Текст книги "Любовь, которую ты вспомнишь (СИ)"

Автор книги: Рина Сивая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 25 страниц)

Глава 28.

Диего Солер

Когда я увидел Ану на улицах Барселоны, в моей голове словно недостающий кусочек пазла встал на место. Я любил Барселону, я здесь родился и вырос – причем, дважды. Этот город мне нравился куда больше других, в которых я успел побывать. Но где-то на подкорке постоянно крутилась мысль, что чего-то мне здесь не хватает.

Ее. Ее не хватало. Женщины в строгом бежевом платье и лодочках на невысоком каблуке. С собранными в хвост русыми волосами, пронзительными серыми глазами и губами под неброской помадой. Стоило ей остановиться передо мной на улице – и все, картинка сложилась.

Умиротворение – вот что я ощущал рядом с Аной. Меня отпускали проблемы, дела, сомнения. Я смотрел на нее и понимал, что все, нет нужды куда-то бежать и что-то выяснять, можно выдохнуть и расслабиться, дать себе минуту или две на отдых. Насладиться ее обществом и улыбкой, которую Анна не показывала, но которую я вполне мог себе представить. Доверить ей свои мысли и поделиться планами. Помолчать в конце концов, не испытывая при этом неловкости.

И дело даже не в том, что я помнил это ощущение тотального доверия и спокойствия. Я переживал его именно в тот момент, совершенно забыв о том, что рядом со мной стояла другая женщина.

Ана Солер была красивой. Красивой не той модельной внешностью, которой, например, очень гордилась Елена, даже не смотря на свой небольшой рост. Но Мартинез ради нее сидела на диетах, ходила в зал, спа, массаж и еще бог знает куда. А моя жена покоряла естественностью. Не такая худенькая, какой была на свадебных фото – что и не удивительно, пять лет прошло. Более плавные, сглаженные линии. Чуть шире бедра и пышнее грудь. Ей шло.

А вот это выражение лица заядлой стервы – нет. Анна смотрела на меня, как на врага, и я догадывался, что виной всему присутствие Елены. Да, я не предупредил, что адвокат нам необходим. Не подумал. И расплатился за это бегством женщины, к которой меня очевидно тянуло.

– Ну что за истеричка! – возмущалась Елена.

Мне не хотелось ее слушать. Хотелось затолкать произнесенные слова обратно в рот и прополоскать его с мылом, чтобы Мартинез больше никогда не смела говорить такого про мою жену.

Одернул себя, напоминая, что Анна мне никто. А эти глупые чувства, что вдруг просыпаются, когда она оказывается рядом – это все игры моего покалеченного разума.

И вот мы снова встретились. Сидим друг напротив друга. Смотрим. А потом эта просьба о разговоре наедине и фото, которое просто не могло быть правдой.

Я ведь не дурак. И не слепой. Я видел сходство, что называется, «фамильное». Но никак не мог уложить в голове факт, который так упорно туда просился. Не мог, потому что боялся. А внутри уже кровь стыла и дышать было нечем. Даже расстегнутая пуговица не помогала.

Последняя надежда – что это ребенок Хави. Что мать оказалась права, что Ана мне изменяла, пусть даже и с собственным братом. Что она именно такая, какой ее описывала сеньора Солер: гулящая, меркантильная, обманчивая.

Но смотрел в ее глаза и понимал все еще до того, как Ана произнесла это вслух.

Принять сына было несложно. Куда сложнее было принять тот факт, что я о нем ничего не знал.

И вот он, тот самый страх, который догнал меня спустя пять лет: что я забыл что-то настолько важное, что сломает мне жизнь. Мог ли я забыть про сына?

Мне говорили про жену, которая меня бросила. Про дом, бизнес, рано ушедшего из жизни отца. Но никто и никогда не говорил мне о том, что Анна была беременна. И я могу понять, почему: мои родные могли просто об этом не знать, если мы не рассказали. Но что, если Ана рассказала об этом мне?

Если это так, я возненавижу себя. За эти пять лет, что не решался набрать один-единственный номер и задать один-единственный вопрос. Возненавижу ее за то, что все эти пять лет она растила моего сына без меня. Чем я мог обидеть собственную жену, что она решила так мне отомстить? Или она ушла именно поэтому – потому что узнала о ребенке?

