Текст книги "Погоня"
Автор книги: Рэй Дуглас Брэдбери
Соавторы: Борис Виан,Джон Браннер,Нильс Нильсен,Альфонсо Вильяр,Фернандо Акунья,Томас Сальвадор,Салли Пипи
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)
Салли Анн Пипи. ГОД КРОКОДИЛА
За пять лет до описываемых событий профессор Анго, работая в исследовательском центре в Моитаке, сделал выдающееся открытие: он синтезировал воленин. Впрыскивая это вещество беременным крокоди-лицам, он добился того, что детеныши у них стали более сообразительные и крупные. Ни радости по поводу этого открытия, ни интереса к оному правительство Пагинии не обнаружило, однако профессор, несмотря на это, продолжал увлеченно выращивать все новых и новых суперкрокодилов.
– Как они не понимают, – сказал однажды профессор одному из своих помощников, – что когда запасы нефти кончатся, окажется, что мои крокодилы стоят всех автомобилей, поездов, самолетов и кораблей, вместе взятых. Тогда они увидят, кто самый главный в Пагинии.
Эти слова профессора вспомнились помощнику через пять лет, когда нефть в страну перестала поступать и все остановилось. Закрылись заводы и фабрики, государственные и частные учреждения и предприятия, а специалисты из других стран умчались на самолетах туда, откуда прилетели.
У премьер-министра Бонго и его правительства надежда оставалась только одна – на призыв о помощи, с которым они обратились к народу своей страны. Измученные, с воспаленными глазами, они заседали вот уже двое суток подряд.
На третье утро все они как один, несмотря на усталость, повернули головы к двери: из-за нее донесся хриплый лай крокодила. Дверь распахнулась, в нее просунулась голова огромного крокодила, и членов правительства охватил ужас. Однако ужас сменился удивлением, когда, отстранив крокодила, в зал заседаний вошел человек, лицо которого, заросшее волосами, было похоже на обезьянье.
– Доброе утро, – сказал он, поклонившись; ему ответили неуверенными кивками. – Я профессор Анго. Я вывел породу крокодилов, способных работать под наблюдением надсмотрщиков. Прошу вашей поддержки; если я ее получу, наша страна станет богатой и сильной.
И так же внезапно, как появился, он сел на своего крокодила верхом и исчез за дверью.
Члены правительства еще остолбенело глядели на пустой проем двери, а премьер-министр уже набирал телефон Национального Комитета Радиовещания.
– Говорит премьер-министр, – сказал он. – Пожалуйста, передайте по всем программам наше обращение к профессору Анго: мы согласны, чтобы его крокодилы были использованы в качестве рабочих на заводах и фабриках.
Он положил трубку и сказал:
– Что ж, господа, возможно, решение это приведет к трагическим последствиям, но другого выхода у нас нет -только это может спасти страну.
В отличие от своих предков поколение пагинийцев, которому довелось быть свидетелем описываемых событий, привыкло во всем полагаться на помощь других стран. Пагинийцы жили сегодняшним днем и уже разучились обрабатывать землю, бросать копье в дикого зверя или ловить рыбу. Как и их правительство, они сидели и ждали чуда, которое бы спасло их от гибели.
– Грарр! Хасп! Грарр! Хасп!
– Что это?!
Будто огромное множество военных барабанов гремело вдалеке. В один миг дома опустели, их обитатели выбежали во дворы и палисадники и устремили на небо полные надежды взгляды: не летят ли к ним, чтобы их спасти, ангелы? Наконец-то услышаны их молитвы!
Но тут на холме Тоуагуба появился огромный крокодил, такой высокий, что казалось, будто головой он достает до самого неба. И неизвестно откуда послышался голос:
– Дамы и господа! Я, профессор Анго, пришел освободить вас от голода и других страданий. Моя армия крокодилов принесет нашей стране богатство и благополучие. Мои чудовища мигом доставят вас в любую страну – вы и оглянуться не успеете. Дороги станут ненужными, о самолетах, поездах и автомобилях позабудут, станки и механизмы потеряют всякую ценность. Сделайте меня вашим вождем, и я поведу вас к свободе и славе!
Что тут началось! Приветствия, восторженные крики – всеобщее ликование! Вся страна ожила, и профессор был единогласно избран вождем Пагинии.
Под наблюдением помощников профессора Анго крокодилов каждое утро разводили из загонов по местам, где была нужна рабочая сила, а вечером приводили обратно. Делали это по всей стране. Через два дня после прихода профессора к власти все холмы и горы в Пагинии были уже срыты и сровнялись с землей. На более плодородные из новых земель направили юношей, чтобы те засеяли их злаковыми культурами, овощами и плодовыми растениями. На землях менее плодородных стали развивать животноводство. Силами крокодилов были построены большие плотины, и, получив энергию, снова заработали заводы и фабрики. Повсюду как грибы росли новые жилые кварталы.
На медных копях в Киете и Ок-Теди один крокодил добывал руды в сотни раз больше, чем за это лее время ее добыли бы, даже используя машины, люди. Около рудников построили новые плавильни.
