Текст книги "Любовь, которую ты вспомнишь (СИ)"

Автор книги: Рина Сивая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 25 страниц)

Мы стояли, все еще держась за руки, как два уцелевших после кораблекрушения, нашедших наконец клочок твердой земли под сенью наступающей ночи. Не зная, что ждет впереди, но дав друг другу единственно возможный в этих обстоятельствах обет – быть. Быть рядом. Быть терпеливыми. Быть лучше.

Где-то вдалеке, у освещенного витриной киоска, смеялся наш сын. Его беззаботный, счастливый смех звенел, как колокольчик в вечерней тишине, отмеряя начало нового отсчета. Отсчета нашего общего времени.

И я понял, что память – это не только то, что было. Это и то, что будет. И мы будем собирать наши новые воспоминания бережно, по крупицам. Как мозаику, которую лишь предстоит сложить.

А пока мне было достаточно просто стоять в прохладе вечера и держать руку Аны в своей. И знать, что завтра я позвоню. И она ответит.

____

Дорогие читатели! Это последняя глава от лица Диего – все, что хотел, он нам уже сказал.

Нас ждут еще 2 главы от лица Анны и эпилог.

Но есть задумка на бонусную главу от лица Ди того периода, когда у них с Анной только завязывались отношения – если вам хочется почитать об этом, оставьте, пожалуйста, комментарий!

Заранее благодарю, ваша Рина

Глава 67.

Когда я предлагала Диего погружаться в наши новые отношения медленно, по чуть-чуть, я не учла один немаловажный фактор: мое стремительно разросшееся окружение.

Ди был верен своему обещанию на все сто: не давил, не просил, даже не намекал ни на что. Он просто был, просто заполнял собой нашу жизнь, давая понять, что никуда не собирается из нее испаряться. Звонил. Писал. Не настойчиво, но всегда уместно. Приезжал после работы, чтобы прогуляться с сыном или посидеть где-нибудь в семейном кафе. Он делал ровно все то, о чем мы договаривались, даже не целовал меня – лишь отвечал на мои порывы.

Так почему спустя три дня мы, собрав вещи, переехали жить на виллу?

Потому что Диего Солер оказался непревзойденным стратегом, заполучившим лучшие из возможных козырей: моих родителей.

По натуре достаточно скромные люди, мама и папа с трудом привыкали к люксу, который оплатил им мой муж. И каждый раз не забывали напомнить, что это – расточительство с его стороны, и что глупо тратить такие суммы ежедневно, если у Диего есть замечательный дом, где мы все могли бы с комфортом разместиться. Но если в первый день возмущались родители лишь нам с Лерой, то на второй мама поделилась мыслями с зятем.

А тот возьми и ляпни, что будет только рад, если мы поживем у него.

Согласиться было проще, чем объяснять папе с мамой, почему мы с Диего планировали сближаться постепенно. Особенно когда последний заявил, что поживет в городской квартире, целиком отдав виллу в наше с сыном распоряжение. У меня просто не осталось доводов против, и, когда к уговорам присоединилась и Лера, уставшая от занудных лекций родителей, и Саша, грезивший комнатой с выходом к морю, я просто не смогла устоять.

И вот мы снова в доме, который я знала от и до. В котором были совсем недавно.

Но теперь все словно иначе.

Во-первых, на место вернулись фоторамки: пусть и не в том порядке, который помнила я, но снимки нашей с Ди совместной жизнь вновь украшали стены и полки. Саша, видевший большую часть фото впервые, надолго завис, разглядывая содержимое каждой рамки и требуя пояснений.

– По-моему, это называется «психологическое давление», – наигранно ворчала я, не пытаясь придержать улыбку.

– Точно нет, – не соглашался следующий за мной по пятам Диего. – Сантиметра три, не больше.

Моя метафора настолько понравилась ему, что каждый день Ди отмерял результат нашего погружения – ненавязчиво, но очень точно. Мне, если честно, было приятно слышать каждое из его заключений, поэтому я даже не пыталась сопротивляться тому, что скорость погружения росла в геометрической прогрессии с каждой минутой.

