Текст книги "Редкие и драгоценные вещи (ЛП)"
Автор книги: Рейн Миллер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)
Глава 8
Я нашла Итана курящим снаружи на балконе несколько дней назад. Я была расстроена из-за... ситуации с Лэнсом Оукли... и проснулась посреди ночи, обнаружив, что кровать пуста. Я встала, чтобы сходить в ванную, а потом пошла на его поиски. Он пытался бросить курить, и, насколько я знала, у него получалось, но несколько ночей назад… Я видела, как он сошел с ума.
– От никотиновой зависимости избавиться не менее трудно, чем от наркотиков или алкоголя, – сказала доктор Розуэлл в своей непредвзятой манере.
– Но, как мне кажется, в его случае есть нечто большее, чем никотиновая зависимость.
– С чего бы, Бринн?
– Хм, однажды он рассказал мне о своем пребывании в качестве военнопленного в Афганистан. – Я колебалась, что ей сказать, потому что было бы предательством, если расскажу историю Итана без его разрешения. В конце концов, я решила, что мое заявление важнее его личной жизни. – Его держали и пытали в течение двадцати двух дней. Во время пребывания в плену он страдал от зависимости к сигаретам до такой степени, что чуть не слетел с катушек. Он сказал, что сигареты напоминали о том, что он выжил. Что он остался в живых после всего, что пережил, – мог курить еще один день. Ему снятся кошмары, они его выматывают, а когда я пытаюсь ему помочь, то отстраняется. Он не очень много мне рассказывает, и думаю, ему стыдно. Это ужасно… Я переживаю за него.
– Представляю, как это тяжело для Итана. Так много солдат страдают от ПТСР10. – Я заметила, что она записала это в свою книгу.
– Я могу ему как-то помочь?
– Судя по тому, что Вы рассказали, то должны знать, Итан перенес – и выжил – травму экстремальной степени, и такие как он сделают все, чтобы избежать напоминания о том, что травмировало их в первую очередь. Это слишком больно.
– Значит, когда я заставляю его рассказать мне, это только все усложняет? Просить его рассказать о том, что произошло, причиняет ему еще большую боль?
– Ну, подумай сама, Бринн. Ты перенесла травму. Это повлияло на твою жизнь во всех отношениях. И только что рассказала о том, как новость травмы Лэнса в СМИ на этой неделе ужасно расстроила тебя.
Доктор Розуэлл никогда ничего не приукрашивал.
– Насколько усердно ты работаешь, чтобы не вспоминать произошедшее?
Это дается чертовски тяжело, Доктор.
***
Лен придержал для меня дверь, когда я выходила из кабинета доктора Розуэлла.
– Мне отвезти Вас домой, миссис Блэкстоун?
Я вздохнула, глядя на своего кроткого гиганта-водителя.
– Лен, пожалуйста. Мы проходили через это много раз. Я хочу, чтобы ты называл меня просто Бринн.
– Да, миссис Блэкстоун. Тогда домой?
Я медленно кивнула ему и пробормотала:
– Сдаюсь. – Мужчина был настолько непоколебим, насколько это возможно, и все же я всегда чувствовала, что он дразнит меня, когда мы играли в эту нашу маленькую игру. Я устроилась на сиденье поудобнее и обдумала то, что мы с доктором Розуэлл обсуждали о ПТСР. Мне было о чем подумать. Насчет Итана и себя, но в основном я просто хотела быть хорошей женой и поддерживать его. Давая ему знать, что я была рядом и любила его, независимо от того, что во время кошмара он кричал, или что я рядом и готова помочь ему, чтобы он чувствовал себя лучше. Если понадобится страстный секс, чтобы помочь ему расслабиться после плохого сна, я могла бы это сделать. Секс всегда был превосходным, и прямо сейчас мое тело было на взводе от гормонов, так что…
Мой телефон запищал, и я выудила его из сумочки. Бенни.
Ты в порядке, милая?
