355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Ричард Старк » Проклятый изумруд » Текст книги (страница 1)
Проклятый изумруд
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 19:46

Текст книги "Проклятый изумруд"


Автор книги: Ричард Старк



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)

Старк Ричард
Проклятый изумруд

Ричард Старк

Проклятый изумруд

ФАЗА ПЕРВАЯ

Дортмундер высморкался.

– Господин директор, – сказал он. – Трудно представить, как я ценю то, что вы для меня сделали.

Не зная, куда деть носовой платок, он смял его в кулаке. Директор Оутс лучезарно улыбнулся и, обойдя письменный стол, похлопал Дортмундера по руке.

– Полное удовлетворение приносят лишь те, кого мне удалось спасти.

Он принадлежал к новому типу чиновников – образцовый слуга народа, атлетически сложенный, энергичный, приверженный к реформам идеалист, открытый и дружелюбный. Дортмундер его ненавидел.

– Я провожу вас до ворот, – прибавил директор.

– Право, не стоит трудиться, – сказал Дортмундер. Носовой платок в его руке был холодным и скользким.

– Это доставит мне удовольствие, – настаивал директор.

– Я буду счастлив: вы выходите за ворота и, знаю, никогда больше не сделаете дурного шага, никогда больше не вернетесь в эти стены. Значит, и я сыграл роль в вашем перевоспитании. Вы не представляете, какое я получаю от этого удовольствие.

Дортмундер не получал никакого удовольствия. Он продал свою камеру за триста долларов: в ней был умывальник с горячей водой и работающим краном! Камера переходом соединялась с комнатой медицинской сестры, и это было очень существенным при определении цены. Деньги должны были отдать в момент выхода из тюрьмы, не раньше, так как при обыске их отобрали бы. Но как ему передадут деньги, если рядом – директор?

Предчувствуя опасную ситуацию, он взмолился:

– Господин директор, в этом кабинете я всегда видел вас, в этом кабинете я слушал ваши...

– Идем, идем, Дортмундер, – оборвал его директор, – поговорим по дороге.

И они бок о бок направились к воротам. Пересекая большой двор, Дортмундер увидел Кризи, человека, который должен был вручить ему эти триста долларов. Тот сделал несколько шагов навстречу, потом резко остановился и беспомощно махнул рукой – "ничего не поделаешь".

Дортмундер, в свою очередь, тоже сделал жест: "Знаю, черт возьми!"

У ворот директор протянул руку:

– Желаю успеха, Дортмундер. Осмелюсь добавить, что надеюсь больше никогда вас не увидеть.

Он хохотнул. Это была шутка. Дортмундер переложил платок в левую руку, а правой пожал руку директор:

– Я тоже надеюсь больше никогда вас не увидеть, господин директор.

Это не было шуткой, но он тоже хохотнул. Лицо директора слегка передернулось:

– Да, – промямлил он, – да...

И посмотрел на свою ладонь.

Высокие ворота отворились. Дортмундер вышел, и ворота снова закрылись. Он был свободен, он заплатил свой долг обществу.

Он также потерял триста долларов, черт возьми, деньги, на которые он рассчитывал. У него оставалось лишь десять долларов и железнодорожный билет.

В сердцах он бросил носовой платок на тротуар.

Келп увидел, как Дортмундер вышел на солнце и около минуты стоял у ворот, оглядываясь по сторонам. Келп хорошо знал это чувство: первая минута свободы, свободный воздух, свободное солнце... Он подождал, не желая портить Дортмундеру удовольствие, но когда тот, наконец, пошел вдоль тротуара, Келп включил мотор и медленно поехал за ним.

Отличная машина – черный "кадиллак" со шторками на боковых окнах, кондиционером, автоматической коробкой передач, специальным устройством для опускания дальних фар при оживленном ночном движении и еще массой всяческих штучек.

Келп предпочитал приехать в Нью-Йорк на машине, а не в поезде, поэтому отправился предыдущей ночью на поиски. Подходящий автомобиль он приглядел на Восточной Шестьдесят седьмой улице. Судя по номеру "МД", машина принадлежала врачу; Келп любил медиков, потому что они вечно оставляли ключи в машине. И на этот раз благородная профессия его не разочаровала.

Сейчас на машине стоял, разумеется, совсем другой номер -государство не зря четыре года обучало Келла мастеровитости.