– Но это еще не все, – признался Диего и, захватив мою ладошку в плен своих пальцев, потянул к лестнице. – Алекс! Идемте, я должен вам кое-что показать.

Я думала, Ди остановится перед нашей спальней, но он прошел дальше, к следующей комнате, отданной под гостевую. Пропустил сына вперед и раскрыл дверь.

– А-а-а! Моя комната!

Александр пулей влетел внутрь, когда я так и замерла на пороге, не в силах поверить своим глазам.

Теперь это была полноценная детская. Мальчишеская детская. Те же светлые стены, но кровать – в виде гоночного болида. Синий стеллаж со сказками, ящики с игрушками, железная дорога и ковер с городскими улицами. Стол, стул, телевизор и огромные окна, показывающие море – как наш сын и хотел.

Алекс носился из угла в угол, пытаясь рассмотреть сразу все. Хватал одну игрушку, вторую, откладывал и кидался за третьей, каждое свое действие сопровождая настолько громкими возгласами, что снизу пришли бабушка с дедушкой, перепуганные криками.

На их охи и ахи прибежала еще и Лера, поэтому очень быстро изучением интерьера занялись все четверо.

– Когда ты успел? – только и смогла спросить я, глядя на мужа, застывшего у двери с выражением лица «я знал, что все так и будет».

– Начал сразу же, как только Хави впервые вас отсюда забрал, – пожал плечами Ди, не говоря ничего конкретного. – Это ваш дом, Ана. И я хотел, чтобы у вас обоих здесь был собственный уголок.

– И какой же уголок ты отвел мне? – не удержалась от вопроса и легкого флирта, который проскальзывал в общении с мужем непроизвольно.

Диего улыбнулся очень хитро.

– Хозяйскую спальню.

Мурашки предвкушения табуном пробежались по позвоночнику, оседая где-то внизу. Ди ни на что не намекал – ни словом, ни взглядом. Он даже жить собирался не здесь! Но в моей голове кружились мысли совершенно иного рода, разделявшие упомянутую спальню ровно на двоих хозяев.

– Можешь поменять там все, если захочешь, – не обращая внимания на мое состояние, продолжил Солер. – Только скажи, и я пригоню рабочих, дизайнеров, мебельщиков – кого угодно.

Я бросила взгляд в сторону нужной двери и отрицательно махнула головой.

– Не надо никого, – выдохнула я и шагнула в гостеприимные объятия любимого мужчины. – Не хочу ничего менять.

Даже не заходя внутрь, я ощущала, что та комната все еще была нашей. Интуиция, предчувствие – не знаю, как это назвать. Но в чем я была абсолютно уверена, что не собираюсь спать там в одиночестве.

И пусть это произойдет не сегодня и даже не завтра, а переступать порог нашей спальни я буду только вместе с мужем.

– Пап! Как это включается? – выдернул меня из размышлений вопрос сына.

Диего отстранился первым и двинулся на выручку Александру, как делал это каждый божий день. Но я успела остановить его вопросом:

– Останешься на ужин?

Ди бросил взгляд через плечо.

– Только если приготовишь гаспачо.

Ужин получился максимально семейным. Я так и не поняла, кто первым предложил отменить переезд, но на этой волне пригласили и Хави, и даже Сару с мужем и их детьми. За эту встречу я переживала особенно, не зная, как сестра Ди отнесется к нам с Сашей и не будет ли винить в том, что старший Солер перестал общаться с матерью.

Но все прошло великолепно. Сара улыбнулась мне и с порога сообщила, что рада возвращению. Матео и Сантьяго легко нашли общий язык с Алексом и почти сразу после ужина пошли разносить детскую. Мама, папа и Лера неплохо общались с гостями на английском, а в случае языкового барьера на помощь неизменно приходил Диего.

Он весь вечер сидел рядом со мной, обнимал меня или держал за руку. Так, словно мы – самая настоящая семья.

Уже позже, когда одни гости разъехались по домам, а другие разбрелись по комнатам, Ди помог мне убрать грязную посуду, уложил сына в его новой постели и засобирался уезжать.

