Текст книги "Охотники за привидениями и машина времени"

Автор книги: Роберт Адамс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава шестнадцатая
ПАРАЛИЗОВАННЫЕ ОХОТНИКИ ПРИСУТСТВУЮТ НА ЭКЗАМЕНЕ ДИВЕРСАНТОВ-НОВОБРАНЦЕВ НА ЗЕМЛЮ. АСТРОНАВТ ЭДВИН ОЛДВИН ПРОБИРАЕТСЯ В ЦЕНТР. ПАТОЗОНЕР ВОЗВРАЩАЕТ ОХОТНИКАМ СВОБОДУ

Когда утром следующего дня появились охранники, чтобы переправить охотников за привидениями в другое место, те несказанно обрадовались. Здание, где их оставили на ночь, оказалось спецкарцером для непослушных и непонятливых учеников. Температура в нем искусственно опускалась до таких значений, когда даже у привидений захватывало дух и замерзали последние мысли.

Возле выхода охотников погрузили в крытую машину без окон и долго куда-то везли. Остановилась машина около одного из крупнейших в городе зданий. Это был центральный актовый дворец. В нем проводились все массовые собрания, за исключением отправки призраков на Землю.

Несмотря на раннее утро, у входа в центральный актовый зал толпился народ, преимущественно ученики и охранники. Мирно беседуя, в стороне от общей массы небольшой группой стояли учителя.

Ученики выглядели взволнованными и нервными. Многие кривлялись, и гримасничали, принимая невероятные позы, другие ходили из стороны в сторону, повторяя в уме или вслух разного рода заклинания. Были и такие, которые молча стояли друг против друга. Все это напоминало институт во время вступительных или выпускных экзаменов на театральном факультете.

По собственному опыту недолгого обучения в Школе особо секретной важности охотники поняли, что учащиеся повторяют некоторые упражнения из программы, а им сейчас, кажется, придется присутствовать на одном из экзаменов. Судя по тому, что завтра полнолуние, а значит, день отправки новобранцев на Землю, экзамен, вероятно, будет выпускным.

Гул, царивший перед входом во дворец, мгновенно затих, когда пятеро охранников вытащили из машины пять неподвижных тел, взвалили на плечи и понесли к дверям,

– Это наши объекты...

– Вот на них мы будем тренироваться о.» – пронеслось в толпе учеников.

Охотников выстроили вдоль стенки в довольно просторной комнате, где еще стоял длинный стол, несколько мягких стульев по одну сторону стола и жесткий табурет по другую.

Как только охранники покинули комнату, во всех уголках здания зазвенел звонок. Звонок был точь-в-точь, как в психиатрической больнице в Нью-Йорке сто лет назад.

Не успел звонок умолкнуть, как дверь отворилась. В комнату вошли четыре учителя, воплощавшие в себе все возможные пороки человечества. Они лениво расселись за столом. Через пять примерно минут в дверь шумно ворвался сам канцлер Дорри.

– Да, да! Мои дорогие друзья, я не хочу пропустить это зрелище! Если кто-то из вас не успеет сойти с ума за время нашего экзамена, то его навеки заморозят в холодильном карцере, – весело сообщил он, обращаясь к охотникам.

Затем Дорри занял почетное место за столом и приказал охраннику у двери впустить первого претендента на отправку на Землю.

Двуглавое чучело ростом со среднего земного человека нахально ввалилось в комнату. Одно его лицо выражало испуг, подобострастие, готовность унизиться, а второе – непоколебимость веры в свой успех, надменность, заносчивость. Говорили головы хором, создавая при этом забавный стереоэффект.

– Какое твое любимое развлечение? – ласково спросил его канцлер.

– Дурить мозги, запутывать и обманывать! Я обожаю обещать. Я никогда никому не отказываю. Я никогда не держу слово, а глупые, наивные существа постепенно сходят с ума, пытаясь разобраться в моей натуре.

– Что тебя привлекает из практических упражнений?

– Я люблю бросать на чьи-либо головы всевозможные предметы. Чем предметы тяжелее, тем мне веселее.

– Продемонстрируй нам!

