Текст книги "Тонущая женщина"

Автор книги: Робин Хардинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 29

Та встреча с Ли, когда я принесла ей в подарок нэцкэ, должна была стать последней, но не стала. Ли застряла у меня в голове, как прилипчивая мелодия, и избавиться от мыслей о ней я никак не могла. Конечно, я сочувствовала новой знакомой, но меня к ней влекло что-то еще. Некое родство душ. Ведь настоящих подруг у меня не было: всех женщин, с которыми я общалась, мне навязал муж. Со всеми, с кем я была знакома, я играла ту или иную роль. Даже с Джесси. Но с Ли мне незачем было притворяться. С ней я могла быть просто Хейзел.

С маслянистым круассаном в рюкзаке я подбежала к машине Ли и увидела, что ее знобит, она больна. Очень больна. Ей бы, конечно, показаться врачу, но медицинской страховки у нее явно не было. И когда она сказала, что ей надо на работу, что она не может взять отгул по болезни, у меня сжалось сердце. Так жили многие. А я, несмотря на свой жуткий брак, относилась к привилегированному классу.

Я пообещала вернуться с лекарствами и чаем, ведь она заболела по моей вине. Искупавшись в ледяном океане, я, когда вернулась домой, приняла горячий душ и переоделась в сухое. Ли же осталась мерзнуть в своей машине. Иммунитет ее был ослаблен, и она, вероятно, подхватила какой-нибудь вирус. Воодушевленная тем, что у меня появилась цель, я бегом кинулась домой, чтобы по возвращении «с пробежки» выглядеть, как и подобает, потной и запыхавшейся.

– Доброе утро, босс, – радостно поприветствовала я мужа, когда Бенджамин, освежившись под душем, вышел из ванной.

– Доброе утро. – Он был в белой накрахмаленной сорочке и светло-серых брюках, а пиджак от костюма нес на согнутой в локте руке. – На завтрак я хочу яичницу. Себе сделай два тоста.

– Слушаюсь, босс.

В кухне я приготовила ему яичницу по-французски, постоянно размешивая в ней кусочек сливочного масла. Бенджамин сидел за столом с ноутбуком, но мы не переговаривались. Молчание было обусловлено не столько нашими отношениями господина и рабыни, сколько его отсутствием интереса ко мне. И вот за это обижаться на него я не могла. За годы супружества моя вселенная ужалась до маленького мирка, сама я как личность деградировала и стала скучным собеседником.

– Ты меня беспокоишь, – заявил он вдруг, когда я поставила перед ним тарелку с яичницей.

– Я? Почему? – насторожилась я.

– Мне кажется, ты помешалась на своих занятиях спортом.

– Вовсе нет, – живо возразила я. – Просто хочу оставаться в форме, чтобы радовать тебя.

Держа на весу вилку с кусочком яичницы, он смерил меня оценивающим взглядом.

– Ты опять похудела, а мне, как тебе известно, это не нравится.

– Я работаю над тем, чтобы скорректировать нижнюю часть тела, – объяснила я. – Качаю бедра и ягодицы.

– Отныне ты будешь проводить в тренажерном зале один час, а не два.

По условиям нашего соглашения, я была не вправе оспорить его приказ. Я безоговорочно следовала установленным им правилам, иначе меня ждало наказание. Но одного часа в тренажерном зале мне было мало: мы с Джесси не успевали съездить к нему домой. Только бы добрались, уже пришлось бы возвращаться назад. Меня охватила тревога: неужели Бенджамину известно про мой роман? С другой стороны, пассивно-агрессивное наказание – не его стиль. Знай он, что я ему изменяю, я бы почувствовала его гнев на собственной шкуре.

– Жена Дэвида Веги планирует благотворительный бал в поддержку больных раком молочной железы. Я пообещал ему, что ты поможешь.

– Конечно, – ответила я, хотя уже принимала участие в подготовке одного такого мероприятия. – Можно я сегодня заеду в аптеку? Мне нужны витамины. И кое-что из туалетных принадлежностей.

– Можно. – Он доел яичницу. – Хейзел, ты должна хотя бы иногда трудиться на благо общества. Жена, которая только и занята тем, что бегает да тягает гантели, позор для мужа.

