Текст книги "Перекрестки сумерек (др. изд.)"

Автор книги: Роберт Джордан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 57 страниц) [доступный отрывок для чтения: 24 страниц]

Ее эскорт был уже в седлах, чтобы не ждать ее стоя на снегу, – двадцать с лишним человек в красных куртках с белыми воротниками и до блеска начищенных кирасах и шлемах Гвардии Королевы. Сомнения мастера Роза были вполне объяснимы, поскольку их куртки были шелковыми, равно как и красные штаны с белыми лампасами, а воротники и манжеты отделаны белыми кружевами. Вид у эскорта был скорее парадный, нежели походный. А возможно, здесь сыграло роль то, что все они были женщинами. Женщины почти не встречались среди людей, добывающих себе хлеб оружием, разве что изредка среди охраны купеческих караванов или во время войны. Илэйн никогда не слышала об отряде, целиком состоящем из женщин, до тех пор пока сама не создала такой. Не считая Дев, разумеется, – но Девы были Айил, а это совсем другое дело. Она надеялась, что люди не примут всерьез ее Гвардию, сочтя ее очередной прихотью, особенно благодаря шелкам и кружевам. Мужчины склонны недооценивать женщин, носящих оружие, до тех пор пока не встретятся с ними лицом к лицу, и даже большинство женщин, по-видимому, считало, что она ведет себя как безмозглая дура. Телохранители обычно старались казаться как можно более свирепыми, чтобы никто не осмелился и попытаться пройти мимо них, но даже если бы она выстроила вокруг себя всю Гвардию Королевы плечом к плечу, ее враги все равно нашли бы какой-нибудь другой способ напасть. Ее целью было создать для себя такую охрану, которую ее враги не станут принимать в расчет, пока не будет слишком поздно и им останется лишь сожалеть. Илэйн старалась придумать мундиры позатейливее, отчасти для того, чтобы поддержать ложное мнение о них, а отчасти – чтобы польстить самим женщинам, выделив среди остальных солдат. У нее самой не было ни малейших сомнений. Каждая из женщин, от наемной охранницы до Охотницы за Рогом, была тщательно отобрана за свое умение, опыт и отвагу. Илэйн была готова доверить им свою жизнь. Она уже сделала это.

Высокая худощавая женщина с двумя лейтенантскими золотыми бантами на плече красной куртки отсалютовала Илэйн, приложив руку к груди, и ее чалый мерин вскинул голову, зазвенев вплетенными в гриву серебряными колокольчиками, словно тоже приветствовал госпожу.

– Мы готовы, миледи, и вокруг все спокойно. – Касейлле Расковни была из купеческих охранниц, и ее арафельский выговор не свидетельствовал о большой образованности, но голос звучал энергично и деловито. Она обратилась к Илэйн как положено и не изменит форму обращения, пока та не будет коронована, и готова сражаться, чтобы добыть для нее корону. Немногие, очень немногие мужчины или женщины вносили свое имя в списки Гвардии Королевы в эти дни, кроме тех, кто знал, на что идет. – Люди, которых выделил мастер Роз, тоже готовы. По мере своих сил.

Старый солдат, закашлявшись, поправил костыль и воззрился на снег перед носками сапог.

Илэйн понимала, что имеет в виду Касейлле. Мастер Роз наскреб в имении, чтобы послать в Кэймлин, одиннадцать человек, снабдив их алебардами, и короткими мечами, и всем что смог найти – девятью древними шлемами без забрал и семью кирасами, казавшимися из-за покрывавших их вмятин весьма ненадежной защитой. Лошади были неплохи, хотя их шерсть была по-зимнему косматой; но как бы всадники ни кутались в свои плащи, Илэйн видела, что восемь из них бреются не чаще одного раза в неделю, а то и реже. У людей, которых мастер Роз назвал «опытными», лица были морщинисты, а руки костлявы, и весьма вероятно, что у них недоставало зубов. Он не лгал ей и не скупился; Эдмун, по-видимому, собрал всех годных людей в округе, чтобы взять их с собой, и снарядил лучшим, что нашлось в его арсенале. Везде было одно и то же. Очевидно, огромное количество крепких и отважных людей, пытавшихся добраться до Кэймлина, чтобы присоединиться к ней, было рассеяно по всему пространству Андора. И никто из них, очевидно, не успеет добраться дотуда вовремя. Она искала их целыми днями, но не нашла ни одного отряда. Однако эта горстка людей держала свои алебарды так, словно знала, как с ними обращаться. С другой стороны, вряд ли так уж сложно сидеть в седле, уперев алебарду в стремя. С этим справилась бы даже она.