Тихонько урчал двигатель, шуршали по грязному асфальту шины, а Келп думал об удивлении и радости, которые Дортмундер испытает При виде друга. Он уже собирался подать ему знак клаксоном, когда Дортмундер внезапно повернулся, посмотрел на черную, молчаливую, с задернутыми занавесками машину, мрачно следовавшую за ним и, охваченный паникой, внезапно помчался, как заяц, вдоль стены тюрьмы.

На щитке приборов; около дверцы, были четыре кнопки, управляющие четырьмя боковыми окнами "кадиллака". Келп на свою беду вечно путал, какая кнопка какому окну соответствует.

Он нажал на одну из них, и скользнуло вниз заднее стекло.

– Дортмундер! – закричал он, нажимая на акселератор. " Кадиллак" сделал рывок вперед и стал зигзагами приближаться к Дортмундеру, в то время как Келп безуспешно старался обнаружить нужную ему кнопку. Опустилось левое стекло, и он опять позвал Дортмундера, но тот его не услышал. Келп ткнул в другую кнопку, и заднее стекло поднялось.

"Кадиллак" стукнулся о край тротуара и немного заехал на него, потом повернул прямо на Дортмундера, который прижался спиной к стене, расставил руки и безумно завизжал.

В последнюю секунду Келп надавил на педаль тормоза. "Кадиллак" встал, как вкопанный, а Келла бросило на руль.

Дортмундер протянул дрожащую руку, чтобы опереться о вибрирующий капот "кадиллака".

Келп попытался вылезти из машины, но в возбуждении нажал на другую кнопку – ту, что автоматически блокировала все четыре дверцы.

– Проклятые врачи! – вскричал Келп и стал, подобно ныряльщику, удирающему от осьминога, бить по всем кнопкам подряд. Наконец ему удалось, вывалиться из машины.

Позеленевший от страха Дортмундер по-прежнему прижимался к стене.

Келп подошел к нему.

– Почему ты убегаешь, Дортмундер? – спросил он. – Ведь это я, твой старый друг Келп.

И протянул ему руку.

Дортмундер ударил его кулаком в глаз.

– Ты должен был погудеть! – буркнул Дортмундер.

– Я и хотел это сделать, – оправдывался Келп, – но потом страшно запутался. А теперь все будет хорошо.

Со скоростью сто километров в час они мчались по автостраде на Нью-Йорк.

Сперва проворонить триста долларов, потом так дико перепугаться и, наконец, разбить сустав, когда этот болван чуть не раздавил его, и все это в один день!

– Чего ты от меня хочешь? Мне дали билет на поезд. Я вовсе не просил тебя заезжать.

– Держу пари, что тебе нужна работа, – возразил Келп. – Если, конечно, у тебя ничего нет на примете.

– Пока ничего, – ответил Дортмундер. Чем дольше он думал, тем более обиженным себя чувствовал.

– Так вот, есть потрясающее дельце, – заявил Келп, демонстрируя в улыбке все свои зубы.

Дортмундер решил перестать дуться.

– Хорошо, – согласился он. –Так и быть, выслушаю. Валяй.

– Ты, когда-нибудь слышал о местности под названием Талабво?

Дортмундер сморщил нос.

– Остров в южной части Тихого океана?

– Нет, страна. В Африке.

– Никогда не слышал. Но я слышал о Конго.

– Это рядышком, – бросил Келп. – Кажется.

– Там, должно быть, нездоровая обстановка, да? Я имею в виду, по температуре.

– Думаю, так. Хотя точно не знаю, никогда там не был.

– Мне не хочется туда ехать, – проронил Дортмундер. – Сплошная зараза. И к тому же убивают белых.

– Только сестер милосердия, – уточнил Келп. – Но работать надо будет здесь, в доброй старой Америке. А об Акинзи ты когда-нибудь слышал?

– Врач, написал книжку о сексе, – ответил Дортмундер. – Я хотел взять ее в библиотеке, когда сидел, однако список желающих был лет на двенадцать. Я, тем не менее, записался – на случай, если меня не выпустят на поруки, – но так и не увидел этой книги. Он вроде умер, нет?

–Я не о нем, – сказал Келп. – Я говорю о стране. Акинзи – такая страна.

Дортмундер покачал головой.

– Тоже в Африке?

– Так ты о ней слышал?

– Нет. Просто догадался.