Я покраснела от унижения, хотя давно должна бы привыкнуть к этому.

– Надумала что-нибудь про свою пекарню?

На раннем этапе наших отношений, когда я считала Бенджамина добрым и заботливым человеком, я рассказала ему о своей мечте. И иногда он о ней вспоминал, – чтобы втоптать меня в грязь и подчеркнуть ничтожность моих целей.

– Разумеется, предприниматель из тебя никакой. – Он подвинул ко мне свою пустую тарелку. – Но ты можешь составить меню и оформить интерьер. Хоть будет чем похвалиться. А я потом подберу управляющего.

– Спасибо, босс.

– Сделай наброски. Присмотри помещение. И позвони Ванессе Вега, – сказал он, поднимаясь из-за стола. – Она ждет от тебя звонка.

* * *

Позже я поехала в «Уолгринс», потом – в гастроном, где купила суп и чай, и вернулась к Ли. Она была слаба, но я дала ей лекарства, накормила ее. Жалкое состояние Ли пробудило во мне материнский инстинкт, о существовании которого я не подозревала. Я купила для нее кое-что из косметики – если выглядишь хорошо, то и чувствуешь себя хорошо – и сделала ей макияж. Она расслабилась, пока я колдовала над ней. Я знала, что Ли живет в постоянном страхе, в вечной тревоге. Ее положение было еще хуже, чем мое. Когда я закончила приводить в порядок ее лицо, Ли больше не казалась больной. Она была прекрасна.

В груди у меня потеплело от того, что я сделала доброе дело, и с этим приятным чувством я вернулась домой. Попыталась, без особого энтузиазма, сделать несколько набросков интерьера пекарни, но это было бессмысленное занятие. Я мечтала открыть свою пекарню, но именно свою, а не по указке и под контролем Бенджамина. Да и зачем тратить время на то, что никогда не случится? Ведь скоро я сбегу от мужа. Бенджамин сократил мои часы занятий в тренажерном зале, а значит, нам с Джесси нужно уезжать. И чем скорее, тем лучше.

В конце концов я оставила наброски и замариновала стейки, которые муж велел приготовить ему на ужин. Сделав салат из свежих томатов с бурратой, я надела облегающий комбинезон, в котором муж хотел вечером меня видеть. В 19:00 Бенджамин вернулся домой с работы. Пока он переодевался, я налила ему бокал «каберне совиньон», которое декантировала целый час. В 19:15 я поставила перед ним стейк с салатом. Он разрезал мясо, обнажив сочную розовую мякоть идеальной средней прожарки.

– Как прошел день? – поинтересовалась я, не сводя глаз с округлого помидорчика, который наколола на вилку.

– Нормально, – ответил он, пережевывая стейк. – Ты позвонила Ванессе Вега?

Вилка выскользнула из руки, но я успела подхватить ее до того, как она звякнула о край тарелки. Про благотворительный бал, который собиралась дать Ванесса, я совершенно позабыла.

– Я… нет.

– Почему?

– Я думала, нужно позвонить завтра.

– Я же сказал, чтобы ты позвонила ей сегодня.

– Дел было много. Вылетело из головы.

Он аккуратно, бесшумно положил приборы на стол, но молчал, продолжая пережевывать пищу. В тишине я слышала стук собственного сердца, зная, что грядет.

– У тебя было много дел? – задал он риторический вопрос. – И чем же ты занималась?

– Съездила в аптеку. И… и делала наброски. Интерьера пекарни.

Внешне он был спокоен, но в нем клокотал гнев: я оставила без внимания его простое требование.

– Хейзел, как это могло вылететь у тебя из головы? Твоя голова ничем не занята. В ней пустота. Вакуум. Как у твоей мамаши-зомби.

Его слова сами по себе были жестоки, но я знала, что словесным оскорблением он не ограничится. Будь между нами стандартные БДСМ-отношения, характер наказаний был бы оговорен заранее. Но Бенджамин был не доминантом. Он был манипулятором. Изувером. Садистом.

– Марш в подвал.

– Но стейк… – промямлила я.

