355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Роберт Энтони Сальваторе » Разбойник » Текст книги (страница 18)
Разбойник
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 16:03

Текст книги "Разбойник"


Автор книги: Роберт Энтони Сальваторе



сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 26 страниц)

Брансен учел предыдущий опыт и в этот вечер сумел выскользнуть из монастыря пораньше. Пришлось соблюдать особую осторожность, поскольку во дворе еще ходили монахи, но небо было пасмурным, и темнота помогла ему остаться незамеченным. Кроме того, Брансен воспользовался уроками Джеста, объяснявшими, как окружающие обычно воспринимают то, что находится вокруг них. Немного поразмыслив над этим разделом, он научился видеть мир глазами других, и потому для него не составило труда проскользнуть через двор.

Брансен так прочно усвоил секреты мудрецов Бехрена, что чувствовал себя настоящим представителем народа Джеста, а не чужеземным учеником. Иначе как бы он смог с такой ловкостью управлять своим еще совсем недавно непослушным телом? Как мог научиться быстрому бегу, если он и ходить-то как следует не умел? Но он научился, словно мог видеть движение каждого мускула и поворот каждого сустава. После знакомства с гематитом его Ки-Чи-Крии стала совершенно прямой, энергия без препятствий проникала в каждую клеточку тела, и мускулы казались материальным продолжением энергетического канала.

По пути к западным окраинам Прайдтауна Брансен на ходу выполнил несколько упражнений из комплекса боевых искусств Джеста, отрабатывая как атакующие, так и оборонительные удары обеими руками. Он резко выбрасывал руку вперед или в сторону, сжимал пальцы, представляя себе горло врага, и имитировал удары кулаком.

Огни в этот вечер горели еще почти в каждом окне, и Брансену представилась отличная возможность отыскать домик Кадайль. Беззвучной тенью он скользил по дворикам, подбирался к окнам и незаметно заглядывал внутрь каждого дома. Наконец он нашел то, что искал.

Кадайль с матерью жили в маленьком каменном домике, окруженном цветами, в самом конце переулка. Через открытое окно ясно было видно, как обе женщины занимались домашними делами. Брансен затаил дыхание. Вот они сели ужинать, за едой что-то оживленно обсуждали и много смеялись, потом перешли к небольшому очагу, поговорили еще, затем замолчали, наслаждаясь теплом в этот прохладный вечер. Наконец Кадайль встала со своего стула и направилась к узкой кроватке. Она начала раздеваться, а Брансен внезапно напрягся и почему-то ощутил непонятный страх.

Девушка стащила через голову рубашку, и Брансен отвернулся, с трудом переводя дыхание. Как хотелось ему насладиться красотой ее соблазнительных округлостей и видом изящных рук и ног! Не только любопытство, а что-то еще, более глубокое, подстрекало обернуться и рассмотреть девушку. Но Брансен был уверен, что этого не следует делать.

До поздней ночи он оставался у дверей домика на страже покоя Кадайль. А в долгие ночные часы практиковался в упражнениях Джеста Ту, оттачивал точность движений, запечатлевшихся в его памяти, учился управлять мышцами.

Любой из мудрецов Джеста Ту при виде его тренировок мог решить, что юноша вырос в монастыре Облачный Путь.

В эту ночь никто не побеспокоил обитателей маленькой хижины, в следующую тоже, и еще две ночи прошли спокойно. Но каждый вечер Брансен приходил на свой пост, оберегал покой женщин и испытывал новые возможности своего тела, радовался обретенной силе и ловкости.

– Как воспримут магистр Бателейс и брат Реанду мое превращение? – спрашивал он самого себя.

В течение этих ночей юноша не раз разговаривал вслух с самим собой. И каждый раз его речь без запинок, без напряженного контроля за движениями лицевых мускулов, без брызг слюны безмерно радовала слух.

– А Берниввигар? – негромко продолжал он. – Уж этот старик точно удивится, но не обрадуется. Что-то он скажет, когда я посмотрю ему прямо в глаза и назову преступником? Чем сможет ответить, если я собью его с ног и отплачу за причиненные Гарибонду страдания?

