Текст книги "Теодосия и изумрудная скрижаль"

Автор книги: Робин Лафевер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Почему вы меня так ненавидите? – выпалила я, удивив своим вопросом нас обоих. Он прозвучал неожиданно для меня самой.

– Потому что… гав-гав… вы своим вмешательством рушите мою карьеру, которую я выстраивал целых десять лет, вот почему, – здесь Фагенбуш прервал свою речь и разразился долгим лаем.

– Каким образом я ее разрушаю?

– Каким образом? А вот каким. Как только я обнаруживаю проклятый артефакт и собираюсь заняться им, оказывается, что вы уже расколдовали его. Вы не даете мне проявить себя перед Братством, не даете мне ничего делать, – Фагенбуш, похоже, сам удивился тому, что сумел произнести такую длинную речь, ни разу не залаяв. Наверное, проклятие начинает терять силу.

– Откуда мне было об этом знать? – сказала я. – Мне казалось, что только я способна распознавать проклятия и все такое прочее. И я пыталась обезвредить их. Для общей пользы.

– Вы действительно единственная, кому дано чувствовать наложенные на предметы проклятия, – сказал Фагенбуш, поджимая губы. – Другим для этого требуется проводить целый ряд долгих, утомительных исследований.

И тут меня осенило. Фагенбуш просто завидует мне, моему дару. Ему тоже хотелось бы распознавать проклятия с такой же легкостью, как и мне. Это сэкономило бы ему массу времени и позволило блеснуть перед своими начальниками.

– Да, уметь чувствовать черную магию и обращаться с ней, это не чай с плюшками пить, – заметила я.

– И даже теперь, зная о том, что я работаю на Вигмера, вы по-прежнему отказываетесь сотрудничать со мной и продолжаете свои злобные шалости. Почему?

Я неловко заерзала на своем сиденье.

– Это не шалости, – возразила я. Это в самом деле были не шалости, это была продуманная тактика, позволявшая мне вести свои исследования без помех с его стороны.

Фагенбуш наклонился вперед и сказал дрожащим от напряжения голосом:

– Я не поддамся какой-то злобной девчонке, которая играет с вещами, которых просто не понимает. Я не позволю вам мешать мне выполнять важное задание, с которым я послан в ваш музей.

– Что ж, объясните все это Вигмеру, – сказала я и снова отвернулась к окну. Черт побери. Знал бы Вигмер, с кем он заставляет меня «играть в одной команде».

Глава четырнадцатая. Алоизий Троули выходит на сцену

В тот день мама и папа решили остаться в музее на ночь, что давало мне возможность провести с Изумрудной табличкой тест на лунный свет. Что бы там ни говорил Вигмер, я твердо решила прежде чем спрятать табличку с концами, проверить ее по полной программе.

Мои родители весь день переводили тексты на кальках, которые они сняли в приделе усыпальницы Тутмоса III, пытаясь состыковать их с текстом кальки, которую я помогала им перевести. Они и на ночь в музее решили остаться только для того, чтобы не потерять до утра нить своих рассуждений. Хорошо еще, что они удосужились послать ближе к вечеру нас с Генри купить что-нибудь к ужину. Наверное, вспомнили, как начинает бузить Генри, когда он голоден.

Мы с Генри отправились в кондитерскую лавку миссис Пилкингтон. Она сказала, что рада видеть нас, что Генри очень вырос, и дала нам по «крестовой» (то есть с крестом на верхней корочке) сладкой булочке – она пекла их к Великой Пятнице, которая была завтра. Булочка была еще горячей, прямо из печи, и буквально таяла у меня на языке. Генри свою булочку проглотил в один присест, по-моему, даже не жуя. Я же как могла растягивала удовольствие, так что мне моей булочки хватило на все время, пока миссис Пилкингтон заворачивала мясные пироги, которые мы собирались взять с собой.

– Светлого вам праздника, детки, – сказала она, вручая мне сверток.

– И вам тоже, миссис Пилкингтон.

Мы с Генри вышли в ранние сырые сумерки, в которых хозяйничал холодный ветер, плотнее закутались в плащи и пустились в длинный обратный путь к музею. Отойдя примерно два квартала, я заметила идущую следом за нами высокую черную фигуру, и все внутри меня сжалось.