О стол звякнули столовые приборы, и в меня полетела его тарелка. Я заслонилась рукой, на которую пришелся болезненный скользящий удар. Тарелка отскочила от руки, а на колени мне плюхнулся кусок мяса.

– Марш! Живо! – взревел Бенджамин.

Я встала и послушно поплелась в подвал.

Глава 30

– Надо уезжать, – сказала я. – Тянуть больше нельзя.

– Что случилось? – Джесси не отрывал глаз от дороги, обгоняя на «Ауди» другие машины, коих субботним утром было не так уж много.

– Вот что. – Я извернулась на сиденье, показывая ему почерневшую от побоев поясницу. Бенджамин использовал кожаную «кошку-девятихвостку» – традиционный атрибут игр участников БДСМ-отношений. Только этой плеткой он хлестал меня не играючи. Порол со всей жестокостью.

– Боже, – пробормотал Джесси.

– И отныне мне дозволено заниматься в тренажерном зале всего час. Этого мало, чтобы мы с тобой успели побыть вместе.

– Вот урод, – процедил он сквозь зубы.

– Джесси, я должна сбежать от него. Иначе в один прекрасный день он меня просто-напросто убьет.

– Приятель не может одолжить мне яхту. Она арендована на весь следующий месяц.

– Проклятье. – Мои глаза заволокло слезами.

– Хейзел, не плачь, – ласково произнес Джесси.

Но я не могла сдерживаться. Чувство безысходности, словно огромная волна, накрыло меня с головой. Я ненавидела и боялась мужа, но уйти от него не могла. Он найдет меня и убьет. А потом примется за мою маму. Пряжка ремня безопасности чиркнула по моей избитой пояснице, и я поморщилась.

– Я познакомился с ней, – услышала я сквозь пелену боли голос Джесси. На меня он не смотрел.

– С кем?

– С Ли. С той бездомной женщиной. – У меня захолонуло на сердце. – Она работает в одном кафе в Бикон-Хилл. Жуткая дыра. Там полно нелегалов. Я немного знаю хозяина.

– С чего вдруг ты решил с ней познакомиться?

– Хейзел, близ твоего дома в парке живет какая-то непонятная женщина. И у нее есть нож.

– Мне она зла не причинит, – быстро проговорила я. – Она совершенно безобидна. И на самом деле хороший человек.

– Об этом я как раз не беспокоюсь. Угрозы для тебя она не представляет. – На лобовом стекле стали оседать дождевые капли, и Джесси включил дворники. – Но мы можем ее использовать.

– Каким образом? – Неприятная дрожь прокатилась по моему телу.

Джесси остановил «Ауди» в каком-то переулке. Мы бесцельно катались по городу. Ехать к нему домой времени не было.

– То, что я хочу сказать, возможно, тебя шокирует, но все же выслушай до конца. – Он глянул на меня. Я сохраняла невозмутимость, всем своим видом показывая, что готова внимать ему, а у самой душа ушла в пятки. – Мы могли бы избавиться от Бенджамина. Навсегда. Тебе достанется все: его дом, деньги, автомобили. И мы могли бы быть вместе.

Школа, сверстники и прежде всего муж внушили мне, что я глупая пустышка. Но глупой пустышкой я не была. Я догадалась, что Джесси отнюдь не самый обычный персональный тренер. У него было темное прошлое, о котором он не распространялся. О том свидетельствовали его татуировки, сделанные непрофессионально. О том свидетельствовала его квартира: она не была похожа на жилище человека, который всю жизнь провел на воле. Тем не менее то, что он предлагал, потрясло меня до глубины души. Ведь я полагала, что Джесси отбывал срок за торговлю наркотиками, может, за кражу со взломом или за угон машин – и это в худшем случае. Но никак не за убийство. Иначе он до сих пор сидел бы за решеткой.

– Ты этого не сделаешь, – шепотом выдохнула я.

Он повернулся и, глядя мне в глаза, заявил:

– Ради тебя – сделаю.

– Нет, это исключено, – быстро повторила я, потому что сама частенько фантазировала, как благоденствую в своем прекрасном доме без мужа, не подвергаясь давлению и насилию с его стороны. – Подозрение сразу падет на меня.

– У Ли есть нож, – продолжал Джесси. – Если он и будет орудием убийства, то арестуют ее.

