Текст книги "Охотники за привидениями и машина времени"

Автор книги: Роберт Адамс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Роберт Адамс – Охотники за привидениями и машина времени

Литературно-художественное издание

Для младшего школьного возраста

Роберт Адамс

ОХОТНИКИ ЗА ПРИВИДЕНИЯМИ И МАШИНА ВРЕМЕНИ

Ответственный за выпуск Л. М. Шейко

Корректор А. Ф. Филиппенко

ЧАСТЬ I
«ШКОЛА ИСТОРИИ АНОМАЛИЙ»

Глава первая
В НЬЮ-ЙОРКЕ ОТКРЫВАЕТСЯ «ШКОЛА ИСТОРИИ АНОМАЛИЙ» (ШИА). ДЖАНИН ПРЕСЛЕДУЕТ НЕВИДИМКУ. НЕОЖИДАННАЯ ВСТРЕЧА С ДАВНО ПРОПАВШЕЙ ТЕТУШКОЙ

Это был день как день. Обычное пасмурное утро встречало очнувшихся от сновидений нью-йоркцев. На границе ночи и дня свое дежурство заканчивали санитарные машины. Один за другим оживали офисы и магазины. Информационные радио– и телеканалы наперегонки включались в охоту за событиями нового дня.

День обещал удачу для богатых, ибо деньги притягивают деньги; удовольствие для лентяев, ибо им все равно когда отдыхать, если есть где; заботы для бизнесменов, ибо беспокойная голова всегда найдет работу ногам; и, наконец, разочарования для бедных, ибо стать из голодранца магнатом можно только благодаря чрезвычайному чуду, а оно, как известно, себе на уме и не спешит туда, где его ждут.

Джанин встала довольно поздно. Сегодня, впрочем, как и в предыдущие три недели, в офисе будет скука, невообразимое количество чашек из-под выпитого кофе, бесконечные разговоры на бессмысленные темы, и все от того, что в ожидании телефонного звонка с заказом на срочную и захватывающую работу девать себя ну совершенно некуда. Вот почему в бюро под таинственной и одновременно многозначительной вывеской «Охотники за привидениями» сотрудники в последнее время приходили не спозаранку.

После привычных утренних процедур и завтрака Джанин особенно тщательно убрала в квартире, почистила и потерла средних размеров тыкву и замешала на дрожжах тесто для любимого Лизуном тыквенного пирога. Пока тесто поднималось в теплой микроволновой печи, Джанин писала письмо любимой подруге, уехавшей полгода назад из Америки в Европу.

В Европе жизнь была в те времена куда веселее, чем в Америке. Туда стремились звезды кино, театра, эстрады. Там собирались художники на грандиозные бьеннале – внушительные по своим масштабам выставки произведений искусства. В те времена в Европе почти каждый день шумели карнавалы, потому что многовековая история этого континента накопила в себе столько событий, что половину из них пришлось забыть, поскольку в году не хватало дней устраивать пышные торжества в память о них.

Джанин подумывала, не отправиться ли и ей в те края, хотя бы для того, чтобы увидеть подругу, может, и неплохое место по специальности подыскать? Правда, чтобы ехать на другой континент, несмотря на все чудеса коммуникаций XXI века, надо иметь некоторую сумму денег на дорогой билет. По причине же затянувшегося простоя в офисе охотников за привидениями денег на дальнюю дорогу у Джанин пока не было.

К часу дня замечательный тыквенный пирог (кстати, Джанин добавила туда для аромата корицу) был готов, упакован и вынесен из дома.

Высокая белокурая охотница за привидениями, уверенно выстукивая каждый шаг каблучками ковбойских остроносых сапог и позвякивая замочками на куртке, шла в контору.

Дом Джанин находился недалеко от места работы. Парк с безупречно круглым природным озером, Линкольн-стрит, площадь собора Омни и половина Пич-Три-стрит – все, что надо было преодолеть на пути. Поэтому Джанин всегда ходила пешком.

Когда до конца Линкольн-стрит оставалось только два квартала, Джанин заметила небольшое столпотворение на площади прямо около собора Омни.