Я стояла, прислонившись плечом к стене столовой, и смотрела, как он подхватывал пиджак, до этого висевший на спинке стула во главе стола, расправлял воротник рубашки, одергивал манжеты. Брал в руки мобильный и прятал его во внутренний карман. Как улыбался мне – искренне, но немного грустно. И все еще придерживался правил, установленных мной: не давить.

– ¡Buenas noches, cariño[1]! – прошептал он перед тем, как оставить на моих губах легкий поцелуй.

Солер еще не успел отстраниться, как я поняла, что не смогу его отпустить. Не потому, что боялась, будто он не вернется – вернется, я в этом не сомневалась. Потому что не хотела, чтобы он уходил.

– Quédate conmigo[2], – прошептала я, вцепившись в его рубашку так, словно она – мой спасательный круг.

Диего замер. Его взгляд, до этого кристально ясный, стремительно темнел.

– Если я останусь, мы уйдем под воду с головой, – совершенно честно признался он.

Пытался ли он меня напугать этим? Или вразумить? Или остановить? Сложно сказать. Ведь ничего из этого делать я не собиралась.

– Уверена, ты не дашь мне утонуть.

Я не отпускала его рубашку, и его сердце гулко билось прямо в мою ладонь. Предупреждение Диего повисло в воздухе, густое и сладкое, как мед. Оно не пугало. Оно манило.

– Я не боюсь, – выдохнула я, и это была чистая правда. Весь страх остался там, в прошлом, в тех стенах, что рухнули под тяжестью его слов и поступков этих дней. – Я не боюсь утонуть, если ты со мной.

Его дыхание замерло на целый миг. Ди смотрел на меня так, будто видел впервые. Или, наконец, узнавал после долгой разлуки. Его рука медленно поднялась, и пальцы коснулись моей щеки, провели по линии скулы, задержались у подбородка.

– Ты уверена? – его голос был низким, хриплым от сдерживаемых эмоций. – Последний шанс передумать и выгнать меня.

Я покачала головой, прижимаясь щекой к его ладони. Его кожа пахла морем и теплом.

– Мои правила изменились. Они теперь… наши.

Больше не нужно было слов. Диего наклонился, и его губы нашли мои. На этот раз это не был осторожный, вопросительный поцелуй. Это было заявление. Обещание. Притязание. Это был поцелуй человека, который больше не собирался ждать. И я отвечала с той же стремительностью, с той же жаждой, вцепляясь в волосы Ди, притягивая ближе, стирая последние сантиметры между нами.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание, Солер прижал лоб к моему, и его глаза сияли в полумраке прихожей.

– Тогда веди меня, хозяйка этого дома, – прошептал он. – Покажи мне нашу спальню.

Я взяла его за руку и повела за собой на второй этаж. Сердце колотилось где-то в горле, но это был стук не тревоги, а предвкушения.

Дверь была плотно закрыта. Я решительно опустила ручку, толкнула дверь, и мы вошли.

Комната была такой, какой я ее помнила. Большая кровать, балкон с видом на ночное море, огромные окна, прикрытые легкими, полупрозрачными шторами, и более темные гардины по углам. Книги на прикроватной тумбочке со стороны Диего – словно он читал их буквально вчера. Туалетный столик заставлен моей косметикой, но я этого не делала – значит, нужно сказать спасибо маме или Лере.

Наши фотографии на стене у двери, но теперь туда добавились и фото Александра – свежие, сделанные уже здесь, в Барселоне.

Все словно на своих местах. Как будто ничего и не было. Как будто я не уезжала на долгие пять лет, а Диего ничего не забывал. Как будто не было боли, страха, пустоты.

Он остановился в проходе, давая мне время на погружение в ностальгию. А когда наши глаза встретились, Ди улыбнулся самой обворожительной своей улыбкой и тихо произнес:

– Добро пожаловать домой, Ана.

В его взгляде читалось все – и благодарность, и страсть, и та самая, давшая трещину, уязвимость, которую он показывал только мне.

– Спасибо, что позволила мне вернуться, – он сделал шаг ко мне. Дверь за его спиной тихо прикрылась. – К сыну. И к тебе.

