребителей противника спустил на меня «псов», как на сленге зовется этот тип ракет, вычислить не получится. Слишком быстро меняется обстановка. Да и чтобы разобраться в мешанине векторов, даже бортовому мозгу нужно несколько минут. Прорва времени в условиях боя москитного флота.

– Обнаружена приоритетная цель. Курс…

– Катись в бездну! – прервал я бормотание ии.

Вот щас, прям все брошу, и помчусь искать «приоритет». Это в начале боя, когда звенья еще только сходятся, происходит автоматическое распределение мишеней. И вся задача этого действа – не дать пилотам мгновенно свалиться в кучу, выбрав для себя целью, один и тот же истребитель врага. То есть только чтобы сохранить подобие строя в первые мгновения. Так что сейчас, когда уже началась свалка, никто не обращает внимания на своих подопечных. Кого поймали в прицел, того и плющат.

Эти размышления пролетели в моей голове за секунды, пока я ввинчивался в мельтешение истребителей, падая на хвост первой попавшейся красной метке.

– Держи, ублюдок! – оскалился я, вбивая в корпус противника длинную очередь из бортовых пушек – и вот тебе на сладкое! – вдогонку ушли две ракеты с интервалом пуска в одну секунду, чтобы у них было больше шансов прорваться сквозь шашки.

Что-то еще выжать из ситуации не получалось, со спины вражеского аппарата меня согнали его товарищи, сами усевшиеся на меня. Начинаю крутить объемные восьмерки, сбивая с себя маркер чужого прицела. Да где все мои⁈

– Мрак! – такой позывной прилип ко мне за время обучения – Делай «Град». Пошел! – а вот и кавалерия.

Бросаю свою машину резко вверх, с завалом на колпак кабины. Начало исполнения другой фигуры высшего пилотажа – «петли». Этот прием у меня получается отлично. По канонам пилот должен совершить полное вращение «через голову», возвращаясь в туже плоскость из которой стартовал, но уже за спиной бывшего преследователя, превращаясь из жертвы в охотника. Вот только контрмеры к этому маневру, инструкторы дают уже на первом занятии. Так что только полный идиот позволит этим финтом оседлать себя. Мой ездок дураком не был, сразу же рванувшись вниз и влево, закручивая «аркан» – тот самый контрприем. На что мы с Птахой, в девичестве Кирой, и рассчитывали.

Град – наш с напарником резкий ответ любителям канона. Изображая классическую «петлю», я оборвал ее исполнение ровно на середине – в наивысшей точке разворота, резко меняя плоскость и угол полета. То есть, сваливаясь на курс перехвата сверху под острым углом. При этом перегрузки навалились такие, что из носа и ушей потекли липкие теплые ручейки. В глазах потемнело. А компенсаторы взвыли дурниной. В атмосфере такой фокус не пройдет. Да и вакууме дорого обходится. Но главного я добился – вышел на атакующий курс первым. Сейчас ии противника верещит о захвате системой наведения, и единственное, что ему остается, бросить «аркан» незавершенным, уходя в «бочку» – вращение вокруг собственной оси. Так себе защита, но часть снарядов пройдет мимо, выигрывая пилоту время на другой маневр. Тот, на который ему никто не даст шанса. Пока я рисую затейливые вензеля, Птаха обычным скольжением выходит в лоб жертве. И к моменту начала бочки уже откроет огонь. От двух разнонаправленных трасс снарядов увернуться вряд ли выйдет, будь ты хоть богом пилотирования. Вжимаю гашетку бортовых дыроколов.

– Зафиксировано поражение цели – оценил наши старания ии.

– Есть, сделали его! Птаха ты вовремя!

– Борт четыре восемь два недоступен – прокомментировал бортовой мозг.

– Какого⁈

– Внимание! Ракетная атака!

Черт – швыряю машину в маневр уклонения.

– Захват системой наведения – не унимался ии.

Да твою же мать! Как он понял, в какую сторону я ломанусь⁈ Вибрация обшивки показала, что не только понял, но и попал. Хреново!

– Внимание! Возгорание топливной системы. Критические повреждения второго левого двигателя.

– Отстрел шашек! Глуши движок! Подать пену! – ракеты никуда не делись, а выбитое одно из четырех сопел еще не так критично, если не тупить и вовремя задавить пожар.

– Отстрел ПРС произведен. Пожар локализован. Тяга снижена – сухо отчитался бортовой ии.

– Будем жить! – прохрипел я, закладывая очередной вираж, дающийся тяжелее обычного из-за недостающей тяги.

Но как основательно приложил, сволочь! Наверняка и Птаху он подрезал. Нужно скидывать его с себя!

– Захват… – ии еще только начал фразу, а я уже реагировал.

«Кобра», будь ты трижды счастлив! Без одного движка не такая крутая и резкая как положено, но противник все равно не успевает среагировать. Его очередь рвет пустоту, а он сам проскакивает мимо, подставляя спину.

Выравниваюсь. Целей нет. Куда делся, падла? На всякий случай кидаю машину в сторону. Поздно. Дробь попаданий сотрясает истребитель. Твою ж мать!

– Борт четыре восемь один. Вы уничтожены. Вернитесь на носитель – боевая рубка зорко следит за учениями.