Мечты о мщении заставили его глаза ярко блеснуть в лучах луны. Брансен помотал головой и отогнал прочь опасные мысли, вспомнив, что Берниввигар действовал по приказу лорда Прайди. Неужели ему придется сражаться со всем Прайдом?

– Гарибонд, – снова зашептал он в темноте ночи. – Ты мой настоящий отец, хотя и не кровный родитель. Твои усилия увенчались успехом, твои молитвы услышаны. Ты увидишь своего сына сильным и ловким, и я буду заботиться о тебе, как ты заботился о калеке долгие годы. Больше никогда не придется тебе сидеть под проливным дождем на берегу озера в надежде выловить пару рыбешек и наполнить голодный желудок. Больше никогда не будешь скользить по крутому склону ради охапки хвороста для очага. Никогда, отец.

Брансен договорил и внезапно подпрыгнул высоко над землей, выбросив вперед правую ногу круговым движением. Мышцы подчинялись любому приказу мозга, суставы поворачивались свободно и без всякой боли. При завершении выпада он даже расслышал свист рассекаемого воздуха, настолько резким и быстрым было движение. Брансен легко приземлился на полусогнутые ноги и так же резко развел руки в стороны, словно поражая врагов. Затем замер на месте и повернулся к окнам домика.

– Кадайль, – прошептал он.

Брансен попытался представить себе ее реакцию, когда он откроет свое лицо и признается, что перед ней уже не тот Аист, какого она знала прежде. Неожиданный приступ страха заглушил слова признания. Он жаждал сейчас же постучаться в дверь и признаться любимой, что для него нет ничего более драгоценного, чем ее улыбка и ласковое прикосновение, нет ничего теплее, чем ее легкое дыхание.

Вряд ли она ответит взаимностью на его признание. В глубине души Брансен понимал, что его образ всегда будет связан в глазах Кадайль с беспомощным калекой, барахтающимся в придорожной грязи. Как может такая прекрасная девушка испытывать к несчастному уродцу какие-то иные чувства, кроме жалости и сострадания?

– Как я мог мечтать о чем-то другом? – спросил он пустынную дорогу.

Но, как оказалось, не совсем пустынную. Брансен насторожился и уловил смутные очертания нескольких фигур, потом до него донесся приглушенный расстоянием смех и звон разбитой бутылки.

Юноша метнулся в тень дерева, стоящего в десятке ярдов от стены дома Кадайль. Он пристально вгляделся в темноту и в самом конце переулка, ведущего на восток, различил пять темных фигур. На таком расстоянии было невозможно разобрать ничего, кроме силуэтов, но Брансен понял, что это Таркус и его дружки явились исполнить свои угрозы. У него так сильно задрожали руки, что пальцы выбили дробь на коре дерева. Ноги внезапно ослабели, а во рту пересохло.

– Я пришел сюда ради этой встречи, – напомнил себе Брансен, но слова не помогли ему прогнать страх.

Юноша решил, что он лишь в мечтах представлял себя героем, а на самом деле ничего не сможет сделать.

Совсем ничего.

Он всего лишь глупый Аист, мальчишка, никогда не видевший войны, никогда не участвовавший в драках, а только закрывавший лицо грязными руками, падая в канаву от малейшего толчка. Движение на дороге отвлекло его внимание от грустных сожалений, и глаза уловили отблеск брошенной в дверь бутылки.

Трое парней прошли мимо, не заметив Брансена.

– Кадайль, – крикнул Таркус. – Выходи, позабавимся. А то мое оружие слишком засиделось в ножнах!

Остальные грубо расхохотались. Потом трое парней направились прямо к двери, а еще двое обошли дом справа и слева, убедиться, что никто не выскочил через окно. Брансену хотелось кричать. Он жаждал броситься на хулиганов и потребовать, чтобы они убирались вон. Или бежать в город и позвать стражников. Но не мог заставить себя сдвинуться с места ни на дюйм. Он не мог даже сглотнуть, не то что крикнуть!