Я не мог выдержать этот наплыв вопросов. Мне нужно было очистить голову, очистить мысли. А тут так не вовремя Елена со своим недовольством.

– От того, что я буду выбирать выражения, правда не изменится! – упрямо задрав подбородок, Елена смотрела мне в глаза. – Что такого она тебе сказала, что ты пулей вылетел из ресторана? Она угрожала тебе? Шантажировала?

Лучше бы все действительно было так. Тогда бы я поверил, что Ана – та самая стерва из рассказов матери, откупился бы от нее всем, что она захотела, и вычеркнул из своей жизни. А что сейчас? Как навсегда проститься с женщиной, что родила тебе сына?

Боже, я ведь отец. Эта мысль била наотмашь, заставляла сглатывать горечь в горле и по-новому смотреть на вещи. И убеждаться: я все еще ни черта не знал о себе. Наивно верил, что восстановился, что научился жить без большей части воспоминаний. Что я все такой же полноценный человек, как и другие, просто кое-что не помню.

Например, жену. Или сына. Или, может, я забыл что-то еще?

Елена все еще сыпала вопросами, держала меня за руку и дергала за рукав, но я просто не слушал ее. Не хотел. Она сейчас – лишний информационный шум, который мешал мне осознать и принять самого себя в первую очередь.

– Елена, пожалуйста, помолчи! – бросил резко, отцепляя от себя чужие пальцы. Возможно, излишне грубо, поэтому в зеленых глазах горела обида. Но мне на нее плевать. Не сейчас, с этой мелкой проблемой я разберусь когда-нибудь потом. – Мне нужно побыть одному. Я позвоню.

Не стал ждать ответной реакции, и так прекрасно догадываясь, какой она будет. Недовольно поджатые губы, укор в глазах, возможно, крепкое словцо, брошенное мне в спину. Меня это лишь окончательно выведет из себя, а я и так чуть держался.

Завел мотор и сорвался с места, нарушая сразу несколько правил дорожного движения. Не осознавал, куда еду, просто двигался, открыв окно в надежде, что так из моей жизни выдует все проблемы.

Жаль, так просто нельзя из нее выдуть себя.

Меня почти трясло – наверное, так могли начинаться панические атаки. Психолог, к которому я ходил по настоянию лечащего врача, предупреждал, что такое возможно. Правда, он упоминал панику в свете нахлынувших воспоминаний, а не чувства собственной никчемности. Но это уже такие мелочи.

Я пытался разложить по полкам то, в чем уверен – раньше это помогало не сойти с ума, когда вскрывалась очередная правда. Я – Диего Солер, мне тридцать восемь лет. Я владелец инвестиционной компании, доставшейся в наследство. Мою мать зовут Габриэлла, моих сестер – Мария и Сара, брата – Хавьер.

На имени младшего резко вдавил педаль тормоза в пол, тут же став получателем тонны недовольных сигналов и парочки матерных слов. Хавьер. Он ведь все это время общался с Анной. Неужели он не знал, что она родила мне сына?

Или он не захотел, чтобы знал я?

Привычная картина мира, в которой брат был оплотом надежности, пошла трещинами. Мне не хотелось думать, что Хави столько лет меня обманывал, но эти мысли все настойчивее лезли в голову, пока я выкручивал руль и выстраивал маршрут до фитнесс-центра брата. Я должен был выяснить все прямо сейчас, иначе…

Иначе меня не станет. Снова.

Машину бросил прямо у входа, не беспокоясь о парковке и возможной эвакуации. Влетел в здание, отмахнувшись от администратора, и сразу бросился в зал, прекрасно зная, что в такое время у младшего всегда занятия. Быстро нашел его среди тренажеров и подскочил, хватая за грудки.

– Ты знал?

Никогда бы не подумал, что умел так надрывно рычать. Но мне больно и страшно, а это не те состояния, в которых я мог себя контролировать.

– Ди, послушай, – попытался что-то сказать Хави, но это явно не то, что я хотел услышать, поэтому пусть и с трудом, но встряхнул крепкого брата.

– Ты знал или нет?!