Уже много лет собор был закрыт. Его не использовали ни как культовое сооружение, ни как концертный или выставочный зал. Первое – по причине того, что конфессия, строившая собор лет двести назад, оказалась– жестокой по отношению к людям и культ был запрещен. Никто в городе так никогда и не узнал, чему же поклонялись посетители собора. Не устроили в нем и ничего другого полезного для общества, потому что в соборе, вскоре после запрещения строившей его секты, стали происходить необъяснимые, загадочные вещи, и, чтобы положить конец безобразиям, сооружение закрыли вообще.

Сколько себя помнила Джанин, здание было исключительно памятником истории и архитектуры. Да и сама площадь не пользовалась популярностью даже у тех нью-йоркцев, которые сохранили дедовские привычки время от времени собираться на площадях большими группами и что-то шумно обсуждать.

Тем удивительнее было то, что увидела Джанин. Толпа, бурлящая около главного входа в собор Омни, не была похожа на пережиток старой традиции.

Поскольку ни один информационный канал (а их шесть одновременно показывает монитор телесети в доме Джанин) не сообщил ни о каком-либо значимом планирующемся событии, Джанин решила выяснить все сама. Через три с половиной минуты она стояла в толпе любопытствующих, скептичных, верящих, ухмыляющихся, искренне удивленных, записывающих и равнодушных сограждан.

Примерно в центре толпы, на небольшом возвышении, скорее всего на кузове грузового мини-кара, стояли невысокий бледный мужчина и высоченная, наверно, на полторы головы выше мужчины, очень худая и тоже бледная женщина. Глаза у обоих были светло-голубого цвета, такого светлого, что казались почти белыми. Это создавало жутковатое впечатление. Возраст этих двоих Джанин определить не могла. Морщин на лицах не видно, волосы блеклые и сильно поредевшие то ли от возраста, то ли от перенесенных в жизни страданий. В глазах у парочки матовыми искрами пробегала нечеловеческая усталость и тоска. Говорил в основном мужчина.

Стоявшая рядом с Джанин старушка доложила, что в начале выступления, которое Джанин, понятно, пропустила, он представился Кевином Креком, администратором, а женщина, мол, – это старший преподаватель. Зовут ее Лиса Лирон.

– ...Вот в чем, друзья, и состоит ваша главная ошибка... – вещал в мегафон администратор Крек блеклым, уставшим голосом. – ...Посмотрите вокруг, за пределы вашей страны! На соседнем континенте дружба с историей сделала чудеса. Там люди веселятся, потому что знают, откуда пришли и куда уйдут...

Вдруг Джанин обнаружила в своих руках небольшой листок бумаги. Когда она его взяла, и кто ей дал его, девушка не помнила, не заметила. Джанин оглянулась. Ничего особенного вокруг не было: люди, каждый со своими эмоциями, плакаты, призывающие поступать в какую-то школу, наверное, в школу, организованную и принадлежащую тем двоим, что выступают, подумала Джанин. Однако никого, кто разносил бы листовки типа той бумажки, которая была у нее в руках, Джанин в толпе не увидела.

– Спасибо за информацию, – обратилась она к старушке-соседке. – Пожалуй, мне пора на работу.

– Счастливо, милая. Ступай с Богом. Да лучше поспеши. Глянь на небо, ливень, не иначе, вот-вот хлынет. Я тоже пойду. Стара я учиться, – прошелестела старушка и полезла в сумку за зонтиком.

И вовремя. Первые тяжелые холодные капли уже обожгли нос и щеку Джанин.

Дождь грянул внезапно и обрушился на землю с огромной силой. Буквально в один миг пространство вокруг собора Омни превратилось в дремучий лес, где вместо деревьев к небу тянулись столбы воды, а вместо прикорневых зарослей по площади расползлись хрустальные кусты-короны, созданные разбивающейся об асфальт водой.

Толпу любопытных буквально смыло. Администратор Крек и главный преподаватель Лирон суетливо сворачивали плакаты и агитационные лозунги. Молодые люди, имевшие такой же бледный и измученный вид, усердно помогали им переносить нехитрое имущество в помещение собора.

«Однако новые хозяева этой громадины так же таинственны, как и сам собор, – подумала Джанин, укрываясь под навесом ближайшего мини-маркета. – Кстати, нам давно следовало заняться этим местом и навести здесь порядок. Почему власти до сих пор не вспомнили об этой проблеме?»