Я улыбнулась. Бен не перестал присматривать за мной только потому, что теперь я была замужем за Итаном. Мы свято поддерживали связь. Он был другом, которого я любила всем сердцем и знала, что могу просто быть собой, когда мы вместе. Бен и я были разными в том смысле, в каком не могла быть с Габи. Бен и Габи тоже были очень близки, но у нее были свои демоны. Мы оба дразнили Бена тем, что он привлекает партнеров с кучей эмоциональных проблем. Он сказал, что это давало ему «очки киски», зная, что заставляет нас, женщин, течь. Что, скорее всего, ему самому и не нравятся киски, но он правил миром, поэтому это стоило знать. К сожалению, его шутка была очень правдивой. Бен увидел бы историю Лэнса во всех новостях. Черт возьми, человеку пришлось бы жить в горах, чтобы не узнать об этом. Так что он просто давал мне понять, что он на моей стороне.
Я ответила:
Буду :) Я скучаю по тебе, целую.
Сходим в ближайшее время за одеждой для беременных?
Я широко улыбнулась его быстрому ответу.
Да, сексуальная мамочка. Целую.
У него был самый лучший вкус во всем, что касается моды и дизайна. Я не сомневалась, что мы с Беном сойдемся в плане одежды.
Пробки в Лондоне говорили о том, что дорога домой займет гораздо больше времени, чем следовало бы, поэтому я проверяла электронную почту и отвечала на сообщения, пока мой почтовый ящик не был очищен. Лен не был болтуном, поэтому мне не нужно было поддерживать беседу, пока он умело вел Ровер по забитым улицам и осеннему моросящему дождю.
От моего внимания не ускользнул и тот факт, что моя мать никогда не пыталась мне перезвонить. На самом деле, это и не удивительно. Я наговорила ей довольно резких вещей и бросила трубку. Пройдет некоторое время, прежде чем мы снова заговорим. Наши отношения всегда были непростыми. Я не хотела в это верить, но правда часто была неприятной, и для нас с мамой истиной был суккуб с бушующим ПМС.
Мой телефон предупредил о входящем сообщении. Я снова достала его из сумочки и прочитала.
Это было сообщение в СМИ, в котором был скриншот моего профиля в Facebook. Я пригляделась, чувствуя, как сердце камнем упало, когда я осознала, что мне прислали. Послание, которое я оставила в своем профиле, когда использовала GPS на Facebook, чтобы привести Итана туда, где меня нашел Карл. Я также отметила Карла Вестмана в фильме «С кем ты?». Так Итан знал бы имя моего похитителя. Под скриншотом было одно предложение:
«Карл Вестман пропал без вести 3 августа, и его последним известным контактом были Вы».
***
Истеричка – вот единственное слово, способное описать ее, когда она прибыла в мой офис. Лен проводил Бринн на сорок четвертый этаж, где я встретил ее в приемной. Оттуда я отвел ее прямо в ванную комнату, смежную с той, где я работал. Она в замешательстве оглядела квартиру-студию, вероятно, удивляясь, почему она никогда не была в ней и не слышала о ее упоминании. Говорить ей, что это было место, где я трахал всех женщин до того, как она появилась, казалось неуместным в любом случае, но прямо сейчас? Об этом, блядь, не может быть и речи.
Поэтому вместо этого я держал ее в своих объятиях.
– Скажи мне, что с тобой все в порядке, детка.
– Итан, почему они со мной так поступают? Они когда-нибудь остановятся?
Ее вопросы разбивали мне сердце. Словно к моей груди приставили мясорубку и включили на всю мощность, раздробив кость и уничтожив плоть.
– Бринн, мне нужно, чтобы ты успокоилась и выслушала меня. – Я взял ее лицо в свои руки и приподнял его, заставляя ее сосредоточиться на мне. – Сенатор Оукли позвонил мне в тот вечер после того, как новость распространилась в СМИ. Он хочет, чтобы ты навестила его... сына в больнице и показала миру, какие вы хорошие друзья. – Мне было плохо даже от того, что мне пришлось сказать ей эти слова, но несколько ночей назад я понял – другого выхода из этой передряги не было.
– Он позвонил тебе? Ты говорил с ним и не сказал мне? – крикнула она обвинительном тоне.
Я покачал головой.
– Прости, но я принял решение...
– Но почему? Я никогда больше не хочу видеть Лэнса Оукли, пока я жива. Не смей просить меня пойти к нему, – выплюнула она. – Ты ничем не лучше моей матери!
По ее дико сверкающим глазам, устремленным на меня, я мог сказать, что она была готова сбежать, поэтому я выкинул эту мысль.
– Нет, неправда, – сказал я, сжимая обе ее руки, заставляя сосредоточиться на мне. – Я отказал ему. Сказал, что не буду просить тебя делать что-то, что могло бы тебя расстроить, но сегодня они прислали этот скриншот из Facebook. – Я понизил голос и признался ей в жесткой правде. – Это дерьмо не исчезнет, пока ты не войдешь в историю как близкий друг семьи.
– Нет... – жалобно сказала она.
– Бринн, детка... есть и другие, кто знает о видео – ты сама мне об этом сказала. Этот визит к Оукли в больницу ослабит его. Я не могу рисковать тобой больше, чем уже есть. Пожалуйста, просто выслушай причину.
Взгляд, которым она одарила меня? Трагическое выражение на ее прекрасном лице, залитом слезами и опустошением... действительно чертовски ранило меня.
Через мгновение она закрыла глаза и почти незаметно кивнула.
Я целовал ее долго и медленно. Просто, чтобы сблизить нас и показать ей в первую очередь, как сильно я ее любил. Затем я усадил ее и рассказал о своем разговоре с сенатором. О том, как важно было удержать всех остальных, кто знал о существовании видео, от попыток сделать то, что пытался Карл Вестман. Шантажирующий дегенеративный ублюдок. А также нейтрализовать любой негативный комментарий к видео, заявив о дружбе с Лэнсом Оукли. Сука-насильник с двумя членами. Если бы все увидели, что они все еще друзья, тогда преступление никогда бы не произошло – просто юношеское недопонимание между двумя детьми, в случае если видео когда-нибудь всплывет, чтобы поставить в неловкое положение будущего вице-президента Соединенных Штатов. Аморальный хуесос.
Бринн восприняла все это, слушая, как я говорю, не перебивая новыми расспросами. Ее ясные карие глаза не отрывались от моих, спокойно обдумывая ситуацию. Боже, я восхищался ее стойкостью.
Никогда не сомневался в храбрости моей девочки или ее уме.
Но прямо сейчас я причинял ей боль. Я знал о том, как смотреть в лицо вещам, которые тебя пугают. Что касается Бринн, то вынужденное посещение Оукли напугало ее.
Меня это тоже чертовски убивает.
Казалось, она обдумала все, что я ей сказал, встала и пошла в ванную, остановившись перед зеркалом. Она стояла там и смотрела в него, казалось, без особых эмоций, в некотором смысле совсем не похожая на ту страстную девушку, которую я встретил в мае.
Наконец она повернулась и посмотрела на меня. Губы дрожали, глаза наполнились слезами, которые были бы солеными на вкус, если бы я их слизнул, она открыла рот, чтобы заговорить.
Ее горло рефлекторно сглотнуло, голос дрогнул:
– Я-я должна пойти и увидеть Лэнса... да?
Я съежился от ее вопроса, зная, что был только один ответ, который я мог дать. Чертова куча стерилизованного дерьма.
***
Тот, кто говорит, что правительство работает медленно, не знают людей, работающие на будущего вице-президента Соединенных Штатов. События развивались со скоростью света, как только я дала свое согласие посетить Лэнса Оукли.
Ты должна это сделать. Я стояла в больничном коридоре, ожидая, когда меня впустят; запах антисептика и еды, пропитавший стерильный воздух, вызывал рвотные позывы. Букет цветов, который мне дали, слегка дрожал в моей руке, пока я пыталась взять себя в руки. У тебя нет выбора. Рука Итана на моей спине казалась собственнической, но я не могла справиться с его эмоциями в данный момент. Ты должна сделать это, чтобы защитить своего ребенка. Я знала, почему Итан был не в себе. Но прямо сейчас я ничего не могла для него сделать.
В тот момент, когда Итан согласился встретиться с Лэнсом через смс на моем телефоне, СМИ приступили к организации настоящего шоу. Лимузины, полицейский эскорт, черные входы, личные фотографы, подарки для пациента, инструктажи о том, что делать, как долго оставаться, что говорить. Все продумано до миллисекунды. Ты сделаешь это. Итан успокаивал меня, гладя по спине. Его тоже заставляли быть частью этого цирка у постели больного. Мой муж собирался встретиться с моим прошлым. Которое я хотела забыть. Он просто солдат, который был ранен, защищая свою страну.
– Мистер Блэкстоун, Вы будете стоять слева от нее, пока Вас не представят лейтенанту Оукли, затем извинившись, покинете комнату, чтобы ответить на телефонный звонок. Ваша жена останется наедине с лейтенантом Оукли.
Пресс-секретарь, обратившаяся к Итану, побледнела от взгляда, которым он ее одарил. Она поморщилась. Я не видела его отвали-ты-претенциозная-сучка взгляда, так как Итан стоял вне моего поля зрения, но могла представить, как выглядело его лицо прямо сейчас. И нет, Итан вообще плохо воспринял ее инструкции, не так ли? Тем более, что она только что сказала ему оставить меня в руках другого мужчины. Лэнс – не просто какой-то другой мужчина. Итан может даже не слушать ее инструкции. Видимо, мисс пресс-секретарь собиралась это проверить.
– Все готовы? – Спросила она меня, демонстративно избегая зрительного контакта с Итаном.
Нет.
– Да. – Он просто солдат, который был ранен, защищая свою страну. Ты знала его когда-то очень давно... у тебя все получится.
***
Ноги сами несли меня вперед. Сама не знаю как.
Честно говоря, я чувствовала себя отстраненной, словно была не здесь, но каким-то образом шла медленными шагами, пока не оказалась в его частной палате. Не знаю, чего я ожидала. Но знала, что Лэнс был сильно ранен и что его нога была ампутирована чуть ниже правого колена, но человека, лежащего на этой кровати, я почти не узнавала.
Лэнс Оукли, которого я помнила, был воспитанником подготовительной школы на западном побережье. Собранный и амбициозный. Когда мы были вместе, он был студентом Стэнфорда и собирался получить степень юриста.
Теперь он не был похож на Стэнфордского юриста.
Татуировки покрывали его руки вплоть до костяшек пальцев. Каштановые волосы были коротко подстрижены, как и подобает военному офицеру, но в сочетании с небритой бородой он выглядел грубым и нервным. Крупный, мускулистый и покрытый чернилами, он был одет в больничный халат и лежал в постели, уставившись прямо перед собой на стену. Не на меня. Он выглядел опустошенным и совсем не походил на холодного женоненавистника, чей образ я держала в голове все эти долгие годы.
Должно быть, я резко остановилась, потому что Итан за моей спиной сжал руку сильнее.
Я сделала еще один шаг, придвигаясь ближе. Он посмотрел наверх. Очень темно-коричневые глаза, какими я их и запомнила. Исчезла та дерзкая самоуверенность, которая была в моих воспоминаниях.
Теперь я видела в нем то, чего не было раньше. Сожаление, прощение и стыд в том, как он предстал передо мной, лежа на больничной койке и без одной ноги. В какой-то момент за последние семь лет – возможно, сразу после травмы – Лэнс Оукли обрел совесть.
***
– Бринн.
– Лэнс.
Его лицо смягчилось.
– Спасибо, что пришли... сюда, – четко произнес он, словно его также проинформировал пресс-секретарь его отца.
– Не за что. – Я подошла, положила цветы на край одеяла и протянула руку.
Его татуированные пальцы сжали мою протянутую руку, и чудесным образом... ничего ужасного не произошло. Конец света не наступил, и солнце не померкло. Лэнс поднес мою руку к своей щеке и крепко сжал.
– Я так счастлив увидеться с тобой снова.
Фотограф чертовски хорошо запечатлел этот момент, и я знала, что увижу фотографии в печати, на телевидении, в журналах, везде. Теперь я была замешана в этом, и пути назад нет. Для каждого из нас.
Я чувствовала Итана рядом; напряженного, как тетива лука, готовая вот-вот взорваться. Он, несомненно, был в ярости от того, что Лэнс прикасался ко мне таким образом. Странно, но меня это вообще не волновало. Я больше чувствовала оцепенение. Поэтому заставила себя продолжать эту шараду, притворяясь, чтобы мы все могли прекратить эти пытки.