В следующее мгновение двуглавое чудище подхватило огромный стол и с размаху опустило его на бедного Уинстона. Когда учителя потребовали поставить стол на место, Уинстон лежал на полу, глядя в потолок ничего не выражающим взглядом,

– Поставь его, – приказал канцлер охраннику. – А вы не пугайтесь, неживой умереть не может. Не вы ли меня этому научили? Ваш дружок скоро очухается.

– Хорошо, – сказал главный преподаватель первому сдававшему экзамен привидению. – Отправление завтра. Сбор в три часа у собора. Зови следующего.

Следующий ненавидел траву, деревья, птиц, зверей. Он напустил в комнату угарный газ такой концентрации, что если бы здесь было хоть одно живое существо без скафандра, оно заснуло бы вечным сном.

Другие призраки демонстрировали свое умение перемещать предметы на расстоянии. Многие умели делать предметы невидимыми в самый неожиданный момент. Каждый из охотников по собственному опыту знал, что козни именно такого рода сильнее всего действуют на нервы.

Наиболее талантливые из претендентов не разменивались на козни бытового характера. Их манили настоящие подвиги. Например, один устроил такую песчаную бурю, так спутал все цвета вокруг и завыл таким леденящим душу голосом, что Джанин от страха и сильного напряжения закрыла глаза. Открыть их снова ей не удалось. Впрочем, это происшествие ее скорее обрадовало, чем огорчило. Она была довольна тем, что больше не видит противных уродливых страшилищ.

Однако, канцлер, заметив, что с ней случилось, посоветовал очередному призраку поупражняться именно на Джанин. Летая стрелой по комнате и не представляя, удастся ли ей избежать столкновения со стеной, Джанин пожалела, что ничего не видит. Затем Джанин на время оставили в покое.

Когда очередь дошла до Уинстона, в комнату вошло нечто бесформенное и почти совсем прозрачное.

– Мое хобби, – произнесло это существо, – лишать человека самостоятельности. Которого можно?

Канцлер указал на Уинстона. В этот момент полупрозрачный студент куда-то исчез, а Фальк Дорри и учителя разразились диким хохотом. Причину веселья охотники поняли чуть позже. На середину комнаты сначала медленно и не очень уверенно, а потом все быстрее и задорнее выходил вдруг оживший Уинстон Замаяна.

Уставший Питер Вейтман сначала обрадовался, решив, что друг чудом смог освободиться, но вдруг Уинстон, одним прыжком подскочил к нему и отвесил увесистый тумак. Пит чуть было не свалился на пол, потеряв равновесие. Затем псевдо-Замаяна щекотал Джанин, пытался поджечь Игона и раскручивал вокруг вертикальной оси Рэймана.

Наигравшись вдоволь, псевдо-Уинстон застыл в нелепой позе посреди комнаты, рядом с ним проявился полупрозрачный бесформенный призрак, а учителя и Канцлер покатывались со смеху.

В тот момент, когда четверо настоящих охотников и Джанин замерли под облучением в машине времени, Лизун на мгновение растворился в пространстве.

– Нужна страховка, нужна страховка, нужна страховка, – затараторил он, летая по комнате, не успев даже как следует проявиться в кабине спейсфлайера.

– Что случилось, Лизун? – спросил астронавт.

– Вот ты и пойдешь. Прямо сейчас. Только, Энди, перекрути свое колесико дальности на день позже того времени, когда охотники ступили на Марс. Слушай меня, Эдвин. Ты должен быть тише воды, ниже травы. Прикидывайся изо всех сил плохим. Если увидишь охотников, не показывай виду. Они уже свое дело сделали. Твоя задача – попасть на выпускной экзамен. Захвати патозонер. На месте поймешь, что делать, – на ходу давая инструкции, Лизун втолкнул охотника в машину времени и махнул Энди, чтобы тот нажал кнопку. Спустя некоторое время бывший астронавт замер.

На ночную территорию мистер Эдвин Олдвин попал почти так же, как охотники. Поселили его с теми, с кем он приехал. Вел он себя смирно. Общался с другими учениками мало. Регулярно ходил на занятия, но делал все спустя рукава. Учитель ругал мистера Олдвина, пугая будущими экзаменами, шумным провалом и позором перед самим канцлером. Однако старина Эдвин знал, что он здесь не для того, чтобы постигать науку унижения себе подобных, поэтому просто молча терпеливо ждал.

