Текст книги "Спасение в любви"

Автор книги: Робин Карр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Джек улыбнулся и с радостью ухватился за тему переезда Мел в горы. Ее первым порывом было сбежать оттуда без оглядки. А потом на ее решение повлияли и их брак, и ее беременность.

Уилки был заметно удивлен.

– Да, нас ожидало много сюрпризов. Мел не думала, что такое возможно, – сказал Джек. – Она была женщиной, которая считала, что уже никогда не обретет счастья, вдовой, которой не суждено родить ребенка. Мне скоро будет сорок один, я отставник морской пехоты и раньше никогда не был женат. Черт, я даже постоянно не жил ни с одной женщиной, да и не стремился к этому. Но когда я познакомился с Мел – это был лучший день в моей жизни. Думаю, для нас обоих началась новая жизнь. Она для меня все.

На столе лежал какой-то блокнот, и Джек пододвинул его к себе. Потом жестом попросил у Шона ручку. Тот дал ему свою, вытащив из кармана халата.

– Позвоните ей. Не ссылайтесь на наш разговор, просто спросите, как у нее дела. Она обрадуется возможности поговорить с вами. Это она назвала мне ваше имя – и сказала поискать вас здесь.

Он нацарапал номер на желтых страничках и толкнул блокнот к Шону.

Чуть заколебавшись, Шон оторвал листок, свернул его и сунул в карман.

– Правда, позвоните ей. Она будет рада. И еще одно. Нет ли у вас хоть какой-то возможности провести меня в реанимацию? Майк – один из лучших моих парней. Он был отличным пехотинцем и спас множество жизней. Он был героем. Я очень люблю его. Правда. И многие любят.

– Не сомневаюсь, – ответил Шон.

Желая дать родным Майка возможность выспаться, Джек просидел у его постели всю ночь. Голова Майка с одной стороны была выбрита, отовсюду торчали трубки и дренажи, но тяжелее всего было, наверное, смотреть на то, как за него дышит аппарат искусственного дыхания. Медсестры и врачи меняли положение его рук и ног, но сам Майк ими не шевелил.

Причер быстро переговорил с родными Майка, потом забрал спортивную сумку Джека и вместе с Пейдж поехал в отель. Снял там два номера и утром принес Джеку в больницу его ключ. Тот сходил в номер поспать, но во второй половине дня снова вернулся и провел еще одну ночь у постели Майка. Каждый час, а то и чаще он склонялся над кроватью и начинал с ним разговаривать:

– Все здесь, приятель. Твои родные, коллеги и частично наш взвод. Все ждут, когда ты очнешься. Просыпайся, парень.

На третий день аппарат искусственного дыхания отключили. Майк открыл глаза, но на Джека и родителей смотрел безучастно. Медсестры пытались вызвать у него отклик, но он оставался слабым и вялым.

Когда Джек сидел у постели друга очередную долгую ночь, ему на плечо положила руку мать Майка. Была глубокая ночь. Он повернулся и посмотрел в ее карие глаза. Миссис Валенсуэла была красивой и сильной женщиной лет шестидесяти, она вырастила восьмерых детей, и сейчас у нее было огромное количество внуков. Если она не сидела в палате Майка, то уходила в часовню и перебирала четки; она так часто это делала, что уже могла бы натереть мозоли. Она почти не спала.

– Ты очень терпеливый человек, да, Джек?

– В некоторых случаях – не особенно, – признал тот.

– Я знаю о тебе. Мигель не первый, ради кого ты нес бессменную вахту. Он говорил, что ты никогда не бросишь своего парня – какая бы опасность ни угрожала.

– Он преувеличивает, – сказал Джек.

– Я так не думаю. Я ухожу, хочу немного отдохнуть, чтобы завтра утром не клевать носом. Спасибо тебе за то, что ты делаешь.

– Я не оставлю его, миссис Валенсуэла. Он отличный боец.

На шестой день, в полночь, Майк открыл глаза, повернул голову и произнес:

– Сэдж? [24]24
  Сокращенно от Sergeant ( англ.) – сержант.


[Закрыть]

Джек тут же вскочил и склонился над кроватью. Глаза Майка были ясными.

– Да, ганни [25]25
  Сокращенно от Gunnery Sergeant ( англ.) – старший сержант.