Ну что, отлетался непонятно как. Вроде два в минусе, но и сам в кашу. Хорошо хоть «сбили» меня с повреждениями относящимися к совместимыми с жизнью. Правда, неизвестно что с ведомым. В общем – сложно сказать, во что оценят мои потуги первые номера эскадрилий.

Бегло просматриваю полученные «пробоины», отмеченные красной «вражеской» краской – будущий техник, сожрет меня без соли и приправ. Внешние камеры дают неплохой обзор машины. Раскрасили знатно, хорошо хоть колпак не задет, значит, если бы это были реальные дыры, а не кляксы учебного боеприпаса, до корабля базирования машинка бы дотянула. Все лучше чем плавать в пустоте ожидая эвакуатор. И совершенно не факт что свои успеют первыми. Короче, дела не так плохи, как ощущаются.

Напоследок кинул взгляд на радар. На крыле осталась всего пара пилотов из моего набора, остальных уже отправили отдыхать. Да и уцелевших счастливчиков сейчас раскатают в тонкий блин. Два против семи не танцуют. Засада. Предстоящий разбор обещает быть неприятным. А ведь от него так много зависит! Распределение по эскадрильям – приговор на ближайшие три года. Лишь бы проскочить мимо «Бешеных Пантер», согласен даже на «Птенцов Бездны», лишь бы не к кошкам! Вообще удивительно, чем более пафосное название носит отряд, тем меньше в нем действительно стоящих пилотов. Традиции такие, что ли?

Жаль с моими результатами в «Зеро» не попасть. Но лучшие на то и лучшие, что не берут к себе кого попало. Правда их и суют в самое пекло.

Мысли плавно перетекли от ближайшего будущего к довольно отдаленному прошлому. Мы с Кирой все же умудрились, каким-то чудом, протиснуться в касту пилотов. Что было довольно легко. Как оказалось. Во всяком случае, я так и не понял, что тогда реально зависело от нас самих.

Сложно стало потом, с началом полетов. Чтобы не вылететь обратно в пехоту, пришлось знатно умыться потом и кровью. Этот год с небольшим, стал настоящим испытанием. Каждый день было ощущение, что еще немного, вот буквально чуть-чуть, и я сломаюсь. А ведь сначала еще пришлось тащить за собой Киру. Но мы смогли продраться через мелкое сито отсева. Иначе как чудом, назвать это не получается. Но факт остается фактом.

По итогам ежемесячных экзаменов в пустоте, обратно выпнули почти половину набора – те, кто не брал все более высокую планку пилотирования, росшую от месяца к месяцу. Еще треть списали из-за того, что они не смогли на должном уровне освоить теоретическую часть и боевую подготовку.

Просто летать и стрелять, куда-то в пространство, мало. Еще нужно понимать, как это все работает – узлы машины, что они могут выдержать, а что им противопоказано в принципе. Уметь читать «поле», чтобы грамотно реагировать на стремительно изменяющуюся обстановку. И, определенно, быть готовым выполнить задачу, даже если тебя сбили. Или, хотя бы не сидеть, сложа руки, отдавая инициативу противнику. Жив? Значит, можешь принести пользу!

Так что нас натаскивали еще и по азам диверсионной деятельности, рукопашному бою, простенькой тактике наземного сражения – только бы не слишком тупили, подрывному делу, маскировке и базовым принципам выживания на условно вражеской территории – на передовой, в тылу, в глубоком тылу, вообще в нейтральной, но агрессивной местности.

Профи, естественно, никто не стал, но по верхушкам кое-как пробежались, чтобы иметь хотя бы теоретическое представление о своих действиях в похожих ситуациях. Не дай боги пустоты, пригодится все это на практике. В общем, кое-что сбитый пилот нашего набора может. Как минимум не сдохнуть за первые пару часов – точно. Особенно, если окажется на поверхности планеты. В космосе все слегка сложнее.

От воспоминаний меня оторвала необходимость посадить машину. Помню, как дрожал от волнения в первый раз. Зато сейчас вписал истребитель четко в центр круга посадочной площадки – шик! Не зря инструкторы сутками гоняли нас на конвейере – взлет, квадрат вокруг носителя и посадка. Затем снова взлет. И так сутки к ряду, пока последний хромой на голову идиот, не перестанет ошибаться и таки посадит машину на платформу с закрытыми глазами.

– Новичкам прибыть в зал брифинга на разбор.

Первое что я услышал, откинув колпак кабины истребителя. Снаружи он выглядел еще более удручающе. Показания приборов давали только общий обзор повреждений узлов и агрегатов. Внешние камеры показывали большую часть, но тоже далеко не все. Настроение резко упало ниже нуля. По факту, за кляксами тренировочных имитаторов, родной, серебристый, цвет обшивки скорее угадывался, чем был реально виден. Отлупили меня знатно, от хвоста до носа, лишь чудом не задев колпак. Твою ж мать!

– Новичкам прибыть в зал брифинга на разбор – снова пробасил голос под потолком ангара.

Да, это не «Орион». На походных сортировочных центрах, распределяющих пополнение по флотам – труба пониже и дым пожиже. Позволить себе полноценный ии станции здесь могут, но, видимо, не считают нужным. Да что там! На учебных машинах бортовые компы были мощнее, чем на тех, что оседлали сейчас мы. Все же станция «Нархат» – периферийная зона, хотя здесь без дела тоже не сидят. Но массовое обновление парка техники дело дорогостоящее.