Вот в доме вспыхнул свет зажженной свечи, самый рослый из парней подошел к двери и сильно ударил ногой, потом еще раз, и дверь распахнулась. Потом раздался сердитый крик матери Кадайль.

Таркус Брин вместе с двумя дружками шагнул внутрь. До Брансена донеслись звуки возни в доме, двое парней вернулись после обхода домика, внутри раздался звонкий удар, от которого все тело Брансена напряглось.

В дверном проеме появилась Кадайль, одетая только в белую ночную рубашку. Она рванулась вперед, но Таркус схватил девушку за густые волосы и заставил опуститься на колени прямо у порога дома.

Брансена била крупная дрожь. Он мысленно проклинал свою трусость. Как можно стоять и смотреть на все это? Еще не хватало намочить штаны от страха!

– Заткнись, старая карга, и благодари богов, что ты слишком уродлива, чтобы удостоиться нашего внимания! – громко произнес один из грубиянов за дверью дома.

От звука следующего удара Брансен подпрыгнул на месте.

Кадайль попыталась вывернуться и подняться, но нога Таркуса ударила ее в спину, и девушка распласталась на земле. В этот момент вокруг него уже собрались трое его дружков, а четвертый оставался в доме с матерью Кадайль.

– Ты должна знать свое место, девчонка, – сказал Таркус Брин. – А ты вмешиваешься, куда тебя не просят.

Кадайль подняла лицо, и даже издали в ее глазах Брансен прочел ненависть и ужас.

– Ты бросилась на защиту этого ничтожества, – продолжил Таркус и плюнул в лицо Кадайль. – Ты хоть понимаешь, кто мы и что сделали ради тебя? Мы сражались на юге и могли умереть! Мы защищали тебя, шлюха, а ты встала на защиту этого урода, против нас!

Кадайль тряхнула головой.

– Ты должна встречать нас с радостью и пошире раздвигать ноги, – снова заговорил Таркус, потом пнул девушку в бок и попытался перевернуть ее на спину.

– Возьми ее! – нетерпеливо воскликнул один из парней, а остальные дружно рассмеялись.

Брансен приказывал себе двигаться, старался напрячь ноги, чтобы выбежать из укрытия и вмешаться. И все же оставался под деревом и едва мог вздохнуть. Он посмотрел на Кадайль, молча прося у нее прощения за свою слабость.

Девушка не могла его видеть, но как будто все поняла, внезапно ослабла, перестала сопротивляться и беспомощно заплакала.

Мокрые блестящие дорожки слез пробежали по ее щекам и полностью завладели чувствами Брансена. Все его страхи при виде плачущей горячо любимой Кадайль мгновенно испарились. Он не мог видеть, как девушка, всегда оказывавшая ему поддержку, сдалась на милость хулиганам.

Брансен начал двигаться совершенно не размышляя. Его подсознание вспомнило все уроки Джеста Ту и управляло мускулами. Брансен не заметил, как оказался рядом с группой парней, он даже не рассмотрел как следует ближайшего из них – того, кто выбил дверь домика.

Громила только что повернулся ему навстречу и открыл рот, чтобы вскрикнуть от изумления, но Брансен не стал дожидаться, пока он очнется. Юноша припал на правое колено, а второй ногой нанес сильный удар в пах, от чего парень резко поднялся на цыпочки. Тогда Брансен вскинул ногу и угодил хулигану прямо в лицо, заставив его запрокинуть голову, а потом провел серию ударов обеими руками справа налево и за-кончил таким сильным хуком, что его противник грохнулся наземь. Юноша рванулся вперед, проскочил между двумя подручными Таркуса и оказался перед главным врагом.

В руке Таркуса блеснуло лезвие ножа, но для Брансена его движения были настолько медленными, словно их сковывала толща воды. Он лишь легонько взмахнул кистью и отбросил вытянутую руку с ножом далеко в сторону. Повинуясь инстинкту, Брансен подпрыгнул в воздух, подобрал ноги, а затем резко выбросил их в стороны, прервав в самом зародыше попытки двух дружков Таркуса ответить на атаку. Он приземлился со скрещенными на груди руками, развернулся и нанес одновременно два удара тыльной стороной ладоней по лицам противников. Наконец метнулся вправо и согнутой в локте рукой ударил одного из врагов в лицо. Раздался хруст сломанного носа. Брансен повернулся в противоположную сторону и сильным ударом ноги расшиб колено второго обидчика. Парень вскрикнул, резко остановился и попятился назад, а Брансен использовал открывшееся пространство для новой атаки, не забывая отражать нападения Таркуса. После двух коротких прыжков он нагнулся, отвел ногу назад, чтобы усилить удар, и пнул противника в живот.