И вдруг она почувствовала, как сумка сама собой становится легче. Волна недоумения смыла все рассуждения и мысли. Появился легкий запах свежего... тыквенного пирога, приготовленного для Лизуна час назад. Джанин резко повернула голову и чуть не вскрикнула от удивления. Не будь она Джанин, она бы наверняка потеряла сознание от ужаса. Но она не была простой, рядовой женщиной Нью-Йорка XXI века. Она была человеком, по роду своей работы готовым ко всему.

Впрочем, ничего ужасного не происходило. Это было лишь немного странно. Через поливериловую ткань сумки Джанин просачивался тыквенный пирог. Через полминуты он повис в воздухе, будто раздумывая, куда же двинуться дальше, а потом поплыл вдоль витрины мини-маркета. Любознательность заставила Джанин последовать за ним, в то время как промокшие люди, ожидавшие милости от природы под тем же навесом, наблюдали за происходящим, широко раскрыв глаза и рты.

Вдруг пирог резко рванулся из-под навеса и стремительно полетел по направлению к собору Омни. Джанин забыла про дождь и про все на свете. Она бросилась в пелену дождя и понеслась вслед за любимым тыквенным пирогом Лизуна. Впрочем, ее гнал не страх того, что пирог промокнет и станет невкусным, и не жалость, что, потеряв его, Джанин не сможет порадовать милое зеленое привидение, подружившееся с охотниками и оставшееся им помогать. Нет, только профессиональная привычка управляла сейчас Джанин. Она оказалась в своей обычной рабочей обстановке и должна была если не положить конец безобразию, то, по крайней мере, выяснить, от чего оно произошло.

Чем дальше от навеса уплывал пирог, тем четче девушка видела некоторые изменения. Теперь она была совершенно уверена, что лакомство Лизуна не ожило. Она поняла, что у происшествия есть автор, то есть конкретный похититель. Этот похититель, не давший о себе знать под навесом, потому что оставался сухим, теперь, быстро пропитавшись влагой, стал слегка матовым. К тому же струи воды, стекая ручьями с его макушки до земли, дополнительно обрисовывали не слишком четкий силуэт.

Теперь у Джанин словно прибавилось сил и скорости. Она поднажала и... чуть не расшибла себе нос, потому что с размаху ударилась о тяжеленную дверь собора Омни. Несколько секунд назад через эту дверь просочился мокрый невидимка с пирогом. Джанин так увлеклась погоней, что забыла об особенностях призраков и невидимок – им не обязательно открывать перед собой двери, чем Джанин как раз не отличалась.

К счастью, разбивать руки о могучие оковы, пытаясь достучаться до людей внутри собора, не пришлось. Оказалось, достаточным потянуть на себя огромное тяжелое металлическое кольцо, чтобы дверь с легким скрипом открылась.

Джанин оказалась внутри. В маленьком фойе, освещенном свечами, она прошла под низкой аркой.

Теперь Джанин стояла в самом святилище, где находился главный алтарь, выкрашенный в темно-синий цвет и окруженный рядами скамеек. Все оставалось нетронутым с тех самых времен, когда здесь проходили встречи еще не запрещенной конфессии.

На всех стенах вокруг алтаря сотни панелей изображали деяния каких-то святых. Джанин не знала ни одного из них, поскольку даже информация о той конфессии была под запретом.

На какую-то секунду Джанин растерялась, но затем быстро справилась с собой и осмотрелась по сторонам. Нигде не было и признака невидимки-воришки. Не было в храме и людей. Только около входа стояли свернутые в трубочки лозунги.

Джанин решила ориентироваться на запах, ведь пирог, особенно влажный, должен оставить душистый след. Однако в этом помещении, где горел десяток свечей, обнаружить нужный ей след оказалось не просто.

Вдруг с противоположной от входа стороны собора скрипнула дверь. Джанин повернулась. Ей навстречу не спеша двигался тот самый белесый мужчина с мини-грузовика.

– Мое почтение, уважаемая гостья. Меня зовут Кевин Крек. Я – администратор Школы истории аномалий, расположенной с недавнего времени в сем почтенном и прекрасном здании. Чем могу быть полезен?

Лицо его не выражало ни почтения, ни желания быть полезным, впрочем, злости или, по крайней мере, недовольства оно тоже не выражало.