– Мы посетили уже девятнадцать имений, Сестра, – негромко сказала Авиенда, подъезжая ближе, так, что их плечи соприкоснулись, – и считая этих, набрали двести пять человек – мальчишек, слишком юных, чтобы проливать кровь, и стариков, которые уже давно должны были отложить копье. Я не вмешивалась раньше. Ты знаешь свой народ и его обычаи. Но стоит ли это того времени, которое ты тратишь?

– О да, Сестра, – Илэйн тоже говорила приглушенным голосом, чтобы одноногий солдат или слуги не услышали ее. Лучшие из людей могут оказаться несговорчивыми, если поймут, что от них ожидают не того, чего хотят они сами. Особенно если они узнают, что все, что они собрали с таким трудом, и помощь, которую они предложили от всего сердца, не оправдают наших ожиданий – Каждый человек в деревнях ниже по реке уже знает, что я здесь, как и половина фермеров на несколько миль вокруг. К полудню об этом будет знать и вторая половина, а к завтрашнему дню узнают и все деревни, и фермы вокруг. Зимой новости распространяются медленно, особенно в этих краях. Они, конечно, знают,что я заявила свои права на трон, однако если завтра я взойду на него или умру, они не услышат об этом до середины весны, а может быть, и до лета. Но сегодня они узнали, что Илэйн Траканд жива, что она посетила их поместье вся в шелках и драгоценностях и призвала людей под свое знамя. На двадцать миль окрест люди будут утверждать, что видели меня и касались моей руки. Лишь немногие смогут удержаться, чтобы не прибавить попутно несколько лестных слов в мою пользу, а когда хвалишь кого-то, то убеждаешь этим самого себя, что тот, кого хвалишь, достоин твоих похвал. В девятнадцати местах по всему Андору люди уже рассказывают о том, что не далее как на этой неделе видели Дочь-Наследницу, и каждый день эти слухи расползаются все шире, как чернильное пятно по бумаге. Будь у меня время, я посетила бы каждую деревню в Андоре. Это и на волос не изменит того, что происходит в Кэймлине, но это изменит все после того, как я взойду на трон. – Илэйн не допускала иной возможности, кроме победы. И тем более не упоминала о сопернице, которая займет трон, если она потерпит поражение. – Большинство королев в нашей истории тратило первые несколько лет правления на то, чтобы сплотить вокруг себя народ, Авиенда, и некоторым это не удавалось; но нас ожидают еще более трудные времена, чем сейчас. Возможно, не пройдет и года, как мне понадобится каждый андорец, стоящий за моей спиной. Я не могу ждать, пока получу трон. Грядут тяжелые времена, и я должна быть готова. Андор должен быть готов, и я должна сделать так, чтобы он был готов, – твердо закончила Илэйн. Улыбаясь, Авиенда коснулась ее щеки.

– Думаю, я узнала от тебя многое о том, что значит быть Хранительницей Мудрости, – произнесла она.

К своей досаде, Илэйн покраснела от смущения. Ее щеки просто пылали огнем! Возможно, перемены в настроении были все же хуже, чем хлопоты вокруг нее. О Свет, предстоят еще месяцывсего этого! Не в первый раз она почувствовала в себе зернышко обиды на Ранда. Он сделал это с ней – да, конечно, не без ее участия; говоря по правде, она сама и подстрекнула его, но сейчас это не относилось к делу – он сделал это и удалился с самодовольной улыбкой на лице. Она не была уверена, что его улыбка действительно была самодовольной, но могла с легкостью нарисовать ее себе. Пусть-ка онпопробует, каково это, когда у тебя то кружится голова, то подступают слезы, и что ни час, то что-нибудь новенькое, – посмотрим, как ему это понравится! Я разучилась думать логически,с раздражением подумала Илэйн. И в этом тоже была его вина.

