Текст книги "Инструкция по соблазнению, или Начальник поезда: отец подруги (СИ)"
Автор книги: Рика Лав
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)
Глава 11
Калеб. Новые правила
Я смотрел, как Кира уводит Анику, и чувствовал странную смесь триумфа и неудовлетворенности. Я видел, как моя дочь подмигнула своей подруге, и понял, что Кира считает этот эпизод в кладовой всего-лишь победой в их маленькой игре.
Они ошибались.
То, что произошло там, в тесном пространстве, не было победой. Это была лишь прелюдия. Вынужденная, скомканная разрядка напряжения, которое грозило взорваться.
Я дал Анике почувствовать толику того, что она со мной делает, но я не дал ей главного. Не дал понять, что мои намерения простираются гораздо, гораздо дальше, чем просто секс в подсобке.
Не мальчишка я уже, ищущий простого удовлетворения. То, что я чувствовал к этой женщине, было глубже, сильнее, серьезнее.
Я должен был все прояснить. Положить конец этой детской «инструкции» и установить свои правила.
Я нашел Анику через полчаса в тамбуре, соединяющем вагоны. Она стояла у окна, глядя на проносящийся мимо пейзаж, но я видел, что она его не замечает. Аника была погружена в свои мысли, и на ее лице все еще алел румянец.
Я намеренно шагнул ей наперерез, преграждая путь. Она вздрогнула и подняла на меня испуганный взгляд.
– Калеб Владимирович…
– Просто Калеб, – поправил я, мой голос был тихим на фоне грохота колес.
– Калеб, – выдохнула она и сделала шаг в сторону, пытаясь обойти меня. – Мне нужно идти, меня, наверное, Кира ждет…
– Кира сейчас помогает проводнице восьмого вагона с документацией, – спокойно ответил я, делая шаг ей навстречу и снова блокируя путь. – Она будет занята. А я хочу поговорить с тобой, Аника.
Я намеренно перешел на «ты». Она замерла, ее ресницы затрепетали.
– Посмотри на меня, – попросил я мягко, но настойчиво.
Она медленно, с явной неохотой, подняла на меня свои глаза. В них все еще плескались смущение и страх.
– Я знаю, – сказал я прямо, без предисловий. – Я знаю про вашу с Кирой игру.
Это было все равно что выбить у нее землю из-под ног. Краска стыда мгновенно залила ее лицо, от шеи до самых корней волос.
Ее прекрасные глаза наполнились слезами.
– Простите… – прошептала Аника, отступая на шаг назад. – Боже, как стыдно… Мы не хотели, я не… Простите, пожалуйста…
Ее голос срывался, она была готова расплакаться от унижения. Аника сделала еще один шажок назад.
Я снова не дал ей сбежать. Я шагнул вперед, поймал ее за локоть и одним плавным движением притянул к себе. Она уперлась ладошками в мою грудь в попытке сохранить дистанцию, но я не отпустил. Я чувствовал, как она дрожит.
– Тш-ш-ш… – прошептал я, глядя в ее заплаканные глаза. – Не извиняйся. Это было… забавно. Но мне не нравятся эти пункты. С этого момента мы играем по моим правилам.
Она не успела ничего ответить. Я наклонился и накрыл губы Аники своими.
Сначала это было нежно. Легкое касание, почти невесомое. Я хотел успокоить ее, показать, что я не злюсь. Я провел большим пальцем по ее мокрой от слез щеке. Аника замерла, не отвечая, но и не отталкивая. Этого было уже достаточно.
Я издал тихий, гортанный стон и углубил поцелуй. Нежность в мгновение ока сменилась властным, голодным напором. Моя рука переместилась с ее спины на затылок, пальцы запутались в ее шелковых волосах, и я слегка откинул ее голову назад, заставляя подчиниться, открыться мне полностью.
Я провел языком по ее приоткрытым, дрожащим губам, требуя впустить меня. И Аника сдалась.
Когда ее губы податливо раскрылись, я ворвался в ее рот, исследуя, пробуя, завоевывая. Она была на вкус как сладкая карамель. Наши языки сплелись в яростном, откровенном танце. Моя вторая рука скользнула вниз по ее спине, огладила упругую ягодицу и сжала ее, впечатывая ее бедра в свои.
Я хотел, чтобы Аника почувствовала. Почувствовала, как она на меня действует, как сильно я ее хочу. Я чуть подался вперед, прижимаясь к ней, и она ахнула мне в рот, ощутив мою каменную эрекцию.
Этот звук сорвал последние предохранители. Я целовал ее так, будто от этого зависела моя жизнь.
Неистово, глубоко, выпивая ее стоны, забирая ее дыхание, вкладывая в этот поцелуй всю свою нежность, всю свою ярость, все свое накопившееся за эти дни желание.
Когда я наконец оторвался от ее губ, мы оба тяжело дышали. Ее ноги подкашивались, и Аника полностью опиралась на меня, спрятав лицо у меня на груди.
Я держал ее в своих объятиях, упиваясь ее запахом, ее теплом. Я опустил голову и поцеловал в макушку, вдыхая аромат ее волос.
– Первый пункт моих правил, – прошептал я в волосы, мой голос был хриплым. – Сегодня ночью ты спишь в моем купе.
Она вздрогнула в моих руках, но не возразила. Только крепче вцепилась в мою рубашку.
Я подержал ее еще мгновение, а потом осторожно отстранил от себя, заглянул в ее помутневшие, полные смятения глаза, и, развернувшись, ушел.
Шел по коридору, возвращая на лицо маску невозмутимого начальника поезда. Но внутри меня все ревело от триумфа и предвкушения. Вкус ее губ все еще горел на моих.
Я чувствовал тяжелый, настойчивый пульс в паху, член, натягивающий ткань моих брюк, был живым, яростным напоминанием о том, что должно произойти. Он уже был готов сделать ее своей. Прямо сейчас. Но нет. Я дождусь ночи.
Сегодня ночью не будет никаких игр. Никаких инструкций и подстроенных случайностей.
Сегодня ночью она будет моей. Полностью. Без остатка.
И это будет только началом. Началом наших новых правил.
Глава 12
Аника. Кричать его имя
– Ну? – Кира сидела на моей койке, подперев подбородок кулачками, и смотрела на меня с нетерпением голодающего. – Рассказывай!
Я молча расчесывала волосы, глядя на свое отражение в зеркале. Мои щеки все еще горели.
– Что рассказывать?
– Все! Что было после того, как папа выгнал того урода из ресторана? А в кладовке? Вы же там были целую вечность! Вы целовались? Я видела, как он на тебя смотрит! Он же тебя сожрать был готов!
Вопросы сыпались из нее, как горох. Я нервно усмехнулась. Если бы она только знала, что на самом деле было в той кладовке, она бы, наверное, упала в обморок.
Или придушила бы меня, что я не рассказала об этом сразу.
– Я не знаю, что тебе сказать, Кира, – честно ответила ей. – Потому что я сама не знаю, что между нами происходит.
Кира сощурилась, ее взгляд стал серьезным. Она подскочила и подошла ко мне вплотную, заглядывая в глаза. Секунд тридцать просто разглядывала меня, отчего я начала нервничать. А потом…
– Вы целовались.
Это был не вопрос. Это было утверждение.
Я ничего не ответила, но предательская краска, залившая мое лицо, сказала все за меня. Кира взвизгнула от восторга.
– Я знала! Я знала, что так все и будет! – она запрыгала на месте, а потом крепко обняла меня и чмокнула в щеку. – Ну, тогда удачной тебе дальнейшей охоты на моего папу… или сдачи в плен! Спокойной ночи!
Она выпорхнула из купе, оставив меня наедине с моими мыслями и его приказом.
«Сегодня ночью ты спишь в моем купе».
Я тяжело вздохнула, откладывая расческу. Что делать? Идти? Не идти? Страх и желание вели внутри меня ожесточенную войну. Я подошла к сумке, достала красивое белье и ночную сорочку. Посмотрела на себя в зеркало. Слишком откровенно. Слишком… доступно. Швырнула все обратно и достала простую хлопковую пижаму. Слишком сухо.
В итоге я психанула. Ну, не знала я, кем должна быть для него после всего этого. Соблазнительницей? Скромницей?
Это все не я, ничего такого на самом деле я из себя не представляю. Зря мы затеяли всю эту игру! Теперь Калеб заинтересовался, но совсем не мной, а эфемерным образом какой-то другой Аники. Не мной!
Я стянула с себя всю одежду и надела то, в чем обычно спала. Простую маечку на бретельках и короткие шортики. Упрямо залезла под одеяло в своем купе. Я не пойду!
Но… не прошло и двадцати минут, как дверь моего купе с тихим шорохом распахнулась.
Вошел Калеб. Он заполнил собой сразу все пространство, принеся с собой запах ночного воздуха и заставляя непроизвольно поджать пальчики на ступнях. Мужчина молча закрыл за собой дверь. Его лицо было хмурым, челюсти плотно сжаты. Он смотрел на меня, сжавшуюся под одеялом, и в его глазах плескалось разочарование.
Калеб подошел к койке и склонился надо мной. А затем протянул руку и поднял мой подбородок одним пальцем, заставляя посмотреть ему в глаза.
– Я спрошу только один раз, Аника, – его голос был тихим, но в нем вибрировала сталь. – Ты хочешь быть со мной?
Стыд и смущение обожгли меня. Почему-то подумалось, что веду себя как капризный ребенок, заставляя носиться со мной и моими страхами. Я смотрела в его темные, требовательные глаза, и все мои сомнения, все страхи, весь голос Дениса в моей голове – все это испарилось. Осталось только одно:
– Да, – вырвался из меня едва слышный шепот.
Мужчина шумно выдохнул, и напряжение на его лице сменилось облегчением. А потом, одним плавным, литым движением он подхватил меня на руки вместе с одеялом. Я вскрикнула, инстинктивно цепляясь за его сильную шею.
– Что вы делаете? – пролепетала я, утыкаясь пылающим лицом в его плечо.
– Выполняю первый пункт своих правил, – пророкотал он, неся меня по коридору. – Я сказал, что сегодня ты спишь в моем купе. И я не уточнял, что ты должна прийти туда сама.
Когда он через пару мгновений внес меня в свое купе и бережно опустил на пол, я придумала несколько десяток причин, почему я должна уйти. Но вот Калеб закрыл дверь на замок, а потом повернулся ко мне.
Мы стояли в тишине, нарушаемой лишь стуком колес. Он начал медленно расстегивать пуговицы на своей рубашке, не сводя с меня тяжелого, гипнотизирующего взгляда, и все мои мысли сосредоточились теперь только на движениях его пальцев.
– Тебе нравится смотреть, Аника? – спросил он тихо и, не дожидаясь моего ответа, продолжил: – Мне нравится, как ты смотришь. Когда твои зрачки расширяются, а дыхание учащается. И этот румянец…
Он скрипнул зубами и стянул с себя рубашку, обнажая мощный торс. Я отступила на шаг назад, потом еще на один, пока не уперлась ягодицами в край стола. Калеб подошел вплотную и навис надо мной, заставляя меня откинуться назад и опереться на локти.
– Знала бы ты, – прошептал мужчина, склоняясь к моему лицу еще ближе… И ближе, – как меня сводит с ума этот твой развратный костюмчик. Эта невинность… она хуже любого кружева.
Его взгляд отпустил на волю мои распахнутые глаза и спустился вниз. Калеб протянул руку и провел пальцем по бретельке моей майки.
– Такой тонкий шелк… – прошептал он, его палец скользнул ниже, очерчивая вырез. – Так и просит, чтобы его сорвали с тебя.
Где-то на грани сознания билась мысль, что невозможно так сходить с ума от простух слов, но…
В следующее мгновение Калеб наклонился и поцеловал меня. Не так яростно, как в тамбуре. Этот поцелуй был медленным, глубоким, дразнящим. Он пробовал мои губы на вкус, вылизывал, посасывал, заставляя меня застонать от блаженства и поддаться к нему навстречу.
Услышав этот звук, мужчина усмехнулся и его руки стянули бретельки с моих плеч. Майка под его напором соскользнула, обнажая мою грудь.
Калеб оторвался от моих губ с влажным звуком и посмотрел вниз. Я увидела, как его зрачки расширились, как он сглотнул.
– Боже… – выдохнул он.
А потом он опустил голову и накрыл один мой сосок горячим, влажным ртом. Я закричала, выгибаясь дугой. Он принялся сосать, втягивать, терзать мои, как оказалось, чувствтельные вершинки языком и зубами, пока я не начала сходить с ума от этого сладкого мучения. Его вторая рука в это время сжимала и ласкала другую грудь.
Насытившись, он опустился на колени. Мужчина поцеловал мой живот, спускаясь все ниже. Его ладони легли на мои бедра, властно сжимая их.
– Такая сладкая, такая мягкая, – бормотал он, покрывая поцелуями мое дрожащее от неги тело. – Вся моя.
Калеб подцепил зубами кромку моих шортиков и медленно, мучительно медленно, потянул их вниз.
– Нет… не надо… – пролепетала я, пытаясь прикрыться руками от стыда.
Он хрипло рассмеялся, перехватил мои запястья одной рукой и завел их мне за спину.
– Надо, Аника, – прорычал он. – Я хочу видеть тебя. Всю.
Он отбросил мои шорты в сторону и припал губами к моему лону, прямо через тонкую ткань трусиков. Я ахнула, почувствовав его горячее дыхание сквозь кружево. Он приподнял меня и усадил на столешницу. Встал между моих ног, все еще стоя на коленях.
– Посмотри на меня, – приказал он.
Я послушно опустила взгляд. Калеб смотрел на меня снизу вверх, темным, голодным взглядом. И потом, не разрыая зрительного контакта, он медленно провел языком по моим трусикам, точно там, где скрывался клитор. Я сипло вскрикнула, запрокидывая голову. Это было так пошло, так грязно и так восхитительно.
Калеб рыкнул, призывая меня вернуть затуманенный взгляд обратно. Он пальцами отодвинул ткань в сторону и его язык коснулся моей обнаженной плоти.
Я никогда не испытывала ничего подобного. Мужчина вылизывал меня медленно, долго, тщательно, доводя до исступления. Он находил языком мой клитор, вбирал его, вводил язык внутрь меня, заставляя меня кричать его имя и изгибаться на столе.
– Да, кричи, милая, – шептал он в перерывах. – Кричи мое имя. Говори, чья ты. Скажи, как и с кем тебе хорошо…
В какой-то момент Калеб отстранился, тяжело дыша. Расстегнул ремень на своих брюках, приспустил их. Его огромный, напряженный член вырвался на свободу.
– Смотри! – приказал он. – Смотри на меня, Аника!
И он принялся яростно ласкать себя, не сводя с меня глаз, в то время как его вторая рука и рот вернулись ко мне. Это зрелище, эти порочные звуки, эти ощущения – все смешалось в один ураган, который снес крышу. Я наблюдала, как он доводит себя до грани, одновременно доводя до той же грани и меня. Его пальцы двигались во мне, его язык терзал мой клитор, а я смотрела на его член и на его лицо, искаженное страстью.
– Кончай, Аника! – прорычал он. – Кончай для меня! Сейчас!
И я кончила. Мощно, долго, с криком, который, казалось, могли услышать все в штабном вагоне. Мое тело билось в волнах наслаждени, и я, не отводя глаз, видела, как мужчина ловит губами каждую каплю моего сока.
Когда все утихло, Калеб встал с колен, заключая в объятия мое обессиленное, дрожащее тело. Он подхватил меня на руки и поцеловал – глубоко, нежно, вытирая от чего-то выступившие слезы с моих щек.
– Мы только начали, – прошептал он, поднимаю меня на руки и неся к своей кровати.
Глава 13
Калеб. Сгорая на простынях
Я нес ее к кровати, и она была почти невесомой в моих руках. Обессиленная, дрожащая, пахнущая сексом и своим уникальным, сладким ароматом. Я опустил ее на прохладные простыни, и она тут же попыталась свернуться в клубок, спрятаться.
Но я не позволил.
– Нет, – прошептал, нависая над ней. – Сегодня ты ничего от меня не скроешь.
Я поцеловал ее – глубоко, властно, забирая остатки ее воли. Аника ответила, податливо выгибаясь, уже без той робости, что была раньше.
Она была готова. Идеально готова для меня.
Я оторвался от ее губ и, взяв ее тонкие запястья, завел их ей над головой, зафиксировав одной своей ладонью. Она ахнула, ее тело инстинктивно прижалось ближе, предлагая себя мне.
– Калеб… – прошептала Аника, и в ее голосе была мольба.
– Что, милая? – промурлыкал, начиная свой путь. Я поцеловал ее подбородок, шею, ключицы, спускаясь все ниже. – Ты чего-то хочешь? Скажи мне. Я хочу слышать твой голос.
Я опустился к ее груди. Она была великолепна: пышная, упругая, с темными, набухшими от возбуждения сосками. Эта женщина вся состояла из мест, которые мне хотелось целовать и ласкать.
Я принялся терзать соски по очереди, втягивая, вылизывая, покусывая, слушая, как ее дыхание сбивается, превращаясь в череду стонов.
– Такая сладкая… Ты даже не представляешь, как долго я мечтал попробовать тебя на вкус.
Я двинулся ниже, целуя ее живот, каждый изгиб ее тела. Она дрожала подо мной. Моя свободная рука скользнула между ее бедер. Она была мокрой после оргазма. Очень мокрой.
Усмехнулся, наблюдая за ее милым румянцем на щеках, и ввел в нее один палец. Она вскрикнула и сжала ноги, пытаясь удержать меня.
– Расслабься, девочка моя, – прошептал ей, добавляя второй палец. – Просто чувствуй.
Я начал двигать пальцами внутри нее, растягивая, находя ее чувствительное место, и с наслаждением наблюдал, как ее глаза закатываются, а из груди вырывается протяжный, громкий стон.
Аника была так близко, такая красивая… Я добавил третий палец, и она закричала, ее голова в окружении ореола шоколадных локонов заметалась по простыне, она на грани.
Но я не дал ей упасть в эту пропасть. Еще нет.
Я резко вытащил пальцы. Аника издала разочарованный, почти жалобный звук. При этом так мило посмотрела на меня, что я рассмеялся и, отпустив ее руки, раздвинул пышные бедра, устраиваясь между ними. Притянул ее за попку к себе, заставляя еще больше раскрыться для меня, полностью.
– Хочешь меня? – сипло выдохнул, проводя головкой по ее мокрому лону, вверх и вниз, размазывая ее сок. – Хочешь почувствовать меня внутри?
– Да… пожалуйста, Калеб, умоляю… – Аника металась подо мной, пытаясь насадиться, но я держал ее на расстоянии, сжав зубы.
Она была так прекрасна… Вряд ли Аника осознавала, насколько шикарна. И от этого у меня начинало клокотать в груди. Я хотел, чтобы она знала о своей красоте.
Мой большой палец нашел ее клитор и принялся медленно, по кругу, ласкать его. Она стонала, извивалась, почти плакала от наслаждения и нетерпения. Идеально чувственная для меня.
– Скажи, как сильно ты меня хочешь, Аника.
– Очень… я… я сейчас умру, Калеб, пожалуйста, войди…
Я ввел головку на пару сантиметров, и она закричала от остроты ощущений. Невероятная волна пронзила меня, я не мог понять – что больше доставляет мне удовольствия, ощущение ее влаги на себе или пестрота ее эмоций на румяном личике.
Я вышел. Потом снова вошел, чуть глубже. И снова вышел.
– Калеб! – ее голос был полон агонии. – Не мучай…
– Я не мучаю. Я учу тебя, учу принимать удовольствие, которого ты достойная, – прошептал ей, снова входя и выходя.
– Я больше не могу! Так тебя хочу, это… Я никогда не испытывала подобного… Пожалуйста, Калеб, я уже твоя!
Эти ее слова сорвали с меня цепи.
Моя прекрасная Аника…
Я зарычал и одним мощным, размашистым толчком вошел в нее до предела. Наши бедра с влажным шлепком ударились друг о друга.
Ее крик наслаждения был лучшей музыкой, которую я когда-либо слышал. Аника выгнулась дугой, принимая меня всего, и я почувствовал, как ее узкое, горячее лоно сжимается вокруг меня. Боже, это было лучше, чем я мог себе представить.
Она была лучшей из всего, что со мной случалось. И я не только о сексе.
Аника была искренней, яркой, но при этом безумно уютной и милой.
Мне было тепло рядом с ней, и я хотел, чтобы это тепло длилось вечно.
Я начал двигаться.
Медленно, глубоко, давая ей привыкнуть. А потом быстрее, жестче, яростнее. Я брал Анику так, как хотел с самой первой минуты, когда увидел ее в этом вагоне, не позволяя себе даже признаться, что хотел ее и раньше.
Намного раньше – еще двадцатилетней студенткой, увидев ее впервые в своем доме, куда Кира привела ее позаниматься.
Только животная, первобытная страсть, но с толикой нежности, когда ладони скользили по изгибам ее тела.
– Ты слышишь этот звук, Аника? – прорычал ей на ухо, когда наши тела начали издавать влажные, шлепающие звуки. – Это звук того, как ты принимаешь меня в себя. Как ты становишься моей, полностью и навсегда.
Моя Аника могла только стонать, исступленно царапая мои плечи, и я доводил ее до вершины удовольствия снова и снова, пока она не обмякла подо мной без сил, судорожно сжимая меня внутри себя.
Я нежно поцеловал ее припухшие от поцелуев губы, вытаскивая свой блестящий, покрытый ее соками член, и перевернул Анику, ставя на четвереньки.
Она послушно опустилась на локти, выставляя мне свою роскошную, пышную попку. Я снова провел головкой по ее влажным складкам.
– Готова ко второму раунду, милая?
Она только кивнула, и я с громким, влажным звуком вошел в нее сзади. Ее соки потекли по моему стволу, делая движения еще более скользкими. Этот угол был другим, более глубоким. Я прекрасно видел, как содрогается от ударов ее тело, как колышутся ее груди в такт моим движениям. Обнимая ее бедра, постоянно менял темп, то замедляясь, то срываясь в бешеный ритм.
– Боже, какая же ты красивая… – выдохнул сквозь зубы, сжимая ее упругие ягодицы. – Идеальная. Создана, чтобы сводить мужчин с ума.
Ответом мне был ее более громкий стон, и я усилил амплитуду движений внутри нее, одновременно ладонью находя клитор меж разведенных ножек. Склонился к ее влажной спине, покрывая поцелуями горячую кожу и прошептал:
– Сделай это для меня, милая. Я хочу, чтобы тебе было хорошо…
Аника откинула голову с растрепанными волосами, снова громко застонала, и ее тело взорвалось.
Такого оргазма я не видел никогда. Она вскрикнула и спина ее выгнулась дугой, ее лоно сжалось на мне с такой силой, что я чуть не кончил внутри него, запоздало осознав, что забыл как юнец о презервативе.
Продолжил легкие движения пальцами по ее центру удовольствия, пока Аника обессилено не прижалась лбом к простыням.
Я был на пределе. Я вынул свой член из ее пульсирующего лона, зажал его между ее пышными ягодицами и принялся яростно двигаться, стимулируя себя о ее нежную кожу. С животным рыком я извергся, заливая ее поясницу и попку горячим семенем.
С ней рядом даже смерть была бы прекрасна.
Позже, когда наше дыхание выровнялось, я осторожно уложил Анику на бок. Взял влажные салфетки со столика и нежно, сантиметр за сантиметром, вытер ее взмокшую кожу. Моя девочка смотрела на меня сонными, осоловевшими от удовольствия глазами и плавилась под моими прикосновениями.
– Спасибо, – прошептала она.
– Спасибо тебе, что доверилась, – ответил я, целуя ее в лоб.
Лег рядом с ней и крепко прижал к себе, укрывая нас одеялом. Аника тут же заснула, доверчиво уткнувшись носом мне в грудь.
Я смотрел в темноту, слушая ее ровное дыхание и стук колес. Она спала в моих объятиях. И я понял окончательно, что это была не просто одна ночь. Это была первая ночь нашей новой жизни.
Жизни, в которой мы будем вместе.