Только не Скорпионы! Только не тогда, когда вместе со мной Генри.

Я быстро взглянула на своего брата, пытаясь понять, заметил ли он погоню, но Генри был занят тем, что перепрыгивал через трещины в тротуаре.

Мы прошли еще полквартала, и из бокового переулка выступила еще одна фигура и тоже двинулась вслед за нами. Теперь Генри тоже заметил слежку, перестал прыгать и прижался ближе ко мне.

– Этот человек преследует нас? – прошептал он.

– Какой человек? – спросила я, лихорадочно размышляя тем временем, что мне делать. До этой минуты Генри все принимал за увлекательную игру, помогавшую ему скрасить пребывание в нашем скучном музее, но теперь, глядя в его встревоженные синие глаза, я уже сомневалась, захочется ли ему узнать всю правду.

– Ты что, ослепла? Не видишь, что этот тип увязался за нами?

Мне захотелось спросить, не ослеп ли он сам, потому что нас преследует не один человек, а двое, но я не стала этого делать. В конце концов, у меня гораздо больше опыта в таких делах, чем у него.

Я сделала вид, что покосилась через плечо, будто бы посмотреть на человека, о котором говорил брат.

– Не знаю, Генри, не уверена. Мне помнится, мама и папа говорили о сильном соперничестве между нами и Британским музеем. Может быть, эти люди оттуда.

– Но зачем им преследовать нас?

Проклятье. Генри моментально нашел слабое место в моей «теории».

– Ну, я только предположила. А может быть, ты все это просто придумываешь.

Уголком глаза я заметила движение на противоположной стороне улицы. Огромный толстый человек шел параллельно нам, стараясь не отставать. Он был в плаще с поднятым воротником и низко надвинутой на глаза шляпе и смутно напоминал мне кого-то.

И еще я была твердо уверена, что этот человек не из Ордена Черного Солнца. Словно подтверждая мою догадку, один из шедших за нами Скорпионов свернул и направился через улицу к толстяку.

Увидев Скорпиона, толстяк круто развернулся и быстро пошел в обратном направлении. Второй Скорпион присоединился к первому, они бросились догонять толстяка, и вскоре все трое скрылись в глубине улицы. Я облегченно вздохнула и сказала, обернувшись к Генри:

– Ну, видишь? Они охотились вовсе не за нами.

После ужина наши родители вернулись к себе в мастерскую, а мы с Генри уселись играть в крестики-нолики. Генри проиграл два раза подряд, расстроился и пошел за кремовым пирожным, которое припрятал для себя от ужина.

– Эй! Где мое пирожное? – спросил он, вернувшись.

– Понятия не имею, Генри. Может, ты посеял его, как свои шарики?

– Очень смешно. Отдай.

– Но у меня его нет. Честно. Между прочим, я вообще не люблю кремовые пирожные. Я лимонные люблю.

Генри покачался на каблуках, уперев руки в бока, и сказал:

– Не верю.

– Как хочешь. Но подумай сам, я же все время была рядом. Вот, – развела я руки в стороны. – Можешь, если хочешь, проверить мои карманы.

– Если ты предлагаешь проверить твои карманы, то можно и не стараться, там точно ничего нет.

– Как хочешь, – повторила я. – А я пойду продолжать свои исследования.

Нет у меня времени заниматься такими глупостями, как кремовое пирожное. У меня есть дела поважней.

Генри мрачно посмотрел мне вслед, пробурчал что-то себе под нос и взял со стола книжку, чтобы почитать.

К счастью, луна была почти полной, так что лунного света в музее хватало. Самым сложным оставалось вынести Изумрудную табличку в лунный свет так, чтобы этого никто не увидел.

Подозрительно посматривая на разбросанные по потолку тени, я ухватилась одной рукой за висящие у меня на шее защитные амулеты и осторожно пробралась до своей комнатки-кладовки. Здесь я взяла керосиновую лампу и скинула ботинки. Когда не знаешь, что тебя может поджидать впереди, любая мера предосторожности не будет лишней.

Многие из наложенных на артефакты проклятий были связаны с опасными духами мертвецов, акбу и мут. Если предмет был проклят, он либо призывал к себе акбу или мут, либо этот злой дух уже был заточен в самом артефакте. А силу злые духи, как известно, набирают после того, как мир покидает сила солнечного бога Ра (проще говоря, с наступлением сумерек). Вот тогда, в темноте, злые духи и начинают свои игры, и их игры, поверьте мне, совсем не похожи на наши, людские.