– Спасибо, что вернулся в мою жизнь, – отчего-то шепотом произнесла я.

Сложно сказать, кто первым подался вперед и сократил расстояние между нами. В разговорах больше не было смысла: все, что нужно было сказать, мы уже произнесли. Осталось только чувствовать.

И когда руки Диего скользнули под подол моего платья, а мои пальцы расстегнули первую пуговицу его рубашки, я поняла, что мы не просто уходим под воду с головой.

Мы летели на дно, и это было самым освобождающим падением в моей жизни.

[1] Доброй ночи, милая (исп.)

[2] Останься со мной (исп.)

___

Нам осталась последняя глава и эпилог. Спасибо всем, кто дочитал до этого момента! Финал 13 сентября

Глава 68.

С той ночи Диего не ночевал в своей городской квартире ни разу. Даже если задерживался на работе. Даже если назавтра у него была запланирована ранняя встреча. Даже если я говорила, что не расстроюсь и не обижусь.

Он всегда возвращался. К нам. Укладывал Алекса спать, если было не слишком поздно. В ином случае – поднимался в его комнату, поправлял сыну одеяло и целовал в лоб. В такие моменты я с трудом могла удержать слезы, не веря, что все это – по-настоящему.

Но мой сладкий сон не заканчивался, и это замечала не только я.

– У вас как второй медовый месяц, – беззлобно ворчала Валерия как-то за завтраком, когда я суетилась вокруг стола, пытаясь всем угодить, что-то подать или расставить тарелки, но каждый раз, проходя мимо Диего, уделяла внимание ему. Дотрагивалась до плеча. Улыбалась. Наклонялась, чтобы поцеловать в щеку. А он ловил меня за руку и притягивал к себе.

Он изменился, мой суровый Диего Солер. Он и раньше был внимательным, но теперь не пропускал ни одной мелочи. Он постоянно спрашивал, что я думаю о том или ином вопросе. Чем занималась сегодня. Что нужно купить. Диего пятилетней давности решал бы такие бытовые моменты самостоятельно, но этот позволял мне чувствовать себя причастной ко всему происходящему в нашей жизни.

Он невероятно трепетно относился к каждой минуте, проведенной с сыном. Никогда не отказывал, если Алексу была нужна помощь. По собственной инициативе занимался с ним испанским. Играл в машинке на ковре с нарисованными дорожками. Мы не говорили об этом вслух, но я чувствовала, что так Ди пытался компенсировать то время, что упустил.

А после он шел компенсировать то же время со мной.

Мы проводили вместе не только вечера, когда наш сын засыпал. Диего устраивал мне свидания: настоящие. Приглашал на ужин в ресторан, водил в театр и кино. Каждый раз договаривался при этом с родителями или Лерой, чтобы те присмотрели за Александром.

После таких встреч я чувствовала, как влюблялась в своего мужа заново. Крепко и бесповоротно.

Возвращаясь домой в полутемном салоне машины, под мерный гул мотора и его твердую руку на моей, я ловила себя на мысли, что готова ехать так до самого края земли.

Вечерами к нам часто заглядывал Хави, и в какой-то момент Лерка взялась учить его русскому. Выходило у них настолько ужасно, что папа сжалился и присоединился к процессу. Не сказать, что после этого дело пошло быстрее, но следить за их уроками было откровенно весело.

По выходным мы выбирались кататься на яхте. Как Диего и обещал, он никогда не выходил в море один, поэтому в таких поездках нас всегда сопровождал его брат или сестра со своей семьей. Их дети подружились с Алексом, чему я была безгранично рада.

Но больше всего меня радовал процесс документального оформления Диего как отца Александра, запущенный самим Ди.

– Это не так сложно, – буквально на следующий день после переезда на виллу заявлял нам Арнау Серра – новый адвокат Диего. Мы сидели в кафе в одном из бизнес-центров Барселоны – как я поняла, офис Серра находился где-то на верхних этажах, и, судя по месторасположению, слава «юридической акулы» ходила за мужчиной не просто так: зарабатывал он явно немало, и мне страшно было представить, сколько за его услуги платил мой муж. – Вам, сеньор Солер, нужно добровольно признать отцовство – тогда ваш сын получит испанское свидетельство о рождении и статус гражданина Испании. А вам, сеньора Солер, придется подождать подольше.