От изумления я утратила дар речи. В одну секунду Джесси перевел разговор с убийства на то, чтобы подставить невиновную женщину.

– Сама подумай, Хейзел. Вот женщина в отчаянном положении. Она живет в лесу, наблюдает за тобой. Она все потеряла. А ты баснословно богата. Ясно же, что она тебе завидует.

Предложение об убийстве мужа не нашло эмоционального отклика в моей душе. Я чуть ли не каждый день представляла, как его настигает смерть: по пути на работу он попадает в аварию и погибает; умирает от сердечного приступа во время игры в гольф или от того, что подавился куском стейка. Бенджамин был чудовищем и не заслуживал того, чтобы жить. Но Ли – безвредное, безобидное существо.

– Мы не можем с ней так поступить, – тихо проронила я.

– Почему? Возможно, ее вообще не посадят, признают невменяемой.

– Она не сумасшедшая. Просто нищая.

– В тюрьме не так уж и плохо, – сказал Джесси, впервые намекнув на то, что он отбывал срок. – Если захочет, сможет получить там образование. Освоит какое-нибудь ремесло. Сейчас ее жизнь – сущий ад. А в тюрьме ей будут обеспечены теплая постель и трехразовое питание, а после освобождения она сможет воспользоваться одной из программ помощи бывшим заключенным.

Послушать его, так мы окажем ей услугу.

– Мне невыносимо видеть, как этот урод издевается над тобой. – Дождь утихал, но дворники все еще скрипели по стеклу. – В один прекрасный день я не выдержу и сам убью Бенджамина. И сяду в тюрьму. А мне соскочить никак не удастся. – Он выключил дворники. – Не исключено, что тебя сочтут соучастницей.

Он что – угрожает мне? Я взглянула на Джесси, но он просто вел машину.

– Сходи повидайся с ней, – сказал он. – Скоро она будет на побережье.

– Откуда ты знаешь?

– Она сегодня у меня ночевала.

– Что? – похолодела я.

– Я пригласил ее в бар выпить. А она там отключилась от таблеток, что ты ей дала.

– Ты?.. – начала я, ощущая во рту горечь.

– Нет, конечно нет. Господи, Хейзел. Я уложил ее в свою постель, а сам спал на диване.

– Весьма великодушно с твоей стороны, – съязвила я.

– Ты должна мне доверять. Она мне совсем не интересна.

– Вообще-то, она привлекательна.

– Она все равно что третьесортная копия тебя. Зачем мне опускаться до дешевки?

– По-твоему, она похожа на меня?

– Немного. Вы с ней одного роста. Волосы у вас одного цвета. Правда, ей надо бы постричься. – Он отвел глаза от дороги, поймал мой взгляд. – Хейзел, ради тебя я готов пойти на убийство. Не сомневайся в моей преданности.

– Я… не сомневаюсь, – с запинкой ответила я, внезапно испугавшись, что могу его потерять. – Да, я поговорю с ней.

– Скажи, что хочешь уехать. И тебе нужна ее помощь, чтобы исчезнуть.

– Ладно…

Я заглушила в себе чувство вины, запихнула его в самый дальний уголок сознания и, следуя указанию Джесси, пошла на берег. Ли была там, как он и предположил. Она сообщила, что познакомилась с хорошим парнем. Я слушала Ли, наблюдая, как светится ее лицо. А потом рассказала, как Бенджамин обращается со мной, показала свои синяки. Мне даже не пришлось лгать. Я попросила ее помочь мне сбежать.

План был запущен в действие.

Глава 31

Следующие несколько дней по утрам я бегала на берег, встречалась с Ли. Приносила ей еду и горячий кофе, которые тайком брала из дома. Мы садились рядом на нашей коряге и, любуясь восходом солнца, разрабатывали план побега. Если шел дождь, я подсаживалась к ней в машину, стараясь игнорировать затхлый запах, какой обычно стоит в помещении, где и едят, и спят. Положение Ли было ужасным. Каждое утро она просыпалась с болью во всем теле, потому что приходилось спать в кресле, полусидя. Нужду она справляла в кустах. Мыться ходила в душевую одного из общественных бассейнов. Она уже потеряла всякое чувство собственного достоинства. Ниже падать было некуда.