Проходя по коридору, я услышала подозрительный шорох над головой – именно там, под потолком, больше всего и любят собираться ожившие с приходом темноты мут.

Большая тень отделилась от потолка и потянулась по воздуху вслед за мной. Я знала, что ни в коем случае не следует смотреть на эту тень, иначе мут учует мою ка, или жизненную энергию, которая будет притягивать злобного духа словно магнит.

Я благоразумно отвела глаза в сторону и бросилась бежать. Когда я бегу на цыпочках, меня почти не слышно, правда, долго на них бежать я не могу.

Я влетела в холл, залитый падающим сквозь большие окна лунным светом, и оглянулась посмотреть, отстала от меня тень или нет. Некоторые злые духи избегают лунного света, другие, напротив, тянутся к нему, как мошки к зажженной лампе. Это зависит от того, что это за дух – материализовавшееся проклятие или настоящий, слоняющийся на свободе мут, не говоря уже о том, что злые духи ведут себя по-разному в зависимости от того, каким именно богом или магом было создано то или иное проклятие.

Увязавшийся за мной дух, по всей видимости, лунного света не любил и скрылся где-то в темном углу холла. Прекрасно. Одной помехой меньше, хотя и осталось их еще немало.

Теперь пора спускаться в подвал. Я уже говорила о том, как ненавижу музей по ночам, а больше всего терпеть не могу его катакомбы.

Я открыла подвальную дверь, сожалея о том, что не догадалась найти и захватить с собой Исиду. Зажгла газовые рожки и начала спускаться по скрипящим подо мной ступеням.

Спустившись вниз, я поежилась – казалось, тысячи невидимых жучков застучали своими холодными лапками, пробираясь вдоль моего позвоночника. Отвратительное ощущение и недобрый знак – почти полная луна пробудила каких-то притаившихся в подвале злых духов. Я взглянула на сидящую на жертвеннике статую Анубиса. На ее блестящей черной поверхности плясали блики зажженных светильников. К счастью, сама статуя вела себя совершенно спокойно.

Ну, правильно! Ведь внутри жертвенника я спрятала золотой шар бога Ра, и он обеспечивает дополнительную защиту от распоясавшихся злых духов!

Я поспешила к жертвеннику, дружески почесала каменного шакала за ухом – так, на всякий случай, – а затем открыла дверцу и вытащила золотой шар из тайника.

– Я не забираю его, – объяснила я каменному шакалу. – Просто подержу его немного у себя, а потом обязательно верну.

Чувствуя себя более защищенной, когда у меня в левой руке шар бога Ра, я направилась к полке, где под фанерным листом лежала Изумрудная табличка. Я всей кожей ощущала странное колыхание в окружавшем меня воздухе и легко могла представить себе разочарование злых акбу и мут, которым приходилось отступать перед шаром солнечного бога.

Чтобы взять табличку, мне пришлось выпустить из руки висевшие у меня на шее амулеты. Я заверила себя в том, что с шаром бога Ра в левой руке буду в полной безопасности, взялась правой рукой за табличку и немного подождала. Ничего не произошло. Хорошо. Я вернулась к жертвеннику – там было немного светлее.

Из разговора с Вигмером я уяснила, что, если табличка находится в «выключенном» состоянии, как в свое время жезл Осириса, значит, должен быть способ активировать ее. Только как это сделать?

Я переложила шар Ра в карман своего передника, взяла табличку обеими руками и принялась вертеть ее, ища потайные рычажки или отверстия для ключа или какие-то части, которые можно сдвинуть. Ничего. Просто тяжелая гладкая пластинка из зеленого камня.

Может быть, это лишний раз подтверждает правоту Вигмера, который считает табличку лишенным магических свойств артефактом, имеющим ценность только для сумасшедших оккультистов и шарлатанов? Все, что я могла сейчас сделать, – это провести с табличкой тест на лунный свет. Если он ничего не покажет, я займусь другими делами, их у меня много.

Я понесла табличку наверх, шепнув по дороге Анубису:

– Не волнуйся, я скоро вернусь и отдам шар.

