Текст книги "Инструкция по соблазнению, или Начальник поезда: отец подруги (СИ)"
Автор книги: Рика Лав
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 6 страниц)
Глава 17
Аника. Возмездие
Проснулась я от ощущения счастья – густого, теплого, почти осязаемого. Больше не одна.
Слова Дениса, еще вчера казавшиеся приговором, сегодня утром были лишь жалким эхом из прошлой, чужой жизни. Сегодня я настойчиво, с упрямым удовольствием вытравливала их из себя каждой улыбкой, каждым смешком.
– Стой смирно, великан, – проворчала я, пытаясь повязать Калебу галстук, стоя посреди купе в его большой черной футболке.
– Я бы с радостью, но я не причем, просто ты слишком маленькая, – рассмеялся он, глядя на меня сверху вниз.
Пришлось тащить его к креслу и взбираться наверх, чтобы оказаться с мужчиной на одном уровне. Я сосредоточенно пыхтела над сложным узлом, который видела в интернете, но в итоге у меня получился какой-то нелепый полу-бант.
Не выдержала и расхохоталась. Громко, от всей души.
Калеб смотрел на меня не отрываясь, и в его глазах плескалась такая нежность, что у меня ладошки дрожали. Все не верилось, что я и он… что мы…
Он положил свои огромные ладони мне на бедра.
– Знаешь, что?
– Что? – спросила, все еще хихикая.
– К черту этот галстук.
Он наклонился и принялся целовать мое лицо – щеки, нос, веки. Мой хохот быстро сменился тихими стонами, когда его губы нашли мою шею.
Калеб подхватил меня и прижал к стене, и я с готовностью обвила его талию ногами, цепляясь за сильные плечи, пока он брал меня – быстро, жарко, страстно, держа одной рукой под ягодицы, а другой попеременно лаская соски, срывая с моих губ крики удовольствия.
Никогда не привыкну к тому, как его руки касаются моего лона, мгновенно заводя, словно бы поднося спичку к разлитому горючему. И к тому, как он умело возносит меня на вершину блаженства, сжимая в объятиях и не выходя из меня, пока я распадаюсь на кусочки.
Когда мы, тяжело дыша, пришли в себя, я оглядела собранного Калеба и снова расхохоталась, ткнув пальцем в его ноги.
– Ты забыл переобуться, мистер Начальник Поезда!
Он посмотрел вниз на свои серые тапочки и с улыбкой покачал головой.
– Это все ты, красавица. Я рядом с тобой теряю голову.
Он нежно поцеловал меня.
– Твой смех – произведение искусства, Аника. Никогда не переставай смеяться.
Проводив Калеба, я отправилась на встречу с Кирой, у которой как раз должен был быть перерыв, так как поезд делал остановку. Мы договорились пойти навстречу друг другу и найтись где-то посередине.
Я летела по коридору, словно на крыльях, чувствуя себя самой счастливой женщиной на свете. Надо же, бывает так – не ждешь ничего хорошего уже от жизни, но нужное время, место, настоящий мужчина и в меру наглая подруга, желающая вас свести – и вуаля!
Но счасье лопнуло мыльным пузырем, когда я, зайдя в тамбур, налетела на кого-то. Чьи-то пальцы схватили меня за руку, а вторая ладонь зажала мне рот. Подняла голову и округлила глаза.
Денис.
– Попалась, сука, – прошипел он мне в ухо, заталкивая в угол от двери. – Думала, я тебя не достану тут, да? Но я и правда тебя все найти не мог, хорошо уж хоть твоя подружка фотки выложила, а я помню, где она работает, – вторая ладонь теперь остро впилась в мой подбородок. – Где деньга, а⁈
– Какие деньги, Денис? – постаралась сохранять спокойствие, когда он убрал руку, позволив мне говорить. – На мне вообще наш общий долг висит, в сто тысяч, если ты забыл!
– Такие! – он с силой ударил кулаком по обшивке вагона рядом с моим лицом, отчего я вздрогнула. В его глазах плескалось бешенство, и это начнало меня пугать. – У тебя что, от жира и мозги поплыли⁈ Вспоминай, жирная тварь!
Несмотря на то, что ситация к размышлениям не располагала, я все же вспомнила один момент…
Тот день, когда я собирала вещи после унижения и скандала после, сдерживая рыдания. Денис ходил за мной по пятам и злобно бубнил, что я жила в его квартире почти 6 лет, денег домой почти не приносила, «только бока наедала» после своей работы, и теперь должна ему денег. Он там что-то считал, брызгая слюной, перечислял…
– А-а-а… четыреста тридцать тысяч? – протянула я, приуриваясь, пытаясь точнее вспомнить разговор. – Денис, мало ли что ты там себе придумал. Я тебе ничего не должна. Тебя же мой кредит не волновал, хотя ты тоже в том отпуске был на эти деньги.
Внезапно его лицо исказилось от ярости. Он схватил меня за волосы и с силой ударил затылком о стену. Я вскрикнула, хватаясь за голову, боь расплывалась черными кругами, а из глаз брызнули слезы. Такого… такого я не ожидала.
– Не четыреста тридцать, а уже восемьсот девяносто, дура! – прошипел Денис. – Проценты! Я пытался до тебя дозвониться две недели, так что сама виновата!
Проценты?… И тут до меня дошло. Весь этот фарс, этот долг…
– Так это ты кому-то должен? – сквозь боль и страх в моем голосе невольно пробилась насмешка. Ну надо же. – Тебя прижали к стене, Денис? Проценты капают? А я говорила не связываться с казино! А ты «легкие деньги», «удача любит шальных»!…
В этот момент его образ в моих глазах окончательно рухнул. Это был не грозный тиран. Это был жалкий, загнанный в угол крысеныш.
Он больше не имел надо мной власти.
– Закрой рот! – внезапно взвизгнул он и резко ударил меня ладонью плашмя по щеке. Даже голова снова дернулась от такой силы, ударившись о металл.
Мир качнулся и замельтешил. Мешком осела на пол, гляхо застонав.
И в этот в тамбур зашла, напевая что-то себе под нос, Кира.
Но уже в следующее мгновение она застыла, в шоке глядя на меня.
– А… Аника…?
Она втянула воздух сквозь зубы и перевела горящие яростью глаза на Дениса. Почему-то я забеспокоилась, что она сейчас на него кинется а н ведь не совсем щуплый.
Но нет… подруга сделала пару шагов вперед, открывая дверь в штабной вагон, набрала побольше воздуха и завизжала так, что, казалось, задрожали сами стекла в «окнах». Будь у меня сейчас хорошее настроение, я бы сделала пометку, что это был даже не крик, а скорее боевой клич валькирии.
– ПАПАААААААААА!!!
Денис дернулся было к ней с перекошенным лицом, но Кира, не растерявшись, со всей силы огрела его по лицу папкой с документами, которую сжимала в руке.
Калеб
Я как раз заканчивал разговор с диспетчером, когда услышал его.
Истошный, полный страха и злости крик моей дочери. Сердце остановилось, а потом забилось с бешеной силой.
Последний раз я так пугался за Киру, когда узнал, что она с подружками после школы на ночь глядя случайно уехала в другой город, и у дочки нет денег, а телефон садится. Я тогда волосы рвал на себе, представляя, что может случиться с тремя семнадцатилетними девчонками ночью в неизвестном месте. Тогда я не думал, а просто действовал на автомате.
Вот и сейчас. Я бросил рацию на стол и рванул из кабинета.
Бежал, не разбирая дороги, не понимая что и куда, пока не влетел в тамбур.
Картина, представшая передо мной, заставила кровь застыть в жилах. Аника, моя Аника, сидела на полу, прижимая руку к щеке.
Кира же с папкой наперевес и матами отбивалась от этого ублюдка, Дениса, как просветила меня вчера Аника о личности мудака.
А он, с перекошенным от злобы лицом, пытался схватить мою дочь.
Сукин сын!
Два шага, и я был рядом с ним. Мой кулак тяжело с размаху врезался в его челюсть. Раздался удовлетворительный хруст. Денис отлетел к стене и сполз на пол, но мне было мало. Я схватил его за грудки, поднял и снова ударил. Раз. Два.
– Папа, перестань! Ты его убьешь! – кричала где-то Кира.
Еще я слышал плач Аники. Но я не мог остановиться, хотелось стереть урода с лица земли. И это было уже весьма близко, потому что его лицо все больше напоминало кроваваое месиво.
Внезапно сильные руки схватили меня за плечи, оттаскивая назад. Сквозь красную пелену ярости до меня донесся знакомый голос:
– Калеб, друг, оставь ты это дерьмо! Проблемы кому нужны, а⁈
Макс. Мой сменщик. Здоровенный беловолосый детина, который должен был заступить на смену еще на первой станции, но опоздал по каким-то семейным делам. Не имеет значения, я еще не закончил.
Попытался вырваться, но он держал крепко.
И тут меня обвили сзади нежные женские руки. Я замер. Знакомая и дорогая сердцу женщина прижалась к моей спине, проникая в самое сердце.
– Пожалуйста, любимый, не надо…
Любимый.
Весь мир исчез. Грохот поезда, крики, стоны Дениса на полу – все растворилось. Остался только этот шепот. И это слово.
Весь мир мог катится к черту!
Поняв, что я больше не намерен убивать это недоразвитое пособие по анатомии, Макс отпустил меня. Я же медленно обернулся. Аника стояла теперь передо мной, ее прекрасное лицо было залито слезами, на щеке алел след от удара.
Я обхватил ее лицо ладонями, заглядывая в испуганные глаза.
– Что ты сказала? – прохрипел я. – Повтори.
Она мило покраснела, потупилась, но все же подняла вновь на меня взгляд.
– Я люблю тебя, Калеб Морозов, – прошептала она.
Застонал и впился в желанные губы, вкладывая в этот поцелуй всю свою любовь, всю свою боль за нее. Проще самому выдрать себе сердце, чем смотреть, как она плачет.
– Я тоже люблю тебя, – шептал, целуя снова и снова. – Моя. Моя сладкая девочка.
Нашу идиллию прервал стон Дениса. Мы с Аникой оторвались друг от друга, оборачиваясь. Оказалось, это Кира подошла и с наслаждением пнула ногой в бок этого ущербного. Я усмехнулся, прижимая румяную Анику за талию к себе.
Макс расхохотался, запрокидывая голову, затем подошел к Кире, легко дернул ее на себя, заводя себе за спину.
А потом присел на корточки перед Денисом.
– Ну что, парень, будем писать расписку? Что претензий не имеешь?
Денис отчаянно застонал и замотал головой. Макс хохотнул и треснул того по лбу папкой, которую успел отобрать у моей дочери.
– Так это не вопрос, парень. Я, как второй начальник этого поезда, подтвержу, что мой коллега, Калеб Морозов, был вынужден применить силу, чтобы предотвратить… – он обернулся, мазнул взглядом по Анике и впился внимательным взором сузившихся отчего-то глаз в Киру, – … физическое насилие над женщинами, одна из которых является сотрудницей РЖД.
Усышав возмущенный стон в ответ, Макс поднялся, подошел ко мне и дружески хлопнул по плечу, с ухмылкой глядя на Анику, невольно прячащуюся за моей спиной.
– Вижу, я много пропустил, пока разгребал дела.
– Да, друг, очень много, – улыбнулся ему в ответ.
Макс покачал головой и прошел мимо Киры к штабному вагону, и я невольно заметил, как моя дочь провожает его широкую спину взглядом, закусывая губу.
Так… Это еще что такое⁈
Я уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но Аника, перестав робеть, заткнула меня поцелуем.
– Не надо, – прошептала она мне в губы. – Они сами разберутся.
Тяжело вздохнул и крепче обнял свою женщину, вдыхая запах ее волос.
Я держал в руках свое счастье, которое чуть не потерял. И я знал, что больше никогда ее не отпущу.
А тот, кто посмеет снова причинить ей боль, не отделается сломанной челюстью.
Это говорю я, Калеб Морозов.
Эпилог
Аника. Он – мое будущее
Поезд с шипением замер у перрона небольшой, утопающей в золоте осени станции.
Сдав смену Максу, с которым меня вчера вечером познакомил Калеб, мы готовились сойти.
В другом конце вагона Дениса под руки уже выводили двое служителей правопорядка. Он не смотрел в мою сторону. Только в пол, и в его силуэте не было ничего, кроме образа сломленного и гнилого человека. Я проводила его взглядом, но уже без злости и без жалости.
Денис стал для меня пустым местом.
Призраком, который наконец-то покинул мой мир.
– Ты обещал мне сказать, почему мы сейчас выходим. А Кира остается? – спросила моего мужчину, когда Калеб повел меня к выходу.
Он улыбнулся мне, и коленки мои привычно готовы были подкоситься от осознания, какой же потрясающий мужчина полюбил меня. Калеб спрыгнул на перрон, спустил мои и свои сумки, а после подхватил меня под бедра и легко поставил на крошащийся асфальт рядом с собой.
Каждое мгновение рядом с ним я ощущала себя любимой и оберегаемой.
– А у меня отгул, – сказал он, склонясь и целуя уголок моих губ. – Сто лет отпусков не брал, больничные – так вообще не про меня. Вот решил воспользоваться правом.
Калеб притянул притянул меня к себе еще ближе и поцеловал теперь по-настоящему – долго, глубоко, нежно и страстно. Не беспокоясь ни о чем другом, кроме нас: он целовал прямо здесь, на залитой солнцем платформе, не обращая внимания на редких прохожих.
– А куда мы? – выдохнула я, отдышавшись и прижимаясь теперь к его широкой груди.
– Побудем здесь недельку. Этот состав доедет до конечной точки и на обратном пути подберет нас. А у нас – отпуск, красивая моя. Я знаю, что в этом городе есть прекрасный загородный коттедж. Там лес, сосны, озеро…
Я мечтательно зажмурилась, подставляя лицо солнцу. Осенний лес, сосны, озеро. И он. Это было похоже на сказку. Даже без сосен. И без леса. Главное, что – с ним.
– Кира поедет дальше?
– Да. Обычно мы с Максом чередуемся по сменам день-ночь, весь путь работая вместе, но раз уж он опоздал, пусть за двоих отрабатывает, – усмехнулся Калеб и принялся целовать мою шею.
Я засмеялась, запрокидывая голову к солнечному небу, пока мужские руки, ставшие уже родными, крепко сжимали меня в объятиях.
В этот момент из вагона донесся девичий визг, заставивший нас с Калебом резко обернуться.
Как раз вовремя, чтобы увидеть, как на ступеньки вагона вылетел сам Максим, неся на плече хохочущую и брыкающуюся Киру, перекинутую через плечо вверх тормашками.
Коллега Калеба уже переоделся в свою белоснежную форму начальника состава, это придавало ему еще больше мужественности. Фуражка его блестела на солнце.
Он был другим, не таким, как Калеб, но в его силе и веселье было что-то невероятно притягательное. Особенно, как я понимала, для моей подруги.
Смеясь, Макс спрыгнул с взвизгнувшей девушкой на перрон и подбежал трусцой к нам. Только тут он и опустил трепыхающуюся Киру на землю.
Она слегка пошатнулась, и блондин тут же подхватил ее за талию, невольно прижимая ту к своему бедру.
Но после, мельком взглянув на Киру, Макс даже не особо обращал на нее внимание, да и вообще – несмотря на балагурный вид, весь его облик источал хмурость и скованность. Словно его донимали проблемы где-то в голове.
Уже в следующую секунду после восстановления равновесия у Киры, он отвернулся от неё, о чем-то серьезно заговаривая с нахмурившимся от такой картины Калебом.
Я подошла к подруге, оставляя мужчин наедине. Она судорожно поправляла растрепанную прическу, ее щеки пылали, а взгляд был подозрительно влажным.
– Хм… Интересный экземпляр, – поддразнила я ее.
– Что? Да о чем ты, я тебя умоляю! – фыркнула она, принимая независимый вид.
– Почему? По-моему, вы отлично смотритесь.
– Ты не смотри, что он такой весельчак, – пробормотала она тихо, отводя глаза и теребя пуговицу на форме. – Он скрытный до ужаса. Я до сих пор о нем почти ничего не знаю, и это за четыре года работы! Отец молчит, как партизан. Да и дистанцию Макс держит. Ну его. Загадочные и холодные мужчины хороши только в книгах.
Но в этот момент Макс обернулся.
– Кира?
Подруга встрепенулась, ее глаза с готовностью распахнулись, встречая мягкий мужской взгляд.
– Пойдем, пора отправляться.
Она кивнула, часто-часто заморгав, и быстро помахала мне и отцу.
Макс уже взбежал по ступенькам в вагон, а Кира как раз только подошла к ним, принимаясь подниматься.
Она так завороженно смотрела на его широкую спину, что слегка оступилась, ойкнув.
Но Макс среагировал мгновенно, мы с Калебом даже испугаться не успели.
Он обернулся, схватил Киру за запястье и легко втянул наверх, к себе. На секунду они оказались прижатыми друг к другу в тесном тамбуре. Руки Макса были на бедрах девушки, ее ладони на его груди.
Но мгновение, и он отстранился, как ни в чем не бывало, коротко кивнул нам и ушел вглубь вагона. А Кира, с закушенной губой, опустив глаза, последовала за ним.
Калеб покачал головой, недовольно щурясь. Подошла к нему, сразу обнимая любимого за талию и целуя, куда смогла достать – в колючий подбородок.
– Не переживай за них. Они уже взрослые, разберутся, Кира не даст себя в обиду. И ты, и я тоже не оставим ее с проблемами.
На это мой мужчина только вздохнул, подхватил сумки одной рукой, а другой привлек меня к себе, ведя к стоянке такси. Я шла, прижавшись к его боку, и смотрела на Калеба Морозова.
Белоснежный форменный костюм, эмблема на фуражке, мерцающая на солнце… Он был таким большим, сильным, надежным, что рядом с ним я впервые в жизни не ощущала своих объемов, своего веса. Я ощущала только его заботу. Его любовь. И свою красоту.
Он обернулся, поймав мой взгляд. Остановился, поставил вещи на землю и, ничего не говоря, привлек меня к себе для поцелуя.
И в этот момент, в его объятиях, под ярким солнцем чужого, но уже такого полюбившегося мне города, я поняла, что у меня появилась своя, собственная инструкция.
Не та, что написала Кира. А та, что написало мое сердце:
Пункт первый: Верить его глазам, а не призракам из прошлого.
Пункт второй: Смеяться громко, от всей души, и никогда не стесняться своего смеха.
Пункт третий: Любить этого мужчину. Всегда.
Поезд дал прощальный гудок и медленно тронулся, увозя за собой мое прошлое, мою боль и мои страхи. А я, в объятиях своего будущего, наконец-то была счастлива.