– Здравствуйте. Я попала сюда, в общем, случайно. У меня тут кое-что украли. Я гналась за вором. Он просочился сквозь входную дверь вашего здания. И вот я здесь.

– Вы, позвольте, тоже просочились?

– Нет, что вы! Я вошла. У вас не заперто.

– Уважаемая, видите ли вы где-нибудь здесь похитителя вашего имущества?

– Нет. Но дело в том, что он невидимка.

– Вы шутите надо мной? Вы, видимо, очень эмоциональная натура. На вас произвел впечатление наш рассказ накануне перед собором?

– Вынуждена вас огорчить, – перебила Джанин, – но подобные вещи меня давно не удивляют.

– Прелестная дама, ни одним словом из нашего выступления, – вдруг затараторил администратор, – мы не могли обещать, что разные фантазеры смогут приходить в нашу школу, чтобы встречаться с привидениями. Упаси вас Бог от таких домыслов! Мы только изучаем и предлагаем изучать другим многовековую историю различных аномалий на Земле. И все. Если это вас интересует, милости просим на вступительные экзамены. О них позже сообщат в прессе. Следите за рекламой. В остальном, увы, мы для вас бесполезны. Прошу прощения, мне надо идти, позвольте откланяться.

Мужчина резко прервал свою скороговорку, повернулся к Джанин спиной и скрылся за той же дверью, откуда появился. В то же мгновение щелкнул засов. Джанин поняла, что ничего больше тут не добьется, поэтому, глубоко вздохнув, направилась к выходу.

Дождь уже закончился, Сильные ливни всегда прекращаются так же мгновенно, как начинаются. Разбежались толстые тучи, и солнце принялось подсушивать площадь.

На работу Джанин пришла мокрая. От площади до офиса было только четыре квартала.

Рэйман Стэнс и Пит Вейтман от души повеселились, разглядывая коллегу и слушая рассказ о ее приключении. Лизун забился в дальний угол, устроился на полу и тихо, печально попискивал, переживая, что не получил любимый тыквенный пирог.

– Но с собором Омни мы все же разберемся, и очень скоро, – пообещал Пит.

– А теперь, Джанин, – закончил Рэйман, – тебя ждет еще один сюрприз.

Стэнс встал, подошел к своему кабинету, выдержал небольшую паузу и распахнул дверь:

– Алле, ап!!!

В дверном проеме стояла невысокая, умеренной полноты женщина средних лет. Она была одета в экстравагантные, но со вкусом, яркие одежды свободного фасона, от чего казалась полнее. Из-под пышной ярко-рыжей челки озорным блеском светились зеленые глаза. Каждая веснушка на щеках была, казалось, самостоятельным лучиком на этом солнечном лице.

Джанин остолбенела во второй раз за сегодняшний день. Глаза ее от удивления открывались все шире и шире. А женщина в кабинете Рэймана Стэнса шагнула в холл, раскинула руки и произнесла, направляясь к Джанин:

– Девочка моя! Да! Это я. Собственной персоной. Ну, приди же в себя и обними свою тетю!

– Тетя Хэлен! – вдруг истошно завопила Джанин так, что Лизун, забыв о своем горе, стремглав взмыл вверх, врезался в потолок, на какое-то мгновение превратился в зеленую кляксу и медленно стал стекать, постепенно приобретая свою привычную форму.

– Тетя Хэлен! Но как? Ты появилась так же внезапно, как пропала в то солнечное утро пятнадцать лет назад! Где ты была? Как ты меня здесь нашла? Ты надолго? Но как же, это так неожиданно! – без умолку тараторила Джанин.

– Успокойся, милая, успокойся! Я занималась важной работой. Никто не должен был знать. Даже ты, моя любимая племянница.

– Но ведь все ужасно волновались!

– Я понимаю.

– И печалились, и плакали. Мы думали, случилось самое ужасное. Мы думали, что потеряли тебя навсегда.

– Я понимаю. Я безумно благодарна вам за эту не заслуженную мной печаль. Но долг был выше моих чувств. Я ничего не могла поделать. Впрочем, я была все время с вами. Я знаю все, что произошло за это время. И я очень рада, что ты выбрала себе в жизни именно этот путь. Возможно, все дело в генах.

– Дорогая тетя Хэлен, о чем ты говоришь? Что-то я плохо улавливаю смысл твоих речей.

– Не спеши, солнце мое. Всему свое время. Скоро я расскажу, где была, почему вернулась. Но не сейчас. Сейчас я устала. Может, ты закончишь побыстрее свои дела и доставишь меня домой?

– Да, да и да! Я думаю, что и дел– то никаких нету. По крайней мере вчера не было.

Джанин быстро просмотрела в компьютере почту, пришедшую со вчерашнего дня, проверила в электронном органайзере, не забыла ли она о каком– либо важном деле, потрепала за пузо Лизуна (он это очень любил) и спросила у шефа, нет ли чего срочного.

– Как всегда, – разочарованно ответил Вейтман. – Конечно же, ты можешь идти со своей милой тетушкой. Если ты понадобишься, мы, уж извини, из-под земли тебя достанем.

– Только не забудь вернуть мисс Кэмамил, Джанин. Сдается, мы с ней сработаемся, – добавил Рэйман.

– Называйте меня просто Хэлен, – кокетливо произнесла мисс Хэлен Кэмамил, тетушка Джанин, и женщины, выйдя из офиса, направились по солнечной Пич-Три-стрит через площадь Омни, Линкольн-стрит и чудесный парк домой к Джанин.

Глава вторая
РЭЙ СТЭНС ЛОМАЕТ НОГУ ПРИ НЕПОНЯТНЫХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ. СТРАННАЯ ЛИХОРАДКА ЛИЗУНА. СЕНСАЦИЯ В МАСС-МЕДИА

В офисе после ухода Джанин и Хэлен воцарилось спокойствие. Лизун даже захрапел, еле слышно причмокивая, так ему было уютно в тишине после бурной сцены, состоявшейся час назад.

В мониторе телесети равномерно шелестел голос, рассказывавший о последних событиях в мире, стране, городе Нью-Йорке. За стенкой, в кабинете доктора Вейтмана, ритмично пощелкивали клавиши компьютера и периодически включался принтер. Как всегда весной, Пит готовил для госдепартамента США отчет об успехах за прошедший год и мучительно придумывал планы на год грядущий.

Обосновать эти планы надо было очень тщательно и убедительно, иначе госдеп в следующем году не профинансирует охотников за привидениями в достаточном объеме. И так уже давно в верхах вспыхивали споры о том, стоит ли далее поддерживать так называемую борьбу с темной силой и есть ли она вообще.

Дело в том, что осталось мало людей, реально потерпевших от призраков и прочих монстров. Эти уроды из другого измерения научились делать зло и строить козни, не выдавая себя. Они всегда стремились подставить людей под обвинение в зле, содеянном ими, призраками. И только охотники знали всю правду. Но обычным людям это казалось нереальным. Поэтому Питу было с каждым годом все труднее находить новые аргументы для переубеждения. А госдепартамент не собирался бесконечно финансировать их только за заслуги прошлых лет. В Америке всегда умели считать деньги.

Эти мрачные мысли шефа бригады охотников за привидениями были грубо прерваны ворвавшимся в мелодию весенней солнечной капели за окном резким воем сирены.

К удивлению доктора Вейтмана, эта волна шума подкатилась прямехонько к их особняку и только тут затихла.

Пит поднялся из-за стола, подошел к окну. Это была машина экстренной медицинской помощи. Из ярко-оранжевого автомобиля с ярко-зелеными надписями выскакивали люди в желтых халатах муниципальной службы охраны здоровья. Одни доставали из задних дверей машины носилки, другие – чемоданы с инструментами и лекарствами, третьи – сопутствующие предметы, которые, возможно, могли понадобиться. Все прибывшие двинулись по направлению к главному входу в здание.

– Да что происходит? – неизвестно у кого спросил Пит и отправился в фойе для выяснения причин суматохи.

В фойе было пока относительно спокойно. Служба охраны здоровья еще не успела сюда добраться.

Внимание Пита привлекло тихое попискивание. Он обернулся на звук и увидел, что Лизун настойчиво пытается протиснуться сквозь замочную скважину в кабинет с надписью:

Стэнс, Рэйман.

Первый заместитель шефа команды «Охотники за привидениями»

Только теперь Питер услышал приглушенный стон в кабинете за дверью. Он распахнул дверь и вошел в помещение.

Врачи тоже втиснулись в небольшой, удобный для работы одному, кабинет Станса. Лизун уже взволнованно кружил вокруг головы Рэймана. Рэй был без сознания.

– Я понимаю, – обратился пожилой врач к Питу, – что нас вызвал ваш товарищ, видимо, вот этот молодой человек, – он указал на Рэя.

– Я могу только предположить, что это был именно он, потому что я не вызывал, а больше никого сегодня в офисе нет.

– Маны-маны-мур-намы-намы-маны-мур-карррра-маны-намы... – вдруг подлетел к ним Лизун и завертелся в воздухе, как волчок, бешено вращая глазами.

– Прекрати, Лизун, ты не мог позвонить, а уж тем более вызвать бригаду скорой помощи. Полагаю, это сделал именно Стэнс.

– Дорогой друг, – опять вступил в разговор врач, – не расскажете ли вы, что тут у вас произошло?

– Я бы с удовольствием, – округлил глаза Пит, – но я знаю, по-моему, меньше вашего, зато больше вашего хотел бы узнать.

– Доктор, – подбежала молоденькая белокурая медсестра, – как и сообщили при вызове, у больного перелом голеностопного сустава. Закрытый. От сильного болевого шока пациент потерял сознание.

– Рэй потерял сознание всего-то от болевого шока при переломе ноги?! Это на него не похоже. Да и как это могло случиться, он же не выходил никуда? – одновременно возмутился и удивился Пит.

– Можно и в чайной ложке захлебнуться, мой юный друг. Думаю, будем госпитализировать вашего товарища. Сообщите, пожалуйста, его данные ассистентке. Берегите здоровье, мой молодой друг. Берегите. Потом как найдете. Всего хорошего.

Рэй так и не приходил в сознание, пока его укладывали на носилки и устраивали в ярко-оранжевом автомобиле. Грустно вздыхая, вился вокруг него Лизун. Иногда, правда, это маленькое зеленое существо начинало возмущенно лопотать, как будто он спорил с кем-то, и выделывать в воздухе сногсшибательные петли.

Пит Вейтман молча стоял в это время посреди фойе, мало понимая, что ему следует делать в подобной ситуации.

Так заканчивался очередной день в офисе охотников за привидениями.

Шеф команды сложил документы на своем столе, спрятал особо важные бумаги в сейф, выключил компьютер и кондиционер. Затем он привел в порядок бумаги и документы на столе Рэймана, выключил его компьютер и отправился в угол, где жил Лизун, чтобы сказать ему «до свидания» и пожелать спокойной ночи.

Лизуна на месте не было. Не было его и на диване в мягком углу для посетителей, где Лизун любил развалиться и всхрапнуть часик – полтора.

Пит нашел зеленого друга на полу под столом секретаря. Круглый в нормальном состоянии, Лизун лежал почти на макушке, запрокинув тонкие ручки за голову. Глаза его. были чуть прикрыты и смотрели куда-то в пустоту. Лизун тяжело, неровно дышал и время от времени начинал мелко-мелко дрожать. Примерно через пятнадцать секунд дрожь прекращалась, а через полминуты начиналась снова.

Пит осторожно взял маленького больного на руки, отнес в его жилищный отсек и положил в пушистую изнутри полусферу, которая служила Лизуну кроватью.

У Лизуна никогда не бывало температуры. И вообще он раньше никогда не болел. Поэтому Пит никак не мог сообразить, что за напасть вторглась в их жизнь. Он почувствовал только одно: скоро придется попотеть.

Не имея ни малейшего представления о том, чем помочь Лизуну, Вейтман набрал номер Джанин. Ответила Хэлен.

– Правда, Пит? Ну, ничего, ты не слишком огорчайся. Лизун будет завтра здоров. Иди спокойно домой. Отдыхай. Начиная с завтрашнего дня я нагружу вас работой. Кстати, обязательно пригласи на завтра всех своих. Есть важный разговор.

Питер так и сделал.