Поднявшись наверх, я прислушалась, желая убедиться, что родители меня не разыскивают, а Флимп не обходит свои владения, шаркая по полу ногами. Нет, все тихо.

Я вышла под самый яркий луч лунного света и подставила под него табличку. Она загорелась ярким зеленым светом, и я моргнула от неожиданности. Честное слово, табличка светилась как зеленый фонарь! Минутку, минутку… Я прищурила глаза от яркого света и наклонилась ближе к табличке. Есть! В глубине таблички что-то двигалось, переливалось, словно рыбешки под тонким слоем льда. Это были какие-то символы, но не обычные египетские иероглифы – их-то я хорошо знала.

Значки двигались, но не были похожи на символы проклятий, которые всегда стремятся вырваться наружу. И я не ощущала покалывания в кончиках пальцев, которое всегда начинается, когда символы проклятий пытаются перескочить на меня, когда я держу в руках проклятый артефакт. Странно, очень странно. Я присела на корточки, положила табличку на пол, пошарила в кармане передника и вытащила из него обрывок бумаги и карандаш. Я хотела скопировать хотя бы часть появившихся символов, чтобы позднее спокойно изучить их. Вскоре на клочке бумаги у меня собралось с десяток странных значков. Когда я засовывала бумагу и карандаш назад в карман передника, что-то коснулось моих ног. Я подхватила с пола табличку и вскочила на ноги, едва сдерживаясь, чтобы не закричать от страха.

Исида.

Я облегченно вздохнула, протянула руку и погладила кошку по голове.

– Это ты! Я очень рада видеть тебя, только прошу, не пугай меня так в следующий раз, договорились?

В ответ Исида боднула меня в ногу своей головой, а затем выжидающе посмотрела. Я похолодела. В прошлый раз Исида вела себя так, когда в музей забрался непрошеный ночной гость. Может быть, и сейчас тоже? Я замерла и прислушалась. Издалека до меня донесся приглушенный шепот голосов. Я взглянула на светящуюся у меня в руках табличку. Куда мне ее спрятать?

Я оглянулась по сторонам. Весь холл был заставлен ящиками и коробками, потайных мест, казалось, хоть отбавляй, однако нужно было спрятать табличку так, чтобы никто случайно не наткнулся на нее раньше, чем я ее заберу. Мой взгляд задержался на знакомой большой корзине, наполненной мелкими гранеными камешками. Три дня тому назад я влила в нее состав, который должен был снять наложенное на эти камешки проклятие. Можно надеяться, что оно уже снято – времени прошло достаточно.

Я осторожно отгребла камешки к одному краю корзины – на ее дне не осталось и следа от смеси меда и хлебных крошек, которую я влила в нее. Я положила Изумрудную табличку на дно корзины и быстро засыпала камешками так, чтобы наружу не пробивался ни один лучик зеленого свечения. Очень хорошо. К тому же эта корзина – часть новой выставки, поэтому завтра утром никто не отнесет ее на помойку вместе с табличкой.

Надежно спрятав табличку, я снова прислушалась. Ничего. Я медленно начала отходить прочь, стараясь прижиматься к стенам, оставаясь в тени. Исида неслышно кралась возле моих ног.

Я медленно высунула голову из холла в коридор и едва не вскрикнула, увидев плывущую в темноте прямо на меня лысую белую голову. Когда первоначальный испуг сменился раздражением, я вышла из-за угла и сказала:

– Вы?

Глава пятнадцатая. Заклинатель Скорпионов

Алоизий Троули – а это был именно он – от неожиданности замер на месте, и тут же послышался такой звук, словно на него сзади натолкнулись сразу несколько человек. Троули пришел в себя и сказал, насмешливо улыбнувшись:

– Теодосия. Как приятно, что вы вышли встретить нас, несмотря на позднее время.

Он назвал меня по имени, а не какой-нибудь Дарительницей Света, как обычно – наверное, это дурной знак.

– Что вы здесь делаете? – негромко спросила я. Мне совершенно не хотелось, чтобы меня услышали родители и Генри. Особенно Генри. – Да еще посреди ночи!

– Она всегда с таким пафосом изрекает банальности? – спросил кто-то из темноты.

– Н-нет, сэр. Н-не часто.

– Стилтон?