Бывало, ей хотелось поговорить со мной о Джесси. Она была без ума от него. Ее лицо озаряла улыбка, когда она рассказывала о нем. Я посоветовала ей быть осторожной, проверить его прошлое, но она отмахнулась от моих предостережений. Я пыталась посеять в ней семя сомнения, чтобы дать ей возможность не угодить в ловушку, но она предпочла пропустить мои намеки мимо ушей. Влюбленная женщина оставляет предупредительные знаки без внимания.

– Ты продала нэцкэ? – спросила я ее как-то.

– Не было времени.

Это была одна из главных улик против нее. Идеально вписывалась в наш план: одержимая мной женщина преследовала меня, вломилась в мой дом, прихватила сувенир. Почему она оставила у себя эту фигурку? Ей ведь явно нужны деньги. Возможно, оказавшись в столь бедственном положении, она утратила способность ясно мыслить. Она измотана, живет в состоянии стресса, напивается каждый вечер. Ли шла прямиком в расставленные сети.

Я пообещала, что достану ей новые документы, чтобы она могла начать новую жизнь под другим именем. Мне самой, как скорбящей вдове, новая личность будет ни к чему, но я не отказалась от идеи достать для нее фальшивое удостоверение личности. Послала ее сделать фото на паспорт, так же как Джесси заставил сфотографироваться меня. Ли должна верить, что я помогаю ей.

Дома я безупречно исполняла роль покорной рабыни. Любой намек на неподчинение, и Бенджамин сразу догадался бы, что у меня созрел какой-то план, поэтому я вела себя кротко, раболепствовала и лебезила перед ним. Наказания, которым он меня периодически подвергал, были не из ряда вон и вполне терпимы. Я связалась с Ванессой Вега и договорилась пообедать с ней. Это отведет от меня подозрения. Разве женщина, задумавшая убийство мужа, стала бы одновременно заниматься организацией благотворительного бала?

В тот день, несмотря на пасмурную погоду, я надела платье из бледно-розового шифона, а сверху для контрастности накинула короткую кожаную куртку. Ванесса предложила встретиться в модном устричном баре в районе Пионер-сквер, поэтому из дома я выехала пораньше, чтобы не застрять в пробке. Если опоздаю, об этом узнает Бенджамин, и тогда мне мало не покажется.

Когда я прибыла в ресторан – сплошь кирпичные стены и высокие потолки, – Ванесса уже сидела за центральным столиком с Лори Гэмбл. У меня неприятно закрутило в животе. Ванесса была само воплощение изысканности и аристократизма, но от нее все же веяло теплом – в отличие от ее лучшей подруги. Лори, бездушная блондинка, от природы была надменна, высокомерна и вела себя так, будто нисходит до тебя. Я встречалась с ней несколько раз, и она неизменно окидывала меня взглядом, а потом смотрела мимо.

– Привет, красавица! – Ванесса встала и поприветствовала меня на европейский манер – чмокнула в обе щеки. Лори же лишь сухо приобняла меня.

Я села напротив них и сразу почувствовала себя в меньшинстве, лишней. Просматривая меню, мы болтали о том о сем – о волосах, о коже, о нарядах. Но только заказали устрицы с салатами и бутылку вина, Ванесса сразу перешла к делу:

– Я так рада, что ты согласилась помочь с балом.

Можно подумать, у меня был выбор.

– А как же иначе, – улыбнулась я. – Говори, что делать. Я в твоем распоряжении.

Лори подалась вперед.

– Мы хотели бы поручить тебе организацию и проведение тихого аукциона. Я составила список торговых фирм, куда надо сходить и попросить товары в дар.

Просить сделать пожертвование – унизительное занятие. Но, как только моего мужа обнаружат убитым в собственном доме… наверняка меня освободят от этой обязанности. А данное поручение также обеспечит мне определенную свободу. Бенджамин не решится запретить мне заниматься благотворительностью. И я смогу видеться с Джесси.

– Чудесно, – снова улыбнулась я, отпивая глоток пино-гриджио. – Можете на меня рассчитывать.

Обедая, мы говорили о спа-салонах и о новом модном винном баре, расспросили Лори о ее поездке в Седону[7]7
  Город в северной части долины Верде (штат Аризона, США).


[Закрыть]. У обеих моих собеседниц были дети, поэтому они активно обсуждали частные школы, занятия танцами и живописью. Я улыбалась, кивала, изображая неподдельный интерес. Если Ванесса и Лори сообщат своим мужьям, что виделись со мной сегодня, худшее, что они смогут сказать про меня, это то, что я была скучна, немного вяла. Но они никогда не заподозрят, что я несчастна. Что я в отчаянии. Что я замышляю убийство.

Когда мы покинули ресторан, шел дождь – весенняя морось, – но на мне была кожаная куртка. Я достала из сумки компактный зонтик, принялась его раскрывать. Немного заржавевшую пружину заело. Мучаясь с зонтом, я вдруг услышала, как меня кто-то окликает по имени:

– Хейзел, привет!

Голос знакомый, но здесь я его никак не ожидала услышать. Вздрогнув, я в безмолвном изумлении уставилась на Ли. Какого черта она делает в Пионер-сквер? Да, кафе, где она работает, не особенно далеко отсюда, но не в ресторан же здесь она ходила и не в бутик. Ли была в худи с капюшоном на голове, в мешковатых джинсах и кроссовках. Выглядела она помятой, немытой… нищей. Какой и была на самом деле.

Подоспели Лори с Ванессой, встали по обе стороны от меня.

– Что вам угодно? – рявкнула Лори.

Они приняли Ли за попрошайку или за наркоманку.

– Все нормально, – заверила я их, стараясь защитить подругу. – Извини, сразу не узнала. Как дела? – спросила я, судорожно думая о том, как объяснить своим приятельницам характер наших с Ли отношений.

– Нормально, – осторожно ответила она, быстро глянув на моих спутниц.

И тут меня осенило, что эта случайная встреча с Ли мне только на руку. Я намекну приятельницам, что она одержима мною. Когда моего мужа найдут мертвым, заколотым ножом Ли, Ванесса с Лори охотно подтвердят в полиции, что она меня преследовала.

– Отлично. Чудесно. Устроилась в одном из здешних приютов? – ласково поинтересовалась я.

– Нет, – резко ответила она. – Я была в ломбарде.

Я кивнула и с незлобивым выражением на лице достала из сумки pièce de résistance[8]8
  Главное блюдо, гвоздь программы. (фр.)


[Закрыть].

– Это тебе на обед. Я угощаю. – Я протянула ей пятидесятидолларовую банкноту.

В ее глазах отразился гнев. И стыд. Я ненавидела себя, но на карту была поставлена моя жизнь. Я была обязана придерживаться своего плана и не собиралась отступать от него. Не могла отступить. Ли выхватила у меня деньги и поспешила прочь.

– Пожалуйста! – ехидно крикнула ей вслед Лори.

– Кто это? – спросила Ванесса, недовольно кривя губы.

– Ее зовут Ли, – с готовностью стала объяснять я. – Она ночует в своей машине в парке неподалеку от моего дома.

– О боже, – ужаснулась Лори. Ее лицо исказила гримаса отвращения.

– Я бегаю мимо нее каждое утро, – добавила я. – Иногда приношу ей что-нибудь из фруктов или маффин.

– Хейзел, ты такая добрая. – Ванесса прижала руку к груди.

– Да, ты очень добрая, – вторила ей Лори. – Однако та женщина может быть опасна.

– Да ну, что ты, – беспечно рассмеялась я, отмахиваясь от ее предположения.

– Как она здесь оказалась? Следила за тобой?

– О боже… – Должно быть, на моем лице отразился неподдельный страх, а Лори продолжала:

– Возможно, она наводчица, ведет наблюдение за домами в твоем районе. Или у нее с психикой не все в порядке.

– Об этом я как-то не подумала. – Я озабоченно нахмурилась. Они заметили, что я встревожена, как я того и хотела.

– Ты должна сообщить в полицию, – кивнула Лори.

– Хейзел, будь осторожна, – добавила Ванесса. – С такими, как эта женщина, дружить нельзя.

Мы крепко обнялись на прощание и разошлись в разные стороны.