В отличие от утренней программы вечерние новости наперебой предлагали зрителям разные версии о полуденном митинге у входа в собор Омни. Интервью давали и рядовые граждане, и видные деятели культуры, науки, и официальные представители городских властей. Только виновники умудрились избежать видеокамер и вопросов настырных и докучливых нью-йоркских репортеров.

Сюжеты о митинге были разношерстные, и понять, что же это она сегодня видела, Джанин так и не смогла. Мисс Хэлен наблюдала за экраном молча и избегала давать комментарии по этому поводу.

Как известно, там, где есть две женщины, разговоры не утихнут и далеко за полночь. Тетушка и племянница были нормальными земными женщинами, поэтому они очень быстро окунулись с головой в воспоминания о прошедших днях.

И вдруг они увидели на экране бледное лицо Рэймана Стэнса. Его показали в репортаже из травматологического отделения центральной больницы. Женщины тут же забыли о своем прошлом, добавили звук и превратились во внимание. Репортаж был следующего содержания.

«Рекордное за последние три года количество больных приняли сегодня врачи травматологического отделения центральной клинической больницы Нью-Йорка. Травмы просто-таки посыпались на наш город примерно с полудня. В больницах не хватает специализированных машин, чтобы оказать помощь всем пострадавшим. Медики сбились с ног. Часто одна и та же машина собирает за выезд до трех покалечившихся человек. И это при том, что далеко не всех пострадавших госпитализируют. Комментарии к ситуации дает заведующий центральной больницей.

– Да, мы берем только тяжелые случаи. И еще непонятные случаи. А вообще вся эта ситуация непонятна. Мне, по крайней мере. Ну откуда в один день столько травмированных? На дворе же не гололед?!

Ситуация выглядит особенно Тревожной, если добавить, что сегодня из-за этой суматохи вызовы по другим случаям, за исключением, конечно, инфарктов и родов, просто не принимались. Вся медицина трудилась на переломах, вывихах, ушибах, растяжениях.

Я разговариваю с одним из больных, завезенных в клинику несколько часов назад. Каждый из вас, дорогие зрители, наверняка узнает в нем члена известной команды охотников за привидениями Рэймана Станса.

– Да, и с такими тренированными людьми случается всякая всячина. Но я вообще-то не помню, как со мной это случилось. Я работал в собственном офисе. Сидел за столом. Решил выпить кофе (очень захотелось спать). Я, кажется, только и успел подняться со стула, как хлоп! – то ли заснул, то ли потерял сознание. Очнулся уже тут, в больнице. Может, когда падал, ногу сломал? Да, наверное, именно так.

Сейчас, несмотря на позднее время, работают все муниципальные службы Нью-Йорка. Все стараются как-то предотвратить возможные травмы, чтобы помочь врачам. Но это, судя по последним данным, бесполезно. Количество звонков с просьбой о помощи возрастает.

Вы смотрите канал 5, городские новости в прямом эфире.»

Мисс Хэлен и Джанин обменялись длинным взглядом. Первой прервала паузу мисс Кэмамил:

– Началось... Я надеялась, что это будет не так скоро.

– Что началось, тетя?

– Они уже выступили. И, похоже, довольно крупными силами.

– Может, ты все же объяснишь, кто они и куда выступили? Что вообще значат твои слова? Я ничего не понимаю.

– Прости, Джанин, сегодня я ничего объяснять не стану. Лучше завтра с утра, сразу для всех. Как раз обдумаю кое-что для полноты картины. Пока. До завтра.

Произнося последние слова, мисс Хэлен уже шла в свою комнату. Она даже не взглянула на удивленную Джанин. Она была явно чем-то озабочена и не настроена продолжать беседу.

Джанин после длинной паузы поднялась, чтобы убрать со стола.

В ближайшие полчаса о нахлынувшей эпидемии травм говорили еще четыре раза. Один раз упомянули про дневное собрание на площади собора Омни.

В двенадцатичасовом выпуске эти два события стояли на первом месте. Ведущий даже пытался соединить в единое целое открытие Школы истории аномалий и явную аномалию сегодняшнего дня. Ему показалось, что Школа, возможно, поможет выяснить причину трагедии, а значит, поможет с ней справиться.

Джанин же вспомнила приключение с пирогом, мокрым невидимкой и разговор с администратором Креком.

«Нет, здесь иная связь», – заключила она и отправилась спать.