В тот же момент Брансен приземлился на вторую ногу, мягко коснувшись коленом земли, чтобы погасить силу толчка и сохранить равновесие. Затем немедленно выпрямился и одновременно снова размахнулся ногой, поворачиваясь вокруг своей оси. Круговое движение было сильным, но Таркус успел пригнуться, и ступня Брансена пролетела у него над головой. Брин воспользовался моментом и рванулся вперед, вытянув руки.

Движения Брансена плавно перетекали из одного в другое, как учила книга Джеста Ту. Не достигнув цели ударом правой ноги, юноша продолжил атаку, и следующий удар пришелся прямо в лицо Таркуса. Брансен приземлился на обе ноги, и его противник попятился.

Слева один из парней сумел наконец подняться, но заковылял прочь, сильно припадая на сломанную ногу. С правой стороны второй противник все еще корчился на земле и ощупывал разбитое в кровь лицо. Позади него плакала Кадайль, а самый рослый из нападавших пока не подавал признаков жизни.

– Кто ты такой? Чего добиваешься? – спросил Таркус, и в его голосе уже не слышалось прежней самоуверенности.

– Я…

Брансен умолк, будто только что очнулся. Он только сейчас осознал, что произошло. Пока его тело подчинялось велению инстинкта и безукоризненно воспроизводило уроки Джеста Ту, сознание Брансена словно оставалось под тенью дерева. В этот миг он как будто проснулся.

Но что он мог ответить? Юноша вспомнил горестные сетования монахов по поводу вновь возникших на дороге опасностей со стороны поври и разбойников.

Брансен припомнил и отрывки старинных легенд о героических подвигах прошлого и ухватился за эти воспоминания.

– Я – Разбойник, – ответил он, едва ли задумываясь над смыслом этого слова.

Таркус Брин его почти не слушал, он использовал паузу, чтобы собраться с силами для нового нападения. Размахивая ножом, бандит снова бросился вперед. Но Брансен, хотя и видел опасность, больше не боялся противника. Он избавился от оков страха, и поучения Джеста Ту отчетливо воспроизводились в его мозгу, словно он читал книгу отца. Линия Чи, благодаря действию волшебного камня под черной шелковой маской, стала прямой и крепкой, энергетический канал безошибочно управлял движениями мышц и немедленно реагировал на все сигналы мозга.

Нож Таркуса рассекал яростно воздух справа налево, но Брансен увертывался и отступал, чтобы не задеть лежащую Кадайль. Таркус Брин упрямо продолжал наступать. Наконец Брансен поднял руку и размахнулся, но, к его удивлению, противник мгновенно отступил и вернулся к Кадайль.

Таркус замахнулся кинжалом на девушку. Но не успел завершить удар.

Брансен рванулся вперед и перехватил запястье Таркуса левой рукой. Потом поднырнул снизу, выворачивая руку врага так, чтобы заставить его подняться. Юноша тоже выпрямился, не выпуская руки, и, не прекращая вращательного движения, ударил правым локтем по предплечью Таркуса. Хруст сломанной кости прозвучал словно треск поваленного дерева. Брансен почти не услышал его и не остановился. Он снова поднырнул под изуродованную руку противника и оказался с Таркусом лицом к лицу.

В глазах Брина, кроме ужаса, кроме боли и ярости, Брансен распознал нечто более серьезное. Он разжал пальцы и отшатнулся назад, но Таркус Брин замер на месте. Сломанная правая рука повисла плетью вдоль туловища, а дрожащие пальцы левой руки медленно ощупывали живот рядом с рукояткой торчащего из левого бока ножа. Наконец пальцы коснулись кинжала, но в этот миг силы покинули Таркуса, он едва успел взглянуть на Брансена, уронил руку и упал.