[Закрыть]. Вот и правильно. Здесь столько народу тебя ждет, приятель. Только не засыпай опять, а то персонал больницы уже скоро погонит нас отсюда.

К кровати тут же подошла медсестра.

– Майк? – спросила она. – Вы знаете, где вы находитесь?

– Очень надеюсь, что не в Ираке, – сказал тот, еле шевеля губами.

– Вы находитесь в больнице. В отделении интенсивной терапии.

– Хорошо. Значит, здесь нет никаких снайперов.

– Майк, я должен позвонить твоей матери, – сказал Джек. – Я буду неподалеку.

Джек вышел из реанимации и спустился вниз, чтобы сообщить об улучшении тем, кто ждал прямо в больнице, и потом позвонить остальным. Родные Майка сейчас спали в трейлере, который предоставил им полицейский департамент, но по больничному холлу тоже слонялось много тех, кто просто хотел быть поблизости.

– Он пришел в сознание. И узнает знакомые лица.

По больничному холлу прошелестел вздох облегчения. Джек позвонил миссис Валенсуэле, а затем вернулся в палату к Майку. Там он застал двух врачей, которые его осматривали. Один из врачей был Шон, а другой – незнакомый невропатолог.

Шон обошел кровать и, взяв Джека под руку, отвел его в сторону.

– Я еще не звонил Мел, пока только собираюсь. Я просто хочу вам кое-что сказать – вы сидели здесь ночами почти целую неделю. Я чертовски рад, что вы не позволили Мел остаться в одиночестве. Вы хороший человек, Джек. И хороший друг.

– Я уже говорил вам – он хороший парень. Он сделал бы для меня то же самое. – Джек улыбнулся. – А что касается Мел, то, дав мне шанс, она изменила мою жизнь.

В отсутствие Джека Мел занялась важным делом. Она должна была забрать Лиз из углового магазинчика и отвезти ее в Грейс-Валли к доктору Стоуну. Лиз ждала ее на улице.

– Ты уверена, что не хочешь взять с собой тетю Конни?

– Нет, я не хочу, – твердо ответила та. – Я хочу поехать с вами.

– Ну хорошо. Ты сегодня очень хорошо выглядишь, – сказала Мел.

Лиз улыбнулась:

– Спасибо.

Мел порадовало, что Лиз озаботилась своим внешним видом перед первой встречей с доктором Стоуном. Ее волосы блестели чистотой и кудрявились, а косметика была подобрана со вкусом. На Лиз были джинсы в обтяжку и длинный свитер, скрывающий живот от любопытных взглядов.

– Ты очень ждешь ультразвука?

– Наверное, – сказала Лиз. – Я нервничаю.

– Тебе не о чем волноваться – процедура совершенно безболезненная.

Они добрались до клиники Грейс-Валли, и Мел осознала, что УЗИ было, видимо, не единственной причиной того, что Лиз приоделась. И определенно существовала причина, по которой Лиз не попросила тетю Конни поехать с ними. Когда они въехали на больничную парковку, то оказалось, что на другой стороне улицы их ждет знакомый пикап белого цвета. Из машины вылез Рик и направился к ним, собираясь их сопровождать. Лиз увидела его, засияла от счастья и побежала ему навстречу. После возвращения Лиз в Вирджин-Ривер Мел уже видела их вместе – и в баре, и в городе. Они были очень осторожны, особенно когда поблизости находились Конни и Рон, а те, казалось, были поблизости всегда. Рик мог только брать Лиз за руку, незаметно обнимать за плечи, иногда целовать ее в голову.

Но сейчас все было иначе. Она с разбегу обняла его. Он с нежностью прижал ее к себе. Мел увидела Рика в другом свете – вместе с беременной от него девочкой. Высокий, широкоплечий, сильный, привлекательный – но все еще мальчик. Чистый тестостерон семнадцати годов от роду.

Они обнимались и целовались прямо посреди улицы, и целовались как взрослые. Лиз прижимала ладони к его щекам и притягивала к губам его рот. Голодные глубокие поцелуи, их одних было вполне достаточно, чтобы возбудить страсть. Рик с силой прижимал Лиз к себе и гладил по ее спине. Потом он провел ладонью по ее выступающему животу, что-то сказал и улыбнулся в ее полуоткрытые губы. Не мальчик – мужчина. Мужчина и женщина, но они все еще дети.

Мел кашлянула.

Они неохотно отлепились друг от друга и подошли к ней.