– Так вот... Раньше это была британская колония, а когда они получили самостоятельность, у них началась драчка, потому что вся страна делилась на два больших клана, и оба хотели руководить. Произошла гражданская война" и в конце концов они решили разделиться на две страны: Талабво и Акинзи.

– Ты так много знаешь... Я потрясен, – вставил Дортмундер.

– Мне рассказали, – скромно признался Келп.

– Но л пока не вижу сути.

– Сейчас. Кажется, у одного из этих кланов был изумруд -драгоценность, которой молились как богу. Теперь это их символ.

Вроде талисмана. Как могила Неизвестного солдата, или что-то в этом роде.

– Изумруд?

– Он стоит полмиллиона долларов, – сообщил Келп.

– Немало, – заметил Дортмундер.

– Естественно, продать такую вещицу нельзя – она слишком известна. Но покупатель есть. Он готов заплатить по тридцать тысяч долларов каждому, чтобы получить этот изумруд.

Дортмундер достал из кармана рубашки пачку "Кэмел" и сунул сигарету в зубы.

– А сколько надо человек?

– Возможно, человек пять.

– Итого сто пятьдесят тысяч долларов за камень, который стоит полмиллиона. Выгодное дельце.

– Но каждый из нас получит по тридцать тысяч, – возразил Келп.

– А кто этот парень? – Дортмундер утопил прикуриватель в гнездо на панельной доске. – Коллекционер?

– Нет. Представитель Талабво в ООН.

Дортмундер повернул голову к Келпу.

– Кто-кто?

Прикуриватель выскочил и упал на пол. Келп повторил. Дортмундер подобрал прикуриватель и, наконец, прикурил.

– Поясни.

– Хорошо. Когда английская колония разделилась на две страны, Акинзи получила город, в котором хранился изумруд.

Но клан, который владел камнем, живет в Талабво. Из ООН отправили экспертов, чтобы разобраться в ситуации, и Акинзи выложила деньги. Но проблема не в деньгах. В Талабво хотят изумруд.

Дортмундер помахал прикуривателем и выбросил его в окно.

– Предположим, мы крадем изумруд для Талабво... Почему бы Акинзи не отправиться в ООН и не сказать: "Заставьте вернуть нам наш изумруд"?

– Талабво не станет кричать на всех углах, что камень у них. Они не собираются выставлять его напоказ или что-нибудь в этом роде. Просто хотят иметь его. Как символ. Ну, тебя это интересует?

– Посмотрим, – уклончиво ответил Дортмундер. – Где он находится в настоящий момент?

– В "Колизее" в Нью-Йорке. Сейчас там выставка всяких штук из Африки. Изумруд – часть экспозиции Акинзи.

– Значит, стащить его надо из "Колизея"?

– Не обязательно. Выставка отправится через несколько недель в турне по разным городам. Перевозка поездами и грузовиками.

Может представиться множество возможностей наложить на него руку.

Дортмундер кивнул.

– Хорошо. Мы стащим изумруд, отдадим этому парную...

– Айко, – подсказал Келп, делая ударение на первом слоге.

Дортмундер нахмурил брови.

– Это же японский фотоаппарат?

– Нет, это имя представителя Талабво в ООН. И если дело тебя интересует, то мы должны прийти к нему.

– Он знает, что я приду? – поинтересовался Дортмундер.

– Конечно. Я ему сказал, что нам необходим организатор, способный составить план, и что ты – лучший в этом деле.

Я не сказал ему, что ты сидел в тюрьме.

– Хорошо, – согласился Дортмундер.

Майор Патрик Айко – черный, коренастый, усатый – изучал досье на Джона Арчибальда Дортмундера и неодобрительно качал головой.

Он прекрасно понимал,, почему Келп не сообщал, что Дортмундер заканчивает срок в тюрьме (один из его знаменитых планов провалился). Но разве Келп не отдает отчета, что майор автоматически проверяет всех людей, которым может доверить изумруд "Балабомо"? Ведь только честнейшие из честных передадут украденный камень Акинзи.

Широкая красного дерева дверь отворилась, и секретарь майора

– чернокожий худой и скромный человек, – поблескивая стеклами очков, доложил;

– Сэр, вас хотят видеть господин Келп и еще один джентельмен.

–Пусть войдут.

Майор закрыл досье и спрятал его в ящик письменного стола, потом встал и с широкой улыбкой приветствовал двух белых, которые приближались к нему по огромному восточному ковру, закрывающему пол.

– Господин Келп,–заявил он, – счастлив вновь вас видеть.