Что надо делать, мистер Олдвин понял, когда, стоя перед входом в центральный актовый дворец, увидел, как охранники достают из машины пятерых неподвижных охотников за привидениями и несут их, как кукол, в здание.

Мистер Олдвин тут же бросился в холл, пытаясь втиснуться в очередь на сдачу экзаменов как можно ближе к началу. Он услышал, что сегодня на экзамене будут предоставлены какие– то особые возможности для опытов и практики. Увидев друзей в таком состоянии, бывший астронавт понял, что это означает. Поэтому он и торопился попасть в комнату как можно быстрее.

Несмотря на все усилия, мистер Олдвин не смог попасть на экзамен в числе первых. Когда он взялся за ручку входной двери, экзамен шел уже четыре часа и двадцать семь минут. Все это время Эдвин Олдвин вынужден был выслушивать невероятные истории про то, как сдавшие экзамен мастерски измывались над стоящими в углу манекенами. Мистер Олдвин был невероятно зол и полон решительности.

– Я поступил в Школу и учился в ней для того, чтобы положить конец тем безобразиям, которые сейчас происходят на Земле! – сказал он, сверкая от гнева глазами.

– Великолепные слова! – воскликнул канцлер, решив, что вошедший подразумевает под словом «безобразия» реальную жизнь на Земле, жизнь, пока не поддающуюся контролю призраков ночной стороны Марса. – Браво! Мы занесем эту фразу в золотой фонд нашего заведения! Это будет девизом каждого ученика! Что ты можешь нам продемонстрировать?

– Сейчас, господин канцлер, – язвительно произнес мистер Эдвин, доставая из-за пазухи маленький патозонер, предназначенный для блокировки отрицательных по отношению к человеку влияний. – И с великим удовольствием продемонстрирую. Вы такого еще не видели. Думаю, вам понравится.

Он быстро включил патозонер и направил его в первую очередь на учительский стол. Никто из сидевших в зоне действия даже не успел сообразить, что происходит. Они обмякли и упали на стол. Некоторые повалились на пол.

Уловив краешком глаза движение со стороны двери, мистер Олдвин резко повернулся туда, не выпуская патозонер из рук. Черный охранник со сверкающими желтым, оранжевым и красным глазами, как и его хозяева, обмяк и бесшумно опустился на пол.

Мистер Олдвин вздрогнул от неожиданности, когда сзади его обхватили несколько рук. Он попытался вырваться, чтобы защищаться дальше, но не смог и, сдавшись, опустил руки. Тут что-то влажное и теплое прикоснулось к его щеке. Он повернул голову и увидел, что стоит в объятиях счастливых охотников, а поцелуй принадлежал благодарной Джанин.

– Как вы здесь оказались?

– Узнаете все позже! Надо отсюда выбираться!

– Всех, кто валяется за тем столом, мы можем связать, но охранник требует особого внимания, – сказал Питер, потирая онемевшую шею. – Как только он очнется, то передаст всем другим охранникам по своей телепатической связи тревогу, и мы не сможем дойти даже до угла этого здания.

– Мы должны идти, Пит! – воскликнул Уинстон.

– Больше здесь оставаться нельзя, – подтвердили Игон и Рэйман.

– Пит, мы уже знаем намного больше, чем нам нужно и чем я лично хотела бы, – произнесла Джанин.

– Правда, Пит, давай попробуем прорваться любой ценой, – Уинстон с силой растирал шишку на голове. – Никогда не было так отвратительно на душе, как сейчас.

– Да разве я имею что-то против? – почти закричал Питер. – Но я не хочу опять оказаться в той же ситуации. Боюсь, что на этот раз никто на помощь не придет. И единственный патозонер, способный блокировать и нейтрализовать их силу, направленную против нас, будет у них в руках! Вы представьте, сколько там за дверью тварей, мечтающих разорвать вас на кусочки!

– Пит, успокойся. Ты сам прекрасно знаешь, что делать: Ты сам сказал: «Патозонер». Он-то нам и поможет, – сказал астронавт.

– Правда, – сообразил Рэй, – ведь если мы пойдем со включенным аппаратом, все вокруг будут падать к нашим ногам!

– И не будет иметь никакого значения, если охранники свяжутся между собой и передадут информацию о нас, – добавил Игон. – Пит, все упадут к нашим ногам, а мы пойдем, гордо переступая через эти мерзкие тела.

Питер улыбнулся, обвел всех внимательным взглядом и произнес:

– Пошли! У нас дорога одна – только вперед.

– С Богом, – выдохнула Джанин, и друзья, распахнув дверь, предстали перед изумленными и испуганными призраками.

Изумление длилось недолго. Следующей реакцией была попытка дружно наброситься на недавних «подопытных кроликов» и доставить их обратно в класс на радость великого канцлера. Некоторые даже предположили, что это своеобразный испытательный трюк, мол, надо перебороть чувство растерянности и быстро уничтожить противника.

Однако как только первые из самых отважных будущих диверсантов упали плотным полупрозрачным слоем на пол вокруг охотников за привидениями, продолжающих двигаться к выходу, азарт в рядах новобранцев поуменьшился. Некоторые, не поняв, что лучше – сдаться или удрать, еще пытались напустить на неожиданных врагов порчу или дурман, чтобы внести смуту в малочисленные ряды противника» Но и они легли штабелями вслед за своими предшественниками.

Еще не все призраки – бывшие ученики и будущие диверсанты разбежались по углам, а в главные двери здания уже ломились огромные черные фигуры, сверкая желто-красными переливами разъяренных глаз.

И они падали без движения, как только приближались к охотникам на определенное расстояние. Но, в отличие от призраков-учеников, эти не желали понимать, что сопротивление бесполезно. С упорством баранов лезли они под лучи патозонера, все больше захламляя своими телами путь к свободе.

В конце концов охотники оказались на улице. Пока Уинстон пытался разобраться в системе управления местным транспортом (несколько машин стояло у входа, в том числе машина канцлера), Игон и Рэйман отыскали внушительные по размерам прочные палки и подперли ими все выходы из центрального актового дворца.

Джанин тем временем протыкала шины стоящих рядом машин и самоходов, надеясь, что и это поможет предотвратить погоню.

Питер и мистер Эдвин Олдвин отражали все нарастающие атаки охранников. Оказалось, что их здесь огромное количество. Возможно, больше, чем самих учащихся. Только непонятно, где они прятались до этого.

Наконец машина завелась. Друзья вскочили – кто в кабину, кто в кузов. Уинстон нажал кнопки, и машина поехала.

Патозонер не успевал блокировать всех, кто попадался на дороге. Охотники увидели за собой погоню. Зато спереди напор нападающих сначала ослаб, а потом и совсем исчез.

Машина с охотниками за привидениями и мистером Олдвином летела по главной городской улице, не встречая преград.

Впереди показалась высокая черная стена. Охотники выпрыгнули из машины, едва Уинстон сбавил скорость. Они бросились на стену, пытаясь отодвинуть в воротах хоть один засов. Засовы оказались ловушкой для непосвященных. Дверь открывалась каким-то иным способом. Никто из охотников его не знал. Спросить было не у кого.

Тем временем погоня приближалась. В темноте черных тел видно не было, зато огнем горели глаза – сначала мелкими крапинками. Неумолимо этот огненный поток приближался. Казалось, через секунду он сметет все, что стояло или двигалось, но не было частью этой волны.

– Я хочу домой! – в ужасе и панике закричала Джанин, поднимая руки к небу и закрывая глаза.

– Не кричи так громко! – услышала она чей-то голос. – Ждать осталось совсем ничего – только обратный полет от Марса до Земли.

Это говорил Лизун. Джанин открыла глаза и завизжала от радости. Через желтое защитное стекло на нее смотрели Энди, Лизун и тетушка Хэлен. Джанин стояла на борту спейсфлайера. И не было рядом ни канцлера, ни охранников, ни учеников с учителями. В это трудно было поверить, но это было счастливой реальностью.

В следующее мгновение зашевелились Питер, Уинстон, Игон, Рэйман и мистер Эдвин Олдвин.

Первое, что произнес Питер, открыв глаза и поняв, где он находится, было следующее:

– Радоваться нечему. Мы не выполнили миссию. Мы должны идти назад. Мы не принесли огненные шары...

Все замерли, уставившись на Питера с немой мольбой о пощаде.

Глава семнадцатая
ИСТОРИЯ ПРО ТО, КАК ЛИЗУН ВОРОВАЛ ОГНЕННЫЕ ШАРЫ. ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ

– Дорогой, многоуважаемый доктор Питер Вейтман, – тоном, которым обращаются суперталантливые, студенты к своим бестолковым преподавателям, заговорил Лизун, – вы устали, вам надо отдохнуть, а потом делать выводы.

– Ты о чем? – вдруг встрепенулся, будто освободился от дурного сна, доктор Вейтман.

– Пит, старина, послушай делового человека, – Лизун подлетел к Питу и дружески обнял его за шею своей длиннющей зеленой рукой. – Тот паралич, который сковывал тебя в последние сутки твоего пребывания в ночном городе, до сих пор, кажется, не освободил твой разум...

– Да что ты себе позволяешь, зеленый ты липкий призрак!! Ты как разговариваешь с капитаном команды охотников за привидениями?! – разозлился Питер.

– Ой-ой-ой! Становится страшно, – Лизун отлетел от Питера на почтительное расстояние и уселся на стуле, скрестив руки на груди. – Пит, послушай, о каком новом походе за огненными шарами ты толкуешь? У нас больше нет ни времени, ни возможности.

– Ну, времени у нас хоть отбавляй, не ты ли первый говорил об этом? – усмехнулся Энди.

– А что ты имеешь в виду, говоря об отсутствии возможностей? – спросила рассудительная мисс Хэлен.

– Слушайте внимательно. Время перелета между Землей и Марсом занимает на этом корабле чуть больше двух суток. По прибытии домой вы обязательно проведете еще около двух суток в карантинном отделении Центра управления космическими полетами. Для них не аргумент, что на самом деле вы не выходили из корабля. Гуляя по Марсу в любом виде, можно было подцепить какие-нибудь бактерии. Итак, у вас есть еще около пяти суток. А это как раз столько, сколько осталось до полнолуния, – взволнованно говорил Лизун.

– Пит, вспомни, что нам рассказывал канцлер, – перебил Лизуна Игон. – Ближайшее полнолуние – наш последний шанс.

– Да, – грустно кивая головой, сказала Джанин, – особенно теперь, когда они знают наши планы и примут все возможные меры.

– Вот-вот, – продолжил Лизун. – мы должны стартовать немедленно, чтобы успеть.

– Да что вы все меня путаете? – разнервничался Пит. – У нас есть машина времени. Мы смотаемся туда ненадолго, наберем шариков и вернемся в тот же миг.

– Действительно, – задумчиво протянул Уинстон.

– Я ждал, когда вы попадетесь именно на этом, – торжественно заявил Лизун. – Дело в том, что у вас уже нет возможности совершить и этот героический поступок. Даже тот день, Пит, когда мы праздно шлялись по дневной стороне Марса, можно не считать. Он был из прошлого. Все остальные дни, если ты вспомнишь, израсходованы на вашу учебу в Школе. Вас видели. Вы действовали, оставляя после себя следы. Вы не можете быть одновременно в двух местах.

– Пускай тогда пойдет тот, кто еще не ходил, – не унимался Питер.

– Ты имеешь в виду мисс Кэмамил и Энди?

– Нет, конечно, они не готовы.

– Тогда кто?

– Хотя бы старина Эдвин. Все же он бывший астронавт. И на Марсе уже однажды был.

– Кажется, Питти, ты забыл, что не однажды, а дважды. Ведь это он освободил вас за день до полнолуния, – Лизун заговорил с Питером так, как разговаривает терпеливый доктор с тяжело больным пациентом.

– М-да. Забыл. Извини, старина Эдвин. То есть не забыл, просто не подумал. Все в голове перемешалось.

– Вот-вот я и говорю, – поддержал его Лизун.