Высвободив свою руку из его хватки, я сказала:
– Лэнс, это мой муж, Итан Блэкстоун. Итан, Лэнс Оукли, старый... друг из Сан-Франциско.
Лэнс переключил все свое внимание на Итана и протянул руку в знак приветствия.
– Приятно познакомиться с тобой, Итан.
Последовала долгая пауза, во время которой я не была уверена, что Итан ответит на рукопожатие. Время остановилось, все затаили дыхание.
Казалось, прошла вечность, когда Итан протянул свою руку и ответил Лэнсу.
– Как поживаешь? – Вопрос был дружеским, но я знала своего мужчину; он ненавидел каждую чертову секунду пребывания здесь. И моего в том числе. И тот факт, что ему приходится притворяться.
Затем, как по сценарию, кто-то подошел и похлопал Итана по плечу, извиняясь за то, что помешал, но у него важный звонок, который требовал его вмешательства. И вот так просто он извинился и ушел. Я смотрела, как Итан уходит; по его твердой походке было понятно, как тяжело ему было оставить меня одну. Ты справишься.
– Присядешь?
– Да, конечно. – Я следовала сценарию, пораженная тем, что мозг помнит, что говорить и делать.
Как только я села рядом с ним, он потянулся и снова взял меня за руку. Я позволила это только потому, что слышала щелчок камеры, когда она сняла нас, болтающих вместе, как это сделали бы близкие друзья, когда один из них попал в больницу. Ты просто выполняешь работу и делаешь это превосходно. Осталось не долго. Покончи с этим, выйди за дверь и больше никогда не оглядывайся.
– Выглядишь чудесно, Бринн. Счастливее.
– Я правда счастлива. – И в этот момент мой маленький ангел-бабочка начал шевелиться, напоминая мне о себе. Я закрыла глаза, чувствуя трепещущие колыхания моего малыша, растущего в безопасности внутри меня. Вся прелесть этого момента стерла всю неловкость, и я забыла обо всем. Малыш заставил меня понять то, ради чего я это делаю. И я вынесу все.
– Бринн… мне очень стыдно... что тебе пришлось прийти сюда. Извини за это, но я благодарен за встречу с тобой. – Теперь его голос звучал совсем по-другому. Речь была другой. Более искренней…
Я открыла глаза и посмотрела на него; было очень трудно придумать ответ. В конце концов я сказала:
– Надеюсь, ты быстро поправишься, Лэнс. Я... мне пора. – Пришло время для решающего удара; той части, которую пережить было бы труднее всего. Но я знала, чего от меня ожидали. И я бы не подвела.
Я встала со стула и наклонилась к нему.
Его лицо вытянулось, выражение сменилось на недовольство от осознания, что я ухожу. Сделав глубокий вдох, я обняла его. Я держалась, что есть сил, когда в очередной раз камера сделала пару снимков.
Лэнс обнял меня в ответ, руками прижимая меня к себе.
Я снова закрыла глаза... и подумала об Итане и моем ангеле-бабочке, которые помогли пережить этот момент.
Моя миссия была почти выполнена, финишный флаг должен был пасть, когда Лэнс прошептал на ухо. Слова были неразборчивы и слышны только мне, но был лишь один способ описать, как они звучали. Отчаянно.
– Бринн, пожалуйста, возвращайся. Мне нужно многое тебе сказать. Особенно о том, что сожалею о случившемся с тобой.
Глава 9
Я поняла, что Итан был в плохом состоянии, как только вышла из комнаты Лэнса. Я заметила морщинки вокруг его глаз и сурово сжатую челюсть, что означало, что он о чем-то беспокоился.
И я совершенно определенно почувствовала напряжение в его теле, когда он отказался от машины, чтобы отвезти нас домой, и вместо этого попросил Лэнса ждать нас. Итан не принял бы больше ни крошки от сенатора. С него было достаточно.