– Привет, Рик. Я не знала, что ты придешь.

– Мне пришлось пропустить школу. Сомневаюсь, что присутствие в качестве отца на ультразвуке будет обычным извинением за прогул, но Лиз хотела, чтобы я был рядом.

– Могу ее понять.

Такие взрослые. И такие юные. Они были детьми, и это сбивало с толку. На самом деле их любовь, заметная даже непосвященному, тревожила Мел даже больше, чем то, что бедной девочке придется в одиночестве проходить через подобное испытание. Казалось, эти двое хотят вместе растить ребенка. А что может быть более нереальным для таких юных, которые сами еще дети?

– Ну что ж, пойдемте к доктору.

Мел рассказала Джону Стоуну о своей пациентке, и тот приступил к процедуре. Рик сел рядом с Лиз и взял ее руку, словно обычный муж. Лиз с обожанием посмотрела на него снизу вверх, но Рик не отрывал взгляда от монитора. Доктор Стоун стал водить датчиком по животу Лиз, а на экране затрепыхался ее малыш.

– Вот это да, – вырвалось у Рика. – Вы только посмотрите на это.

– Разбираешь, где что? – спросил Стоун у Мел. – Вот руки, ноги, головка, попка. Пенис.

Мел не вглядывалась в экран, ее взгляд был прикован к Рику. К тому, как медленно менялось его лицо. Его глаза широко раскрылись и затуманились. Он стиснул руки Лиз и сжал губы в прямую линию, стараясь не потерять контроль над собой. Одно дело видеть округлившийся животик, знать, что там твой ребенок, ощущать, как он шевелится, понимать, что он живой. Но видеть ребенка и знать, что это твой сын, – это совсем другое.

– О господи, – сказал Рик. Он опустил голову и прикоснулся губами ко лбу Лиз. Она крепко сжала его руки, потом заплакала. Рик прошептал ей на ухо: – Все хорошо, Лиз. Все нормально. Все будет хорошо.

Он осушил ее слезы поцелуем, и Мел испугалась, что может пустить слезу вместе с ними.

Мел давно была знакома с этим мальчиком, она впервые увидела его в свой первый вечер в Вирджин-Ривер. Но сейчас он поразил ее, и ей показалось, что она совсем его не знает. Когда же он пересек эту грань, когда перешел во взрослую жизнь? Он должен был бы сейчас делать вычисления в классе, а не смотреть на своего сына на мониторе УЗИ.

Джон Стоун закончил ультразвук, распечатал фотографии им на память и потом увел Мел из кабинета, оставив подростков одних.

– Ну и ну, – сказала Мел. – Я не знала, что он собирается присутствовать. Да, мальчик очень неплохой, но я никогда не видела его таким. Сам уже отец. Растут они слишком быстро.

– Юный и глупый, и такой влюбленный, что мне стало не по себе. Как думаешь, не слишком рано запрятывать Сидни в монастырь? – поинтересовался Джон.

– Ей восемь? По-моему, немного рановато.

– Почти восемь с половиной. А ей пятнадцать. Вот дерьмо, а?

– Тише, они могут тебя услышать.

– Мел, ничего они не услышат. На самом деле нам сейчас лучше постучать в дверь, а то они снова этим займутся. Прямо в кабинете УЗИ.

– Не займутся. У них обоих разбито сердце. Разве здесь возможен вообще хеппи-энд?

По дороге домой Мел спросила у Лиз:

– Почему ты не сказала, что в больнице нас будет ждать Рик?

Лиз пожала плечами:

– Конни бы это не понравилось.

– Почему же? Он ведь отец твоего ребенка.

– Тетя Конни очень злится из-за этого. Злится на меня и на Рика. А моя мать так вообще. Она просто по потолку от злости бегает. Она хочет, чтобы я вообще с ним не виделась…

– Она прислала тебя сюда и не хочет, чтобы ты виделась с Риком? – удивилась Мел. Это казалось совершенно бессмысленным.

– Я знаю, – сказала Лиз. – Правда, глупо?

Она потерла живот руками.

– Мальчик, – тихо произнесла она. Тихо и печально.

Мел быстро глянула на нее и заметила, как по щеке девочки скатилась слезинка.

«Если она достаточно взрослая, чтобы забеременеть, – подумала про себя Мел, – значит, она достаточно взрослая, чтобы полюбить растущего в ней ребенка. И достаточно взрослая, чтобы полюбить парня, который поспособствовал его появлению».

Глава 9

В Лос-Анджелесе Причер оставлял Пейдж и Криса в отеле одних, когда ненадолго уходил в больницу. Он не сомневался, что там они в безопасности. Несмотря на регулярные звонки Пейдж в наркоцентр, теоретически Уэс все равно мог оттуда ускользнуть, но вот чего он никак не мог узнать – это где они находятся. Но каждый раз по возвращении он слышал, как она издает вздох облегчения – оттого, что он снова рядом. Он не знал, было ли это от пережитых ужасов брака или чего-то более глубинного. Он понимал ее далеко не всегда. Например, не понимал ее отношения к своим родным.

Дорога в Лос-Анджелес была длинной, и у них было много времени на разговоры, пока Крис спал на заднем сиденье. Пейдж в лицах рассказывала веселые истории из жизни косметического салона, которые были вполне достойны мыльной оперы, о своей жизни в старом доме, где она снимала комнаты вместе с подругами, и даже о своих бойфрендах. Она немного рассказала ему о своих отношениях с Уэсом – приглушенным тоном, чтобы не услышал Крис. Но когда дело дошло до ее овдовевшей матери и старшего брата, уже давно женатого, она закрылась как устрица, напряглась и помрачнела. Это казалось странным, противоречивым, но объяснять она ничего не стала.

– С тех пор как я вышла замуж, я с ними почти не общалась, – сказала она. – Мы с Бадом никогда не были близки, даже в детстве.

– Может, сейчас это изменится, – сказал Причер. – Послушай, ты не можешь упустить такую возможность. Я отдал бы что угодно ради того, чтобы хоть час поговорить с матерью. Я пошел в Морской корпус, потому что хотел, чтобы у меня были братья.

– Я знаю, – кивнула Пейдж. – Я знаю.

– Не позволяй мне тебя уговорить, если ты сама этого не хочешь. Просто раз уж ты здесь…

– Моя семья тебе может не понравиться, Джон, – сказала она.

– А они и не обязаны мне нравиться. И я не обязан им нравиться. Я только хочу сказать, что у тебя есть шанс с ними увидеться, если ты того захочешь.

Прошло четыре дня, прежде чем она позвонила матери, и еще два, пока они договорились встретиться. Пейдж пригласила Джона на семейный обед в дом своего брата, где также должна была присутствовать ее мать.

Причер заподозрил, в чем проблема, в первые же три минуты, но на то, чтобы сложить все вместе, ему понадобилось около часа. Долгих пятьдесят восемь минут. Он не был тупым, просто в его окружении практически не было людей такого типа. Большие молчаливые парни типа Причера обычно долго запрягают, но быстро ездят.

Старший брат Пейдж Бад ждал их у двери своего маленького заурядного домика, который располагался в небольшом пыльном предместье, где здания были всего четырех типов, деревья – редкостью, а жители ремонтировали свои машины прямо во дворе. Перед домом Бада раскинулась ухоженная лужайка, зеленая и аккуратная. Для сравнения: в соседнем доме двор без единой травинки окружала проволочная сетка. На Баде была футболка и брюки цвета хаки, в руке он держал бутылку пива.

– Эй-эй! – воскликнул он, выходя на крыльцо и направляясь к ним по подъездной дорожке. – А вот и моя девочка. Как ты, малышка?

– Все хорошо, – ответила Пейдж и позволила себя обнять.

Причер заметил, что тело ее не слушается.

Бад отпустил Пейдж и с широкой ухмылкой протянул руку Причеру:

– Это твой новый бойфренд? Как поживаешь? Хочешь пива? Ты мне кажешься любителем этого дела.

Причер пожал ему руку, стараясь не сжимать слишком сильно. На самом деле он не был любителем пива. И не был ее бойфрендом.

– Спасибо, – сказал он. – Я не ее новый…

– Заходи. Добро пожаловать в наше скромное жилище.

Причер подыграл ему в тон.

– Милое местечко, – сказал он, войдя в гостиную. Он ничего не знал об интерьерах, но все выглядело довольно комфортабельным. Безупречно чисто, диван, полулежачее кресло [26]26
  Кресло-реклайнер, позволяющее в нем лежать, как в самолете.


[Закрыть]и огромный телевизионный экран.