– Ну, мы пойдем в прошлое, где нас еще не было. Наберем спокойно шариков – и по домам. – решительно произнес Питер.

– Глупее не придумаешь, шеф! – упрямо настаивал на своем Лизун.

– Это еще что такое?! – Пит опять рассердился.

– Ну, заберешь ты шарики раньше того времени, когда впервые увидел Фалька Дорри. Ты думаешь, все будет происходить точно так же? Ты уверен, что вас не выловят? Ты уверен, что он не поменяет систему телепортации призраков еще до того, как ты с ним познакомишься?

– Мне это определенно не нравится, – вставила Джанин.

– А мы можем все повторить и без тебя, – предложил Уинстон.

– Да мне, в общем, такой поворот тоже не по нраву, – сказал Игон.

– И мне, – поддержал приятелей Рэйман.

– Каков, по-твоему, Лизун, приемлемый вариант? – спокойно, почти сдавшись на милость Лизуна-победи-теля, спросил Питер.

– Он самый чудесный и самый простой: сложить вещи, поесть, завести двигатель и отправиться назад на Землю.

– Ты что, издеваешься?! – рассердился Уинстон. – Прилететь без шаров, значит, слетать напрасно.

– А кто сказал, что вы прилетите без шаров?

– ??? – все вытаращили на Лизуна глаза.

– Что за смысл идти опять в такую даль только для того, чтобы найти огненные шары, когда они в достаточном количестве лежат в камере хранения на борту спейсфлайера! – невозмутимо произнесло зеленое привидение.

– ??? – очередной немой вопрос застыл на лицах членов команды. Все не сговариваясь подумали, что Лизун бредит.

– Вы ошибаетесь. У меня нет горячки. Ваше общее предположение о том, что я заболел, оказалось таким сильным, что я его услышал. Если вы мне не верите, сходите и проверьте. А ты, вечный астронавт и командир полета, заводи двигатель. Пора вам лететь домой. Да, кстати, – спохватился Лизун, – когда пойдете смотреть на шарики, не забудьте надеть солнцезащитные очки. И не трогайте их голыми руками. Подпалите кожу на пальчиках.

– Я пошла, – после минутной паузы недоверчиво сказала Джанин и поднялась со стула.

Вслед за Джанин потянулись остальные члены экипажа.

Лизун, крайне довольный собой, остался сидеть на своем месте.

Его мирное настроение лопнуло через пять минут с грохотом артиллерийской канонады. Резко распахнулась дверь, и в помещение, ворвались как разъяренные животные Игон, Уинстон, Джанин, Питер, Рэйман, Энди, Эдвин, сзади их прикрывала мисс Хэлен. Все они были одержимы одной страстью, выраженной в визгливом возгласе Джанин:

– Держи его!!!

В последнюю секунду Лизун успел улизнуть от нападавших. Что тут началось! Зеленая тень кометой металась по комнате, а все размахивали руками и другими приспособлениями для поимки скользкого комочка. Спейсфлайер ходил ходуном.

Наконец, замученный погоней, Лизун звонко шлепнулся на середину стола. Упасть на пол он побоялся, потому что понял, что кто-нибудь по инерции может на него наступить,

– Не велите казнить, велите слово молвить! – жалобным тоном повторял он, закрыв глаза и разбросав руки в стороны, как поверженная птица разбрасывает крылья.

– Объясни, что все это значит? – сердито сказал Питер.

– Ну, все просто. Вам надо было сразу спросить у меня, как достать огненные шары.

– Ты что, здесь начальник? – поинтересовался Уинстон.

– Если хочешь – да. Да, я здесь начальник! – серьезно произнес Лизун, отлипая от поверхности стола и усаживаясь поудобнее. – Это моя сфера обитания. Я знаю здесь все. Все, что вы проделали за это время, вы проделали благодаря мне.

