Текст книги "Инструкция по соблазнению, или Начальник поезда: отец подруги (СИ)"
Автор книги: Рика Лав
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)
Глава 7
Аника. Эксгибиционистка!
– Я не пойду! – шипела я, упираясь ногами в пол. – Это уже не соблазнение, это какой-то эксгибиционизм! Я не буду подглядывать за твоим отцом!
– Поздно пить боржоми, когда почки отказали! – не унималась Кира, буквально выталкивая меня из купе. – Ты сама видела, как он на тебя вчера смотрел! Он на крючке! Сейчас самый важный момент! Ты разрушишь весь план!
Ее щеки раскраснелись от азарта. Мои – от стыда.
Но после вчерашнего инцидента в коридоре я была в таком смятении, что уже не понимала, где страх, а где желание.
В конце концов, я сдалась. Подгоняемая шипением Киры, я подошла к его двери и, зажмурившись, открыла ее. Вошла внутрь, сразу прикрыв за собой, чтобы Кира не видела моего позора. В купе было пусто. Я облегченно выдохнула.
Слава богу. Можно сказать, что я пыталась, и с чистой совестью уйти.
Я уже развернулась к выходу, но тут мой взгляд упал на приоткрытую дверь в душевую. Из-за нее валил пар. И оттуда донесся тихий, сдавленный мужской стон.
Сердце ухнуло в пятки. «Может, ему плохо? Поскользнулся? Сердце?»
Забыв о стыде и «инструкции», я бросилась к двери и распахнула ее.
– Калеб Владимирович, с вами все…
Слова застряли в горле.
Он стоял ко мне боком, упершись одной рукой в стену. Вода стекала по его широким плечам, по рельефной спине, по мощным ягодицам. Он был полностью обнажен.
И он не поскользнулся.
Его вторая рука двигалась между ног. Ритмично, быстро. Я застыла, не в силах пошевелиться, не в силах издать ни звука.
Я видела, как напрягаются мышцы его спины при каждом движении. Видела, как по его коже бегут капли воды. И я смотрела.
Я смотрела на то, что он делал со своим огромным, мощным, напряженным до предела членом. Я видела его отражение в мокром зеркале напротив – его лицо, искаженное страстью, приоткрытые губы, сведенные брови. Он был полностью поглощен своим занятием.
Мамочки…
Стыд должен был испепелить меня прямо на месте. Заставить убежать! Но вместо этого по моему телу разлился липкий, парализующий жар. Внизу живота сладко заныло.
Я чувствовала, как мои собственные соски твердеют под блузкой, как между ног становится влажно. Это было самое порочное, самое запретное и самое возбуждающее зрелище в моей жизни. Я видела его. Настоящего. Без формы, без маски начальника и отца подруги. Первобытного самца, отданного во власть собственного желания.
Вдруг он откинул голову назад, и из его груди вырвался низкий, утробный стон, который ударил по моим нервам. Его тело напряглось, выгнулось дугой. Я видела, как его рука замерла, как он конвульсивно сжал ладонь, и поняла, что он… кончает. Прямо сейчас. На моих глазах.
Меня бросило в жар. Ноги стали ватными.
И в этот самый момент, тяжело дыша, он опустил голову и его взгляд встретился с моим. В отражении. Он увидел меня!
Но… Он не вздрогнул. Не попытался прикрыться. Он медленно, очень медленно повернулся ко мне лицом. Вода стекала по его груди, по торсу, по все еще твердому, влажному члену.
На его губах играла ленивая, всепонимающая улыбка.
– Понравилось то, что увидели, Аника?
Глава 8
Аника. Рыцарь
Мои ноги приросли к полу. Воздух в легких закончился. Я стояла, парализованная его вопросом и его наготой, и могла лишь смотреть.
Калеб шагнул из душевой кабины, и капли воды заблестели на его коже, как бриллианты. Он был… произведением искусства. Не идеальным, как модели с обложек, а настоящим, дышащим мужской силой.
Широкие плечи, рельефная грудь, покрытая влажными темными волосками, и узкая полоска, сбегающая вниз по плоскому, твердому прессу. На его руках вздувались вены – руки мужчины, привыкшего к работе, а не к тренажерам. И ниже…
Я судорожно сглотнула, не в силах отвести взгляд от его члена. Даже в полурасслабленном состоянии после оргазма он был впечатляющим. Мощным. Пугающим и до головокружения притягательным.