В тот момент, когда Лэнс высадил нас в вестибюле нашего здания, Итан быстрыми шагами втолкнул меня внутрь. Даже секунды не потратил на то, чтобы поздороваться с Клодом, нашим консьержем, как он обычно делал. Он молча и целенаправленно вел нас вперед, пока не затащил меня в лифт.
Он загнал меня в угол и прижался своим телом к моему, затем опустил голову к моей шее и вдохнул. Я чувствовала исходящий от него соблазнительный мужской аромат. Запах секса и страстного желания.
– Итан, – прошептала я его имя.
– Тише. – Он поднес палец к моим губам. – Никаких разговоров.
Я чувствовала, как его член прижимается к моему бедру, и по позвоночнику пробежалась дрожь. Я уже промокла, хотя он даже ещё ничего не сделал, кроме как прижался своим телом к моему, попросив помолчать. Все дело было в силе внушения; в его манерах, в том, как посылал мне своим взглядом и телом то, чего хотел, и это было очень убедительно.
Итан хотел трахнуться. Со мной.
Я знала, что он просто сдерживал огненную бурю, которая обрушится на меня в ту же секунду, как только закроются двери лифта.
***
Щелчок дверной защелки прозвучал невероятно громко в напряженной тишине.
Я была на грани, готовая к тому, что он нападет на меня. Мне не пришлось долго ждать. Меньше чем за секунду Итан прижался своим твердым телом сзади меня, с мыслью лишь об одном. Войти в меня.
Итан запустил руки мне под юбку, и его пальцы скользнули по моему клитору прежде, чем я успела сделать хоть шаг. Его настойчивые ласки были схожи с первобытными и, как по щелчку, я сразу завелась. Его животное отчаяние, будто выключателем, подействовало на меня. Итан был хищником, стоя у меня за спиной. И эротические образы, которые он вызывал в моем воображении, заставляли сходить с ума.
– Уже такая мокрая, – самодовольно промурлыкал он мне в шею, бедрами толкаясь мне в задницу и лаская пальцами мою киску, доводя меня до беспамятства и дрожи по всему телу.
Он подтолкнул меня вперед, к столику в коридоре.
– Положи руки на столик, – скомандовал он.
Когда я заняла свое место, то почувствовала, как с меня грубо стянули трусики; сначала одну ногу, затем... его волшебные пальцы вернулись к моей киске.
Спасибо. В этот раз он атаковал спереди, чтобы войти в меня сзади. Соблазняя меня, Итан ласкал мою киску, умело играя пальцами, пока я не была готова взорваться от наступающего оргазма. Итан хорошо улавливал сигналы, я догадывалась, что поэтому он изменит свою тактику. Он позволил мне двигаться, пока я не начала раскачиваться в заданном им ритме, оседлав его руку, как распутница. Затем он остановился.
– Нет, – протестовала я, когда его пальцы покинули меня.
– Я сейчас, детка. Подожди. – Он шлепнул меня по ягодице и шлепок усилил мое удовольствие на ступеньку выше. Я задрожала, отчаянно желая его внутри меня. Откуда он это знает?
Звук, с которым он расстегивал молнию, был лучшим звуком, который я слышала за весь день.
Все еще дрожа, я застонала в предвкушении, когда почувствовала, как головка его члена вошла в мой вход; горячая и готовая. Опершись руками о стол, я посмотрела вниз на пол, выложенный прекрасным травертиновым11 мрамором. Картину под нами можно было бы описать только как олицетворение секса. Камень с кремовой облицовкой, созданный природой, контрастировал с разбросанной одеждой. Темно-серые брюки Итана и кожаный ремень на его голенях, розовое кружево моих трусиков все еще вокруг моей левой лодыжки, широкая подошва от Гуччи под моими ногами. Поистине потрясающее зрелище. Дикий, грязный секс между двумя любовниками, слишком отчаявшимися, чтобы утруждать себя раздеванием.
А также то, что меня собирались трахнуть до бесчувствия.
Итан вошел в меня уверенным толчком, его руки были на моих бедрах для поддержки. Из него вышел хриплый стон удовольствия, который я любила слышать, когда он погружался в меня.
– Почувствуй это, моя красавица. Все это – только для тебя. – Протянул он, медленно выскальзывая из меня своим толстым членом. – Ты так хороша, так чертовски красива прямо сейчас, склонившись над этим столом... – Он снова глубоко вошел в меня. – ...и вбираешь мой член.
Боже, ему было хорошо во мне.
– Да... О! – Я не могла отвечать на его эротический бред связно. Все, что я могла – принять это.
– Ты принадлежишь мне! – Рявкнул он резкими прерывистыми толчками; словно он меня наказывал, когда вколачивался в меня быстрее.
Да, принадлежу. Мой мужчина пытался восстановить свои права на меня после того, как ему пришлось отказаться от меня в больнице. Ему это было нужно. Как и мне. Снова и снова он входил в меня; его горячая плоть погружалась и отступала в порочном движении, от которого я едва могла дышать.
– Я хочу услышать это от тебя, – прорычал он.
Мой оргазм нарастал, я едва могла думать, не говоря уже о том, чтобы говорить, но его требования всегда действовали на меня как гипноз.
– О, Боже мой, Итан... да… Я всегда принадлежу только тебе!
Я почувствовала, как началась первая волна, накрывающая меня оргазмом, когда я сжала его пульсирующий член так сильно, как только могла.
– О, черт возьми, да. Сожми его вот так! – Итан взял мои волосы в кулак и оттянул назад. Я знала причину.
Итан нуждался в этой близости; наши губы и взгляды встречались не меньше, чем в соединении наших тел. Он обхватил другой рукой мое горло и прижал меня, член безжалостно врезался сзади, когда он завладел моим ртом. Его поцелуй был обжигающим, пожирающим и ненасытным. Он кусал и грубо посасывал меня губами и зубами, овладевая мной всеми способами, демонстрируя, что я действительно принадлежу ему.
Именно так, как и должна.
Когда я достигла кульминации в блаженном взрыве интенсивности, его язык погрузился глубоко в мой рот, крадя мое дыхание, душу, все.
Я почувствовала, как он твердеет и набухает внутри меня. Я выкрикнула его имя протяжно и низко, не в силах произнести ничего, кроме единственного слова, который я знала.
– Итан.
– Я люблю тебя, – прохрипел он мне в губы прямо в тот момент, когда начал кончать.
***
Бринн сжимала и разжимала объятия вокруг меня, когда кончала – было так хорошо.
Так – чертовски – хорошо. Каждый конвульсивный захват и содрогание, исходящие от ее лона, принадлежали моему члену. Я почувствовал, как напряглись мои яйца, как только начал кончать.
– Мм... мм... мм, – мычал я с каждым погружением в ее тугую киску.
Моя прекрасная девочка отдалась мне в восхитительной капитуляции.
– Черт возьми, ДА! – Я кончил; горячий поток спермы брызнул, грязно покрывая ее. Я продолжал трахаться в экстазе, прижимая ее к себе за пряди прекрасных волос. Чертова. Любовь. Моя. Бринн... Разные мысли просачивались в мое сознание, когда я наслаждался ею, но лишь одна все время крутилась в голове. Неважно, как далеко я зашел, я не упускал из виду правду: эта женщина владела мной с головы до ног и всем остальным, что было между ними.
И всегда будет.
Я отпустил ее волосы, освобождая, и зарылся лицом в ее затылок. Вдыхая ее цветочный аромат, смешанный с запахом киски, я провел губами по верхней части позвоночника Бринн, нашептывая ей нежности, лелея ее, целуя в промежутках между словами. Возможно, сейчас я был спокойнее, однако все равно осознавал, что только что трахнул свою жену как сумасшедший в прихожей нашего дома.
– Ты в порядке?
– Ммм-хмм, – сексуально промурлыкала она.
Мне было интересно, о чем она думает. Тем не менее, знал, что я не мог поступить по-другому. После того, как я оставил Оукли в больнице, я стал пленником собственных темных мыслей. Я понимал, что визит был необходим, но ненавидел каждую секунду этого. Все, чего я хотел – защитить мою драгоценную девочку от того, что причинило ей боль. И я не смог сделать этого сегодня. Мне пришлось уйти в сторону и позволить ему положить на нее руки... снова.
Не думай об этом куске дерьма.