– Лизун, – как строгая мама подошла к нему Джанин, – мы безусловно ценим твои грандиозные заслуги. Но ты пойми одно: в пять раз выше ценится то, что не навязывается силой. Не надо нам при каждом удобном случае повторять, что ты гений, а то мы можем засомневаться. Не надо дурить нам голову, если ты хочешь, чтобы мы тебя слушали. Разве ты когда-нибудь видел, чтобы доктор Вейтман пытался нас запутать? Нет. Потому что он – человек дела. Поэтому мы и выбрали его шефом. А ты пока похож на вредного шкодливого мальчишку, у которого из носа текут сопли, а он, шмыгая носом, врет на каждом шагу, думая, что это поможет ему выглядеть представительным, уважаемым банкиром.

– Я все понял, Джанин, – потупив взор, промямлил Лизун. – Простите меня, пожалуйста.

– Ладно, старина, – Питер провел рукой по скользкому привидению, – расскажи лучше, что ты опять задумал? Ты ведь прекрасно знаешь, что в камере хранения пусто и ни одного огненного шара нету.

– Да. Сейчас нету. Но будут. За день до полнолуния они там появятся, только постарайтесь сделать так, чтобы спейсфлайер к тому времени не поломали. Когда вы выйдете из карантинного изолятора после полета, они как раз окажутся на Земле. Я их доставил туда. Понимаете ли, они исчезли в будущем. Ничто не может существовать сразу в двух временах, так же как и в двух местах. Именно поэтому они появятся в камере хранения в тот день, когда исчезнут на Марсе. Это будет как раз в день, предшествующий полнолунию. У вас на все хватит времени.

– Да, но что все это значит? – не успокаивался Питер, которому казалось, что его водят за нос.

– О, это замечательная история. Про такое только вестерны писать! Ой, я больше не буду, – Лизун увидел насмешливые взгляды охотников – и сжался в комок.

– Ты, дружок, лучше расскажи так, чтобы мы рты пораскрывали, – посоветовала ему мудрая мисс Кэмамил. – Тогда мы сами тебе скажем: «Да, про это можно написать целый вестерн». Согласись, тебе будет это приятно.

– Понял, мэм, – Лизун сел поудобнее и начал рассказ. – Те, кто не отправился в поход на ночную сторону Марса с первой партией, возможно, поняли, что я неустанно следил за нашей основной экспедицией. Правда, могли и не успеть понять, потому что для тех, кто остался на корабле, а это мисс Хэлен Кэмамил и наш дорогой Энди, оператор времени, от начала и до конца операции прошло всего несколько секунд. Попытайтесь теперь представить, что за это время произошло невероятно много чудесных приключений.

Возвращаюсь к рассказу. Пользуясь тем, что я могу легко перемещаться во времени и в пространстве, я действительно время от времени проверял, как чувствуют себя наши герои. В момент, когда они попали в засаду и оказались парализованными, я понял, что единственный шанс на их спасение – появление нового героя. Однако в том проклятом Богом месте появиться неожиданно невозможно.

Я поблагодарил случай за то, что мистер Эдвин остался на корабле и не пошел с вами в первый раз. Правда, ему пришлось, по здешнему времени, отправиться вслед за охотниками уже в следующее мгновение. Но на Марс он попал только на следующий день.

Заметьте, даже не готовясь специально, как вы, он прекрасно справился со своей задачей. Мистер Эдвин, вам никогда не говорили, что вы талантливый актер?

В общем, здесь я подстраховался и, не теряя ни секунды, отправился посмотреть, каким же будет конец вашей истории. Надо сказать, он меня сильно огорчил. Я прокрутил в голове все соображения, которые выдвигал после против аргументов Питера.

Знаешь, Пит, я ведь рассуждал точно так же, как ты. Я тоже пришел к мнению, что нужна третья сила, которая займется огненными шарами.

– Подожди, Лизун, – перебил Рэйман, – как ты узнал, что происходит с нами? Как ты узнал про огненные шары? Ты что, прятался где-то в углу комнаты, когда мы допрашивали канцлера? Я что-то не припоминаю, чтобы мы с тобой там встречались.