– У вас приятный дворик. Держу пари, вы над ним много потрудились.

– Не, – сказал тот. – Этим занимается Джин, она все делает. Говорит, что ей нравится, но я думаю, она хочет выиграть приз за лучший двор. Они с соседями соревнуются.

Кристофера Бад не поприветствовал. И, надавив ладонью ему на затылок, попытался выпроводить из гостиной.

– Место детей в детской, Крис. Иди поиграй с ними.

Крис отпрянул и прижался к ноге Причера. Тот наклонился к нему:

– Ты можешь остаться здесь, если хочешь.

Крис ничего не ответил, только еще сильнее прижался к его ноге.

– Да что бы там ни было, – сказал Бад. – Иди сюда. У нас есть закуски, есть стейки. Очень мило, сестричка, что ты смогла к нам заглянуть. Так что же заставило тебя вылезти из своего укрытия?

Причер заметил, что она вздрогнула.

– Друг Джона… Он сейчас в больнице. Он полицейский.

Они вошли в кухню. Пожилая женщина оторвалась от нарезки салатов и, обойдя стол, подошла к ним.

– Пейдж, – выдохнула она. – О, Пейдж…

Она была крошечной, ниже самой Пейдж, и очень тоненькой. На ней были слаксы и застегнутая под подбородок блузка с длинными рукавами – настолько консервативная, что на долю секунды она напомнила Причеру его собственную мать.

Они обнялись, хотя обе, казалось, были словно в тумане.

– Мама, мама, – произнесла в ответ Пейдж.

На этот раз ее руки уже не противились объятиям. Мать выпустила Пейдж, и наступила очередь женщины помоложе. И снова объятия оказались взаимны.

– Я так рада тебя видеть, – сказала женщина.

– Долорес, Джин, познакомьтесь с новым бойфрендом Пейдж Джоном, – сказал Бад.

– Я не ее новый…

– Тебе «бад-лайт», приятель? Я тот парень Бад, что пьет «бад-лайт». Так что с твоим другом? Он в больнице?

Причер взял протянутое ему пиво:

– Он работает здесь копом. Его ранили на дежурстве. Тяжело ранили, поэтому я и приехал.

– Эй, кажется, я что-то слышал об этом в новостях. Такое может быть? – спросил Бад, чокаясь с Причером бутылкой. «Странное время для тоста», – подумал тот.

– Может. Вероятнее всего, так и было.

– Да, думаю, я слышал об этом. У тебя много друзей-копов? – поинтересовался Бад, усаживаясь за стол. – Крис, иди поиграй с детьми. В детской. Так у тебя много друзей работает в полиции?

– Только этот, – сказал Причер и успокаивающе положил руку на плечо Крису.

Он уже начал понимать, что брат Пейдж был хулиганом-забиякой. Властным, инфантильным забиякой без капли уважения к людям. Он смотрел, как Бад идет к кухонному столу и садится во главе, как хозяин. Посреди стола стояли две миски: с чипсами и с сальсой [27]27
  Сальса – острый мексиканский соус.


[Закрыть]. В открытую дверь ему был виден задний двор, прилизанный и окруженный высоким забором. Там стоял каркасный бассейн, покрытый непромокаемым зеленым брезентом. Гриль, купальня для птиц, дворовая мебель, но ни одной игрушки. Пейдж ведь вроде сказала, что у них трое детей?

Бад показал на соседний стул, и Причер сел. Бад не был мелким – где-то около шести футов ростом, с сильными руками. Коротко стриженные волосы, туго закатанные рукава футболки подчеркивают бицепсы. Улыбка не сходила с его лица, и это было определенным сигналом – обычно ты улыбаешься, когда тебя что-то радует, а если ты это делаешь беспрерывно, ты что-то скрываешь. Он снова велел Крису пойти поиграть. Причер посадил Криса к себе на колени.

Женщины сели за стол с мужчинами, послушные, как лемминги [28]28
  Лемминги – грызуны, родственники мышей-полевок.


[Закрыть]. Бад взял себе к пиву чипсов с сальсой и сказал, обращаясь к Пейдж:

– Расскажи, где ты теперь живешь.

– В Вирджин-Ривер, – ответила она. – Это в горах, на севере. Там очень красиво – много огромных секвой.

– Как ты там оказалась? – спросил Бад.

– Мы с Крисом ехали навестить мою подругу и потерялись, – тихо сказала она. – У Криса поднялась температура, а там был доктор, вот мы и остались.

Причер постарался не хмуриться, слушая почти целиком придуманный рассказ Пейдж. Для ее новых друзей в Вирджин-Ривер история прозвучала бы вполне нормальной, но было что-то глубоко неправильное в том, что она так все преподносила своим родным, тем, кто знал ее так близко. Она сказала, что ей пришлось остаться из-за заболевшего Криса. Потом она влюбилась в это место, оказалось, что там живут очень хорошие люди. Им нужна была помощница в баре, и она подумала, что это может оказаться столь необходимой ей переменой. Она решила попробовать. Бад спросил, что думает об этом Уэс, и Пейдж ответила:

– Ему это не понравилось, но я так решила.

«Не понравилось?» – подумал Причер. Они с братом обходили по краешку настоящую драму. Он задумался, что они вообще знают о ее жизни? О ее печальном и опасном браке? О ее борьбе за свою жизнь и жизнь своих детей?

К ним выбежал кто-то из детей Бада – девочка лет семи-восьми с диковатым взглядом. Она схватила горсть чипсов, отец рявкнул, чтобы она шла играть, и она убежала.

Пейдж немного рассказала об окрестностях Вирджин-Ривер, о секвойях, местных жителях и их простой жизни. Бад встал и взял еще две бутылки пива. Одну он поставил перед Причером, и тот сказал:

– Я пас.

Но Бад не стал забирать бутылку.

Крис неуверенно потянулся к чипсам, но Бад сказал:

– Это для взрослых, сынок.

Крис отдернул руку, словно обжегшись. Стараясь не смотреть на Бада, Причер поставил миску поближе к ним с Крисом и произнес:

– Может, он голоден.

Он взял из миски чипсов и дал Крису. Уголком глаза он заметил, что Пейдж с улыбкой наблюдает за его манипуляциями. Еще он обратил внимание, что Джин и Долорес почти не разговаривают и едят очень мало. Словно чего-то опасаются.

В комнату забежал другой ребенок – неряшливо одетая девочка с растрепанными волосами и развязанными шнурками. Похоже, игры из детской переместились на свежий воздух. Девочка схватила чипсов, получила очередную порцию отцовской ругани с требованием идти играть и исчезла. Причер управлял баром и часто сиживал в мужской компании, но видеть отцов, которые гонят своих детей с глаз долой, он не привык. Это было грубо. В его окружении семья ставилась превыше всего. Большинство его друзей были женаты и имели детей. И дети во всем принимали участие. А женщинам почти поклонялись.

Он начал понимать, насколько здесь недобрые и неуважительные отношения. Ему очень не понравилось, как Бад обращается с Пейдж. Он уже был близок к тому, чтобы сказать: «Визит окончен», когда в детской кто-то заревел, и Джин, жена Бада, побежала туда. Спустя пару минут она принесла на кухню малышку лет двух от роду. Красивую девочку с короткими светлыми кудряшками и полосками слез на замурзанных щечках.

Бад повернулся к Причеру и спросил, чем он занимается.

– Я? Я повар. Мой друг купил бар. Я приехал к нему порыбачить, да так и остался.

Они еще немного поговорили о баре, и Причер честно старался сдерживаться. Этот парень был ему несимпатичен, но он и не обязан любить всех. Он решил, что ради Пейдж лучше с ним поладить. Это семья, и иногда в ней бывают проблемы. Он не сомневался, что старина Бад имел и что-то хорошее. Но он совсем не был уверен, что этот визит был правильным решением. Разговор перешел на охоту и рыбалку в Вирджин-Ривер. Бад сказал, что, может, как-нибудь заедет и посмотрит места. Ему хотелось бы большего, но он чертовски много работает, да еще трое детей…

«Трое детей, которых никто никогда не замечает», – подумал Причер. Он говорил больше обычного, чтобы Пейдж знала, что он делает все, что в его силах. Он вполне может показать себя радушным и дружелюбным.

Тем временем Джин, держа на коленях младшую дочку, уговаривала Криса подойти к ней познакомиться. Криса не пугала девочка младше его самого, и они вполне поладили. Малышка слезла с коленей матери, и Джин несильным толчком направила их обоих в детскую.

– А чем ты занимался, прежде чем стать поваром? – спросил Бад.