– Я также счастлив, майор Айко, – ответил Келп. – Позвольте представить, вам Джона Дортмундера, человека, о котором я вам говорил.

– Господин Дортмундер, – майор слегка поклонился, – пожалуйста, садитесь.

Все сели, и майор начал рассматривать Дортмундера. Всегда интересно видеть во плоти того, кого знаешь лишь по досье: по машинописным листам, фотографиям, копиям документов, газетным вырезкам...

Если придерживаться фактов, то майор Айко знал о Дортмундере довольно много. Майор знал, что тому тридцать семь лет, что родился он в одном из маленьких городков центрального Иллинойса, вырос в детском доме, служил в американской армии и в извечной войне "полицейские – преступники" находился на стороне последней. За кражи дважды сидел в тюрьме, освобожден сегодня утром под честное слово. Дортмундера никогда не задерживали за другие преступления, и ничто не указывало на то, что он мог быть замешан в убийствах, поджогах, насилии или похищениях.

Что можно было сказать по внешнему виду? Через выходящие в парк окна на Дортмундера лились солнечные лучи, и сам он выглядел, скорее, как больной, поправляющийся после длительного недуга. Судя по его одежде, это был человек, привыкший к обеспеченной жизни, но испытывающий сейчас временные трудности. Глаза Дортмундера, выдерживающего взгляд майора, были холодны, внимательны и невыразительны. "Такие люди хранят свои мысли при себе, – подумал майор. – Они медленно принимают решение, но твердо его придерживаются".

Но будет ли он держать свое слово? Майор решил, что рискнуть стоит.

– Поздравляю с благополучным возвращением, господин Дортмундер, -сказал он. – Полагаю, вам приятно вновь оказаться на свободе.

Дортмундер и Келп переглянулись.

Майор улыбнулся:

– Нет, господин Келп ничего мне не говорил.

– Догадываюсь, – бросил Дортмундер. – Вы осведомлялись на мой счет?

– Естественно, – любезно ответил майор. – Вы не сделали бы то же. самое на моем месте?

– Возможно, мне следовало поступить так же.– вслух подумал Дортмундер.

– Возможно, – согласился майор. – В ООН будут счастливы дать вам обо мне сведения. Или обратитесь в ваше министерство иностранных дел -уверен, что у них есть на меня досье.

Дортмундер пожал плечами.

– Это не имеет значения. Что вы обо мне выяснили?

– Что, вероятно, вам можно доверять. Господин Келп сказал, что вы составляете хорошие планы.

– Стараюсь.

– Что же произошло в последнем случае?

– Не получилось.

Келп бросился на защиту друга.

– Майор, это не его вина. Просто неудача. Он полага...

– Я читал досье, – перебил майор. – Спасибо. – Он повернулся к Дортмундеру. – Это был превосходный план, вам просто не повезло. Хорошо, что вы не тратите время на оправдания.

– Давайте лучше поговорим о вашем знаменитом изумруде,

– перебил его Дортмундер.

– Давайте. Вы можете завладеть им?

– Не знаю. Какую помощь вы нам окажете?

Майор нахмурил брови.

– Помощь? Какого рода помощь?

– Нам, вероятно, понадобится оружие. Может быть, машина или две, может, грузовик – все зависит от того, как пойдет дело.

Может быть, что-нибудь еще.

–О, да,– сказал майор. – Материальное обеспечение я беру на себя.

– Хорошо. – Дортмундер кивнул и достал из кармана мятую пачку "Кэмел". Он прикурил и нагнулся вперед, чтобы бросить спичку в пепельницу, стоявшую на столе майора. – Теперь относительно денег. Келп говорил мне, что вы платите по тридцать тысяч на человека.

– тридцать тысяч долларов, да.

– При любом количестве людей?

– Ну, – промолвил майор, –в разумных пределах. А то наберете армию...

– А каков лимит?

– Господин Келп говорил о пятерых.

– Хорошо. Это составит сто пятьдесят тысяч. А если мы справимся с меньшим числом?

– Все равно по тридцать тысяч на человека.

– Почему? – поинтересовался Дортмундер.

– Не хочу поощрять ограбление с недостаточными силами. По тридцать тысяч на человека, много вас будет или мало.

– До пяти? Если необходимо шестеро, я оплачу шестерых.

Дортмундер кивнул.

– Плюс расходы.

–??