Чувствовал, что на нас косятся все посетители и тренеры, но мне было плевать. Пока я не узнаю правды, брат от меня не отделается.

В точной копии моих глаз стояло сожаление, и оно красочнее всех слов отвечало на мой вопрос.

– Вчера, – глухо и очень тихо произнес Хавьер, а я, оглушенный собственными мыслями, не сразу это услышал. – Я узнал вчера, и только потому, что завалился к ним без предупреждения. Она очень просила не говорить тебе, хотела сама.

Кто «она», пояснять было не нужно. И мне бы обрадоваться тому, что Хави – все еще верен мне, он не скрывал от меня ничего долгие годы, лишь один несчастный день и лишь потому, что об этом его попросила моя жена. Но радости нет. Лишь опустошение, когда я понял, что единственными людьми, которые могли что-то знать и не сказать, были Ана и я.

– Но это еще не все, – положив руку мне на плечо, сообщил Хави.

Я горько усмехнулся.

– Что еще? – отпустил чужую майку и спрятал руки в карманы. Мне было неуютно от самого себя и от мыслей, что крутились внутри. Брат явно это заметил, но не посчитал достаточным поводом, чтобы поберечь мои и без того расшатанные нервы.

– Я знаю, почему Ана ушла, – кинул бомбу Хавьер, но если я думал, что хуже уже быть не может, то это я просто еще не дожил до следующих слов. – И это касается нашей матери.

Глава 29.

Весь день я существовала словно в прострации. Все проходило мимо меня, хотя я так же проводила время с сыном и сестрой. Мы вместе обедали, спали, ходили на море и гуляли по вечерней Барселоне, но я не видела ничего из того, что творилось вокруг. Ни морских волн. Ни украшенных улиц. Ни блеска фонарей.

Я все еще оставалась там, в ресторане, за столом, где Ди смотрел на фото нашего сына и молчал. Застыла в том моменте, потеряла себя. Все еще ждала, что мой муж что-то скажет, пусть даже обидное или злое. Но он молчал. Молчал и там, в моей голове, и здесь, в реальной жизни. И я не знала, какое молчание добивало меня больше.

Я несколько раз хваталась за телефон с намерением самой набрать номер Диего и обсудить с ним все. Лера словно надсмотрщица внимательно пресекала все эти моменты.

– Не надо, Аньчик, – накрывая экран рукой, говорила она. – Дай ему время. Своим напором можешь сделать только хуже.

– Ты вообще на чьей стороне? – ворчала я, но покорно убирала мобильник куда подальше, лишь бы не соблазняться.

– На его, – сестра кивала в сторону зависшего над очередным рисунком Саши. – Сашке будет лучше, если его родители научатся разговаривать спокойно. А для этого вы оба должны остыть. Вот, остывайте.

Я понимала, что Лерка права, как и всегда. Но чем ближе становилась ночь, тем яснее я понимала: просто не усну, если не поговорю с Ди.

Наверное, я слабохарактерная. Или безвольная. Или просто слишком переживательная – не знаю, какая характеристика описала бы меня в данных обстоятельствах наиболее точно. Но факт оставался фактом: дождавшись, пока Лера скроется в ванной, я вытащила из-под диванной подушки телефон и нашла в списке контактов Диего.

Но не успела его набрать, как мобильник ожил.

Мне потребовалась почти половина установленной на звонок мелодии, чтобы поверить: на экране действительно высветилось имя Ди и его фото. Старое, еще из той, прошлой жизни, когда я подловила момент и сфотографировала мужа, сидящего за ноутбуком на террасе. Красивое изображение, мне нравилось: босоногий Диего в простых штанах и хлопковой рубашке, расстегнутой почти до пупка, на заднем фоне – песок и море. Сосредоточенный взгляд в экран, пальцы, порхающие по клавиатуре. Суровый на первый взгляд мужчина, но уж кому, как не мне было знать, каким заботливым и нежным он мог быть.

И вот он спустя пять лет звонит мне. Сам. После того, как узнал о существовании нашего общего сына.

Еще несколько секунд на принятие факта, и я едва успела поднять трубку до того, как звонок прервался.

– Да? – хрипло и неуверенно. На всякий случай ущипнула себя за запястье, чтобы вернуться в реальность и придать голосу побольше твердости.

– Не отвлекаю? – такое же хриплое, но больше уставшее. Испанское, не русское. Невольно и сама перешла на этот язык, чтобы Ди было удобнее.

– Нет.

Последние пару часов я отвлекала себя от мыслей о Диего работой, поэтому сидела, обложившись распечатками и открытым ноутбуком. Но какая тут работа, когда сам сеньор Солер решил мне позвонить? К черту все. Я хотела знать, что ему нужно, даже если Ди звонит для того, чтобы попрощаться навсегда.

– Я… – на том конце провода повисла пауза, за время которой я отсчитывала удары своего сердца. Пять, восемь. Почему так быстро? Или это Диего молчал так долго? – Мы можем поговорить?

Легкое облегчение прокатилось по нервам. Не наорал сразу, не сжег все мосты. Это же хороший знак, да?

– Разве сейчас мы не разговариваем?

Несла бред, но язык бежал вперед головы, которая, казалось, все еще не до конца верила, что я и Ди действительно разговаривали. Вдвоем. Без лишних ушей и эмоций.

– Хотелось бы с глазу на глаз.

О господи. Я не ослышалась? Судя по мурашкам на коже – нет, не ослышалась.

– Прямо сейчас?

Я сама себе напоминала школьницу, которую на первое свидание позвал понравившийся мальчик. Неуверенную, сомневающуюся, трусливую. И голосок дрожал, и руки тряслись в ожидании ответа.

– Если ты не занята, – совершенно не щадил мое запыхавшееся сердце Диего. – Я стою перед твоим отелем.

Сама не заметила, как подскочила вверх, заставив лежащие рядом листы рассыпаться по полу. Ди здесь – билось запертой птицей в голове, и я не знала, что мне делать прямо сейчас. Бежать к нему? Собрать бумаги? Переодеться? Поговорить с Леркой?

Как по заказу последняя вышла из ванной, неся замотанного в полотенце Сашу. Тот уже почти засыпал, положив голову крестной на плечо.

– Ты чего? – смерив меня непонимающим взглядом, поинтересовалась сестра.

– Ди приехал, – прикрыв трубку рукой, зачем-то шептала я. – Поговорить хочет.

Лера слишком тяжело вздохнула, но промолчала и развернулась в сторону спальни, которую мы с сыном делим пополам. И я совершенно не понимала, как мне оценивать поведение своей единственной лучшей подруги.

Так и стояла, держа у уха трубку, и смотрела в спину сестре. А мне-то что делать?

– Лер…

Наверное, вышло слишком жалобно, раз Валерия сразу обернулась через плечо.

– А что «Лер»? – ворчала. Так и не потеплела к Диего, даже несмотря на амнезию. – Собирайся уже, болезная. Все равно ведь не усидишь. А я пока Сашку уложу.

Послала сестре лучи благодарности своей улыбкой, но та лишь отмахнулась головой и скрылась в комнате. А я наконец отмерла.

– Мне нужно переодеться, – призналась в трубку, попутно сгребая в кучу все листы без разбора. Завтра посмотрю еще раз.

– Я подожду в баре, – ответил Ди и отключился.

Пока я приводила в порядок гостиную и себя – в ванной, Лера справилась с Сашей. Тот к вечеру едва держался на ногах, если весь день провел на улице. В этот раз тоже сразу вырубился, давая взрослым девочкам отдохнуть по-взрослому.

Обычно мы с Лерой брали бутылку вина, включали какой-нибудь фильм и болтали ни о чем и обо всем сразу. Сегодня, наверное, нас ждал бы вечер имени Диего Солер и его побега с утреннего разговора. Но теперь посиделки придется перенести на завтра.

– Ты же не пойдешь в этом? – кивнула на мой домашний костюм из майки и шорт Валерия, стоило мне с легким макияжем выйти из ванной.

– Нет конечно, – почти обиделась. И замерла, поймав себя на мысли, что не представляю, в чем мне идти. Платье? Ди ведь сказал про бар. Или слишком торжественно? Костюм? Чересчур официально. Топ и юбку? Не слишком фривольно?

– Ты прям как на свидание собираешься, – усмехнулась Лерка, глядя на то, как я выуживала из шкафа и чемодана вещи. – Расслабься, Аньчик. Это же твой муж.

– Который меня не помнит, – бурчала я себе под нос, откладывая в сторону красное шелковое платье. Зачем я вообще его брала?

– С которым ты вроде как разводиться собралась, – все еще с улыбкой уточнила Лера. Она не стала отказывать традициям и уже налила себе вина в бокал. – Или ты передумала?

Хитрые серые глаза смотрели насмешливо, почти издевательски. А я и ответить не могла, потому что сама не знала.

Когда я принимала решение приехать сюда, развод казался мне единственно верным решением. Но сейчас, когда я столько узнала про Ди, когда ничего не узнала про его отношение к Саше, и даже когда узнала про Елену, я почему-то начала сомневаться. Не хотела верить, не хотела поддаваться этой надежде, возникшей после слов Хави про ощущения его брата, лишенного памяти. Но все равно поддавалась.

Вдруг у нас получится? Вдруг удастся если не возродить былое, то хотя бы построить что-то новое? Я ведь все еще его любила. И у нас общий ребенок. Могло ведь это во что-то сложиться?

Мне так страшно было задавать эти вопросы вслух хоть кому-то, что я опасливо хранила их внутри, заставляя саму себя вариться в этой неопределенности снова и снова. Наверное, рано или поздно это свело бы меня с ума, но я никак не могла заставить себя отказаться от Ди, когда есть хотя бы один микроскопический шанс остаться не бывшими.

– Эй, Ань, – поняв, что я в очередной раз загналась чем-то, Лерка отставила свой бокал и опустилась рядом со мной на пол у открытого чемодана. Ее миниатюрные руки скользили от моих локтей выше и обратно, растирая окоченевшие конечности. Так по-домашнему, что меня быстро отпустило. – Это твой муж. И твой сын. Только тебе решать, что со всем этим делать. И если ты считаешь, что вы с Диего можете сойтись обратно – в этом нет ничего плохого, кто бы что тебе не говорил. Попытаться стоит хотя бы для того, чтобы потом ни о чем не жалеть.

Лера младше меня на четыре года, а мне порой казалось, что старше на целую жизнь. Она так легко рассуждала о таких сложных вещах, словно миллион раз с ними сталкивалась. Возможно, все дело в том, что Лера ко многому относилась намного проще, и там, где я заморачивалась над каждой мелочью, она просто опускала руки и позволяла всему идти своим чередом. Я так не умела, особенно если это касалось отношений. С мужчинами, с друзьями, с семьей. Да я над Сашей первые месяцы тряслась так, что сестра частенько крутила пальцем у виска. Ничего, я переболела, стала спокойнее и не равнодушнее, нет, просто адекватнее. Ведь ничего страшного не произойдет, если мой сын будет бегать по чистому полу босиком, а не в носках.

Вот и теперь, несмотря на собственное негативное отношение к Диего, Лерка улыбалась, глядя на меня. И говорила слова, которые очень много для меня значили:

– Не важно, как и кто будет относиться к этому, Ань. Это твоя жизнь, живи ее так, как хочешь ты.

– Лерка! – не смогла удержать чувств и крепко обняла сестру, пряча тем самым от нее слезы. Но Валерия слишком хорошо меня знала, раз не больно постукивала меня по спине и безжалостно напоминала:

– Будешь реветь – тушь потечет. Пойдешь поправлять – застрянешь на полгода. И не дождется тебя твой принц. Иди уже, джинсы и водолазка будут в самый раз.

Избавив меня от мучительного выбора, Лера подхватила свое вино и демонстративно упала на диван, включая телевизор. Еще полминуты я смотрела, как сестра с умным видом разглядывала происходящее на экране, хотя ни черта не понимала в испанском телевидении, а после подцепила нужные вещи и пошла переодеваться.

Больше сомневаться себе не позволила. В конце концов, это просто разговор, а не свидание. Может, мы сейчас договоримся разойтись навсегда по разным сторонам света и никогда больше не вспоминать друг о друге. А может и нет.

Глава 30.

Диего легко нашелся у браной стойки на первом этаже. Его массивная фигура в том же костюме, что и утром, выделялась на фоне остальных посетителей, среди которых больше туристов в прогулочной одежде, чем бизнесменов.

На спинке высокого стула – пиджак. Рукава рубашки были закатаны до локтей, две верхние пуговицы привычно расстегнуты. Ди чуть горбился, чего почти никогда себе не позволял, и крутил пальцами бокал с чем-то янтарным. Виски скорее всего. В особо тяжелые моменты Солер предпочитал именно его.

– Привет.

Соседнее место удачно свободно, его и заняла. Рядом тут же появился бармен, но я ему лишь отрицательно мотнула головой, и разочарованный парень переключился на другого гостя.

– Привет.

Взгляд Диего, поднятый на меня, чуть-чуть заплывший. Ди еще не пьян, но трезвым я бы его тоже не назвала. Это несколько напрягало.

– Я, вроде бы, не так долго собираюсь, – нахмурилась, точно ворчливая жена, и кивнула на стакан. – Это какой по счету?

– Первый, – Диего печально улыбнулся, но не стал при этом выглядеть недовольным. Скорее, уставшим и измотанным, и меня этот его вид очень беспокоил. – Хави отказался пить со мной дальше. Пришлось искать другие варианты.

Конечно, радовало, что из всех возможных «вариантов» Солер выбрал именно меня. Но… не так я себе представляла нашу беседу. Совсем не так.

– Послушай, Ди, – я хотела объяснить, что ему лучше пережить этот сложный этап с кем-то близким, собиралась ту же Елену упомянуть, но Диего не дал мне продолжить: весь подобрался, резко вскинулся и посмотрел на меня одновременно хмуро и удивленно.

– Ты зовешь меня Ди?

У сеньора Солер, видимо, был план на этот вечер: удивить меня настолько, чтобы я окончательно потеряла дар речь. И ему это удалось! Я даже испанский на какой-то миг забыла, просто сидела и хлопала глазами, не зная, как реагировать на этот вопрос.

– Так меня зовет только Хави, – поняв мое состояние, решил пояснить Диего.

– Да… знаю… – я закашлялась и отвернулась. Как мне объяснить ему, что и сама не помню, почему и как начала называть мужа именно так? Я даже не была уверена, что подхватила эту привычку от Хавьера, мы познакомились позже, чем это обращение плотно вошло в мою жизнь. – Просто… не знаю, как так вышло. Я всегда так тебя звала.

Солер не отреагировал, все так же смотрел на меня двояким взглядом, чуть сведя свои пышные брови к переносице. И я поспешила добавить, чувствуя себя максимально неловко:

– Если тебе неприятно, я не буду.

– Нет, – неожиданно отказался Ди. Причем, его отказ звучал так уверенно, будто Солер за неполную секунду успел его осмыслить, взвесить и принять как верный вывод. – В том и дело, что от тебя это звучит как-то… естественно, что ли. Не понимаю. Но мне, скорее, приятно, чем наоборот.

И снова, будто бы случайно, в голову лезут слава Хави. «Он не помнит тебя как человека, но он помнит ощущения, когда ты была рядом с ним». Это ведь то же самое, да? Ди так и сказал – звучит естественно, потому что он это чувствует. Пусть и не помнит, как я шептала его имя ему на ухо.

Та самая надежда, которую я хотела и не хотела принимать, вдруг расцвела пышным бутоном. Это признание Диего показалось ей лучшим доказательством слов Хавьера о том, что старший Солер все еще что-то ко мне испытывал. Да, пусть это не любовь, а лишь легкая симпатия. Но любая дорога начиналась с одного шага, пусть и маленького.

Не знаю, смогла бы я отучить себя от привычки, если бы Диего попросил больше не использовать прозвище. Вряд ли. Ведь мое «Ди» – это как его «Ана», часть нас, которая зашита под кожу. Он и сам до сих пор зовет меня Аной. Может, просто повторяет за Хавьером, а, может, чувствует то же, что и я, обращаясь к нему по сокращенному варианту имени: тепло и правильность. Но уточнять об этом я, конечно, не стала. Лучше и дальше буду тешить свое эго тем, что это личный выбор Диего.

– Так о чем ты хотел поговорить?

После сказанных слов Диего на меня не смотрел. Все крутил туда-сюда свой бокал, размышлял о чем-то. Я же тщетно пыталась не обнадеживаться раньше времени. Но как бы не было мне приятно молчать в компании Ди, между нами висело слишком много вопросов, чтобы их не замечать.

– Да-а-а, – протянул Солер и взлохматил свои волосы пятерней. – Не знаю даже. Обо всем. О нас. О тебе. О сыне. Столько всего, я не представляю, с чего начать.

Я печально улыбнулась. Забавно, что наши мысли и ощущения в такой момент все еще сходились.

– Ты не выглядишь особенно шокированным новостями о сыне, – призналась я, осторожно подталкивая Диего к теме, которая больше всего волновала именно меня.

– Просто я не удивлен, – легко ответил он, залпом допивая свой виски. – Наверное, амнезия вообще разучила меня удивляться чему-либо.

В этих словах было столько затаенной тоски, что я просто не смогла спокойно усидеть на месте. Всегда ненавидела быть беспомощной, когда моим близким плохо, а Диего Солер все еще очень близкий моему сердцу человек.

Поэтому я его ущипнула. Болезненно, прямо за бок, мысленно отметив, что никакого жирка там у него не скопилось.

– Эй! – Ди отшатнулся от меня так, что едва не свалился со стула. – За что?

Я лишь пожала плечами, не пытаясь прятать улыбку.

– Вот видишь, ты удивился. Значит, дело не в тебе, а том, кто и чем тебя удивляет.

Пару секунд Диего Солер буравил меня шокированным взглядом, и я почти успела придумать себе, что сейчас он молча встанет и уйдет, как уже делал это сегодня. Но вместо этого Ди рассмеялся. Громко, не сдерживая себя. Как в те редкие моменты из нашего прошлого, где он не боялся открываться рядом со мной.

Это была целая минута ностальгии, когда было легко забыть о времени и обстоятельствах и представить, что мы просто выбрались на свидание куда-то в бар. Вместе. И нет никаких проблем, никаких лет разлуки и ужасного слова «развод», маячившего где-то за спиной.

Целая минута незамутненного счастья. Я была за нее благодарна.

– Ты удивительная, Ана Солер, – все еще не растеряв улыбки, заключил Диего. – Теперь понимаю, почему Хави так тебя любит.

А ты? Ты меня любишь?

Разумеется, эти вопросы так и остались в моей голове невысказанными вслух. Потому что я сама могла на них ответить: нет, Ди сегодняшний меня не любил, ведь он совсем меня не знал. Может, со временем это изменится, но пока глупо верить в то, чего нет. Надо быть честной хотя бы с самой собой.

– Выпьешь со мной?

Да, пожалуй, выпить – самое то, что сейчас нужно, поэтому я молча кивнула, а Ди подозвал бармена.

– Что хочешь?

Я осмотрела полупустой бар, поймав себя на мысли, что однажды все это с нами уже происходило.

– Знаешь, мы ведь познакомились в похожем месте, – поделилась я своими воспоминаниями с Диего. Когда-то это были наши общие воспоминания, но, увы, не теперь. – Я облила тебя коктейлем. Правда, до этого ты облил меня кофе в аэропорту, но тогда мы не успели друг другу представиться.

Наверное, подсознательно я ждала от Диего узнавания, какой-то мелькнувшей в глазах мысли, но ничего подобного там не было. Солер слушал меня внимательно, но с таким же выражением лица он мог слушать рассказ Леры о ее знакомстве с мужем. Заинтересовано, но не более того.

– И что это был за коктейль? – правильно понял мой намек Ди.

– Клубничный мохито, – сообщила я и ему, и бармену одновременно. Последний кивнул, и я добавила: – А для сеньора сделайте, пожалуйста, двойной виски со льдом.

Диего вопросительно приподнял бровь.

– Тогда я тоже пил виски?

– Нет, – я покачала головой, стараясь не выдавать своего разочарования в том, что мой муж действительно не помнил совсем ничего. – Ты пил вино. Но вряд ли стоит сейчас понижать градус после всего, что ты уже выпил.

– Ты права, – вот и все, что ответил мне Диего, и мы молча принялись ожидать наши напитки.