К чести адвоката, он весьма грамотно объяснил, что именно предстояло делать и в каком порядке, какие могли возникнуть проблемы и сложности, как нужно себя вести, чтобы моя туристическая виза не просочилась, и мне не закрыли въезд в Испанию на следующие полгода.

– Я ведь правильно понимаю, что вы планируете задержаться? – без задней мысли поинтересовался сеньор Серра, и только тут до меня дошло, что мы обсуждали не просто получение моим сыном гражданства другой страны.

Мы обсуждали наше испанское будущее.

Мы с Ди еще не проговаривали этот вопрос, о чем честно и сообщили адвокату, но после вполне очевидная проблема повисла над нами, как дамоклов меч.

Диего осторожно попытался узнать мое мнение еще в машине, когда мы возвращались домой, но мне нечего было ему сказать. Мне нужно было подумать… и обсудить все с родными.

Валерия легко приняла сторону Ди, заявив, что глупо отказываться от возможности жить в Европе. Мол, тут и климат мягче, и возможностей для Алекса больше.

Родители не были такими категоричными. Мама тактично сообщила, что моя жизнь – мне и решать. Папа оказался более многословным, и напомнил, какие меня будут ждать проблемы, если мы с Сашей останемся, но с Диего ничего в итоге не сложится.

– Я бы не торопился на вашем месте, – закончил свою пламенную речь отец. – Сколько у тебя еще там виза действует? Полтора месяца? Вот и поживите пока, подумайте. Прикиньте варианты. Насколько я знаю, у твоего мужа запасной имеется.

Я, грешным делом, подумала, что своими словами папа намекал на Елену, и Ди пришлось полвечера меня успокаивать, пересказывая разговор в родительской квартире. Готовность Солер перебраться за нами в Россию была, конечно, приятной, но почему-то эта мысль вызывала больше дискомфорта, чем радости.

Наверное, все дело в том, что я понимала: Диего держали якоря намного более тяжелые, чем мои. У него здесь и семейный бизнес, и куча родственников. Море, в конце концов. А у меня? Конечно, были мама с папой, Лера и Паша, еще несколько подруг и друзей, расставание с которыми было бы болезненным, но…

Я уже проходила через это. Бросала все ради мужчины, в которого влюбилась до беспамятства, и, если говорить откровенно, я не могла сказать, что за тот поступок я себя осуждала или о чем-то жалела.

Я была уверенна, что поступила бы так снова. Даже спустя годы.

Но если с родителями, сестрой и совестью я могла договориться, то что делать с Пашей, я не представляла.

Нашего с Ди воссоединения Павел не одобрил. Он сначала поругался на Леру за то, что она влезла не в свое дело, после – на меня за наивную веру «во всяких идиотов». И с того момента разговаривал со мной только о рабочих вопросах, да и те решал быстро, точно и однословно, будто отдавал приказ кому-то из подчиненных, а не своему другу.

Подобное отношение меня расстраивало достаточно, чтобы Диего это заметил. Я рассказала ему все, как есть, на что мой муж пообещал что-нибудь придумать.

Честно? Не поверила. И, как оказалось, зря.

Паша позвонил через неделю. По видео. Вежливо поинтересовался, как у нас дела, и, услышав, что все замечательно, тяжело вздохнул.

– Твой муж хочет, чтобы ты осталась с ним в Барселоне, – озвучил Миронов то, что я и сама прекрасно знала. Но, понимая, что это не праздный интерес, я ответила:

– Я подумываю согласиться на это предложение.

Паша покивал головой несколько раз, глядя при этом куда-то в сторону, а после так же в никуда произнес:

– Мне Диего тоже сделал предложение. Не такое соблазнительное, конечно, как домик на побережье, но…

Я замерла в ожидании продолжения. Миронов долго молчал, словно взвешивал все «за» и «против», давая мне понять, что он действительно до сих пор не решил, что делать.

Но, вероятно, этих минут со мной на связи Паше хватило, чтобы решиться.

– И я тоже склоняюсь к тому, чтобы согласиться, – признал он, наконец-то переводя взгляд на меня. – Солер предложил инвестировать в нашу компанию большую сумму. Огромную, если честно. Но только при одном условии.

– Каком? – не выдержала я очередной затяжной паузы.

Паша улыбнулся – немного грустно, как мне показалось.

– Если я соглашусь открыть европейский филиал в Барселоне, а ты согласишься его возглавить.

Этим с Ди я тоже поделилась: что боюсь повторения истории. Я не хотела сидеть дома без работы, особенно теперь, когда знания языка позволяли мне заниматься хоть каким-то делом, но… мне нравилось работать с Пашей. Нравилась моя должность, мои подчиненные, мои обязанности. Отказаться от этого было сложнее, чем от всего прочего.

Потому что без них меня ждала неизвестность. А она с некоторых пор будила во мне панику.

Одного разговора хватило, чтобы мой все еще муж проникся, продумал и нашел выход даже из такой сложной ситуации. Ради меня.

Мы долго общались с Пашей, оценивали риски и возможности, рассуждали, потянем ли это. Обсуждали не как начальник и его работник, а как друзья и, не побоюсь этого слова, партнеры. А после я нашла Ди, играющего с Алексом в комнате, опустилась рядом с ним на пол и крепко обняла за шею.

– Спасибо, – прошептала ему на ухо, ничего не объясняя. Но Солер и так прекрасно меня понял.

– Значит ли это, что ты останешься со мной? – чуть отстранившись, спросил он, заглянув мне в глаза.

В них было слишком много чувств, чтобы отказаться. Не только любовь, но и страх потери, немного собственнических оттенков и безграничная готовность принять любое мое решение.

В этом была главная особенность Ди нового над Диего старым: он не просто слушал меня, он прислушивался. Раньше я не ощущала этого так остро, а сейчас каждое, даже мимолетно сказанное мной или Алексом слово тут же вызывало ответную реакцию.

Сын мимоходом обмолвился, что у Матео есть самокат, и на следующий день мы шли в магазин выбирать свой. Я, разбирая покупки, упомянула, что нужно поменять местами ящики, а то не удобно, и уже через час все лежало в новых местах.

Я выразила опасения, что останусь немобильной в Барселоне, и Ди уже предлагал мне курсы вождения для сдачи экзамена на права и автосалоны, чтобы купить автомобиль.

– Или наймем водителя? – спрашивал он, когда прошлый Диего давно бы и записал меня, и машину купил, и собеседование с претендентом на должность временного водителя провел.

Он не решал единолично. Он советовался. И это мне безумно нравилось.

Мы могли договориться обо всем на свете. Кроме одного.

В тот день мама и папа собирались возвращаться домой – их рейс после обеда, поэтому, несмотря на выходной, мы все встали пораньше. Все, кроме меня – даже спустя полчаса я не смогла поднять себя с постели, ощущая ломоту в теле и головокружение.

– Может, вызвать врача? – обеспокоенно спрашивал Ди, крутившийся вокруг меня все утро.

– Нет, сейчас пройдет.

Я попыталась ободряюще улыбнуться и даже попробовала присесть, но стоило только принять вертикальное положение, как вертолет в голове закружился на полную мощность, а тошнота подступила к горлу.

Я не заметила, как оказалась в ванной, зато отчетливо запомнила, как холодил колени кафель на полу, пока я исторгала из себя остатки вчерашнего ужина. Ди остался за дверью, но каждые две минуты интересовался, все ли со мной в порядке. И я бы хотела ответить ему, что все хорошо, но врать себе не получалось: мне было плохо. Почти так же плохо, как когда я вернулась в Екатеринбург и узнала…

Догадка пронзила голову яркой кометой, а дальше в ход пошла простая математика: сначала в голове, потом на пальцах. И мои подсчеты не сходились.

Не веря собственным мыслям, я кое-как добралась до выхода и, распахнув дверь, заявила обеспокоенному мужу:

– Ди, ты только не волнуйся, но… не мог бы ты купить несколько тестов на беременность?

Диего не нужно было просить дважды: ему хватило пары секунд, чтобы осознать мою просьбу, коротко кивнуть и выйти из комнаты. Я очень надеялась, что в сторону аптеки, а не ради осознания, что у нас может быть еще один ребенок.

Мы предохранялись. Почти всегда. Но иногда страсть настолько затуманивала голову, что было просто не до поиска презервативов, особенно когда запасы в прикроватной тумбочке заканчивались. Я доверяла Ди, он – мне, и проблемы в незащищенном или прерванном половом акте никто из нас не видел.

До сегодняшнего утра.

Солер вернулся через неполные двадцать минут – как ему удалось обернуться так быстро, я не представляла. Все это время я просидела на краешке кровати, глядя в одну точку, без мыслей и чувств, а когда муж протянул мне пакет, не без дрожи в коленках скрылась обратно в ванной комнате. Я слышала, как Ди нервно расхаживал по спальне и что-то тихонько бубнил себе под нос, а после его отвлек Алекс, и они оба ушли, давая мне такое необходимое сейчас уединение.

Когда я нашла в себе силы спуститься вниз, мои родные сидели в гостиной. Саша рассказывал что-то бабушке и дедушке – кажется, вручал им прощальные рисунки. Лера, которая должна была улететь через два дня к Паше в Прагу, проверяла сумки. А Ди стоял у окна, разглядывая море. Его спина была непривычно напряжена, и стоило мне только спуститься с последней ступеньки, как он тут же развернулся в мою сторону.

– Да или нет? – спросил он у меня по-испански. Не знаю, зачем, ведь два этих слова перевести могли все присутствующие, даже Валерия.

Все затихли и уставились на меня. Вряд ли Ди объяснил им проблему, скорее, мои близкие люди просто почувствовали напряженную атмосферу, повисшую в доме.

Горло сжало, но на этот раз не от очередного рвотного спазма, а от поступивших слез.

И я просто кивнула. Трижды. Ровно столько, сколько тестов с двумя полосками сейчас лежало на краю раковины.

Диего оказался радом тут же – я не успела среагировать, как он сгреб меня в такие тесные объятия, что стало нечем дышать.

– Gracias. ¡Oh Dios mío, cariño, gracias![1] – шептал он, сжимая руки сильнее и сильнее.

– Ты меня задушишь, – не слишком недовольно ответила я, прекрасно понимая, какие именно чувства сейчас сводили с ума сеньора Солер – меня душили точно такие же.

– Прости, – Ди отступил всего на пару сантиметров, а после обнял мое лицо своими ладонями и прижался к губам в благодарном поцелуе. – Я люблю тебя. Я так тебя люблю, Ана!

Он целовал меня снова и снова, зацеловывал все лицо, а я могла только стоять и смеяться. И плакать, потому что сил контролировать и слезы, и тошноту у меня просто не было.

– Пап?

Алекс оказался рядом с нами. Он смотрел на нас снизу верх – такой серьезный, такой нахмуренный. Невероятно похожий на отца.

– Что случилось?

Диего через силу отстранился и опустился на колено перед сыном, продолжая обнимать меня одной рукой. Я вытирала слезы, но их место снова и снова занимали новые.

– Помнишь, ты говорил, как Матео и Сантьяго повезло, что им всегда есть, с кем поиграть? – поинтересовался Ди у Алекса. Тот кивнул. – Скоро у тебя тоже появится братик или сестренка.

Где-то на диване ахнула мама. Чуть в стороне Лера уронила на ковер телефон. Лишь папа не проронил ни звука, но я видела краем глаза, как он сжал мамину ладошку.

А мы стояли втроем в центре комнаты и улыбались. Я – сквозь слезы. Ди – счастливо и немного напряженно, потому что ждал реакции от нашего сына.

Александр в своей привычной манере сначала задумался, а потом произнес со всей доступной ему серьезностью:

– Я хочу сестренку. Тогда вы сделаете ей отдельную розовую комнату, а моя синяя останется мне.