– О-о-о! Старина Рэйман Стэн! Ты ставишь передо мной неразрешимую задачу. Честно говоря, я боюсь, что не могу тебе это разъяснить. Это хитрости физики, связанные то ли с теорией относительности, то ли с казусами времени, то ли только с разными измерениями. Я не кривляюсь, когда говорю, что не знаю, как это объяснить. Это правда. Вот ты, например, пользуешься мылом, но разве знаешь точно, до деталей, как оно получается? Или разве ты можешь вот так, с ходу, с налету, объяснить, откуда берется изображение в мониторе телесети? Вряд ли. Ты просто пользуешься забавными вещами, не задумываясь над их сущностью. Или еще круче: разве ты представляешь, как работает эта машина времени? Хорошо, если Энди представляет...

Вот так и мы. Мы можем легко гулять по времени, как вы по бульвару. Причем мы даже можем одновременно находиться в двух соседних мгновениях. Это полезно по нескольким причинам. Мы знаем и то, что будет в будущем, иногда предупреждая ход событий, и проверяем в прошлом причины, которые привели к определенному результату. Впрочем, это сложно объяснить. Главное, что при этом нас не видно.

Впрочем, я опять отклонился... На чем же я остановился?

– Кажется, на том, что пришел к тому же мнению, что и я, – поддел его Пит, вспомнив старую обиду.

– Это к какому? У нас с тобой мнения часто совпадают.

Все дружно рассмеялись.

– Ты сказал, что задумался о том, кто может стать третьей силой, вступившей в борьбу против канцлера, – помогла мисс Хэлен.

– Да! Спасибо, мэм. Сначала я вознамерился пройтись по моим приятелям на дневной стороне Марса, бывшим жителям Земли. Правда, почти сразу засомневался в правильности этой идеи. Они могли оказаться, во-первых, не очень смелыми, решительными и талантливыми в данном вопросе, во-вторых, просто купиться на идеи Фалька Дорри. Ведь всем охота опять посетить родину.

Мисс Хэлен тоже не подходила. Одной опасно. Энди был нужен на машине времени.

Я совсем расстроился. А в таких случаях я шел к моей прабабушке и рассказывал ей все как есть.

Она долго смеялась.

«Тоже мне, проблему нашел! – говорила она. – У тебя есть целая армия братьев и сестер, таких же талантливых, как ты. Если вы вместе возьметесь, вы все сделаете. Да ты, кстати, и один можешь. Повторив одну операцию десяток или несколько десятков раз в одно и тот же мгновение и беря каждый раз всего по одному шарику, ты, обманув охрану, за секунду наполнишь камеру хранения на спейсфлайере.»

«Да, но мы, пришельцы из другого мира, не можем так активно влиять на судьбу других планет. Мы ведь давали космическое слово не вмешиваться в их дела. Все должно делаться руками местных жителей», – возразил я.

«Дорогой, во-первых, мы так давно живем здесь, что бороться за этот мир – то же самое, что бороться за нашу жизнь. Во-вторых, ты так давно дружишь с этими людьми, что являешься полноправным членом их команды, и твои действия – это их действия. И, в-третьих, борьба против зла – дело всех космических жителей, потому что сначала зло пойдет войной против своих, а потом замахнется на чужое место под солнцем. Откуда ты знаешь, что завтра им не станет мало Земли?»

Такие слова меня убедили. Я пошел на войну.

– Один или с помощниками?

– Один. Я знал, что в случае неудачи смогу просто улизнуть и отправиться за помощью.

– Улизнуть – это твоя суть, – улыбнулась Джанин.

Лизун продолжал, уже не реагируя на замечания со стороны:

– Выяснив из вашей беседы с канцлером, что огненные шарики где-то присутствуют, я занялся выяснением координатов нужного мне места. Понимаете, я свободно перемещаюсь во времени, а в пространстве – так же, как вы. Поэтому мне приходится прибегать к некоторым хитростям.

Итак, я остановился на марсианской версии собора Омни, потому что знал его местонахождение, и просканировал время, то есть просмотрел, что происходило на этом месте за последние несколько лет.

Для любознательных сообщу, что это похоже вот на что: если вы во время погони на автомобиле упустили злодея, потеряли из виду, то вам надо пересесть на вертолет, взлететь ввысь, и вы увидите, на каком участке дороги он находится. Обнаружив подобным образом канцлера в момент, когда он собрался переносить шарики, я «спикировал» в то место, то есть в тот момент, и последовал за ним. Так я узнал, где построен новый ангар.