– Речь идет о работе, которая может занять месяц, а то и шесть недель, – заявил Дортмундер. – Нам нужны деньги на жизнь.

– Вы хотите сказать, что нужен аванс в счет тридцати тысяч?

– Я хочу сказать, что нужны деньги на жизнь. Независимо от тридцати тысяч.

– Нет, нет, – майор покачал головой. – Так мы не договоримся. По тридцать тысяч на нос, и все.

Дортмундер поднялся и смял сигарету в пепельнице майора.

– Салют, – бросил он. – Пошли, Келп.

Он направился к двери. Майор не мог поверить собственным глазам.

– Как? Вы уходите? – воскликнул Айко.

– Да.

– Почему?

– Вы слишком жадны. Такая работа будет действовать мне на нервы. Если я приду к вам за оружием, вы не дадите мне больше одной пули на ствол, – ответил Дортмундер.

– Подождите, – майор быстро производил в уме финансовые подсчеты. – Сто долларов в неделю на человека?.

– Двести, – возразил Дортмундер. Никто не может жить в Нью-Йорке на сто долларов в неделю.

– Сто пятьдесят, – сказал майор.

Дортмундер колебался. Вдруг ожил Келп, до этого сидевший молча.

– Разумная сумма, Дортмундер. Какого черта, это всего-то на несколько недель.

Дортмундер пожал плечами и выпустил ручку двери.

– Согласен, – изрек он/вернувшись на свое место. – Что вы можете сообщить относительно этого изумруда, и где он находится?

– Мне известно лишь то, что его хорошо сторожат. Я пытался узнать подробности: количество охранников и тому подобное...

Но все сведения держатся в секрете.

– Камень сейчас в "Колизее"?

– Да, в экспозиции Акинзи.

– Хорошо. Мы пойдем и посмотрим на него. Где получить деньги.

– Деньги? – переспросил майор.

– Сто пятьдесят за первую неделю.

– О? – Все происходило для майора слишком быстро. – Я позвоню в бухгалтерию. Когда будете уходить, загляните туда.

– Отлично. – Дортмундер встал, Келп последовал его примеру.

– Я сообщу вам, когда что-нибудь понадобится.

Майор в этом не сомневался.

– Не выглядит он на полмиллиона, – разочарованно заметил Дортмундер.

– Не забывай про тридцать тысяч,– напомнил Келп. – Каждому.

Изумруд – темно-зеленый камень со множеством граней, размером немного меньше мяча для гольфа – покоился на маленькой белой треноге. Тренога стояла на покрытом красной шелковой материей столе, полностью заключенном в стеклянный куб. Кроме того, красный бархатный шнур, закрепленный на подставках, удерживал любопытных на почтительном расстоянии.

У каждого угла стоял чернокожий страж в голубой морской форме с пистолетом у бедра. Небольшая таблица на подставке, похожей на пюпитр, гласила прописными буквами "ИЗУМРУД "БАЛАБОМО". Дальше шло описание его историй в деталях, с перечислением имен, дат и местностей.

– Я видел достаточно, – через некоторое время сообщил Дортмундер.

– Я тоже, – отозвался Келп.

Они вышли из "Колизея" и направились в Центральный парк.

– Стащить его будет трудно, – произнес Дортмундер.

– Безусловно.

– А не лучше ли нам подождать, пока они отправятся в путь?

– Это будет не завтра. Айко решит, что мы бьем баклуши и только проживаем его денежки.

– Про Айко забудь, – отрезал Дортмундер. – Если пойдем на дело, командовать буду я. Я займусь Айко, не беспокойся.

–.Согласен, Дорт. Как хочешь.

Они устроились на скамейке на берегу пруда. Был июнь. Келп рассматривал проходящих девушек, а Дортмундер уставился на водную гладь.

Он уже дважды спотыкался, и ему вовсе не хотелось остаток дней хлебать тюремную баланду. Похитителей полумиллионного изумруда полиция будет разыскивать куда усерднее, чем воров, стянувших портативный телевизор. И, наконец, можно ли доверять Айко! Что-то в этом типе было уж слишком гладкое...

– Что ты думаешь об Айко? – спросил Дортмундер.

Келп удивленно отвел взгляд от девушки в зеленых чулках.

– Нормальный парень. А что?

– Ты веришь, что он заплатит?

Келп засмеялся.

– Конечно, заплатит! Если он хочет получить изумруд, то заплатит как миленький!

– А вдруг откажется? Мы нигде не найдем другого покупателя.