Уже мертвым.

Кадайль завизжала, но Брансен ее не слышал. Он понял, что его враг умер.

Брансен убил человека.

Он мысленно обратился к мудрости Джеста в поисках ответа на создавшуюся ситуацию. Но никак не мог вспомнить, даже как вдохнуть воздух.

Еще один женский крик раздался у него за спиной, Брансен мгновенно очнулся и снова бросился в атаку. Через секунду из дома выскочила Каллен, вся в слезах и с опухшим от удара глазом. Дрожащими руками она попыталась закрыть за собой дверь, но вскоре бросилась к дочери. Кадайль сумела встать на ноги, и женщины, обнявшись, уставились на свой домик, откуда доносились звуки борьбы и ругательства последнего из напавших на них парней.

Дверь домика сначала с треском захлопнулась, а потом распахнулась настежь, и насильник вылетел спиной вперед. Он с глухим ударом стукнулся о землю, застонал и перевернулся, продемонстрировав перепуганным женщинам окровавленную физиономию.

Вслед за ним на пороге появился Разбойник.

– Убирайтесь прочь, – скомандовал он неудачливым бандитам. – Убирайтесь, и не смейте показываться рядом с этим домом под страхом смерти!

Избитые хулиганы кое-как подхватили своего приятеля со сломанной ногой, подняли тело Таркуса Брина и заковыляли по переулку.

– Больше они не вернутся, – сказал женщинам Брансен.

– Как мы сможем тебя отблагодарить? – едва переводя дух спросила Кадайль, все еще не выпуская из объятий плачущую мать.

Брансен подошел ближе и помог им подняться.

– Не стоит меня благодарить, – произнес он как можно увереннее, чтобы успокоить взволнованных женщин. – Помочь вам в беде – большая честь для меня.

Спокойствие давалось Брансену с большим трудом. Как хотелось ему в тот же миг сорвать с лица маску и объявить о своей любви к Кадайль! Как хотелось сжать девушку в объятиях и сказать ее матери, что теперь все будет хорошо! Но разве можно использовать благородный поступок в личных целях?

Оклики соседей развеяли мечты Брансена. Отступление разбитой банды, без сомнения, привлекло внимание живущих по соседству людей.

Брансен широко улыбнулся и поднял руку к голове, салютуя.

– Доброй ночи, прекрасные дамы, – произнес он. – Благословен тот час, когда я оказался рядом с вами в трудную минуту.

– Но как… – заговорила Кадайль.

– Улыбка на твоем прекрасном лице – лучшая благодарность, на которую может надеяться лучший из мужчин, и это больше, чем он заслуживает, госпожа, – сказал юноша.

Он решил процитировать монахов, обсуждавших героев древности и их подвиги. Брансен припомнил еще несколько фраз и добавил:

– Не каждому мужчине доводится в своей жизни встретить такую безупречную красавицу, как ты. Эта ночь подарила мне счастье.

Брансен снова отсалютовал. Кадайль и ее мать беспокойно посмотрели на дорогу, где виднелись фигуры соседей. Когда они обернулись, Разбойник уже растворился в темноте.

Обратный путь в монастырь показался Брансену слишком долгим. Его обуревали самые различные чувства. Юноша окончательно переродился. Он спас Кадайль и ее мать и победил пятерых хулиганов.

Он убил человека.

Неподалеку от замка Прайдов, один в предрассветной тишине, Брансен Гарибонд, присвоивший себе прозвище Разбойник, опустился на колени и воздел руки к небу.

Глава 27
ПОСТИЖЕНИЕ ДУХА МАТЕРИ

Предвкушение появиться в маленьком домике на берегу озера при свете дня вызывало озорную улыбку на лице Брансена, скрытом черной шелковой маской. Стоило ему услышать – сразу после возвращения перед самым рассветом, – что всех монахов вызывают в замок на целый день, как возникло непреодолимое искушение наконец наведаться к Гарибонду, самому близкому человеку, с детства заслужившему его любовь и уважение. Теперь, когда дом Гарибонда уже был виден, юноша едва сдерживал свой восторг. Но столбы дыма, поднимавшиеся изо всех труб, насторожили Брансена. Обычно Гарибонд топил только один камин.