Конюхи наконец успокоили Сердцееда и Сисвай настолько, чтобы леди могли без опаски сесть на них, и Авиенда взобралась в седло с каменной приступки с гораздо большей легкостью, чем всегда, тут же расправив свои широкие юбки, чтобы насколько возможно прикрыть ноги в черных чулках. Она по-прежнему считала, что ее собственные ноги дадут сто очков вперед любой лошади, но тем не менее уже стала вполне сносной наездницей. Правда, на ее лице до сих пор отражалось некоторое удивление, когда лошадь повиновалась ей. Сердцеед попытался было заартачиться, когда Илэйн оказалась у него на спине, но она усмирила его, жестко натянув повод – несколько более жестко, чем сделала бы это в обычное время. Очередной скачок настроения внезапно пробудил тревогу за Ранда, и раз уж она не способна обеспечить его безопасность, то, по крайней мере, у нее под рукой есть другой мужчина, которого она может заставить делать в точности то, что ему приказано.

Шесть телохранительниц медленным шагом – глубина снега не позволяла двигаться быстрее – поехали перед Илэйн и Авиендой, остальные следовали сзади короткими цепочками; каждая замыкающая вела в поводу вьючную лошадь. Местные беспорядочной толпой тащились позади всех со своей собственной вьючной лошадью – косматым созданием, нагруженным многочисленными кастрюлями и свертками, и даже полдюжиной живых цыплят. Немногочисленные приветствия неслись им навстречу, когда они проезжали через деревню с крытыми соломой домами и пересекали покрытый льдом ручей, извивавшийся под каменным мостом, – громкие крики «Илэйн и Лилия!», «Траканд! Траканд!» и «Материн не сдается!» Но Илэйн также видела женщину, рыдающую на груди мужа, лицо которого тоже было залито слезами, и другую, стоявшую спиной к кавалькаде с опущенной головой, не желая даже смотреть на всадников. Илэйн надеялась, что сможет вернуть им обратно мужей и сыновей. В Кэймлине не готовилось большой битвы, или она очень сильно ошибается, но схватка все же будет. А уж когда Корона Роз окажется у нее на голове, предстоит еще много битв. Ведь на юге были Шончан, а на севере – Мурддраалы с троллоками, ждущие Тармон Гай'дон. Андор изойдет кровью своих сыновей в грядущие дни. О Свет, она не станетплакать!

За мостом дорога опять змеилась вверх, ведя сквозь сосны, ели и болотные мирты. Подъем оказался крутым, но до горного луга, куда они направлялись, было не более мили пути. На снегу, сверкающем на утреннем солнце, еще виднелись отпечатки копыт, ведущие от того места, где врата оставили в снегу глубокую борозду. Можно было Переместиться поближе к имению, но тогда бы возникла опасность, что кто-нибудь мог оказаться на том месте, где открывались врата.

Когда они въехали на луг, Авиенду окружило свечение саидар.Она ставила врата, чтобы попасть сюда с места их последней вчерашней стоянки, поместья в сотне миль к северу, и поэтому она же должна была сплести врата, чтобы попасть обратно в Кэймлин. Однако вид Авиенды, сияющей в Силе, погрузил Илэйн в мрачные раздумья. Та, что открывала врата, покидая Кэймлин, ставила и все остальные, пока они не возвращались, поскольку она лучше знала местность вокруг сотворенного ею прохода; однако в каждой из пяти поездок Авиенда просила позволить ей сплести первые врата. Возможно, она действительно, как и говорила, просто хотела попрактиковаться, но Илэйн приходила на ум и другая причина. Может быть, Авиенда просто пыталась помешать ей направлять Силу, по крайней мере в значительных количествах. Из-за того, что Илэйн была беременна. Плетение, которое сделало их кровными сестрами, не могло быть использовано, пока одна из них носит ребенка, поскольку нерожденное дитя разделило бы узы и вряд ли сумело бы выжить при этом. А тогда наверняка хотя бы одна из Айз Седай во дворце предупредила бы Илэйн, что той следует избегать направлять Силу во время беременности. С другой стороны, очень немногие Айз Седай сами когда-либо рожали детей. Они могли ничего и не знать об этом. Существует множество вещей, неизвестных Айз Седай, как бы те ни пытались доказать всему миру обратное, – она и сама время от времени извлекала выгоду из этого распространенного мнения, – хотя Илэйн казалось очень странным, как можно ничего не знать о том, что столь важно для большинства женщин. Все равно как если бы птица знала все о том, как есть любые зерна и злаки, кроме ячменя, – ну разве не абсурд? Хранительницы Мудрости, впрочем, рожали детей, однако и они ничего не говорили о…

Внезапно все мысли о ребенке, как и о последствиях направления Силы, и о том, что знают или не знают Айз Седай, были буквально вытолкнуты из ее головы. Илэйн ощутила, как кто-то направляет саидар.Это была не Авиенда и не кто-либо в окрестных горах; это вообще был кто-то находящийся вдали от нее. Это происходило очень далеко и напоминало маяк, пылающий в ночи на отдаленной вершине горы. Очень далекой горы. Илэйн не могла даже представить, какое количество Единой Силы следовало направлять, чтобы она почувствовала это на таком расстоянии. Каждая женщина в мире, способная направлять, должна была почувствовать это и безошибочно указать направление.

Маяк горел где-то на западе. Ничто не изменилось в ощущении ее связи с Рандом; она по-прежнему не могла сказать точно, где он находится.

– Он в опасности, – сказала Илэйн. – Мы должны идти к нему, Авиенда.

Авиенда вздрогнула и перестала смотреть на запад. Сияние по-прежнему окружало ее, и Илэйн чувствовала, что та зачерпнула из Источника сколько могла. Но когда Авиенда повернулась к ней, девушка ощутила, что количество саидар,которое та черпала, уменьшилось.

– Нет, мы не должны этого делать, Илэйн.

Пораженная, она повернулась в седле, чтобы взглянуть на подругу.

– Ты предлагаешь оставитьего? Оставить его вот с этим? —Никто, даже самый сильный круг, не в состоянии совладать с таким количеством саидарбез посторонней помощи. Должен был существовать са'ангриал,гораздо более мощный, чем все когда-либо созданные, и если верно то, что она слышала, с его помощью возможно справиться с этим. Возможно. Но исходя из того, что Илэйн слышала, ни одна женщина не может использовать его и остаться в живых, если у нее не было тер'ангриала,сделанного специально для этой цели, а она не знала никого, кто бы слышал о таком тер'ангриале.Наверняка ни одна Сестра не стала бы даже пытаться, если бы и нашла его. Такое количество Единой Силы могло сровнять с землей горные хребты одним ударом! Ни одна Сестра не стала бы пытаться, исключая, возможно, кого-нибудь из Черных Айя. Или, еще хуже, кого-нибудь из Отрекшихся. Что же еще это моглобыть? И Авиенда предлагает просто проигнорироватьэто, когда она знает,что Ранд там?

Ни о чем не подозревающие телохранительницы терпеливо ждали в седлах, оглядывая кромку леса, окружающего луг, и не очень беспокоясь из-за задержки, последовавшей после теплого приема в имении. Впрочем, Касейлле поглядывала на Илэйн и Авиенду, и из-под забрала ее шлема виднелись озабоченно нахмуренные брови. Она знала, что они никогда не мешкали, открывая врата. Люди из Материна окружили свою вьючную лошадь, указывая пальцами на свертки и, очевидно обсуждая, не забыли ли они чего-нибудь. Авиенда подъехала еще ближе к Илэйн и вполголоса произнесла:

– Мы не знаем ничего, Илэйн. Не знаем, затеял ли Ранд танец копий или еще что-нибудь. Если он устроил танец копий, а мы вмешаемся в середине схватки, не ударит ли он прежде, чем нас узнает? Не отвлечем ли мы его, поскольку он не ожидает нас увидеть? Вдруг из-за этого враги одержат верх? Если Ранд умрет, мы найдем тех, кто отнял у него жизнь, и убьем их, но если мы отправимся к нему сейчас, то пойдем вслепую и можем принести с собой беду.

– Мы будем соблюдать осторожность, – упрямо сказала Илэйн. Ее приводило в ярость собственное упрямство и то, что она позволила себе показать его; но все, что она могла, это постараться овладеть своими эмоциями, чтобы те не полностью взяли над ней верх. – Нам не обязательно Перемещаться прямо на то место. – Нащупав в висевшем у нее на шее мешочке маленькую фигурку сидящей женщины, вырезанную из кости, Илэйн выразительно посмотрела на янтарную брошь своей сестры. – О Авиенда, у нас же есть ангриалы,мы не так уж беззащитны. – О Свет, теперь ее голос звучал раздраженно! Она очень хорошо понимала, что несмотря на все свои ангриалы,обе окажутся не сильнее, чем мухи, пытающие бороться с лесным пожаром, если предстанут перед тем, что они ощущали. Ну и пусть, даже укус мухи в подходящий момент может все повернуть по-другому. – И не говори мне, что я не должна подвергать опасности ребенка. Мин предсказала, что малышка родится красивой и здоровой. Ты сама мне это говорила. А это значит, что я доживу по крайней мере до того дня, когда моя дочь родится. – Илэйн надеялась, что у нее будет дочь.

Сердцеед улучил момент, чтобы укусить серую кобылу Авиенды, Сисвай не замедлила с ответом, и какое-то время Илэйн была слишком занята, усмиряя своего мерина, помогая Авиенде удержаться в седле и объясняя Касейлле, что им не нужна помощь. Под конец она уже не чувствовала в себе прежнего упрямства. Она испытывала лишь желание отхлестать Сердцееда промеж ушей.

Не считая попыток заставить свою лошадь слушаться повода, Авиенда держалась так, словно ничего не произошло. Правда, ее лицо, окаймленное темной шерстью шали, было слегка нахмурено, словно она испытывала неуверенность, но эта неуверенность не имела никакого отношения к лошади.

– Помнишь, я рассказывала тебе о кольцах в Руидине? – медленно проговорила она, и Илэйн нетерпеливо кивнула. Каждая женщина, которая хочет стать Хранительницей Мудрости, должна перед началом обучения пройти сквозь тер'ангриал.Это нечто вроде того тер'ангриала,который использовался в Белой Башне для испытания послушниц, перед тем как произвести их в Принятые, за исключением того, что в тер'ангриалеРуидина женщина видит всю свою будущую жизнь. Точнее, все свои возможные жизни, результаты каждого принятого решения, бесконечный расходящийся веер жизней, в зависимости от каждого сделанного ею выбора. – Никто не может вспомнить все, что видел, Илэйн, лишь кусочки и обрывки.

Я знала, что полюблю Ранда ал'Тора, – она иногда все еще испытывала неловкость, называя его при других только по имени, – и что я обрету названных сестер – его других жен. В большинстве случаев не остается ничего, кроме расплывчатых ощущений. Может быть, иногда намек или предостережение. Мне кажется, что если мы пойдем к нему сейчас, случится что-то очень плохое. Может быть, одна из нас умрет; возможно, умрем мы обе, несмотря на то что предсказала Мин. – То, что Авиенда произнесла имя Мин без замешательства, показывало, насколько она взволнована. Она не очень хорошо знала Мин и обычно называла ту по всей форме, Мин Фаршав. – Возможно, умрет он сам. А может быть, случится что-то еще. Я не знаю наверняка; может, конечно, мы все останемся живы и будем сидеть с ним у костра и жарить пекара.Но я чувствую проблеск предупреждения в своей голове.

Илэйн сердито открыла рот, но она снова закрыла его. Гнев утекал из нее, как вода сквозь дыру, и ее плечи поникли. Возможно, Авиенда и правда видела отблеск, возможно – нет, но факт оставался фактом: ее доводы были обоснованы с самого начала. Идти, не зная, куда идешь, – большой риск, и такой риск мог принести большое несчастье. Маяк засиял еще ярче. И онбыл там, прямо в том месте, где пылал огонь. Узы не могли сказать ей об этом, расстояние было слишком велико, но Илейн знала. И она знала, что должна предоставить Ранду самому заботиться о себе, пока она заботится об Андоре.

– Не мне учить тебя тому, что значит быть Хранительницей Мудрости, Авиенда, – тихо сказала она. – Ты и так гораздо мудрее, чем я. Не говоря уже о том, что ты храбрее и рассудительнее. Мы возвращаемся в Кэймлин.

Авиенда слегка зарделась от похвалы – иногда она бывала очень чувствительной, – но, не теряя больше времени, начала открывать врата; вид на конюшни Королевского Дворца появился в воздухе, и сквозь раскрывшийся проем снег с горного луга упал на чисто выметенные каменные плиты, словно между ними и не было трехсот с лишним миль. Ощущение Бергитте, находившейся где-то во дворце, вспыхнуло внутри Илэйн. У Бергитте болела голова и были нелады с желудком, что в последнее время было не редкостью, но это вполне соответствовало настроению Илэйн.

Я должна предоставить ему самому заботиться о себе,думала она, проезжая сквозь врата. О Свет, как часто ей приходилось смиряться с этой мыслью! Ну и пусть! Ранд был любовью ее сердца и радостью ее жизни, но Андор был ее долгом.