Дружный смех облегчения разнесся по дому. Алекс хмурился, недовольный такой реакцией на свои слова, но Ди растрепал его прическу и тут же обнял, поднимая на руки. Он обнимал нас обоих, поочередно целовал и говорил о том, что безумно счастлив.

Вопроса о том, рад ли Диего новости о своем втором отцовстве, задавать я не стала – все было более чем очевидно.

– Милая, я так счастлива за вас! – спустя несколько минут меня подошла поздравить мама. Она крепко обняла меня, затем – Диего. В ее глазах стояли слезы. – Вы заслужили.

Папа согласно покивал и пожал руку моему мужу.

– Поздравляю. Надеюсь, в этот раз ты все сделаешь правильно.

Солер заверил, что так оно и будет, а после я оказалась в заботливых объятиях отца, чтобы почти сразу сменить их на сестринские.

– Оторвись тут по полной, – с улыбкой на лице шептала мне Лерка. – Пусть Диего наверстывает упущенное. Ему полезно почувствовать на себе, что это такое – жить с беременной женщиной.

Да, моя первая беременность была тяжелой, и не только из-за постоянного посещения больниц, но и из-за непроходящего токсикоза, скачущих гормонов, делающих меня практически истеричкой, и кучи странных желаний, которые удовлетворять приходилось сестре и родителям.

Поэтому на такое пожелание я смеялась, даже не допуская мысли, что что-то может пойти не так.

Пока рядом был Диего, я верила только в лучшее. В лучшее с ним.

– Ана.

Я развернулась, тут же попадая в голубой омут бездонных глаз моего любимого мужчины. Отца моих детей.

Ди тоже улыбался, но я чувствовала в этой улыбке не только счастье, но и не пойми откуда взявшееся напряжение. Именно из-за него я не сразу заметила коробочку, которую Солер держал в руках.

– Я планировал сделать это иначе, – начал Диего, почти пугая меня. – Совсем иначе. Но, видимо, опять немного опоздал.

Я не спросила, о чем он, лишь потому, что в этот момент Ди откинул крышку, демонстрируя мне два кольца.

Два очень знакомых кольца.

– Я бы хотел, чтобы ты была моей женой. По всем законам и правилам, – донеслось до меня как через слой ваты.

– Я и так твоя жена, – парировала на автомате, не в силах оторвать глаз от того, что видела. – Ди, откуда у тебя наши кольца?

Я не носила свое обручальное кольцо с тех пор, как попала в больницу в первый раз. Я была настолько худой, что боялась, как бы украшение не соскользнуло с пальца в самый неподходящий момент. Поэтому сняла его и бережно повесила на цепочку, а после заботливо припрятала в шкатулку с драгоценностями. Когда мне было совсем плохо, я доставала его, крутила в руках и вспоминала все хорошее, что было связано с Диего.

Это кольцо осталось в России. Я не привозила его сюда, даже мысли такой не возникло. А кольцо Диего я не видела и того дольше – в нашей новой жизни он никогда его не надевал.

Сейчас же оба золотых обруча с рисунком в виде морских волн лежали передо мной на бархатной подложке. Я ни секунды не сомневалась, что это именно наши кольца, а не реплики, сделанные по памяти. Я это чувствовала.

– Я спросил у твоей мамы, осталось ли оно, – кинув взгляд на коробку, пояснил Диего, сразу же поднимая глаза обратно к моему лицу. – И забрал его, когда приезжал за твоими родителями.

Он подумал об этом заранее – несколько недель назад. Тогда, когда между нами вообще не было ничего, кроме неопределенности.

Он уже тогда верил, что все будет хорошо. А я, кажется, окончательно понимала это только сейчас.

– Мне не нужна свадьба или клятвы, – вновь заговорил Диего, не дождавшись никакого ответа от меня, – лишь твое согласие. Что ты готова провести со мной оставшуюся жизнь. Снова.

Моим слезам будто только этих слов и не хватало, чтобы побежать по щекам с новой силой. Но я старательно стерла их ладошкой и улыбнулась мужу.