Брансен скользил от дерева к дереву, прячась в тени, а иногда даже запрыгивал на нижние ветви, чтобы продвигаться незаметно. По дороге, судя по окрикам, его заметили один или два человека, но Брансен не обратил на них внимания. Зато теперь предпочел соблюдать осторожность. Подойдя ближе, Брансен различил на маленьком островке несколько фигур: двоих детей и двоих женщин, одну примерно его возраста, а вторую постарше, возможно ее мать.

Неужели Гарибонд женился?

Брансен задумчиво вздохнул и остановился. Может, это дети Гарибонда бегают на берегу? Но кто же тогда та девушка, его ровесница? Она никак не может быть дочерью Грибонда. Брансен подобрался поближе и спрятался среди скал на берегу. Отсюда он мог осмотреть южную часть островка, куда направились обе женщины. И теперь он понял зачем. На камнях сидели двое мужчин с удочками.

Брансену потребовалось некоторое время, чтобы успокоиться: ни один из рыбаков не был Гарибондом. Но где же его отец? И кто эти незнакомцы, занявшие его дом?

Он уже направился к берегу, намереваясь подойти и расспросить новых жильцов, но остановился, вспомнив о своем слишком необычном костюме. Одно дело, когда тебя заметят на бегу, да еще издалека, но совсем другое – заговорить с кем-то в таком виде. А если он спросит о Гарибонде, не сочтут ли отца его сообщником? Еще неизвестно, какое наказание грозит Разбойнику после потасовки у дома Кадайль. Признают ли его героем, или преступником?

Ради безопасности Гарибонда лучше не рисковать.

Еще некоторое время Брансен оставался на своем посту, разглядывал каждого из шестерых обитателей острова и старался запомнить их лица. Если кто-то из них появится в городе, он найдет способ спросить их об отце. А возможно, придется прийти сюда в обычной шерстяной рубахе и в обличье Аиста. Да, так будет лучше. Можно спрятать гематит, и тогда нетрудно будет изобразить из себя калеку, которого все в городе знали.

Брансен был очень озадачен и встревожен, но солнце уже клонилось к западу, а по разговорам монахов он понял, что братья должны вернуться в монастырь сразу после ужина.

Он покинул наблюдательный пост и пустился в обратный путь.

– Неужели эти неприятности никогда не кончатся? – спросил Прайди.

Он швырнул свои рукавицы, оперся ладонями на стол и сердито взглянул на Баннаргана.

– И все это натворил один человек? Баннарган молча пожал плечами.

– Один невооруженный человек против пяти? – не унимался Прайди. – Эти пятеро служили в наших войсках на юге и явно не новички в сражениях.

Могучий воин снова пожал плечами.

– А может на дереве сидели лучники?

– На пострадавших нет следов от стрел, мой господин, – ответил Баннарган. – На них вообще нет ни одной раны от оружия, за исключением Таркуса Брина, погибшего от собственного кинжала.

Лорд Прайди устало потер ладонями лицо. Опять повсюду появились злобные поври, на юге и на западе по дорогам рыскали бандиты, а теперь еще и это – дерзкое нападение одиночки на пятерых солдат! Прайди использовал все свои возможности, чтобы продолжать войну на юге, где лорд Делавал сражался против сил Этельберта, и речь шла не только о независимости Прайда, а уже о самом существовании страны. С каждым днем все труднее становилось выплачивать огромные налоги, требуемые Делавалом, а мелкие неприятности все учащались и только усугубляли его дурное настроение.

– А что с остальной четверкой? Баннарган в третий раз пожал плечами:

– Керсон не избавится от хромоты до конца дней, а все остальные со временем поправятся. Если окончательно не повредятся в уме. Они клянутся, что нападавший обладал сверхъестественной силой, равной силе по крайней мере десятка воинов, и двигался так быстро, что казалось, будто с ними дерется не один, а три человека.