За плечом Троули нарисовался третий помощник хранителя музея, дважды моргнул и дернул левым плечом. Я, как могла, сдерживала свое негодование. Вот предатель! Привел своего Гроссмейстера к нам в музей посреди ночи!

– Вот видите, что случается, когда вы не желаете играть по-честному, Теодосия, – сказал Троули. – Нам пришлось самим прийти посмотреть, что вы от нас скрываете.

– По-честному? Что значит, что я веду с вами нечестную игру?

– Не хотите поделиться с нами своим могуществом, как обещали.

– Ничего подобного я не обещала!

Троули приблизился ко мне еще на шаг.

– Вы также заставляли поверить нас в то, что этим могуществом обладаете вы сами, но я начинаю подозревать, что это не так. Вы просто имеете доступ к таинственным артефактам, и это они являются источником магической силы, а не вы.

Я перевела взгляд на Стилтона. У него бешено дергалась правая щека.

– О, нет, – перехватил мой взгляд Троули. – Стилтон ничего не говорил мне, он ни в чем не виноват. Просто ему пришла пора выбирать, кому он служит, вам или мне, и, боюсь, он выбрал меня. Когда вы в последний раз были у нас с визитом, я понял, что вы хитрите и не желаете быть искренной с нами, поэтому поступил так, как любой человек, ищущий власти и тайных истин, но столкнувшийся с подобным препятствием. Я взял дело в свои руки и пришел сюда, чтобы все увидеть своими глазами.

– Хотите сказать, что уже были здесь?

– Да. Я приходил к вам в музей позапрошлой ночью и все осмотрел. Особенное внимание уделил египетским артефактам.

Стилтон снова высунул голову из-за плеча своего хозяина и сказал:

– Он искал жезл.

– Молчать! – шикнул на него Троули. – Я ищу любые магические артефакты. Той ночью я ничего не нашел, но это не означало, что я готов отступиться. Уходя, я заметил идущий из-под двери неземной зеленоватый свет, говорящий о великой мощи. Но прежде чем я добрался до источника этого света, меня остановил ваш сторож-египтянин. Чтобы этого не повторилось, сегодня я захватил с собой подмогу.

– Какой еще сторож-египтянин? – озадаченно спросила я.

Троули посмотрел мне за плечо и раздраженно ответил:

– Вот этот.

Я обернулась и увидела стоящего в холле Ови Бубу. Черт побери! Опять у нас здесь становится многолюдно, как на вокзале!

– Добрый вечер, Маленькая мисс, – поклонился мне египетский маг, умудряясь при этом не сводить глаз с Троули. – Я полагаю, вы знакомы с моим ассистентом.

Из тени появилась мощная фигура Кимошири, и у меня по спине пробежал холодок.

Теперь я вспомнила! Это он был тем третьим человеком на улице, который увел прочь от меня Скорпионов.

– Пожалуйста, прикрой Маленькую мисс спереди, Кимошири, и не двигайся с места, пока я тебе не прикажу.

Гигант молча кивнул и встал передо мной, закрыв от меня Троули и его Скорпионов – или меня от них, если хотите. Теперь я видела перед собой только широкую спину Кимошири.

Троули недобро рассмеялся.

– Вас всего двое, нас восемь человек. На что вы рассчитываете?

Ови Бубу склонил голову набок и тихо спросил:

– Полагаете, что восемь человек сильнее, чем двое? Я бы на вашем месте не торопился.

Затем он начал читать заклинания, вначале тихо, затем все громче. Почти сразу я узнала слова, с помощью которых он заклинал Скорпионов на сцене театра Альказар.

– Думаете, это вам поможет? – начал Троули, но тут же замолчал, потому что его Скорпионы вдруг вытянулись по струнке, а потом начали дергаться, как марионетки на нитках. Еще секунда, и они, повернувшись, начали уходить прочь.

– Мефенет! Вернись! Тефен! – закричал Троули.

Глаза Стилтона вылезли на лоб, лицо перекосилось. Вместо того, чтобы подчиниться приказу Троули, он тоже развернулся и угловато, словно кукла, пошел прочь.

Дольше всех держался Бэзил Уайтинг, но вскоре и он не выдержал и на деревянных ногах зашагал в темноту.

Троули сделал три шага вперед, потом нерешительно посмотрел на Кимошири.

– Что вы с ними сделали? – спросил Троули и посмотрел на старого мага так, словно готов был удавить его.

Ови Бубу заговорил только после того, как в темноте исчез последний из Скорпионов.

– Ну, вот и все, – сказал он как бы про себя, а потом перевел взгляд на Троули. – Ваши люди – Скорпионы, не так ли? А я заклинатель Скорпионов и имею власть над ними. Они обязаны повиноваться мне, потому что я призываю себе на помощь богиню Скорпионов Селькхет.

– Но они мои люди!

– Но вы сами назвали их Скорпионами и тем самым отдали во власть богини Скорпионов, поэтому они обязаны подчиняться заклинателям Скорпионов. Правда, нас мало осталось на этом свете.

Казалось, еще немного, и Троули сойдет с ума. Когда он заговорил, на его губах показалась пена.

– Не думайте, что за вами осталось последнее слово… фокусник. Вы еще услышите обо мне, очень скоро услышите.

Троули окинул меня испепеляющим взглядом, а затем вслед за своими Скорпионами побрел к выходу из музея.

– Пойди и проследи, чтобы двери были заперты, – приказал Ови Бубу, глядя на Кимошири. – И позаботься, чтобы тебя не заметил ночной сторож. Нам совершенно ни к чему еще раз встречаться с полицией.

Не сказав ни слова, гигант Кимошири пошел вслед за Троули. Заметив его, Троули прибавил шагу.

Теперь мы остались вдвоем с Ови Бубу. Он склонил голову набок словно очень любопытная и очень старая птица.

– Почему вы не использовали против них шар бога Ра? – спросил он.

Моя рука сама нырнула в карман передника, где лежал тяжелый шар.

– Как вы о нем узнали? – спросила я и добавила, нахмурившись: – И что вы имели в виду, когда говорили о том, чтобы использовать шар?

– Я почувствовал, что у вас с собой артефакт, обладающий огромной силой, а затем по потоку этой силы смог приблизительно определить его размеры и форму.

«Вот бы и мне научиться этому», – подумала я. В принципе, это напоминает распознавание проклятий, только на более высоком и тонком уровне.

– Разве можно использовать шар по отдельности от жезла? – спросила я.

– О, есть вещи, которых Маленькая мисс еще не знает. Но, боюсь, этот разговор нам придется оставить до следующего раза. А теперь, когда я спас Маленькую мисс от плешивого человека и его слуг, она, быть может, ответит любезностью на любезность и передаст мне Изумрудную табличку?

Сейчас, когда рядом не было Троули с его Скорпионами и молчаливого гиганта Кимошири, я почувствовала себя храбрее и решила дерзко броситься в бой.

– Какая Изумрудная табличка? – спросила я.

– Ах, Маленькая мисс, вы огорчаете меня, – покачал головой Ови Бубу. – Не нужно лукавить с друзьями.

– А мы друзья? – поинтересовалась я.

– Хочу надеяться, что да. По крайней мере, союзники. В ином случае, зачем мне было посреди ночи приходить вам на помощь?

– Ну, потому, например, что вам нужна табличка, и вы боялись, что вас опередит Троули и его Тайный Орден Черного Солнца.

– Вы поразительно циничны для такой юной особы.

Черт побери, он выражается точь-в-точь как моя бабушка.

Тем временем Ови Бубу продолжил, прохаживаясь среди экспонатов наполовину смонтированной выставки:

– Скажите, дал ли я вам хоть раз повод не доверять мне? Разболтал ли кому-нибудь ваши тайны? Например, рассказал вашим родителям о том, чем вы занимаетесь? Нет. Ничего подобного я не делал, но вы упорно не желаете считать меня своим другом, – он остановился возле бюста Тутмоса III и спросил, резко обернувшись ко мне: – А Стилтона вы своим другом считаете?

– Не думаю, что это вас касается, – ответила я. Что и говорить, посланная фокусником стрела попала точно в цель. Ведь я действительно считала третьего помощника хранителя если не другом, то, по крайней мере, человеком, которому можно доверять, а он взял и привел в музей Троули.

– Надеюсь, этот урок пойдет Маленькой мисс на пользу, – сказал Ови Бубу, словно вслух отвечая на мои мысли.

– Прекратите, – огрызнулась я.