Калеб не спеша взял с крючка большое белое полотенце и обмотал его вокруг бедер. А потом он пошел ко мне. Медленно, как хищник, загоняющий жертву.
Я попятилась, упершись спиной в дверной косяк. Он подошел вплотную, и я ощутила жар, исходящий от его влажной кожи. Калеб поднял руку и коснулся пряди волос, прилипшей к моей пылающей щеке.
– Ты пришла посмотреть на меня, милая? – его голос был хриплым, низким, интимным.
– Я… я думала, вам плохо, – пролепетала я, чувствуя, как дрожит все мое тело.
– Мне было очень хорошо, – он усмехнулся, и его палец скользнул с моей щеки вниз, к подбородку, по шее, к ключице.
Он очертил вырез моей блузки, заставляя кожу под его прикосновением гореть.
– А теперь будет еще лучше. Потому что теперь ты знаешь, что ты со мной делаешь.
Его палец остановился у самой ложбинки на моей груди, и я невольно издала тихий, сдавленный стон. В его глазах полыхнуло пламя. Калеб наклонился, и его губы почти коснулись моего уха.
– Каждую секунду, Аника. Каждую секунду я думаю о том, каково это – быть внутри тебя.
Это было слишком. Слишком откровенно. Слишком жарко. Я оттолкнулась от косяка и, развернувшись, бросилась вон из его купе, из его ауры, из этого плена. Вслед мне донесся его тихий, хриплый, торжествующий смех.
Я влетела в свое купе и захлопнула дверь, прижавшись к ней спиной. Сердце колотилось так, что было больно. Что это было? Что происходит?
В голове царил хаос. Этот невероятный, восхитительный, взрослый мужчина… он действительно хочет меня? Искренне? Я метнулась к зеркалу. Из него на меня смотрела испуганная женщина с растрепанными волосами и круглыми, все еще полными ужаса глазами.
Нет. Этого не может быть. Наверное, у него просто очень давно не было женщины, раз он положил глаз на… на это.
Я с отвращением смотрела на свои полные руки, на живот, который не могла скрыть даже свободная блузка, на массивные бедра. Это все игра. Жестокая игра. И она зашла слишком далеко.
Через пару часов, когда я немного успокоилась, в дверь постучала Кира. Она влетела в купе, сияя, и протянула мне вешалку с платьем, которое видимо бесстыдно спрятала от меня, когда помогала дома собирать мой чемодан.
– Время для тяжелой артиллерии!
Я посмотрела на платье. И похолодела. Розовое, то самое.
– Нет, – отрезала я. – Только не его. Все что угодно, только не его.
– Что значит «нет»? Аника, это же идеальный вариант! Оно так подчеркивает твою фигуру!
– Кира, я не надену его, – мой голос задрожал.
Именно в этом платье я была на той злополучной вечеринке. Именно когда я была в нем, пьяный Денис при всех своих дружках после порции унижений и похабных шуток ткнул в меня пальцем и громко, на весь зал, заорал: «Посмотрите на мою свинью в розовом! Правда же, убожество?»
– Аника, – Кира подошла и взяла меня за руки. – Пора вернуть этому платью силу. Пора доказать себе, что не вещь и не слова какого-то урода определяют, кто ты. Надень его. Ради меня. Ради себя.
Я смотрела на Кира, на платье, и чувствовала, как слезы подступают к горлу. Но в глазах подруги была такая вера в сказанное, что я сдалась.
Когда я вошла в вагон-ресторан, разговоры будто бы стихли. На мгновение я чувствовала себя голой под десятками взглядов. Просто шла, глядя прямо перед собой, к их столику. И я увидела его.
Калеб оторвался от разговора с Кирой и посмотрел на меня. И в этот момент весь мир перестал существовать. В его взгляде не было и тени насмешки. Только чистое, неподдельное, мужское восхищение. Калеб смотрел так, будто увидел сокровище.
Его глаза потемнели, в них появилось собственническое выражение, от которого у меня едва не подкосились колени. И в этот миг я впервые за много лет отношений с бывшим почувствовала себя… красивой.
Ужин снова проходил в напряженной, наэлектризованной атмосфере. Кира без умолку болтала, пытаясь поддерживать меня, но я нервничала и горела, потому что чувствовала взгляд Калеба на себе.
Взгляд мужчины касался моих рук, губ, выреза платья. В какой-то момент, обсуждая планы на отпуск, Кира спросила меня, куда бы я хотела поехать. Прежде чем я успела ответить, Калеб, глядя мне прямо в глаза, тихо сказал:
– Я бы хотел съездить с Аникой в одно место. Очень уединенное. На берегу моря.
Его голос был ровным, но подтекст на совместное времяпровождение в будущем даже после поезда был настолько открытым, что у меня невольно приоткрылись губы и вырвалось удивленное:
– О-о-о…
Калеб рассмеялся, глядя на мое лицо. Тихим, бархатным смехом, от которого по телу побежали мурашки.
И тут идиллию разрушил грубый мужской голос с соседнего столика.
– Эй, ты, в розовом! – какой-то подвыпивший мужчина в дорогом костюме развязно ухмылялся, глядя на меня. – Ты чего сюда приперлась, жиробасина⁈ Свинья, аппетит портишь!
Мир взорвался.
Слово «свинья» ударило наотмашь, возвращая меня на ту самую вечеринку. Я сжалась, втянув голову в плечи. Стыд. Жгучий, всепоглощающий стыд перед Калебом. Он все слышал. Теперь он видит меня такой, какая я есть на самом деле.
Толстой коровой в розовом платье. Слезы закипели в глазах.
– Да как вы смеете! – возмущенно воскликнула Кира, приподнимаясь.
Я хотела встать. Убежать. Спрятаться. Но огромная, тяжелая ладонь Калеба легла мне на колено под столом, властно останавливая. Я подняла на него заплаканные глаза. Его лицо было спокойным. Ледяным. Он медленно, не говоря не слова, встал, глаза его пылали бешенством и были сужены. Мужчина подошел к соседнему столику.
Я наблюдала как заворожённая, успев заметить как мстительно блеснули глаза Киры, когда она откинулась на спинку.
– Мне кажется, вы перепутали вагон-ресторан с хлевом, – голос Калеба был тихим, но от него веяло такой угрозой в этом его форменном костюме Начальника Поезда, что музыка, казалось, стала тише. – И если вы немедленно не извинитесь перед дамой и не покинете это место, я лично обеспечу вам высадку на ближайшем полустанке. Без вещей.
Мужчина побледнел. С него мигом слетела вся спесь.
– Я… извините… я не хотел…
– Извиняйтесь не передо мной, – ледяным тоном отрезал Калеб.
Тот промямлил что-то похожее на извинения в мою сторону и, подхватив пиджак, поспешно ретировался. Калеб проводил его взглядом и вернулся к столу.
Он жестом приказал Кире встать.
– Иди к себе.
– Но Аника…
– Кира. Иди.
В его голосе была сталь. Подруга бросила на меня сочувственный взгляд и ушла. Калеб подал мне руку.
– Пойдем.
Дорога до моего купе показалась мне вечностью. Я шла, опустив голову, сгорая от стыда. Калеб не говорил ни слова. Я вошла в купе, ожидая, что он сейчас уйдет.
Но он вошел следом и задвинул за собой дверь. Щелчок замка прозвучал оглушительно.
Я не успела обернуться, как его руки легли мне на талию. Он развернул меня спиной к себе и прижал, становясь вплотную. Я ахнула, когда что-то твердое и горячее уперлось мне в поясницу. Его возбуждение. Мужская рука легла на низ моего живота, и я почувствовала, как мое тело мгновенно откликнулось, послав вниз волну сладкого жара.
Калеб наклонился, и его горячее дыхание обожгло мне ухо.
– Никогда, – прошептал он, и его голос был похож на рычание, – никогда не позволяй никому так с тобой разговаривать. Слышишь?
– Но… но ведь это правда, – вырвался у меня сдавленный шепот. – Посмотрите на меня… разве вы не видите?..
– Я вижу, – прорычал он. И его руки начали движение. – Я вижу роскошную женщину.
Его ладони скользнули вверх и сзади накрыли мою грудь, властно сжимая ее через тонкую ткань платья. Его большие пальцы нашли мои напряженные соски и потерли их. Я выгнулась назад, вжимаясь в его твердое тело, и из моего горла вырвался стон.
– Я вижу пышную, сводящую с ума грудь, – продолжал он шептать, не прекращая своих ласк. – Я вижу женственный, мягкий животик, который хочется целовать.
Его рука скользнула с моей груди вниз, по ребрам, к животу, опустилась еще ниже, почти к самому лону, и накрыла горячей ладонью, прижимая.
– Я вижу округлые, идеальные бедра, созданные для мужских рук.
Обе его руки легли на мои бедра, сжимая их, оглаживая.
– Все это вызывает только мужское восхищение и… – он сделал паузу, и в следующее мгновение с силой прижал мои бедра к себе, так что я всем телом ощутила его каменную, горячую эрекцию сквозь ткань платья и брюк. – … И ЖЕЛАНИЕ!
Я громко застонала, запрокинув голову ему на плечо. Мое тело билось в агонии от стыда, боли и запредельного, невыносимого наслаждения. Калеб держал меня крепко, не давая вырваться, впечатывая в себя, в свое желание.
– Теперь ты меня понимаешь?
Глава 9
Калеб. Игра кончилась
Рабочий день катился по накатанной колее: отчеты, сверка графиков, переговоры с диспетчерами.
Мой мозг работал в автоматическом режиме, выдавая четкие команды и решения. Но мысли… мысли были не здесь. Они снова и снова возвращались в прошлой вечер, в вагон-ресторан.
Она в этом розовом платье. Боже.
Я думал, что синее на этой женщине было верхом совершенства, но я ошибался. Розовый цвет на ее коже, на фоне ее темных волос, выглядел как вызов. Как обещание. А ее слезы…
Когда тот ублюдок бросил ей в лицо это мерзкое слово, я почувствовал, как внутри меня что-то оборвалось. Я увидел не просто унижение женщины. Я увидел, как в ее глазах на мгновение погас тот огонек, который я так отчаянно пытался разжечь.
И в этот миг я готов был свернуть тому уроду шею.
А потом, в ее купе… ее стон, когда мои руки коснулись ее тела. Аника выгнулась в моих руках, такая податливая, такая горячая, такая отзывчивая.
Мне стоило нечеловеческих усилий, чтобы разжать пальцы, отступить и уйти. Какое-то внутреннее чутье, инстинкт, подсказывало, что с этой женщиной нельзя торопиться. Нельзя брать ее нахрапом, как я привык решать проблемы.
С ней все должно быть иначе. Мне и самому нравился этот медленный, тягучий танец соблазнения, где каждый взгляд, каждое касание имело вес.
Я остановился, глядя в темное окно вагона на проносящиеся мимо огни. Что я вообще делаю? Чего я хочу от всего этого? Просто интрижка на один рейс? Взаимное развлечение, чтобы скрасить одиночество? Или?..
Все вопросы и сомнения испарились в одну секунду, когда глубокой ночью, совершая последний обход, я проходил мимо ее купе. Дверь была приоткрыта. И изнутри доносился тихий, сдавленный плач.
Все внутри меня оборвалось. Будто из груди вырвали сердце.
Первым инстинктивным желанием было ворваться внутрь, прижать Анику к себе, защитить от всего мира, от той боли, что заставляла ее так горько плакать. Я уже взялся за ручку двери, но замер, услышав ее голос, срывающийся, надломленный. Аника говорила по телефону.
– Кир, я думала, что смогу… я правда думала… но он так на меня смотрит… А что, если все это несерьезно? Если он просто развлекается со мной, как… как Денис? Мы же с ним вместе были четыре года, я даже подумать не могла, что он на самом деле так обо мне думает. Вот твой отец на меня так смотрит… а я… – ее голос сорвался на всхлип, – а я все равно слышу в голове голос Дениса, который говорит, что я жирная и никому не нужная…
Каждое ее слово было ударом раскаленного железа по моей душе. Я стоял в темном коридоре, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. Ярость. Холодная, черная, первобытная ярость поднялась из самых глубин моего существа.
Дикая злость на этого ублюдка Дениса, которого я никогда не видел, но уже ненавидел всем сердцем. Злость на себя, за то, что моя игра, мое соблазнение, причиняли ей такую боль, будили ее старых демонов.
Игра окончена.
То, что начиналось как развлечение, как способ разогнать скуку, как искренний интерес, стало теперь моей миссией. Моей личной битвой.
Я больше не буду подыгрывать. Стану ее защитником. Я выжгу из ее головы голос бывшего. Я докажу ей, что она – самая прекрасная и желанная женщина на свете.
И что мне, Калебу Морозову, она, Аника, нужна именно такой. Со всеми ее изгибами, со всеми ее страхами. Все мои вопросы о «серьезности» отпали в тот миг, когда я почувствовал, как в груди образовался камень от ее слез.
На следующее утро я сам сварил кофе. Не был уверен, что она его любит, но по мне – так это был отличный предлог.
Я вошел в ее купе без стука. Аника спала, и из-под одеяла торчала лишь макушка с растрепанными темными волосами. Картина была настолько трогательной, что у меня перехватило дыхание.
Я тихо подошел и опустился на край ее койки, поставив чашку на столик. От моего движения Аника зашевелилась, и из-под одеяла показалось сонное, опухшее от слез лицо. Она непонимающе моргнула, фокусируя на мне взгляд.
– Что… что вы тут делаете? – ее голос был сонным и хриплым.
– Разве не видно, Аника? – я позволил себе легкую улыбку. – Я принес вам кофе.
Она медленно села, вся красная от смущения, инстинктивно прижимая одеяло к своей объемной груди. И только тут я понял свою ошибку.
На ней была лишь тонкая шелковая бежевая маечка на бретельках с таким глубоким вырезом, что мое сердце пропустило удар. Ее гладкие, округлые плечи были обнажены. Она потянулась за чашкой, и одеяло соскользнуло, открывая вид на ее ноги.
Длинные, с соблазнительными изгибами бедер. Я едва не застонал, осознав, что на ней, кроме этой маечки, лишь крошечные белые атласные шортики, едва прикрывающие ее упругие ягодицы.
– Спасибо… – пробормотала она, делая глоток. – Калеб? Вы… вы меня слышите?
Я не слышал. Я смотрел. И да, бесстыдно тонул при виде ее обнаженной кожи, при виде изгиба ее шеи, в ложбинке между грудей, которая была так близко. Весь мой план, вся моя забота и нежность рушились под натиском животного желания.
– Калеб? – повторила Аника громче.
Я тряхнул головой, возвращаясь в реальность.
Но… сорвался.
В одно мгновение я забрал у нее чашку, поставил ее на стол, а в следующее – уже обхватил ее за талию и повалил обратно на постель.
Аника ахнула, когда я навис над ней, упираясь руками по обе стороны от ее головы. Мое колено властно втиснулось между ее бедер, разводя их.
– Слышу, – прорычал я, глядя в ее испуганные, широко распахнутые глаза. – Слышу, Аника. И вижу. И это сводит меня с ума. Ты хоть представляешь, как тяжело просто смотреть на тебя? Как мне хочется касаться тебя… вот так…
Я провел тыльной стороной ладони по ее щеке, шее, вниз, к ключице. Ее кожа была как бархат.
– … И вот так…
Моя вторая рука легла на ее бедро, медленно поползла вверх по атласной ткани шортиков, к самой границе, где начиналась нежная кожа.
– … И даже… даже вот так…
Я чуть подался вперед, и мои пальцы, преодолев тонкую преграду ткани, коснулись ее, там, между ног. Аника была уже влажной. Она выгнулась подо мной, из ее горла вырвался сдавленный стон, который был для меня как самая сладкая музыка.
В этот момент рация на моем поясе оглушительно затрещала:
– Второй, первому! Срочно к машинисту!
Я застонал от досады. Тяжело дышал, упиваясь запахом Аники, ее покорностью в моих руках. Я наклонился и впился губами в ее шею, оставляя влажный, горячий поцелуй.
– Это еще не конец, – прошептал я.
Я поднялся, бросив на нее последний взгляд. Растрепанная, раскрасневшаяся, с приоткрытыми губами, она лежала на своей постели, и эта картина навсегда врезалась в мою память.
Я развернулся и вышел, направляясь туда, куда звал меня долг, но каждая клетка моего тела кричала о том, что я хочу вернуться и закончить начатое.
Глава 10
Аника. Инструкция больше… Не нужна?
Стоя перед зеркалом, я разглаживая на себе мягкий бежевый кашемир платья и кардигана. После утреннего вторжения Калеба я еще долго не могла прийти в себя. Моя кожа до сих пор помнила жар его ладоней, а в ушах звучал его хриплый, обещающий шепот.
В голове царил хаос.
Ночью я плакала от отчаяния, уверенная, что ничего в моей жизни хорошего быть не может. Голос Дениса в моей голове был так силен, его ядовитые слова о моей никчемности казались неоспоримой истиной.
А утром… Утром пришел Калеб, и его руки, его взгляд, его тело, прижатое к моему, говорили о другом. О голоде. О желании. О правде, которая была настолько осязаемой и мощной, что почти убедила меня.
Кому верить? Унизительным словам из прошлого или этому всепоглощающему влечению в настоящем? Я провела рукой по платью. Мягкая ткань успокаивала.
К обеду я совсем заскучала. Кира была на смене, и ее щебетания не хватало. Я устроилась в своем купе с книгой, пытаясь погрузиться в выдуманный мир, но строчки расплывались перед глазами. Дверь тихо скрипнула и приоткрылась.
Вошел Он.
Сердце пропустило удар и ухнуло вниз. Калеб был в своей идеальной форме, но без пиджака. Белоснежная рубашка с закатанными до локтей рукавами открывала вид на его сильные, покрытые венами предплечья. Он выглядел расслабленным, уверенным и до неприличия красивым.
Я зависла, просто глядя на него, на то, как свет из окна в проходе коридора вагона очерчивает его широкие плечи, как идеально сидят на нем брюки. Мой мозг отключился.
– Аника?
Он стоял и смотрел на меня с мягкой, понимающей улыбкой. Он все видел. Видел, как я пялюсь на него.
– Аника, – позвал Калеб снова, и его голос вывел меня из ступора. – Не хочу вас отвлекать, но мне нужна помощь. Мой помощник куда-то запропастился, а мне нужно срочно провести инвентаризацию в кладовой. Не могли бы вы уделить мне десять минут?
– Да… Конечно! – я подскочила с места так резво, что книга шлепнулась на пол.
Я наклонилась за ней одновременно с ним. Наши пальцы столкнулись. Его – горячие и твердые, мои – холодные и дрожащие. Калеб поднял книгу и протянул ее мне, но вместо того, чтобы отпустить, взял мою ладонь в свою.
Развернул ее и, глядя мне прямо в глаза, медленно наклонился и поцеловал. Прямо в центр ладони. Горячими, твердыми губами.
– Вы сегодня обворожительны, – прошептал Калеб, и его взгляд был таким жарким, что я почувствовала, как плавлюсь изнутри.
Он повел меня за собой. Кладовая оказалась крошечным помещением без окон, заставленным стопками постельного белья, коробками с моющими средствами и прочей хозяйственной утварью.
– Так… с чего начнем? Как и что тут считать? И… тут есть свет? – спросила я, осматриваясь в полумраке.
– Свет есть, но я думаю, мы справимся и так, – его голос раздался прямо за моей спиной. Он стоял так близко, что я чувствовала его дыхание на своем затылке. – Начнем с этих коробок.
Он говорил что-то еще, но я не слышала. Все мое тело превратилось в один натянутый нерв.
И в этот момент за нашей спиной раздался громкий щелчок. Дверь захлопнулась, погрузив нас в почти полную темноту.
– Ой! – я пискнула и резко обернулась.
И тут же натолкнулась на Калеба. Пространства не было совсем. Чтобы не упасть, я инстинктивно выбросила руки вперед и уперлась ладонями в его мощную грудь. Под тонкой тканью рубашки я чувствовала твердые, как камень, мышцы.
– Мы что… заперты? – прошептала я, поднимая на него испуганный взгляд. В полумраке его глаза казались черными.
– Да, – его голос был хриплым. Его руки легли мне на талию, и он сжал ее так крепко, что я ахнула. Он притянул меня еще ближе, так что между нашими телами не осталось ни миллиметра зазора.
– А что же… что же мы будем делать? – мой голос дрожал.
Я услышала его тихий, гортанный смех.
– Что мы будем делать, Аника? Я думаю, ты и сама знаешь.
В следующее мгновение Калеб подхватил меня под ягодицы и с легкостью поднял вверх. Я вскрикнула и инстинктивно обвила его ногами за талию. Он шагнул назад и прижал меня спиной к стопкам с чистым бельем. Теперь я была полностью в его власти, прижатая к стене его телом, мои ноги были широко разведены и обнимали его.
– Ты ведь этого хочешь, – это был не вопрос, а утверждение. Калеб наклонился и потерся своей бородой о мою шею. – Я чувствую, как ты дрожишь. Чувствую, как бьется твое сердце.
Его рука скользнула с моей талии вниз, на бедро, и начала медленно, мучительно медленно поднимать подол моего кашемирового платья.
– Хочешь, чтобы я дотронулся до тебя, девочка моя? – прошептал он мне в ухо. – Скажи мне. Скажи, что хочешь.
– Да… – вырвалось из меня вместе со стоном.
Его пальцы подняли платье до самой талии, а затем скользнули по моей ноге, к самому сокровенному месту. Он не торопился. Калеб огладил меня через тонкую ткань кружевных трусиков. Я задрожала.
– Какая ты мокрая, – прорычал он. – Такая сладкая, нетерпеливая…
Я выгнулась ему навстречу, инстинктивно сжимая бедра. Калеб усмехнулся и, наконец, просунул два пальца под кромку кружева. Когда его подушечки коснулись моего клитора, я вскрикнула. Это было как удар тока. Слишком ярко, слишком остро.
– Тихо, тихо, милая, – зашептал он, начиная двигать пальцами. Медленно, по кругу, дразня, размазывая мою собственную смазку. – Мы только начали. Тебе понравится, обещаю.
Я ничего не могла ответить. Я могла только стонать, оперевшись лбом ему о плечо и цепляясь за его сильные руки. Его пальцы двигались все быстрее, увереннее. Один вошел в меня, растягивая, наполняя, а второй продолжал терзать мой маленький узелок нервов.
– Давай, Аника, – его голос стал низким, требовательным. – Покажи мне, как тебе хорошо. Стони. Кричи. Для меня.
И весь мой стыд, все мои страхи испарились, оставляя лишь чистое, животное желание. Я выкрикивала его имя, я изгибалась в его руках, я умоляла его не останавливаться.
Калеб ускорил темп, его движения стали жесткими, рваными, и я почувствовала, как волна удовольствия зарождается где-то в глубине моего живота, растет, ширится, превращаясь в цунами. Я вскрикнула в последний раз, и мое тело забилось в сладких, долгих, изнуряющих содраганиях оргазма.
Когда последние отголоски утихли, я обмякла в его руках, безвольная, опустошенная, и могла лишь шептать его имя, как мантру.
– Калеб… Калеб…
Он прижимал меня к себе, тяжело дыша. Потом медленно, очень бережно, опустил меня на пол. Мои ноги едва держали меня. Мужчина не отпускал, придерживая за талию. Оправил мое платье, поправил растрепавшиеся волосы. А потом наклонился.
Его губы были в миллиметре от моих. Я видела в его глазах нежность, желание, триумф.
– Аника… – прошептал Калеб.
И в этот момент снаружи раздался веселый голос Киры:
– Пап, ты там? Я тебя везде ищу!
Калеб замер. На мгновение в его глазах промелькнуло раздражение. Он медленно отстранился от меня и, не говоря ни слова, повернулся и открыл дверь.
Сам открыл.
Изнутри.
Что⁈ То есть… Это… это он нас и запер?
На пороге стояла Кира. Она переводила взгляд с напряженного, но внешне невозмутимого отца, чья рука все еще лежала на моей пояснице, на меня – раскрасневшуюся, как помидор, с горящими глазами. Она все поняла.
Кира подмигнула мне и с хитрой улыбкой произнесла:
– Кажется, инструкция больше не нужна?