Выйдя из ее киски, я подтянул брюки, беспокоясь только о том, чтобы иметь возможность ходить. Однако уже через две минуты они снова будут валяться где-нибудь в дальнем углу.
Я провел рукой по ее великолепно выставленной заднице и сжал ягодицу, любуясь видом.
– Ты такая... чертовски... красивая. – Это слово даже не соответствовало тому, как она выглядела прямо сейчас. Таких слов просто не существовало.
И я никогда не мог насытиться, глядя на нее.
Она вытянула шею, как кошка, которая хочет хорошенько размяться.
Моя девочка казалась приятно удовлетворенной, но я еще не закончил с ней. Тот отчаянный секс в прихожей, который у нас только что был – лишь разминка.
– Мне надо встать, – сказала она, склонившись над столом – розовая киска между ее раздвинутых ног, прямых и длинных, все ещё дразнила меня вплоть до черных каблуков.
Чувство вины пронзило мое нутро. Конечно, она должна была встать. Она была беременна. Иногда ты бываешь гребаным идиотом. Я помог ей выпрямиться, затем притянул ее к себе.
– Прости, детка. Позволь мне загладить вину. – Я подхватил ее на руки и поцеловал, с облегчением увидев сексуальную дразнящую ухмылку на ее губах, когда я понес нас в спальню.
– Я еще не закончил. Буду пробовать их ещё очень долго.
– Тщательнее, пожалуйста, – промурлыкала она мне в грудь.
И это все, что требовалось для того, чтобы в мире все было в порядке. Мне просто нужен был знак от нее. Улыбка, слово, прикосновение – что-то, что говорило мне, что ее не беспокоит мой испуг, и она все еще любит меня. Это, а также тот факт, что у меня был, по крайней мере, еще один ослепительный оргазм. Бринн, с другой стороны, заслужила по крайней мере еще два, плюс хороший массаж ног.
– Конечно, – сказал я ей, когда уложил ее на нашу кровать.
***
В СФ12 капитаны возглавляют отряды из пяти человек. Небольшие отряды для тактических операций, требующих нулевого обнаружения. Мои люди были лучшими, что могло предложить БА13. Майк, Датч, Лео, Чип и Джеки. В день, когда мы нашли мальчика и его мертвую мать посреди дороги, был последним днем, когда мы все были ещё живы. В последний раз братья, мужья, отцы и сыновья Британии перевели дух. Двадцать дней спустя это число сократилось до... одного.
Майк – единственный, кроме меня, кто спасся из засады на улице. Но было бы намного лучше, если бы он этого не сделал…
***
Погрузившись в ванну с роскошной ароматизированной водой, согревающей меня, я обдумывала последние двенадцать часов. Господи Боже, нужно нечто большее, чем просто отмокание в ванне, чтобы во всем разобраться.
Итан так крепко заснул после того, как мы закончили во второй раз, что даже не пошевелился, когда я выскользнула из постели. Обычно он следовал за мной, когда слышал, как наполняется ванна, если только он сам не делал этого. Но не сегодня. Видимо, Итан был измотан притворством в больнице. Я могла бы сказать, что он разрывался из-за того, что ему пришлось оставить меня одну. Однако у нас не было выбора. Лукас Оукли собирался обеспечить президентство Бенджамину Кольту из-за иронии судьбы, которая сделала его сына героем войны всего за один подходящий момент. Красивому молодому армейскому офицеру оторвало ногу на войне. О, и красивый молодой офицер случайным образом оказался сыном кандидата на пост вице-президента США. Опросы общественного мнения уже предсказывали беспроигрышную победу, и все это знали.
Но что по-настоящему пугает? Как только сенатор Оукли станет вице-президентом, он будет всего в шаге от того, чтобы стать… Президентом.
От одной этой мысли у меня защемило сердце. Было бы лучше потереть это место, чтобы облегчить жжение, но вместо этого я положила руку на живот – первый инстинкт защитить моего маленького ангела-бабочку. Сегодня я сделала то, что должна была. Мне нужно было заручиться какой-то гарантией того, что мое грязное прошлое с Лэнсом не сможет повредить будущему его отца или моему. И я бы охотно сделала это снова. Все, что угодно, для моего ангела-бабочки.