– Прекратить все это в ваших силах, Маленькая мисс. Отдайте мне табличку, и я тут же уйду.

Мое внимание привлекла прозвучавшая в голосе Ови Бубу нотка. Да, он говорил о табличке так, будто не сомневался, что я ее отдам ему, и заранее радовался этому.

– Боюсь, это невозможно. Табличка является собственностью музея, которым руководят мои родители. Им очень не понравится, если я начну раздавать ценные артефакты налево и направо.

Ови Бубу разразился смехом.

– Ваши родители, – он практически выплюнул эти два слова. – Ваши родители милые люди, и даже неплохо знающие свое дело, но они понятия не имеют о том, кто вы есть и кем вы должны стать. И не пытайтесь возражать мне.

Кто же он такой? Я вдруг поняла, что мне безумно хочется узнать это, потому что до сих пор не имею ни малейшего представления о том, кто такой Ови Бубу.

Тем временем Ови Бубу тяжело вздохнул и продолжил:

– Я предпочел бы, чтобы вы сами отдали мне табличку. Если же нет, я все равно заберу ее, в этом можете не сомневаться. Мои права на эту табличку намного больше и древнее ваших.

Он уверенно подошел к корзине с гранеными камешками и наклонился над ней. Черт возьми, откуда он узнал, куда я спрятала табличку? Ведь сквозь камешки не пробивается ни единый лучик зеленоватого света!

И, что еще важнее: могу ли я остановить его? Чувствуется, что он твердо решил завладеть табличкой, и это подтверждает ее большую ценность, хотя я, к сожалению, так и не смогла распознать, в чем именно она заключается.

Ови Бубу был ненамного больше и тяжелее меня, и я, быть может, даже рискнула бы сцепиться с ним, но я помнила о том, что сюда в любую секунду может возвратиться Кимошири, а он, сами понимаете…

– А вам известно, что эта табличка не поможет вам превращать любой металл в золото? – спросила я, надеясь хотя бы словами задержать египтянина.

– Разумеется, – ответил Ови Бубу. – Изумрудная табличка нужна не для этого.

– Не для этого?

– Нет. В ранних переводах намеренно была допущена ошибка, так что золото здесь ни при чем.

Ови Бубу потянулся к полке, на которой стояла корзина, но в ту же секунду из темноты прямо ему в лицо вылетел черный шипящий комок.

Ови Бубу отскочил в сторону, принялся делать руками какие-то странные движения и прекратил свои магические пассы только после того, как узнал мою кошку.

– Исида! – сказала я.

– Исида, – с придыханием повторил Ови Бубу, на шаг отступая от кошки. А Исида тем временем встала перед корзиной, в которой лежала табличка, выгнула спину, вздыбила шерсть и стала от этого выглядеть больше и страшнее. Египетский маг посмотрел на нее, а затем сказал несколько слов на каком-то странном языке. Арабском? Древнеегипетском? Не знаю.

Исида успокоилась, но не сдвинулась с места, продолжала щитом стоять между Ови Бубу и табличкой. Я была поражена, когда маг вежливо поклонился мне и сказал:

– Очень хорошо. Я не стану спорить с вашей подругой, но предупреждаю вас, Маленькая мисс, что мы еще встретимся, и я получу эту табличку.

С этими словами он покинул холл и двинулся по коридору в ту же сторону, куда до этого ушел Кимошири.

Я медленно опустилась на пол – меня не держали ноги. Убедившись в том, что египтянин ушел, Исида спрыгнула с полки, подошла ко мне, ткнулась носом в мою ладонь и замурлыкала.

– Отличная работа, – сказала я и собиралась погладить Исиду по голове, но моя рука повисла в воздухе. Почему Ови Бубу побоялся спорить с моей кошкой? Почему она стала защищать табличку? Я задумалась над этими вопросами, а Исида, которой надоело ждать, тронула меня лапой.

Кем бы там ни была Исида, она, прежде всего, моя лучшая в мире подруга, которая, между прочим, только что спасла мою шкуру. Я взяла кошку обеими руками, прижала к своей груди, зарылась носом в ее мягкую шерстку. Отсидевшись немного, я поднялась на ноги и, не выпуская Исиду из рук, понесла ее в свою кладовку, собираясь провести остаток ночи рядом с ней в саркофаге.