– Двенадцать лет служил морским пехотинцем.

– Морпех, значит! – повторил Бад. – Я должен был догадаться. Ты был на войне?

Причер с серьезным видом кивнул.

– Несколько раз, – сказал он. – И это не было забавой.

– Значит, сейчас ты повар. – Бад засмеялся. – А больше похож на вышибалу.

– Вышибалы нам, как правило, не нужны.

– Кстати о стряпне, как там поживает наш салат?

Мать Пейдж и ее невестка встали из-за стола и ушли на кухню. Пейдж тоже встала, предлагая свою помощь, но Бад вернул ее на место словами «Они сами все сделают». И она села обратно на стул.

Принесли тарелки – пять штук, Причер дважды пересчитал.

– А как же дети? – спросил он.

– Джин покормит их в детской. Хот-доги, немного бобов. Им нравится. Дети… Иногда мне хочется, чтобы они были повзрослее.

Принесли салаты – и по пиву каждому.

– Ты шевелись, мой друг, – сказал Бад. – А то придется нас догонять!

Причер одним ухом прислушивался к тому, что происходит в детской. Едва они принялись за еду, как Бад посмотрел на Пейдж и спросил:

– А что там с Уэсом?

Она посмотрела брату прямо в глаза, но ответила не сразу.

– Я не знаю. Он согласился на лечение в наркологическом центре.

– Зачем? – спросил Бад.

– Чтобы вылечиться от наркотической зависимости, – ответила она после паузы. – Не такой редкий случай среди трейдеров подсесть на… ну, ты понимаешь…

– Стимуляторы? – Это прозвучало как утверждение, не как вопрос. А ведь это был метамфетамин, подумал Причер. Не какой-то там невинный препарат.

– И ты ничего не сделала?

– Например, что, Бад? – ответила она вопросом на вопрос.

– Я не знаю. Например, могла бы помочь ему. Разве ты не это должна была сделать?

Пейдж положила вилку и глянула брату в глаза:

– Нет, Бад. Я не могла ему помочь. Это было полностью за пределами моих возможностей.

Бад перевел глаза на салат, ткнул в него вилкой и пробормотал:

– Тогда, может, тебе просто стоило держать рот на замке?

Вилка Причера со звоном упала на стол. И Причер, который ругался очень редко, только в экстремальных случаях, произнес:

– Это ты так шутишь, мать твою?

Взгляд Бада перескочил на его лицо. Задвигав челюстями, он нахмурился:

– Она сказала тебе, что у них был дом в шесть тысяч квадратных футов [29]29
  Примерно 557 квадратных метров.


[Закрыть], да еще с бассейном?

Пейдж и Причер посмотрели друг на друга, потом она медленно перевела взгляд на Бада. Не отрывая глаз от брата, она обратилась к Причеру:

– Мой брат просто не понимает. Не имеет значения, какого размера был мой дом.

– Черт, – выругался Бад. – Я же только сказал, что бывают времена, когда лучше помалкивать, и все. И тебе надо было заткнуться, твою мать.

Причер хотел вскочить со стула. «Он бил ее на моих глазах! Своим пинком он убил собственного ребенка!» – хотелось закричать ему. Он сжал вилку с такой силой, что согнул ее и сам не заметил. Он не имел права голоса, он был здесь гостем. Не гость Бада, но гость Пейдж. От мысли, что он мог снова подвести ее, позволив пойти одной, ему сделалось нехорошо. Давление подскочило, в висках застучало.

– Бад, он поднимал на меня руку.

– Ну, была у тебя пара проблем. Но этот парень упакован дай боже!

Причер понял, что сейчас взорвется. Бурлящая кровь быстро расходилась по всему телу. Он уже слышал, как бьется его сердце. И вдруг почувствовал, что на его сжатый кулак легла маленькая легкая ручка. Он поднял глаза и увидел туповато-встревоженное лицо матери Пейдж, которая смотрела на него через стол умоляющим взглядом.

– Бад не совсем это имел в виду, – сказала она. – Просто у нас в семье никогда не было разводов. Я воспитывала детей так, чтобы они понимали – надо стараться быть выше проблем.

– У всех есть проблемы, – согласно кивнула Джин. Она смотрела на него таким же умоляющим взглядом.

Причер чувствовал, что больше этого не выдержит. Он не мог просто сидеть и смотреть на происходящее. Он точно знал, что еще до стейка прижмет Бада к стене и своим кулаком покажет ему, как надо держать рот на замке. Проблема была в том, что это означало вести себя как Уэс. Разозлиться и начать драку. Избить того, кого ты можешь заставить подчиниться с помощью кулаков.

– Это не называется «проблемы», – настойчиво сказала Пейдж. – Он был жесток.

– Ну и Иисус с ним, – отозвался Бад, поднимая свою бутылку.

Из детской послышался пронзительный вопль. Причер вскочил на ноги, но в этот момент в кухню влетел Крис, держась рукой за предплечье, и подбежал к матери – личико искажено от боли и страха, рот открыт в крике, по щекам текут слезы. Пейдж сразу прижала его к себе:

– Что с тобой? Что случилось?

Причер наклонился, отвел руку Криса и увидел отчетливый отпечаток детских зубов. Потом с недоверчивым отвращением перевел взгляд на Бада:

– Его кто-то укусил!

– Да это дети. Они сами разберутся. – Бад махнул рукой, словно присмотр за собственными детьми его никак не касался.

– Я сейчас принесу что-нибудь для его руки, – сказала Джин, вскакивая с места.

Долорес тоже встала из-за стола:

– Лед. Я принесу ему лед.

Причер осторожно отцепил Криса от Пейдж, поднял его на руки и прижал к своей широкой груди. Крис положил голову ему на плечо и заплакал. Причер встретился с Пейдж взглядом, он не сомневался, что, несмотря на все его усилия казаться спокойным, его глаза пылают яростью.

Пейдж поднялась. «Словно царствующая особа», – с оттенком гордости подумал Причер. И она сказала:

– Пожалуй нам пора.

– Сядь, – резко сказал Бад, и Причер едва удержался, чтобы не слететь с катушек от ярости.

Как можно спокойнее он передал Криса обратно Пейдж, потом оперся руками о стол и приблизил лицо к физиономии Бада. Так близко, что тот отшатнулся. Уголком глаза он видел, что Пейдж перекинула через плечо сумку – на другом она держала Криса – и пошла к двери.

– Думаю, на стейк мы не останемся, – угрожающе произнес Причер. Потом он взял свою вилку, согнул ее пополам и кинул в тарелку Бада. – Не утруждайся нас провожать.

Причер нагнал Пейдж, когда она была уже на полпути к машине. В дверях дома маячили ее мать и невестка, они что-то кричали ей вслед. Причер никогда не был в подобной ситуации, но понимал, что было бы дальше. Они бы оправдывали Бада, возможно, стали бы за него извиняться и слезно просить Пейдж вернуться. Он осторожно положил руку ей на плечо. Пейдж остановилась и обернулась к нему. Причер потянулся за Крисом.

– Ну вот, – произнес он, с нежностью беря мальчика на руки. – Скажи «до свидания». Мы уже уезжаем.

Он отнес Криса к машине, посадил на заднее сиденье и обернулся. Жена Бада и мать Пейдж нагнали ее на дорожке. Они пытались взять ее за руки, но Пейдж не позволила.

– Дай-ка взглянуть на твою руку, приятель, – сказал Причер Крису. – Ну ничего, все будет хорошо. Эй, а как насчет блинчиков? Завтрак на ужин, а?

Ребенок кивнул и шмыгнул носом. Причер вытер ему слезы большим пальцем, отдельно под каждым глазом.

– Ага, блинчики. И шоколадное молоко.

Крис снова кивнул и неуверенно улыбнулся.

Причер сел в кабину и стал ждать Пейдж. Наконец она обняла обеих женщин и быстро пошла к машине. Она забралась на пассажирское сиденье, и Причер тронулся с места, не дожидаясь, пока она застегнет ремень безопасности.

Сначала они ехали молча, потом Причер сказал:

– Мы с Крисом подумали о блинчиках. И шоколадном молоке.

Пейдж глубоко вздохнула.

– Я думала попытаться им что-то объяснить, – сказала она. – Вот почему я не хотела, чтобы ты…

Он потянулся через приборную доску, взял ее руку и ласково сжал. Потом улыбнулся и покачал головой, глядя на нее. «Все в порядке», – одними губами сказал он. И, не выпуская руки, сказал вслух:

– После блинчиков я хочу заглянуть в больницу, вдруг у Майка есть изменения.

– Конечно, – сказала она.