– Скорее всего, они пытаются оправдать свою пьяную нерасторопность, как ты считаешь?

И снова Баннарган пожал плечами.

– И кто же это был?

– Он назвался Разбойником.

– Чудесно. – Прайди раздраженно хлопнул ладонью по столу.

– Но это всего лишь один человек, – напомнил Баннарган.

– И он умудрился без оружия победить пятерых солдат.

– Они были пьяны и плохо соображали. Прайди кивнул, принимая доводы своего друга.

– Наши гости уже ждут, – сказал Баннарган. – Не стоит медлить, отец Жерак вряд ли сможет остаться надолго.

– Он хоть сознает, где находится?

– Сомневаюсь. И если мы не отправим его поскорее обратно, боюсь, он загадит кресло, в котором сидит.

Прайди рассмеялся, затем подошел к камину в противоположном углу комнаты, снял с крючков на стене свой знаменитый меч и пристегнул к поясу.

– Иди, – приказал он и пропустил Баннаргана на несколько шагов вперед, чтобы тот возвестил о появлении правителя.

По пути в зал аудиенций Прайди остановил приятеля, чтобы сказать ему еще несколько слов.

– Завтра утром мы устроим военный парад, – сказал он. – Я слишком давно не выводил свою боевую колесницу.

– Демонстрация силы, чтобы успокоить народ?

– И предупредить этого Разбойника. Пусть поймет, что его ожидает в конце пути, по которому он пошел.

На следующий день, когда Брансен приступил к своим обязанностям, монастырь показался ему удивительно безлюдным. Юноша, как обычно, собирал ночные горшки и относил их к заднему входу, где и оставлял прямо у стены монастыря. За все утро он не встретил ни одного монаха, кроме старого слуги отца Жерака, все еще не проснувшегося после вчерашнего посещения замка.

Брансен не воспользовался священным камнем, хотя и сильно тосковал по его силе, как тосковал по возможности ходить прямо и восхитительному ощущению бега. В глубине души он совсем не хотел принимать обличье Аиста ни на минуту. Но прогулки по ночному городу в образе Разбойника истощали его силы, а кроме того, Брансен не мог предсказать реакцию братьев святого Абеля ни на его внезапно обретенное здоровье, ни на кражу одной из реликвий. Но и без гематита, прижатого ко лбу повязкой, тело Брансена с каждым днем становилось сильнее, а движения – увереннее. Практикуя упражнения Джеста Ту, юноша все больше убеждался, что линия Ки-Чи-Крии постепенно выпрямляется. В моменты полной сосредоточенности он мог удержать линию Чи совершенно прямой, хотя и на очень недолгий срок, и даже его не слишком больших познаний в тайнах Джеста хватало, чтобы понять, что энергетический канал в его теле уже не так изогнут и прерван, как было раньше.

Страх, что его тайну раскроют, заставлял Брансена намеренно преувеличивать свою неуклюжесть. Он еще не понимал, почему опасается продемонстрировать изменения в своем теле перед монахами, просто инстинктивно чувствовал, что облик неуклюжего уродца когда-нибудь еще сослужит ему хорошую службу.

Уже в четвертый раз юноша с горшками в обеих руках доковылял до задней калитки, но обнаружил, что оставленные им шесть полных посудин так и стоят на земле. Брансен опустил свою ношу и с любопытством огляделся по сторонам. Где же его напарник?

Юноша вернулся в собор и поразился его необычной пустоте. Нигде не было ни души. Он обошел боковые помещения, но и там никого не оказалось. Брансен подошел к главному выходу и через распахнутую настежь дверь выглянул во внутренний дворик, но обсаженная деревьями дорожка тоже была пуста.

Он уже собирался вернуться в монастырь и расспросить прислужника отца Жерака, как услышал звон колоколов и звуки труб со стороны замка. Любопытство пересилило страх нарушить приказ, и Брансен пересек двор, чтобы выглянуть на улицу.

Прямо за воротами он увидел ряды монахов, выстроившихся вдоль главной улицы города. В рядах братьев Брансен заметил и магистра Бателейса, и брата Реанду. Вдоль улицы кроме монахов собралось множество людей, и все оживленно переговаривались и махали руками. Брансен сосредоточился на образе Аиста и медленно доковылял до брата Реанду как раз в тот момент, когда трубы зазвучали с удвоенной силой.

– Аист! – воскликнул Реанду. – Что ты тут делаешь?

По лицу монаха Брансен не смог определить, сердится его покровитель или просто удивлен.

– Я… я…

– Неважно, – прервал его брат Реанду и положил руку на плечо, чтобы успокоить юношу. – Хорошо, что ты вышел наружу. Тебе тоже стоит посмотреть на нашего славного правителя во всей красе.

Брат Реанду, не снимая руки с плеча мальчика, легонько подтолкнул его вперед, к самой обочине дороги, и даже помог повернуть голову в сторону замка, откуда уже появилась торжественная процессия.

В голове колонны шли солдаты Прайда, при всех регалиях, в ярко начищенных бронзовых доспехах и с копьями в руках. Блестящие наконечники сияли высоко над их головами. Воины шагали ровными шеренгами, демонстрируя отличную выучку и дисциплину личной гвардии лорда Прайди. По бокам шагали командиры отрядов, время от времени выкрикивая команды и прогоняя с дороги зазевавшихся зрителей.

Брансен восхищенно разглядывал процессию и кивал в такт дружному грохоту сапог.

Следом за пешими солдатами следовали трое всадников, и одного из них, ехавшего в центре, Брансен хорошо помнил. На могучем коне Баннарган выглядел еще более величественно. Неудивительно, что взгляды всех зевак были прикованы к фигуре прославленного воина. Но только до тех пор, пока не появился следующий участник парада.

Самым великолепным, безусловно, был сам лорд Прайди на новой боевой колеснице, изготовленной взамен разбитой врагами несколько лет назад и запряженной парой рослых лошадей. Он надел новые латы вместо пробитых во многих местах во время сражений с поври. Эти доспехи тоже были выполнены из бронзы и тоже украшены изображениями бегущих волков с драгоценными камнями на месте глаз. Самоцветы сверкали на солнце и посылали яркие блики во все стороны. На голове Прайди красовался открытый шлем с высоким красным плюмажем наподобие конского хвоста. Но и шлем, и латы, и колесница не шли ни в какое сравнение с великолепным сиянием стального меча в руке правителя. Лорд Прайди держал обнаженное оружие в вытянутой руке, и зеваки от восхищения открывали рты и показывали друг другу на невиданный меч.

В толпе говорили, что стальное лезвие может перерубить небольшой толщины деревце с одного удара. Этот меч, по мнению окружавших Брансена людей, способен разогнать поври и отразить все захватнические попытки соседей.

Этот меч… был изготовлен матерью Брансена.

Чувства Брансена при виде торжественной процессии во главе с гордым правителем теперь сильно отличались от настроения толпы. Все вокруг громко выражали свое восхищение и восторг. А он мог думать только о мече и о том, что оружие не должно принадлежать правителю Прайда. Этот меч, наследство его матери, по праву должен принадлежать Брансену.

Так и будет, решил он. И сегодня же ночью.

Как только монахи разошлись по своим кельям, Разбойник в черном шелковом костюме, с крепко привязанным ко лбу гематитом через окно выскользнул из монастыря и, скрываясь в тени, направился к замку правителя Прайда.

Первым делом Брансен внимательно осмотрелся в поисках темных силуэтов часовых на крепостной стене. Все было спокойно. Он погрузился в транс и вспомнил наставления мудрецов Джеста Ту и тот день, когда перебирал священные камни в поисках гематита. Брансен вспомнил все магические свойства камней и остановился на малахите. Линия Чи легко подчинялась его желанию, и теперь оставалось только воспроизвести подъемную силу этого священного камня. Через мгновение тело юноши потеряло значительную часть веса, казалось, что еще чуть-чуть – и он поднимется в воздух. Жизненная сила, наполнившая его энергетический канал, успешно противостояла силе притяжения.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю