Текст книги "Теодосия и последний фараон"

Автор книги: Робин Лафевер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Она говорила громче, чем нужно, словно желая замаскировать силой звука свою ложь.

Мистер Боршт дружески хмыкнул, покосился на плохо припрятанные лопаты и дружелюбным тоном сказал:

– Вижу, вижу, мадам Трокмортон.

Желая как можно скорее перевести разговор на другую тему, мама спросила:

– Вы знакомы с моими помощниками?

Когда она представляла фон Браггеншнотту мистера Румпфа, у меня в голове мелькнула страшная мысль: а вдруг мистер Румпф тоже из слуг Хаоса? Во-первых, он очень сильный, а это характерная черта всех Змей Хаоса. Во-вторых, он немец, как и фон Браггеншнотт. В-третьих, они оба носят одинаковые очки.

Правда, Румпфа рекомендовал мне сам Ови Бубу. Или он рекомендовал мне Ядвигу? Черт, забыла. Я принялась перебегать взглядом с немца на поляка и обратно, пытаясь если не вспомнить, то хотя бы на глаз определить, кого из них мог мне рекомендовать Ови Бубу.

– А вашей прелестной дочери понравился Луксор? – прервал мои размышления голос фон Браггеншнотта. – Много интересного узнали, фрейлейн?

– О да, благодарю вас, – натянуто ответила я.

– Много новых гадов встретили? – спросил он.

– Не очень, – отрезала я, прищурив глаза. Мама выглядела слегка озадаченной, но тем не менее коротко хохотнула. Из вежливости.

– Будьте осторожны, фрейлейн, – добавил фон Браггеншнотт.

– Осторожны? Это вы о чем? – встрял в разговор Гюнтер Румпф. Он явно почувствовал тайный подтекст нашего разговора с фон Браггеншноттом, хотя, скорее всего, не понимал его смысл. Я же почувствовала себя неловко оттого, что совсем недавно подозревала Румпфа.

– Здесь, в Долине, много тайных опасностей, – ответил фон Браггеншнотт, наклоняясь вперед. – Торговцы с черного рынка древностей, например. Они нападают из засады, режут глотки и забирают себе все, что им нужно. Здесь очень неспокойная обстановка, очень. – Он окинул взглядом гигантскую гору мусора позади нас и прибавил, глядя прямо мне в лицо: – Осторожность излишней не бывает.

Затем фон Браггеншнотт перевел взгляд на маму и уже совсем иным, не таким угрожающим тоном сказал.

– Мадам Трокмортон, если у вас возникнут проблемы или вам что-нибудь потребуется, прошу сразу же обращаться ко мне.

– Превосходно. Благодарю за то, что заехали повидаться.

– Для меня это было в удовольствие, мадам Трокмортон. – Он поклонился маме. – Мисс Трокмортон. – Когда он кланялся на прощание со мной, я уже была близка к обмороку. Я прекрасно понимала, что весь этот спектакль фон Браггеншнотт разыграл с единственной целью – показать, что он все знает, все видит, что он здесь и наблюдает за мной. И что независимо от того, будем мы менять свои планы или нет, он все равно всегда и всюду будет хотя бы на шаг, но опережать нас.

Когда фон Браггеншнотт уехал, мама сказала:

– Ну, видите, мистер Ядвига? Оказывается, вовсе не о чем было волноваться.

Она очень хотела развеселить мрачного поляка. Когда мама чувствует себя счастливой, ей всегда хочется, чтобы и все вокруг тоже были счастливы.

– Да, – уныло ответил Ядвига, поднимая с земли свою лопату. – Не о чем. А может, этот человек просто хотел вселить в нас ложное чувство безопасности.

Нет, такого мрачного зануду я в своей жизни еще не встречала, это точно.

Достаточно подавленная сама по себе, я вернулась на свое прежнее место, боясь, что если останусь рядом с Ядвигой, то впаду в еще более глубокую меланхолию. Я опустилась на землю, продолжая анализировать каждую деталь сегодняшнего визита фон Браггеншнотта. Нужно будет сообщить о нем майору Гриндлу. А как теперь быть с моей завтрашней встречей с уаджетинами? Можно ли сделать так, чтобы фон Браггеншнотт ничего о ней не узнал? Я со стоном откинулась на каменный склон и грохнулась головой о какой-то особенно крупный камень.

– Упс! – Я повернулась, чтобы отодвинуть камень в сторону, но на этом месте не было никакого камня, только засохшая грязь. Странно. Я достала свои рабочие перчатки, натянула их и принялась разрывать то место, где я ударилась головой.

Под пальцами я почувствовала что-то действительно твердое, как камень, и принялась соскребать с этого предмета грязь, довольная тем, что могу хоть чем-то отвлечь себя от неприятных мыслей. Голоса взрослых постепенно начали затухать где-то на задворках моего сознания, как и мысли о Хаосе. Остались только я и засохшая грязь и то неизведанное, что кроется под этой коркой грязи. Вскоре из-под слоя грязи показалось что-то тускло-белое. «Кость?» — с легким испугом подумала я и остановилась, не желая тревожить покой мертвеца, но потом решила, что все равно уже потревожила его, когда соскребала грязь, и снова принялась за дело.

Спустя несколько секунд я поняла, что это вовсе не кость, а нечто очень большое, слегка закругленное, с вертикальными, идущими сверху вниз желобками.

С желобками – значит, этот предмет создан не природой, а руками человека. У меня по спине пробежал холодок. Я затаила дыхание и соскребла остатки грязи вокруг предмета.

Рядом, словно почуявшая дичь гончая, нарисовался Румпф.

– Нашли что-то? – дрожащим от волнения голосом спросил он.

– Я не до конца уверена… – начала я, не желая спугнуть свою удачу. – Мама! Ты можешь подойти посмотреть, что тут такое?

Мама тут же подбежала и опустилась рядом со мной на засохшую грязь.

– Посмотри, – сказала я. – Вначале я думала, что этот предмет круглый, а ведь большинство камней не бывают абсолютно круглыми. Но когда я начала счищать грязь и мусор, я поняла, что это не круг, а многоугольник.

Мама вгрызлась в склон мусорной кучи рядом со мной, и в считаные минуты мы с ней очистили от грязи короткий пень. Или обломок колонны. Многоугольной колонны. Такие колонны были распространены в древнеегипетской храмовой архитектуре. А это значит…

– Великолепная работа, Теодосия! – восторженно посмотрела на меня мама. – Думаю, ты нашла храм Тутмоса III!

Глава пятнадцатая. Вечеринка

Это действительно была колонна. Стоящая колонна. Проработав еще час, мы обнаружили с обеих сторон рядом с ней еще две колонны. Это подтвердило, что мы нашли как минимум новый, неизвестный ранее придел храма Хатшепсут или, как хотелось бы надеяться, храм Тутмоса. Мама и Румпф тщательно зарисовали положение каждой из колонн, после чего взрослые снова забросали колонны мусором, чтобы никто другой не мог найти их. Если я ждала, что такое великолепное открытие развеселит Ядвигу, то сильно ошиблась. Его настроение вместо похоронного стало просто угрюмым, вот и все.

Мама пригласила Ядвигу и Румпфа отметить открытие сегодня вечером у нас дома.

Мы с мамой едва успели умыться с дороги, а они уже стучали в нашу дверь. Мама принесла бутылку шампанского и попросила Румпфа открыть ее. С пистолетным выстрелом пробка вылетела из бутылки и едва не угодила в мывшую тарелки Хабибу. Она неодобрительно фыркнула и бочком, бочком выплыла из столовой.

Румпф разлил шампанское в хрустальные бокалы, которые поставила на стол мама. Черт побери, откуда она знала, что их нужно захватить с собой из Лондона? Заранее предчувствовала, что мы обязательно сделаем открытие?

– Вот, дорогая, – сказала мама, протягивая мне бокал с налитым на донышке шампанским. – Это твое открытие, поэтому ты должна присоединиться к нашему торжеству.

Потом она высоко подняла свой бокал и громко воскликнула.

– За великие открытия, джентльмены!

Даже мистер Зануда поднял свой бокал и одарил меня унылой улыбкой.

Я поднесла бокал к своим губам, завороженно глядя на крошечные воздушные пузырьки, с тихим шипением лопавшиеся на поверхности сладко пахнущего фруктами шампанского. Я осторожно сделала маленький глоток, и у меня на языке заплясали иголочки воздушных пузырьков – очень необычное, странное ощущение. Впрочем, спиртное мне не нравится ни в каком виде, поэтому я поставила недопитый бокал назад на стол.

– Ваша мама рассказывала, что это именно вы обнаружили второе крыло усыпальницы Тутмоса, – сказал мне мистер Румпф. – Как вам, юной девочке, удалось сделать такое удивительное открытие?

Я посмотрела на маму, молча спрашивая у нее разрешения. Слегка подумав, она кивнула.

– Ну, что же, – протянула я, раздумывая, с чего мне начать. – В январе, когда мама только-только вернулась из долгой экспедиции, случилось так, что ей неожиданно нужно было срочно вернуться назад в Долину Царей, чтобы…

Мне не хотелось рассказывать о жестком соперничестве между музеями, которое заставило маму сразу после возвращения отправляться назад за моря. Не могла я, разумеется, рассказать им и о том, что мамино возвращение было подстроено для того, чтобы дать мне возможность возвратить на место Сердце Египта. Это нужно было успеть сделать раньше, чем этот могущественный артефакт разрушит нашу страну. Я взглянула на маму, которая рассматривала свой бокал с шампанским так внимательно, будто на его дне хранились все великие тайны древних фараонов.

– Я решила, что меня слишком долго оставляют дома, и пробралась на судно…

– Решила сама себя пригласить в экспедицию, – вставила мама, а затем отпила шампанского.

– Верно. Пригласила себя сама. Позднее, когда мы уже приехали в Луксор, я сгорала от желания утереть всем нос, и однажды утром, когда мои родители еще спа…

– Разбирали свои записи! – громко перебила меня мама.

– Правильно. Разбирали записи… – Кто из нас, черт побери, рассказывает эту историю: я или она?

– Ну, и? – поторопил меня мистер Румпф.

– И, – продолжила я, чувствуя, что ступаю на скользкую дорожку, – исследуя усыпальницу, я споткнулась и упала…

– В этом возрасте все подростки такие неуклюжие, – вставила мама, глядя в свой бокал с шампанским.

– …и врезалась спиной в стену, – договорила я, внимательно следя за мамой. Ей было так неловко за меня, что она даже поеживалась. А у меня неожиданно пропало всякое желание рассказывать дальше занимательную историю своего первого открытия, и я сухо закончила: – Стена обвалилась, и я буквально провалилась в неизвестное ранее крыло усыпальницы.

– И там было множество артефактов? – наклонился вперед Румпф. – Всякого рода сокровищ?

Проклятье. До него слухи дошли, что ли? Пока я прикидывала, что мне ответить, в разговор снова вступила мама:

– Боюсь, сокровища моей дочери просто привиделись, – со смехом заявила она. – Тео была слегка не в себе, когда мы с мужем нашли ее.

Не в себе? Да со мной такого в жизни не бывало!

– Вскоре после этого она потеряла сознание, и мы с мужем полагаем, что Тео сильно ударилась головой во время падения.

Ах, как мне хотелось возразить! Не была я не в себе! И ничего мне не привиделось.

– Но мама, – ласковым тоном спросила я, – а как ты тогда объяснишь, откуда взялся жезл Оз, который я нашла?

Мама растерянно моргнула, явно не зная, что ей ответить. Я поняла, что поставила маму в дурацкое положение, но прежде чем придумала, как из него выбраться, мне на помощь пришел Ядвига.

– Я думаю, что там, скорее всего, побывали расхитители гробниц, – сказал он. – В такие места они слетаются, как мухи на мед. Любую усыпальницу могут за одну ночь разграбить подчистую.

– Да, возможно, так оно и было, – согласилась мама и снисходительно улыбнулась, давая понять, что по-прежнему думает, что все сокровища я просто придумала. Вот ведь что получается: едва знакомый со мной поляк верит мне больше, чем собственная мать. Прелестно, черт побери!

Тут мама принялась расспрашивать Румпфа и Ядвигу о том, где они проводили раскопки до этого, но я слушала их разговор вполуха. Я разрывалась между двумя желаниями – взорваться от злости или заплакать. Странно ведет себя мама: с одной стороны, рада извлечь пользу из моих необычных способностей, когда они помогают, например, сделать важное открытие, но во всех остальных случаях словно стыдится их и пытается скрыть от всего мира.

– А вы, миссис Трокмортон? – спросил Ядвига. – В каких местах вы сами оттачивали свое мастерство?

Услышав этот вопрос, я навострила уши и взглянула на маму. Возможно, ее ответ поможет мне понять, где находится тот храм, в котором я появилась на свет.

Словно уловив мой жадный интерес к ответу на этот вопрос, мама изящно повела по воздуху своей рукой и небрежным тоном произнесла:

– О, все как обычно. Саккара, Эдфу, Дендера… – И она тут же перевела разговор на какую-то другую, более безопасную для нее тему.

Так! Три совершенно разных храма. И никакой зацепки.

Неожиданно меня охватило дикое, жуткое желание напомнить маме, что среди наших близких родственников был человек, которого остальные члены семьи стыдятся и смущаются еще сильнее, чем меня.

И вот, дождавшись ближайшей возникшей в разговоре паузы, я спросила:

– Скажите, джентльмены, никто из вас не знал моего дедушку? Он ведь тоже был археологом, правда, мама?

– Тео! Как ты узнала об этом? – воскликнула она.

– Слышала, как кто-то говорил об этом в музее.

– Ну, – нервно рассмеялась мама, – я уверена, эти двое джентльменов слишком молоды, чтобы они могли работать с твоим дедушкой.

Затем она вновь сменила тему разговора. Но еще раньше я заметила промелькнувший в карих глазах Ядвиги огонек. Он явно что-то слышал о моем дедушке.

Глава шестнадцатая. Еще один обман. Или два

Я проснулась слишком рано. Меня пугало дело, которое мне предстояло сделать, и знала, что мама вновь окинет меня одним из тех взглядов, которых я начинала опасаться. Я спала так плохо, что у меня начинала болеть голова. В каком-то смысле это было мне на руку – когда мама придет за мной, я буду выглядеть бледной и вялой.

– Доброе утро, дорогая, – пропела мама. Она вошла в комнату, шелестя своими юбками, распространяя вокруг себя легкий аромат сирени. Мама выглядела веселой, это значит, что она, скорее всего, забыла про то, как я завела разговор о дедушке вчера за ужином. Что ж, одной проблемой у меня стало меньше.

– Доброе утро, мама, – промямлила я в ответ.

Мама перестала перебирать в комоде мою одежду и поспешила к кровати.

– О, Тео! Неужели опять? – воскликнула она, кладя свою руку мне на лоб. – Температуры нет.

– Нет, температуры нет, но у меня очень сильно болит голова и живот. – Ни грамма лжи, все правда. Мой живот действительно крутило от нервного ожидания и страха. – Я не думала, что мне потребуется столько времени, чтобы привыкнуть подолгу находиться на солнцепеке, – сказала я, стараясь направить мамины мысли в нужном для меня направлении.

– Да, мы вчера действительно много времени провели под солнцем. Что ж ты не сказала, что тебе нехорошо, моя милая?

– Но мне было хорошо, только чуточку жарко.

– Ну что ж, думаю, тебе не помешает еще денек побыть дома. Тем более новых открытий пока что больше не предвидится, – улыбнулась мама.

– А ты не собираешься повидаться сегодня утром с мистером Вейгаллом и договориться о разрешении вести раскопки на вчерашнем месте?

Мама отвернулась от меня и принялась сосредоточенно разглаживать мое висевшее на стуле платье.

– Думаю, нам лучше подождать до тех пор, пока мы не будем полностью уверены. Мне хочется пойти к нему, имея на руках весомые доказательства того, что мы действительно нашли не еще один придел храма Хатшепсут, а совершенно не известный новый храм.

– Это имеет смысл, – согласилась я, радуясь тайком. Если мама собирается провести весь сегодняшний день в Дейр эль-Бахри, есть все шансы на то, что моей отлучки из дома никто не заметит.

– Я скажу Хабибе, чтобы она принесла тебе мятного чаю и сухой тост. Сегодня отдохни, поспи, и назавтра, я уверена, снова будешь как огурчик. – Мама поцеловала меня в лоб, а затем сказала, обхватив мое лицо ладонями: – Я так горжусь тобой, Тео. Из тебя может получиться великолепный археолог.

Затем она попрощалась и ушла, а я осталась лежать, глядя в потолок.

От маминых слов, которых я так долго ждала, мне хотелось заплакать, сама не понимаю почему. Почувствовав, что я расстроена, Исида вылезла из-под кровати, куда забилась, едва увидев маму, легла мне на грудь и принялась слизывать слезинки с моих щек. Знаете, довольно трудно оставаться грустной, когда вам лижут лицо щекочущим шершавым язычком. Я успокоилась, перестала реветь и погладила Исиду по черной шелковой шерстке.

– Надеюсь, это последний раз, когда мне пришлось обмануть ее, – прошептала я. Исида перестала вылизывать меня и замурлыкала, затем обвила меня за шею своими лапками и уткнулась головой мне в волосы.

Так мы и лежали какое-то время, а потом дверь комнаты с грохотом распахнулась, и появилась Хабиба с подносом в руках. Она едва не вскрикнула, увидев на мне кошку, и разразилась потоком арабских слов. Исиде явно не понравился тон Хабибы, она соскочила с кровати, метнулась к окну и выскочила на улицу.

Я посмотрела на Хабибу. Она из-под своей черной паранджи посмотрела на меня. Продолжая что-то бормотать, Хабиба с грохотом поставила на столик поднос, который был у нее в руках, повернулась и стремительно вышла из комнаты.

Хотелось бы мне знать, о чем бормочет Хабиба, но у меня не было привычки класть на ночь рядом с собой обломок Вавилонского кирпича.

Когда она ушла, я свесила ноги с кровати, взяла поднос и в два приема проглотила тост. По правде сказать, я очень проголодалась после того, как весь вчерашний день провела на свежем воздухе.

После того как с завтраком было покончено, мне не оставалось ничего, кроме одного – ждать. И ждать. И еще ждать. Встреча с уаджетинами была назначена на три часа дня, когда все туристы разойдутся, чтобы переждать самое пекло в своих гостиницах. А пока что делать было совершенно нечего. Я даже не могла одеться – а вдруг вернется Хабиба? Итак, я все утро и все начало дня пролежала в постели, лениво размышляя о том, что буду делать, когда улажу все свои дела с уаджетинами. Во-первых, попробую все-таки поговорить с мамой о храме, в котором я родилась. Мне необходимо было увидеть его своими глазами. Еще мне хотелось задать несколько вопросов о дедушке Трокмортоне. Начну, пожалуй, с Ядвиги, я помню, как он отреагировал, когда я упомянула имя дедушки. Ядвига точно должен что-то знать о нем.

Но почему, интересно, ничего не сказал мне о дедушке Вигмер? Ох уж эти мне взрослые с их идиотскими секретами!

Я размышляла, размышляла, а затем незаметно для себя уснула. Когда я вновь проснулась и взглянула на часы Квиллингса, пора было собираться в путь. Но только я успела откинуть покрывало, и спустить ноги с кровати, как Исида выгнула свою спину и зашипела, глядя на дверь.

«Кто-то идет!» – поняла я и быстро забралась назад под покрывало.

Я скорее почувствовала, чем услышала, как приоткрылась щелка в двери. Даже лежа с закрытыми глазами, я чувствовала, что кто-то наблюдает за мной. Я прикинулась спящей и старалась дышать ровно, глубоко. Спустя несколько мучительных секунд раздался тихий щелчок – дверь затворилась. Вскоре негромко хлопнула еще одна дверь, на этот раз входная. Я выскочила из кровати, подкралась к окну и увидела уходящую по дороге от дома Хабибу с пустой корзиной в руках.

Я облегченно вздохнула. Ну конечно, она просто заходила посмотреть, как там я, перед тем как отправиться на рынок за покупками. И как все удачно складывается!

Одевшись, я с опаской вытащила из комода авторучку и пудреницу Квиллингса и переложила их к себе в карман. Я терпеть не могла эти мерзкие изобретения, но на всякий случай их лучше было иметь при себе. Так сказать, на случай непредвиденных обстоятельств. План Б.

Затем я вернулась к кровати и быстро, почти привычно соорудила прикрытое покрывалом чучело из своей ненужной одежды. Взяла в руки корзинку для кошки и задумалась. Мне очень захотелось в последний раз взглянуть на Изумрудную табличку – ведь очень скоро она исчезнет навсегда, и я никогда больше не увижу ее.

Я вытащила сверток со священным артефактом, положила его на пол и медленно развернула. Тускло сверкнул темно-зеленый камень.

Я полюбовалась вырезанными на поверхности изумруда фигурками бога Гора с головой сокола, бога Тота с головой ибиса, халдейскими значками – глифами. Хотя сейчас не было лунного света, в котором можно было рассмотреть еще более странные, спрятанные под поверхностью изумруда знаки, я чувствовала их движение – они мягко прикасались к моим обтянутым перчатками рукам, не пытались забраться мне под кожу, как иероглифы проклятий, скорее терлись о них, словно вертящаяся возле ног кошка.

Меня охватила нервная дрожь, и я убрала руки прочь. Мне было ужасно жаль, что я никогда не узнаю тайн, которые хранит в себе эта табличка. Нет, не стоит сожалеть о расставании с такой опасной и запретной вещью, как Изумрудная табличка, не по моим плечам такой груз. Я быстро завернула табличку назад в старые газеты и положила сверток на дно корзинки. Все вокруг должны были уже привыкнуть к тому, что постоянно видят меня с ней, это ни у кого не должно вызвать какие-то ненужные вопросы и подозрения.

Сегодня мне нужен ослик – табличка слишком тяжелая, чтобы идти в храм, неся ее в руках. Буду надеяться, что Гаджи ушел в город искать своих родственников и никто не заметит, что я брала ослика.

Увы, моя надежда не оправдалась, оставалось лишь надеяться на то, что это не дурное предзнаменование. Гаджи, как вы уже догадались, был на конюшне, лежал на соломе и смотрел в потолок.

– Добрый день, – сказала я, увидев его. Гаджи вскочил на ноги, стрельнул глазами в сторону корзинки.

– Куда направляется мисс-эфенди? – спросил он.

– По делам. Будь добр, оседлай мне ослика.

Мне было неловко просить Гаджи об этом, тем более что я не собиралась брать его с собой, но сама оседлать ослика я бы не смогла, не умела.

– Мисс-эфенди хочет, чтобы я проводил ее? – с надеждой в голосе спросил Гаджи, и на секунду я заколебалась. Однако нет, не возьму его с собой, слишком опасно. Ни к чему впутывать мальчугана в такие дела.

– Не сегодня, – ласково ответила я. Этому я научилась от мамы – сообщать неприятные вести как можно более веселым и ласковым тоном.

Гаджи обиженно потупился и пошел седлать ослика.

– Удалось тебе узнать что-нибудь о своей семье? – спросила я.

– Нет, – покачал головой Гаджи. – Старых продавцов на рынке не осталось, а новые совершенно не помнят меня.

Не удивительно, что он так огорчен.

– Мне очень жаль, – сказала я. – Но знай, что ты можешь оставаться здесь столько, сколько пожелаешь, никто тебя никуда не торопит.

– Это правильно, что вы предлагаете мне это, потому что я спас вам жизнь, – кивнул Гаджи, и с хитрецой добавил: – Я нужен мисс, чтобы она была в безопасности.

– Понимаю, – ответила я, – но только не сегодня.

Когда ослик был оседлан, я привязала корзинку к седлу, проверила, крепко ли завязаны веревки. Гаджи молча помог мне сесть в седло – до чего же мне было не по себе от этого молчания!

– Слушай, – сказала я, – у меня есть к тебе просьба.

Гаджи сразу оживился и повеселел.

– Если я не вернусь к ужину, пойди в дом к антиквару. Помнишь, где это?

– Конечно, – кивнул Гаджи.

– Хорошо. Пойди в этот дом и спроси майора Гриндла. Скажи ему, что я не вернулась домой. Он знает, что делать.

– А он знает, куда направилась мисс-эфенди?

Очень хороший вопрос! Прямо в точку.

– Нет, не знает. Я скажу тебе, но только не вздумай отправиться следом за мной.

– Обещаю, что не пойду следом, – торжественно кивнул головой Гаджи.

Я посмотрела, не скрестил ли он при этом свои пальцы. Впрочем, знают ли египтяне, что так нужно делать, когда не собираешься сдержать свое слово?

– Хорошо. Скажешь майору, что я отправилась в Луксорский храм.

– Да, мисс, – снова кивнул Гаджи.

Я натянула поводья. Ослик шагнул вперед и споткнулся. «Не самое лучшее начало для путешествия», – подумала я.

Прошло не так много времени, и вдали передо мной показался храм. Даже с приличного расстояния я ощущала пульсацию могучей магической силы, которую излучал этот монумент. Эта пульсация напоминала стук сердца, только вместо крови оно перекачивало энергию хека. Но, хвала небесам, это была светлая энергия.

Подъехав к храму, я слезла с ослика, привязала ушастого к хилой маленькой пальме, сняла с седла корзинку.

Мне показалось, что за время короткого путешествия она стала тяжелее.

Проходя между рядами сфинксов, я почувствовала в воздухе какое-то движение, на поверхности статуй стали появляться бледные мерцающие иероглифы. Я моргнула, а когда вновь открыла глаза, символы исчезли. Что это было – мой первый в жизни мираж? Нет, не думаю.

«Сфинксы – это стражники, – напомнила я себе. – А это значит, что, пока я не причиняю вреда храму или богам, они не причинят мне вреда».

Я обогнула стены храма, приблизилась к нему с северной стороны и дошла до колоннады, разделявшей Великий двор Рамсеса II и Великий двор Аменхотепа II. Оказавшись спрятанной от посторонних глаз под прикрытием колонн, я сразу почувствовала себя немного легче.

Думая только о том, как бы поскорее покончить со всем этим, я прошла в центральную часть храма. Даже сейчас, при ярком свете послеполуденного солнца, воздух здесь был густо пропитан магической энергией.

Я пересекла Двор Аменхотепа, слушая, как гулким эхом отдаются мои шаги. Мне оставалось только положить приношение на жертвенник, дождаться, пока за табличкой явятся уаджетины, и уходить отсюда как можно быстрей. И тогда все будет закончено.

Но если конец переживаниям и тревогам так близок, почему мне так грустно?

Должно быть, я заразилась меланхолией от Ядвиги.