– Страховая компания, – не задумываясь, сказал Келп. – Они, не моргнув, выложат сто пятьдесят тысяч долларов за камешек, который стоит полмиллиона.

– Пожалуй, – согласился Дортмундер. – К тому же, возможно, это лучший выход.

– Что – "лучший выход"? – не понял Келп.

– Пусть Айко финансирует дело, – пояснил Дортмундер. – Но когда у нас будет изумруд, мы продадим его страховой компании.

– Мне это не нравится, – твердо заявил Келп.

– Почему?

– Потому что он все о нас знает. И раз изумруд большая ценность для их страны, они могут здорово обозлиться, если мы их надуем. А мне вовсе не хочется, чтобы меня преследовала целая африканская страна. Даже если я получу деньги.

– Ну, ладно, – сказал Дортмундер. – Посмотрим, как все пойдет.

– Целая страна против меня, – с дрожью пробормотал Келп. – Мне это совсем не нравится.

– Ладно.

– Духовые трубки и отравленные стрелы, – продолжил Келп.

–Я думаю, они не такие отсталые.

Келп повернулся к нему.

– Ты воображаешь, что это меня успокаивает? Пулеметы, самолеты...

– Ладно, ладно, – повторил Дортмундер. Он предпочел переменить тему. – Кого, по твоему мнению, нужно привлечь к делу?

– В нашу команду? А кто нам нужен?

– Трудно сказать. Специалистов не нужно, кроме, разве, слесаря. Но никаких взломщиков сейфов.

– Нас должно быть пятеро или шестеро?

– Полагаю,' что пятеро, – ответил Дортмундер и высказал одно из правил своего существования: – Если работу невозможно выполнить впятером, значит ее вообще невозможно выполнить.

– Хорошо, – согласился Келп. – Значит, нам нужен шофер, слесарь и человек на все руки.

– Вот именно, – подтвердил Дортмундер. – Слесарем подошел бы тот коротышка из Де-Мойна. Знаешь, кого я имею в виду?

– Как его... Вайз? Вайзман? Велч?

– Вистлер, – проронил Дортмундер.

– Точно, – вспомнил Келп покачал головой. – Он за решеткой. Выпустил льва из клетки.

Дортмундер оторвался от лицезрения пруда и повернул голову к Келпу.

– Что он сделал?

Келп пожал плечами.

– Я тут не при чем. Так говорят. Он повел своих детей в зоопарк, от скуки машинально стал пробовать замки, как ты или я можем насвистывать, и случайно выпустил льва.

– Очаровательно,– сказал Дортмундер.

– Я тут не при чем. А Чефуик, ты его знаешь?

– Железнодорожный фанат? Он совершенный псих!

– Но замечательный слесарь. И на свободе.

– Хорошо, – решил Дортмундер, – позвони ему.

– Теперь шофер.

– Что ты скажешь о Ларце? Помнишь его?

– Брось, – сказал Келп. – Он в госпитале.

– Давно?

– Недели две. Он налетел на самолет.

Дортмундер внимательно посмотрел на него.

– Что-что?

– Я не виноват, – смутился Келп, – насколько мне известно, он отправился на свадьбу одного кузена и, возвращаясь в город, поехал по ошибке в другую сторону и оказался на аэродроме Кеннеди. Он, полагаю, был немного пьян и...

– Да-а, – протянул Дортмундер.

– Да. Он запутался в знаках и не успел опомниться, как на взлетной полосе N17 врезался в самолет, который прилетел из Майями.

– На взлетной полосе N17...

– Так мне сказали.

Дортмундер достал пачку "Кэмел" и предложил Келпу. Тот покачал головой.

– Я не курю. Бросил – после рекламных роликов о раке.

Дортмундер застыл.

– Рекламных роликов о раке?

– Ну. По телику.

–Яне смотрел телевизор четыре года.

– Ты много потерял, – сказал Келп.

– Очевидно, – произнес Дортмундер. – Рекламные ролики о раке... Так о водителе. А со Стэном Марчем ничего странного в последнее время не происходило, не слышал?

– Нет. А что с ним?

Дортмундер пристально посмотрел на Келла.

– Я ведь тебя спрашиваю.

Келп недоуменно пожал плечами.

– По последним сведениям, с ним все в порядке.

– Тогда почему не пригласить его?

– Если ты уверен, что с ним все в порядке...

Дортмундер вздохнул.

– Я позвоню ему.

– И, наконец, – напомнил Келп, – мастер на все руки.

– Боюсь кого-нибудь называть, – сказал Дортмундер.

– Почему? Ты хорошо разбираешься в людях.

Дортмундер вздохнул.

– Как насчет Эрни Даифорта?

Келп покачал головой.

– Он завязал.

– Завязал?

– Да. Стал священником. Понимаешь, судя по тому, что я слышал, он посмотрел фильм о...

– Хорошо, хорошо. – Дортмундер встал и швырнул свою сигарету в пруд. – Я хочу знать относительно Аллана Гринвуда,

– напряженным голосом проговорил он, – и все, что я хочу знать, -это "да" или "нет"!

Келп опять был в недоумении. Хлопая глазами, он спросил:

– Как это – "да" или "нет"?!

– Его можно использовать?

Аккуратненькая старушка, сверлившая Дортмундера взглядом с тех пор, как он швырнул сигарету, внезапно покраснела и заспешила прочь.

– Конечно, его можно использовать. Почему нет? Гринвуд очень хороший парень.

– Я позвоню ему! – закричал Дортмундер.

– Я слышу тебя, слышу.

Дортмундер огляделся.

– Пойдем, выпьем немного, – проговорил он.

– Конечно-конечно, – согласился Келп и поспешно встал. – Все, что ты хочешь. Конечно.

Они выскочили на автостраду.

– Давай, детка, – сквозь зубы пробормотал Стэн Марч. – Поехали!

Он сидел, склонившись над рулем, который твердо держал пальцами в кожаных перчатках, а ногой вжимал акселератор.

Взгляд его читал показания всех приборов сразу: спидометра, омметра, тахометра... давление масла, бензин в бате... Марч натягивал ремни безопасности, пожимавшие его к сиденью, будто помогая машине увеличивать скорость, и все приближался к парню, который ехал впереди. Он. собирался обогнать его справа около ограждения, после чего дорога будет свободна.

Но тот парень понял, что расстояние между ними сокращается, и тоже прибавил газу. Нет! Никаких разговоров! Марч бросал взгляда зеркальце и убедился, что сзади все благополучно.

Он надавил педаль, и "мустанг" с бешеной скоростью, как стрела, промчался мимо зеленого "понтиака", кидаясь с одной стороны дороги на другую. "Понтиак" вскоре обошел его слева, но Марчу было наплевать на это. Он доказал, что он лучший.

Марч жил вместе с матерью на Восточной Девяносто восьмой улице. Он повернул направо, потом налево, посреди квартала сбавил скорость, увидел, что во дворе стоит такси матери и доехал до конца улицы, где нашел место для машины. Он взял с заднего сидения новую пластинку "Звуки Индианаполиса" и пешком вернули" к дому.

У подножия лестницы, ведущей на второй этаж, сидел жилец, торговец рыбой по фамилии Фридкин. Жена Фридкина всегда заставляла его сидеть на улице – если там не бушевала песчаная буря и не рвались атомные бомбы. Фридкин махнул рукой, обдавая Марча ароматом моря, и крикнул:

– Как дела, парень?

– Ммм... –невнятно ответил Марч. Он не очень-то умел разговаривать с людьми – общался, в основном, с машинами.

– Мама! – закричал он, входя на кухню.

Мать была в полуподвальном этаже, приспособленном под спальню Марча. Услышав зов сына, она поднялась по лестнице.

–Ты дома!.

– Посмотри, что у меня есть, – сказал он, показывая пластинку.

– Проиграй ее, – попросила мать.

– Хорошо.

Они вошли в гостиную, и Марч ставя пластинку на проигрыватель, спросил:

– Почему ты так рано?

– А-а-а! – раздраженно вырвалось у нее. – Прицепился в порту сволочь-полицейский.

– Ты опять взяла попутчиков?

– А почему нет? – горячо воскликнула мать. – В городе не хватает такси, правда? Ты бы видел этих людей на аэродроме!

Они вынуждены ждать полчаса, час. Скорее можно долететь до Европы, чем доехать на такси до Манхэттена. Так что я всем приношу пользу. Клиентам плевать, они все равно платят по счетчику. А меня это устраивает, за одну поездку я получаю втрое больше. И городу помощь – это улучшает общественное мнение о нем. Всем лучше. Но попробуй, растолкуй полицейскому!

– На какой срок ты наказана?.

– На два дня. Проиграй пластинку.

– Мама, – сказал Марч, держа тонарм над вращающимся диском, – ты напрасно рискуешь. У нас сейчас и так мало денег.

– Ничего, на пластинки тебе хватает.

– Если бы я знал, что тебе запретят ездить два дня...

– Ты мог бы найти себе работу. Проиграй пластинку.

Возмущенный Марч отвел звукосниматель в сторону и уперся руками в бока.

– Чего ты хочешь? – спросил он. – 1Ъ1 хочешь, чтобы я нашел себе работу на почте?

– Не обращай внимания, – внезапно смягчилась мать, подошла к нему и похлопала его по щеке. – Я знаю, скоро подвернется какое-нибудь дело. А когда у тебя есть деньги, Стэн, никто на белом свете не тратит их так широко, как ты.

– Вот именно,– успокоился Марч.

– Теперь пусти пластинку. Послушаем ее.

– Угу.

Марч опустил иглу. Комната наполнилась визгом тормозов, ревом моторов, скрежетом шестеренок в коробках передач.

Они молча прослушали ее, и, когда пластинка кончилась, Марч заявил:

– Потрясающая вещь!

– Одна из лучших, что я слышала, Стэн, – поддержала мать. -Честно. Переверни на другую сторону.

Марч взял пластинку, и тут зазвонил телефон.

– Черт побери!

– Пускай себе трезвонит, – сказала мать. – Ставь.

– Угу.

Марч перевернул диск, и телефонный звонок был заглушен диким ревом двадцати моторов, запущенных разом. Однако звонивший не сдавался, и в затишье между звуками настойчиво вплетались телефонные трели. Это жутко действовало на нервы. Гонщик, делающий повороты при скорости сто девяносто в час, не должен отвечать на телефонные звонки.

В конце концов побежденный Марч с отвращением передернулся, посмотрел на мать и снял трубку.

– Кто это? – закричал он, перекрикивая шум пластинки.

Далекий голос спросил:

– Стэн Марч?

– Слушаю!

Далекий голос что-то произнес.

– Что?!

Далекий голос заорал:

– Это Дортмундер!

– А!. Как дела?

– Хорошо. Ты где живешь? На испытательном полигоне? обрадовалась

– Подожди секунду! – завопил Марч и, положив трубку, остановил проигрыватель.– Сейчас дослушаем, – бросил он матери. – Это парень, которого я знаю. Может, предложит мне работу.

– Я знала, что что-нибудь наклюнется, мать. – Нет худа без добра.

Марч снова взял трубку.

– Алло, Дортмундер?

– Вот теперь лучше, – сказал Дортмундер. – Что ты сделал? Закрыл окно?

– Нет, это была пластинка.

Наступило молчание.

– Дортмундер? – окликнул Марч.

– Я тут, – ответил Дортмундер, тише, чем прежде. Потом твердо продолжал: – Хотелось бы знать, свободен ли ты для работы шофером?

– Спрашиваешь!

– Встречаемся сегодня вечером в "Баре-и-Гриле" на Амстердам-авеню.

– Ладно. Когда?

– В десять.

– Буду. До скорого, Дортмундер.

Марч повесил трубку.

– Похоже на то, что в скором времени у нас будут деньги.

– Отлично, – одобрила мать. – Давай, включай.

–Угу.

Марч подошел к проигрывателю и поставил вторую сторону с начала.

– Ту-ту-у! – сказал Роджер Чефуик.

Три его небольших поезда были в движении – сновали туда и сюда по подвалу. Переводились стрелки, подавались команды, проводились всевозможные маневры. Сигнальщики выходили из своих будок и махали флажками. Вагоны-платформы останавливались в определенных местах и наполнялись зерном, чтобы немного дальше освободиться от него. Почтовые мешки грузились в почтовые вагоны. Раздавались звонки, опускались шлагбаумы, потом, после прохождения поезда, поднимались.

Вагоны прицеплялись и отцеплялись. Движение было очень интенсивным.

– Ту-ту-у! –сказал Роджер Чефуик.

Невысокого роста, худощавый, он сидел на высоком стуле за пультом управления, и его многоопытные руки летали над батареей реостатов и переключателей. Вокруг, на уровне пояса, простиралась огромная деревянная платформа, занимавшая почти весь подвал, – с игрушечными домиками, игрушечными деревьями, игрушечными горами, мостами и тоннелями.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю