Текст книги "Теодосия и жезл Осириса"

Автор книги: Робин Лафевер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава четырнадцатая
Кровь Исиды

Когда наша карета остановилась, наконец, перед музеем, было уже почти темно. Я, конечно, сразу бросилась бы внутрь, но прежде стоило попрощаться с бабушкой и вежливо помахать ей ручкой вслед. Однако бабушка, вместо того чтобы сказать «До свидания» и укатить, принялась шуршать своими юбками.

– Как, вы тоже выходите? – спросила я, стараясь скрыть свое разочарование.

– Конечно, выходим. Не можем же мы просто выбросить тебя здесь, как чемодан.

Мое сердце упало. Опять промедление. А мне необходимо добраться до жезла и вынуть из него шар. Вскоре станет совсем темно, и мумии выступят в свой очередной поход.

Я, насколько смогла спокойно, подождала, пока из кареты выйдет адмирал, пока он подаст руку бабушке. Бабушка при этом улыбнулась ему так, что я даже смутилась и отвернулась в сторону. Мне всегда казалось, что бабушки слишком стары, чтобы заигрывать с мужчинами, особенно старыми просоленными адмиралами.

Наконец бабушка закончила жеманничать и глупо улыбаться и, скрипя суставами, вылезла из кареты. Мы направились к главному входу, и Флимп впустил нас внутрь, сказав при этом:

– Мистер Трокмортон у себя в кабинете.

– Отлично, – ответил адмирал.

– Огромное спасибо за то, что пригласили меня осмотреть ваш корабль, – поблагодарила я. – Он произвел на меня огромное впечатление, и я думаю, вы будете гордиться «Дредноутом».

Кроме того, этот корабль помог мне понять, каким образом можно остановить бродячих мумий, но упоминать об этом я, разумеется, не стала.

– Не стоит благодарности, дитя мое, – ответил адмирал, похлопывая меня по плечу.

– Пойдемте, – сказала бабушка в своей повелительной манере. – Я хочу узнать, появлялась ли здесь сегодня мисс Шарпи. Если нет, желаю узнать, по какой причине.

Она зашагала к папиному кабинету, мы с адмиралом потащились за ней следом. Хотя я была очень рада тому, что мисс Шарпи, похоже, проиграла в глазах бабушки пару очков, мне не терпелось отправиться в музейные катакомбы, чтобы проверить свою новую теорию и попытаться отключить жезл.

Мы дошли до папиного кабинета, бабушка постучала и тут же, не дожидаясь ответа, ввалилась внутрь. Мама, разговаривавшая с папой, от неожиданности подскочила, а затем поспешила ко мне.

– Хорошо провела время, моя дорогая? – спросила она.

– Да, мама. Было очень интересно. И познавательно.

– Замечательно! – воскликнула мама и положила свои руки мне на плечи. Подозреваю, так ей было легче перенести присутствие бабушки. – Благодарю вас, адмирал Сопкоут, вы сделали Теодосии роскошный подарок. Очень жаль, что мы с мужем не могли присоединиться к вам.

Бабушка хрюкнула носом. Стараясь говорить как можно вежливее, я спросила ее:

– Хотите, я одолжу вам свой носовой платок, дорогая бабушка?

Она посмотрела на меня выпученными глазами, явно потрясенная моей невоспитанностью.

– Что, прости? – произнесла она ледяным тоном.

– Платок? – вмешался адмирал. – Я могу предложить вам свой, Лавиния.

И он вытащил из кармана накрахмаленный белоснежный носовой платок размером с флаг.

– Что за глупости! – отмахнулась от платка бабушка. – Мне вовсе не нужен платок!

Ее лицо покраснело, а мама слегка ослабила вцепившиеся мне в плечи пальцы. «Получай, старая ворона», – подумала я.

Бабушка пристально посмотрела на меня, словно читая мои мысли, и спросила у папы:

– Мисс Шарпи появлялась?

– Да, – ответил папа. – Она пришла примерно через полчаса после того, как вы уехали. Я ей объяснил, что Теодосии сегодня целый день не будет, и мисс Шарпи сказала, что увидится с ней завтра.

По хмурому лицу бабушки нетрудно было догадаться, что она недовольна, и я решила не откладывая сделать свой очередной ход. Как говорится, ковать железо нужно, пока оно горячо.

– Бабушка, вы не считаете – принимая во внимание то, что мисс Шарпи не пришла вовремя сегодня утром, – что хотя бы первую неделю нам имеет смысл проводить занятия в музее? В этом случае, если она вдруг опять не сможет прийти вовремя, я, по крайней мере, не останусь дома одна. Даже если мисс Шарпи не появится в музее, здесь за мной всегда худо-бедно смогут присмотреть родители.

– Если мисс Шарпи вновь опоздает, ей придется объясняться со мной, – пробормотала бабушка. Она долго смотрела на меня, потом кивнула: – Хорошо. Думаю, тебя действительно слишком рискованно оставлять дома одну. Представляю, что ты можешь натворить. Я пошлю записку и сообщу мисс Шарпи о том, что ваши занятия будут проходить в музее.

Я опустила глаза, не желая, чтобы бабушка заметила в них восторг от только что одержанной маленькой победы.

– Благодарю вас, бабушка. Могу я теперь с вашего разрешения удалиться?

– Почему ты так торопишься уйти? – недовольно спросила бабушка.

– Я… я собиралась идти писать сочинение. Для мисс Шарпи. О превосходстве Британского военно-морского флота над всеми остальными.

– Отличная тема для сочинения, – довольно улыбнулся адмирал.

Бабушка поморгала, затем сдалась.

– Я согласна. Прекрасная тема. В таком случае можешь идти.

Вместе со мной в коридор вышла мама.

– Я хочу кое-что сообщить тебе, Тео, пока ты не ушла писать свое сочинение, – сказала она.

– Да, мама.

Она кивком позвала меня отойти подальше от папиного кабинета, а затем низко наклонилась ко мне, и я увидела, какое утомленное у нее лицо, заметила сеточку морщинок в уголках глаз, складку между бровями, голубые тени под глазами. Бедная мама!

– Я хотела предупредить, что мы с папой сегодня на ночь остаемся в музее. Папа хочет устроить засаду и узнать, кто же все-таки каждую ночь приносит сюда мумии. Я послала, чтобы нам принесли ужин.

– О, прекрасно! Когда я встречусь с тобой и папой за ужином? – мне уже представился тихий уютный семейный ужин, который станет бальзамом для моих нервов.

– Боюсь, у нас на это не будет времени, Тео. Дело с мумиями зашло слишком далеко. Сегодня нам с папой придется есть на ходу.

– Хорошо, мама, – проговорила я, стараясь не выглядеть разочарованной. Семейный ужин отменяется, зато у меня появляется масса свободного времени для своих дел.

* * *

К этому времени стало уже совсем темно. Так поздно в катакомбы я никогда еще не спускалась. Кто знает, сколько самых разных заклятий и проклятий оживает там по ночам? Возможно, сотни.

А это означает, что нужно как можно лучше защитить себя от них. Полную безопасность в такой ситуации гарантировал, насколько мне известно, только один амулет, но он принадлежал не мне, а музею. Обычно я не пользовалась им, но сегодня случай особый. Итак, Кровь Исиды.

После того как богиня Исида обманом выведала у солнечного бога Ра его настоящее имя, с помощью которого познала все тайны магии, она была атакована богом Сетом. От него она хотела защитить тело своего убитого мужа, Осириса. Египтяне считали, что упавшие на землю капли крови Исиды превратились в яшму, обладающий магическими свойствами полудрагоценный камень. Если верить египтянам, яшма и сердолик (еще один полудрагоценный камень) обладают всей магической силой, которая текла в жилах Исиды. Вот почему мне так нужно было заручиться силой и поддержкой Исиды сейчас, когда наш музей был переполнен новыми духами «мут» и «аху», не говоря уже о мумиях. Кровь Исиды, как никакой другой амулет, способна защитить человека от нападения встревоженных духов. Кроме того, Исида была супругой Осириса, так что кому, как не ей, было дано успокаивать и нейтрализовывать мертвых.

Проходя через темный холл, я услышала шелест, поскрипывания и негромкие стоны, которые издавали «мут» и «аху». Эти звуки можно было расслышать и днем, просто ночью они звучали намного громче. Я вспомнила ряды мумий, заполонявших в последние дни холл нашего музея. Кто знает, сколько среди них принадлежало тем, кто погиб насильственной и мучительной смертью?

Я ускорила шаг. Даже если человек умер своей смертью, его дух был потревожен ежедневными путешествиями мумии через весь Лондон. А когда дух потревожен, он возбуждается и иногда не хочет вновь возвращаться в мир мертвых, по крайней мере, до тех пор, пока не отомстит тому, кто пробудил его от вечного сна.

Краем глаза я заметила темную тень и схватилась рукой за свои амулеты раньше, чем узнала мумию Тетли. Все остальные чужие мумии увезли, а эта осталась. Вероятно, лорд Чадли сам попросил Дольджа и Суини оставить эту мумию здесь – хотел, наверное, сбагрить ее моему папе.

А кстати, что вообще следует делать с фальшивой мумией? Должна заметить, что сейчас я жалела Тетли так, как никогда не жалела, пока он был жив.

Впрочем, мумия Тетли – не моя проблема. Мне просто не до нее – сейчас, во всяком случае.

Сгорая от желания поскорее отделаться от беспокойных мертвецов и мумифицированного Тетли, я поднялась в Египетский зал, прыгая сразу через две ступеньки. Здесь я поспешила к низкой застекленной витрине, внутри которой на черном бархате лежал амулет – Кровь Исиды. Мерцающий свет электрических ламп отсвечивал от золотой оправы, в которую был вставлен красный, напоминавший тлеющий уголек, камень. От одного вида этого камня у меня стало спокойнее на душе.

Я подошла к витрине с задней стороны, отодвинула защелку, отворила дверцу и сунула руку внутрь.

Это игра моего воображения или действительно теплая волна омыла мою руку, как только я прикоснулась к амулету?

Я вынула амулет из витрины и заперла дверцу – пусть никто не видит, что ее открывали. Вернуть амулет на место я планировала рано утром, надеясь, что никто не узнает о том, что я вообще брала его.

Прилаживая амулет на старый шнурок от ботинок, я почувствовала на лице слабое дуновение воздуха, а затем услышала негромкий шелест и поскрипывание. Я замерла и буквально заставила себя поднять глаза, сжимая в руке Кровь Исиды. Я посмотрела на ближайшую ко мне мумию и обнаружила, что она выглядит не такой застывшей, как обычно. Затем стоявшая рядом с ней разбинтованная мумия Хенуттави (период Нового царства) пошевелила своими обесцвеченными костяными ногами. Шорохи, поскрипывания, потрескивания теперь все громче стали доноситься со всех сторон, а за окном я увидела восходящую Луну. Мумии начали отзываться на зов жезла? Если так, мне нужно как можно скорее отключить его, пока мумии не начали спускаться в холл по лестнице.

Я сунула ботиночный шнурок назад в свой карман, сжала Кровь Исиды в кулаке и бросилась к катакомбам.

Добежав до подвальной лестницы, я остановилась. Снизу, из темноты, до меня доносился легкий шелест и шепот. Я поспешно зажгла газовые светильники, но их свет не мог разогнать тени, пожалуй, только делал их еще более густыми. Продолжая сжимать в руке Кровь Исиды, я спустилась по лестнице. Здесь, в подвале, было холоднее, чем на улице, и по моим рукам и спине сразу побежали мурашки.

А может быть, и не от холода они побежали, только лучше об этом не думать.

У нижней ступеньки я остановилась. Известно, что ночью все предметы выглядят иначе, чем днем, однако в подвале темно было всегда, так что не в этом дело. Атмосфера, вот что здесь изменилось. Казалось, от вязкой темной энергии «мут» и «аху» воздух стал таким густым, что его можно намазывать на хлеб вместо масла. (Интересно, повезет ли мне еще когда-нибудь намазывать маслом горячий тост на завтрак?)

Наконец я собралась с духом, шагнула вперед и почувствовала, что из глубины подвала за мной кто-то наблюдает. Я всмотрелась в полумрак и обнаружила, что это на меня уставилась статуя шакала. Я снова замерла, опасаясь, что шакал может вновь спрыгнуть со своего жертвенника.

Подождав довольно долго и убедившись, что за это время шакал даже усами не шевельнул, я решила, что сегодня он мне не опасен, но мысленно взяла на заметку: закончив с мумиями, нужно будет полностью снять с шакала наложенное на него проклятие и вернуть, наконец, на вешалку пальто Викери Вимса.

Перестав думать о шакале – насколько это было возможно, разумеется, – я начала пробираться между мумиями, стараясь двигаться как можно тише.

Мумии по-прежнему толпились возле полки и не отрываясь смотрели в сторону спрятанного за ней жезла, словно ничего интереснее никогда не видели. Впрочем, так оно и есть – что может быть интереснее для мумии, чем жезл, способный подарить ей жизнь.

Я осторожно протискивалась сквозь эту забинтованную толпу, пробираясь к жезлу и шепотом извиняясь по дороге перед мумиями. Честно признаюсь, пробираться среди мумий – занятие не для слабонервных. Нужно обладать сильной волей, чтобы заставить себя прикоснуться к тому, что когда-то, давным-давно было живым человеком, а теперь превратилось… во что, собственно, оно превратилось? Так сразу и не скажешь. Я передернула плечами и протиснулась между двумя последними мумиями.

Затем я опустилась на колени, стиснула зубы и сунула руку под полку, ища жезл. Хотелось бы надеяться, что воскресшая мышь давно ушла и не вцепится мне зубами в пальцы, по ошибке приняв их за сосиски.

Наконец я нащупала что-то узкое и твердое, ухватила жезл и вытащила его наружу. Когда я поднялась на ноги, все мумии дружно повернули свои лица ко мне. Это было очень страшно и привело меня в сильное замешательство.

Я протянула руку, чтобы вынуть золотой шар Ра из пасти шакала, но остановилась. Как я буду волочить по подвалу полдюжины мумий, когда они отключатся? Может быть, заставить их сначала с помощью жезла занять свое место у стены, а потом уже выключить жезл?

Я прокашлялась, затем провела жезлом перед мумиями. Они, кажется, зашевелились. Я медленно попятилась к стене, мумии так же медленно двинулись вслед за жезлом.

– Давайте, – шептала я, помахивая перед ними жезлом. – Идите за мной.

И они пошли.

Не сводя глаз с жезла, мумии медленно двигались за мной, за своей спиной я слышала шарканье ног и поскрипывание. Я чувствовала какое-то движение в воздухе, он словно расступался передо мной. Интересно, это жезл отгоняет прочь злых духов? Или Кровь Исиды? Точно я этого не знала, но мне было достаточно просто того, что это происходит.

Когда мы с мумиями достигли противоположной стены подвала, я задумалась над тем, как мне заставить мумии выстроиться в ряд. Для пробы я дважды ударила жезлом по стене, и мумии тут же послушно заняли свои места. Превосходно!

Убедившись, что все мумии на месте, я ухватила рукой золотой шар и потянула его. Он на удивление легко выскочил из пасти шакала и остался у меня в руке.

Раздался звук, похожий на вздох. Я оглянулась и увидела, что все мумии застыли у стены и больше не смотрят на жезл, их глаза теперь были обращены в пустоту.

Ступени лестницы заскрипели под чьими-то шагами. Я нервно обернулась и едва не вскрикнула, увидев спускающуюся в подвал темную фигуру.

Тетли. Это был всего лишь Тетли. Он забрел сюда на зов жезла.

Но нельзя же оставлять его мумию на лестнице! Я прислонила жезл к стене, обхватила мумию Тетли, стащила вниз и поставила рядом с остальными. Буду надеяться, что никто не придет сюда искать его.

Тени начали сгущаться, шелест и поскрипывание стали громче. Может быть теперь, когда жезл потерял свою силу, активизировались злые духи, которых он сдерживал? Борясь с охватившим меня страхом, я уложила золотой шар в карман своего передника и стрелой дунула вверх по лестнице, не задумываясь больше о том, чтобы двигаться осторожно и бесшумно.

Я захлопнула за собой дверь подвала, и меня пробрала дрожь. Что-то притаилось совсем близко – темное, злое. Может быть, ко мне подобрался чей-то мятущийся «мут»? Вряд ли, ведь со мной была Кровь Исиды. Отчаянно пытаясь убедить себя в этом, я вошла в музей и направилась к гостиной.

Тут из теней выступила высокая фигура, загородила мне путь и направила на меня дробовик.

Глава пятнадцатая
Ночные блуждания

– Тео, это ты?

От облегчения у меня подогнулись колени.

– Папа! Да, это я! А ты кого ожидал увидеть?

И тут я вспомнила, что папа сегодня решил устроить засаду на мумий. Я взглянула в сторону Египетского зала, опасаясь, что наши мумии уже успели двинуться в путь до того, как я отключила жезл.

Папа опустил дробовик и сказал.

– Да уж точно не тебя. Что ты здесь делаешь?

Я раздраженно посмотрела на него и ответила.

– Выполняю твое поручение. Ты же сам просил меня навести порядок в подвале, разве не так?

– Ах, да, конечно. И как продвигается дело?

Довольно трудно передать вам, как странно разговаривать с собственным отцом, когда у него в руках дробовик.

– Продвигается, – солгала я. – А сейчас, если ты не против, я хотела бы что-нибудь съесть.

– Разумеется. В гостиной остались пироги с мясом.

Я оставила папу стоять на страже в холле. Хотелось надеяться, что он никого не подстрелит. Самого себя в том числе.

Я быстро съела два остававшихся в гостиной пирога, а затем немедленно отправилась в свой чулан. День выдался долгим, и я совершенно выбилась из сил. Я развернула одеяло, забралась в саркофаг и моментально уснула, сжимая в кулаке Кровь Исиды и оставив все проблемы до завтрашнего утра.

* * *

Какое-то время спустя я проснулась от покалывания иголочек на голове и от прикосновения к моему лицу чего-то горячего и шершавого. А еще от звука, похожего на далекое гудение пылесоса или тарахтение автомобильного двигателя. Еще секунда, и я догадалась, что это мурлычет Исида.

Хотя я уже давно сняла со своей кошки перешедшее на нее проклятие, Исида с тех пор переменилась, стала не такой ласковой и общительной, как прежде, гораздо реже стала тереться о мои ноги и мурлыкать. Но сейчас она мурлыкала и ласкалась, и мне это было очень приятно.

– Привет, малышка! – сказала я, почесывая Исиду за ухом. Она сладко зажмурилась, но вскоре оттолкнула мою руку, лизнула меня в последний раз своим шершавым язычком, выскочила из саркофага, подошла к двери и уселась, внимательно глядя на меня.

Увидев, что я не тороплюсь следовать за ней, Исида нетерпеливо поскребла лапой дверь и негромко, но требовательно мяукнула.

Мою сонливость как рукой сняло. Исида вновь мяукнула, и я выбралась из саркофага, сунула ноги в свои башмаки, зажгла стоявшую на столе керосиновую лампу. Держа лампу в одной руке, а в другой по-прежнему сжимая Кровь Исиды, я открыла дверь и вслед за кошкой вышла в темный коридор. Здесь я прислушалась, но ничего не услышала, и, не понимая, что могло так насторожить Исиду, пошла за ней туда, куда она решила вести меня. Когда мы проходили мимо гостиной, я сунула голову в дверь и увидела спящую, свернувшись калачиком на диване, маму. Папы в гостиной не было. Исида тем временем ушла вперед.

Я рванула за ней, хотела догнать кошку, но она успела исчезнуть в темном холле. Помня про дробовик, я осторожно сделала несколько шагов вперед и позвала:

– Папа! Ты все еще здесь?

Никакого ответа из темноты не последовало.

А потом я услышала низкий раскатистый звук. Мне показалось, что это рычит один из стоящих на лестничной площадке сфинксов, и я подумала, что напрасно уже столько времени не проверяла, не прилипло ли к ним какое-нибудь проклятие. Раньше сфинксы всегда были чистыми, и я непростительно расслабилась.

Звук повторился, затем стих.

Нужно ли это понимать так, что проснувшаяся было магическая сила вновь задремала? Кроме того, и Исида убежала вперед, а она всегда избегает столкновения с активной черной магией.

Я сильнее сжала в кулаке свои защитные амулеты и решительным (но тихим шагом) вошла в холл. Сфинксы были спокойными и неподвижными, как всегда, но, привалившись к ноге одного из них, спал папа, уронив себе на колени дробовик.

Я вздрогнула, вновь услышав грозное рычание, но тут же с облегчением и некоторой досадой поняла, что это всего-навсего храп моего дорогого папочки. Ну, знаешь, папа! Так и до разрыва сердца можно родную дочь довести!

Чувствовала я себя довольно глупо, но приободрилась, расправила плечи и пошла к нетерпеливо ожидавшей меня Исиде. Дав мне приблизиться, она вновь припустилась в темноту. Хотелось надеяться, что, отбежав немного, она вновь остановится, чтобы подождать меня.

Исида провела меня мимо конторки Флимпа. Он тоже спал и тоже храпел, как папа. Я протянула руку и тихонько, стараясь не скрипнуть, прикрыла его дверь.

А затем я услышала новый звук, и он очень встревожил меня. Это был мягкий щелчок дверной задвижки. Я замерла, прикидывая, не мог ли этот звук быть эхом от закрывшейся двери Флимпа, но о том, что это не так, мне сказали новые звуки, – на этот раз это были тихие быстрые шаги.

Замирая от страха, я приглушила свет масляной лампы, осторожно поставила ее на пол и двинулась на звук шагов.

В темноте и так бывает сложно понять, откуда доносятся шаги, а в нашем музее с его огромными, создающими эхо залами, это и того труднее. Затем сквозь размытый шорох шагов отчетливо послышался щелчок еще одной открывшейся, а затем закрывшейся двери.

Исида стрелой пролетела мимо меня в том направлении, где щелкнула дверь, а я побежала за кошкой. Это оказался боковой вход!

Подбежав к двери, я попыталась открыть ее, но она оказалась запертой. Каким образом непрошеный гость смог войти, если дверь была заперта?

Оставив решение этой загадки на потом, я протянула руку, чтобы отпереть дверь, но тут же отдернула ее назад – даже сквозь перчатку меня укололи ледяные иголки. Заряд черной магии на замке оказался невероятно сильным! Однако мне необходимо было увидеть непрошеного гостя, поэтому я снова, не обращая больше внимания на иголочки, взялась за кнопку замка, открыла дверь и осторожно высунула наружу голову – как раз вовремя, чтобы успеть увидеть заворачивавшую за угол музея высокую, закутанную в плащ фигуру.

В руке этот человек нес что-то длинное, тонкое… о нет!

Я отпрянула назад, прикрыла дверь бокового входа, заперла ее и поспешила в направлении подвала, все время мысленно повторяя: «Господи, только бы это был не жезл, только бы это был не жезл».

Охватившая меня паника оказалась сильнее страха перед ночными катакомбами, и я не задумываясь скатилась вниз по подвальной лестнице и уставилась в полумраке на западную стену. Все мумии по-прежнему стояли в ряд, словно дисциплинированные солдатики, но жезла, как я и опасалась, у стены не было. Я посмотрела, не упал ли он на пол (разумеется, не упал), и убедилась в том, что непрошеный гость – кем бы он ни был – украл именно жезл Осириса.

Точнее, часть жезла, подумала я, похлопывая себя по карману передника, в котором надежно был спрятан тяжелый золотой шар.

Но только подумать, ведь злоумышленник был близок к тому, чтобы похитить и жезл, и шар – это был вопрос каких-то нескольких часов. И в смелости (а может быть, лучше сказать наглости) этому вору не откажешь, он не побоялся вломиться в наш музей, когда в нем оставалось полно народа. А что, если бы вор разбудил папу? Или маму? Или хотя бы беднягу Флимпа? Только подумать, в какой опасности мог тогда оказаться каждый из них!

Мне необходимо немедленно связаться с Вигмером. Он должен знать, что они завладели жезлом и действовали при этом очень решительно и смело.

А кем могут быть эти они? Я подозревала, что это Змеи Хаоса, но на самом деле похитить жезл мог и кто-то другой. Например, тот тип, Мрачный Краб, о котором говорил инспектор Тарнбулл. Или Клайв Фагенбуш, а может, даже надменный педант Викери Вимс.

А что, он вполне может оказаться в сговоре с лордом Чадли. Что, если он таким образом пытается подставить папу, чтобы самому стать главным хранителем? Ведь Вимс наверняка считает себя достойным такой должности.

Я повернулась, чтобы пойти назад к ведущей наверх из подвала лестнице, и едва не навернулась, споткнувшись об Исиду, которая сидела, терпеливо дожидаясь меня. Я наклонилась, погладила кошку, почесала ей за ушком и негромко сказала:

– Отличная работа, мисс Исида.

Исида замурлыкала.

* * *

Утром меня разбудил грохот, от которого, казалось, заходили ходуном стены музея. Я выбралась из своего саркофага, протерла кулаками глаза и поспешила узнать, что там происходит.

Добравшись до холла, я увидела, что едва не опоздала к началу представления. Все помощники уже собрались и стояли тесной кучкой, перешептываясь и явно не желая реагировать на стук во входную дверь.

Затем по лестнице в холл спустилась мама – раскрасневшаяся ото сна и в безукоризненно сидящем на ней платье. Ума не приложу, как ей удается проспать всю ночь в платье и нисколечко не измять его?

– Что здесь происходит, и почему никто не открывает дверь? – спросила мама.

Фагенбуш демонстративно сунул руки в карманы своих брюк и ехидно посмотрел на Викери Вимса. Вимс прокашлялся и произнес:

– Его светлость, мадам. Он… э… спит.

– Держа ружье, – добавил Стилтон.

– Хочешь, я впущу их, мама? – вызвалась я.

Мама пригладила волосы и проговорила:

– Сначала лучше посмотрим, кто это.

Могу спорить на что угодно, в этот миг в маминой голове явно мелькнул образ вылезающей из кареты бабушки.

Когда я дошла до середины холла, проснулся папа.

– Что значит весь этот трам-тарарам? – спросил он, потирая затекшую шею.

– Да вот, пришел кто-то, – ответила я через плечо. Дойдя до двери, я выглянула в смотровое окошечко, из которого на меня уставился глаз инспектора Тарнбулла, пытавшегося заглянуть внутрь музея.

– Это инспектор Тарнбулл, папа, – крикнула я. – И с ним трое констеблей. А еще вчерашние газетчики. Одним словом, небольшая толпа.

– Какого черта им всем здесь нужно?

– Думаю, сейчас узнаем, – я задержала дыхание, сделала глупое лицо и открыла входную дверь. Я опасалась, что инспектору уже известно о том, что вчера ночью кто-то проник к нам в музей, и решила, что всячески буду пудрить полисменам мозги относительно жезла. Первым обо всем должен узнать Вигмер, причем как можно скорей.

– Доброе утро, инспектор, – пропела я. – Вы сегодня ранняя пташка, хе-хе!

– Я не болтать сюда пришел, а по делу, – процедил инспектор, протискиваясь внутрь. Констебли остались снаружи, чтобы сдерживать натиск репортеров.

– Это правда, что на одну из мумий наложено проклятие? – крикнул один из газетчиков.

– Что случилось с фотографом, который сделал единственный известный снимок этой мумии? – подхватил другой.

– Правда ли, что защитить от мумий может только золото? – добавил третий.

Инспектор Тарнбулл с грохотом закрыл за собой дверь, вытащил носовой платок и вытер им свое вспотевшее лицо.

– Я решил сегодня сразу идти сюда, не заходя к себе на службу. Чтобы не делать лишний крюк – ведь все равно сразу вызвали бы к вам.

– Но зачем кому-нибудь потребовалось бы вызывать вас сегодня? – спросила я.

Инспектор сурово посмотрел на меня, затем перевел взгляд на стену холла.

Сегодня она, к его великому удивлению, была пуста.

Если не считать, конечно, папу, переминавшегося с ноги на ногу, размахивая во все стороны зажатым в правой руке дробовиком.

– Что вам нужно? – резко спросил он.

– Вы что, угрожаете офицеру полиции оружием? – вопросом на вопрос ответил инспектор, с опаской косясь на дробовик.

– О Боже, конечно, нет, инспектор Тарнбулл, – это мама бросилась улаживать возникшее недоразумение. – Мой муж всю прошлую ночь провел в дозоре, надеясь выяснить, кто же приносит мумии к нам в музей.

– Только у них духу не хватило показаться мне на глаза, – горделиво добавил папа.

Инспектор посмотрел на пустую стену, покачал головой и сказал:

– Вижу, вижу. Это хорошо. Скажу честно, я был уверен, что снова найду в вашем музее чужие мумии, и собирался на этот раз арестовать вас, несмотря на заступничество адмирала Сопкоута.

Я подумала, что не стоило бы инспектору говорить такие вещи папе, пока он держит в руке свой дробовик.

– Однако, – продолжил инспектор Тарнбулл, – поскольку мумий нет, то и мне здесь делать больше нечего. Но учтите, я все равно буду присматривать за вами, – он перевел взгляд на папиных помощников и спросил. – Кто из вас Вимс?

– Это я, сэр, – важно откликнулся наш новый первый помощник хранителя, делая шаг вперед.

– Отлично. Мне нужно переговорить с вами. – Вимс слегка побледнел, но постарался не подать виду, что испугался, и отошел вслед за инспектором в сторону.

Я быстро оглянулась, чтобы убедиться в том, что все сейчас чем-то заняты. Так оно и было. Мама что-то выговаривала папе, Фагенбуш что-то выговаривал бедному Стилтону, и я незаметно начала приближаться к инспектору и Вимсу.

Да, подслушивать нехорошо, я знаю. Но ведь я сейчас не подслушивала, а добывала сведения. Как разведчик. А разведчиком, как известно, быть не то что не зазорно, а очень даже почетно.

– Ну-с, лорд Чадли рекомендовал мне вас как человека откровенного и наблюдательного, – сказал инспектор.

– Хочу надеяться, что так оно и есть, – напыжился Вимс.

– Тогда скажите, не заметили ли вы чего-нибудь подозрительного в последние два дня?

– Ну, начнем с того, что весь этот музей оказался местечком подозрительным и плутоватым.

Плутоватым? Это кого же, интересно, он здесь считает плутами? И как он смеет!

– Третий помощник хранителя – довольно странный, очень нервный парень, – продолжил Вимс. – Постоянно дергается и откашливается.

– Продолжайте, – велел инспектор.

– Затем этот тип, Фагенбуш. Он кажется мне очень подозрительным, хотя я затрудняюсь сказать, почему именно. Такое ощущение, что он постоянно что-то вынюхивает.

Хотя я сама думала о Фагенбуше приблизительно то же самое, соглашаться с Вимсом мне не хотелось – просто из принципа.

– Далее, – продолжал Вимс. – Никто не может мне объяснить, что случилось с бывшим первым помощником хранителя музея. Во всяком случае, я ни разу не слышал ответа, который мог бы считать достаточно убедительным.

– А как насчет Трокмортонов? – спросил инспектор Тарнбулл. – За ними вы никаких странностей не заметили?

– Сам Трокмортон великолепный специалист, спора нет. Однако от блестящего ума зачастую не так далеко до помешательства, надеюсь, вы понимаете меня.

Я сжала кулаки. Вот наглец!

– Да, да, я хорошо это знаю. Продолжайте.

– Он работает, когда ему вздумается. И сколько вздумается. Крайне редко уходит из музея домой и почти все время разговаривает вслух с самим собой. А эта их дочь… как ее… Теодосия. Совершенно ненормальный ребенок. Постоянно крутится под ногами и следит за мной.

И не без основания, могла бы я добавить.

– Кстати, я уже говорил вам, что из музея украли мое пальто?

– Да. Три раза уже говорили.

– Ну и как? – перешел в наступление Вимс. – Нашли его?

– Не нашли, сэр, поскольку всех нас несколько отвлекали от этого важного дела шатающиеся по городу мумии, – жестко отчеканил инспектор.

Повисла неловкая пауза, затем снова заговорил Вимс, на этот раз осторожно подбирая слова:

– Просто я подумал, что эти два события могут быть как-то… связаны друг с другом.

– Я так не думаю, – отрезал инспектор. – И последнее, – он зашелестел бумагой, вынимая что-то из своего кармана. – Вы когда-нибудь видели этого человека?

– Нет, – твердо ответил Вимс. – Не видел.