Целых полгода, после того как прекратились поставки нефти, пагинийцы работали не покладая рук бок о бок с крокодилами, а внешний мир гадал: что сталось с этой страной? Почему из нее не поступает никаких сообщений? Но вот наконец профессор Анго отдал ведомству почт и телеграфа приказ оповестить людей Земли об успехах Пагинии. То-то удивились все, когда 25 июня 2525 года на первых полосах газет появилось:
ПАГИНИЯ ВОССТАЛА ИЗ МЕРТВЫХ
В восемь часов утра по дальневосточному времени народ Пагинии, возглавляемый вождем Анго, восстановил связь с внешним миром. Как выяснилось, за прошедшие шесть месяцев народ Пагинии не только уцелел, но и благодаря замечательному открытию, сделавшему ненужным топливо, поднял свое благосостояние. Вождь Пагинии, профессор Анго, пять лет назад открыл химическое вещество, которое он назвал волени-ном; применяя его, он вырастил за последние годы сотни огромных и на редкость сообразительных крокодилов. Крокодилы эти очень сильны и передвигаются с невероятной скоростью, поэтому они прекрасно заменяют мощные машины и механические средства передвижения; такой крокодил молниеносно доставляет вас из одной части страны в другую. Быть может, благодаря этим крокодилам человечество выйдет из топливного кризиса?
Сообщение, хоть и короткое, обратило на себя всеобщее внимание. Люди не знали, как отнестись к этой новости. С одной стороны, приятно узнать, что пагинийцы живы, но так ли уж безопасно иметь дело с крокодилами? И что это за профессор, о котором никто никогда не слышал? Кто он такой?
Разговоры эти кончились только тогда, когда профессор объявил, что намерен побывать во всех столицах мира и рассеять любые страхи или ложные представления, которые могут быть в отношении паги-нийцев.
Наступило утро того дня, когда вождь должен был отправиться в поездку по другим странам. В столице царило волнение. К столь торжественному событию готовились уже много дней, и людям не терпелось увидеть, как вождь отправится на своем крокодиле в путь.
С безоблачного неба сияло солнце, предвещая счастливое путешествие. Приказав помощникам, чтобы те в его отсутствие продолжали работать так же, как при нем, профессор Анго сел верхом на одного из своих огромных крокодилов и отбыл. В каждом из городов на его пути он останавливал крокодила, слезал с него и вступал в беседу с многолюдными толпами, сердечно приветствовавшими высокого гостя. Профессор Анго был очень доволен собой и доволен тем, что короли и самые знатные люди приглашали его к завтраку, обеду или ужину – в зависимости от времени дня.
Когда, наконец, через Индонезию вождь прибыл на родину, он был усталый, но счастливый. Первым делом он пошел к своим крокодилам, а уже потом направился к помощникам. И только после этого он удалился в свои апартаменты на втором этаже, над лабораторией, и лег спать. Он быстро уснул и во сне увидел свою поездку, толпы людей, его приветствующие, королей и сановников. Все это еще снилось ему на рассвете, когда в лаборатории раздался взрыв и здание развалилось. Вождь Анго и его помощники, спавшие в других комнатах, чудом уцелели и, как ни трудно в это поверить, даже не проснулись.
Дело в том, что профессор, когда вернулся, не проверил лабораторию. А помощники в его отсутствие по ошибке взяли не те реактивы, смешали их не в той пропорции и в довершение всего позабыли выключить аппарат. Незадолго до взрыва густой раствор превратился в тяжелый газ, который наполнил все здание. Спящие, надышавшись его, заснули еще крепче.
Так они проспали много часов, а потом, наконец проснувшись, стали выбираться из-под обломков.
– Да ты похож на крокодила! – захохотав, сказал первый выбравшийся второму.
– И ты тоже, – отозвался второй.
Из-под обломков появилась голова профессора. Увидев своих помощников, он заревел:
– Кто это устроил? Кто превратил нас в этих мерзких тварей?
Но ответа не последовало. Да и что можно было ответить? Ведь виноваты были все.
Молчание длилось несколько минут, пока они не осознали до конца, насколько серьезно то, что с ними произошло. Наконец профессор Анго прохрипел:
– Если за сорок восемь часов мне не удастся сбросить с себя эту кожу, я прикажу моим крокодилам уничтожить всех людей на земле – иначе бывший премьер Бонго и его партия превратят меня в посмешище!
Двое суток ожидания тянулись бесконечно долго и не принесли никаких плодов – только вызвали у людей, ставших крокодилами, ненужные волнения и надежды. По истечении сорока восьми часов вождь Анго вызвал к развалинам столь дорогой его сердцу лаборатории свою армию крокодилов.
Ну и удивились же крокодилы, когда увидели говорящих собратьев! Но в полную растерянность пришли они, когда огромный крокодил заревел хорошо знакомым им тоном профессора Анго:
– Господилы и господилицы! Я принял решение: все люди должны быть стерты с лица земли. Приступаем сейчас же! Уничтожив их, мы заживем наконец мирной жизнью. Вперед! Пощады не давать никому!
Грарр! Хасп! Грарр! Хасп!
Томас Сальвадор. МАРСУФ НА ПЛАНЕТЕ СПИРЕО
Хотя Марсуф был слепой, участники любой космической экспедиции радовались, когда он летел вместе с ними. И вот как-то раз, вернувшись на Землю, Марсуф услышал, что очень перспективна область звезды, известной под названием Спирео: по орбитам вокруг нее движутся двенадцать планет, и одна из них очень напоминает Землю. Прошло девять месяцев, и Марсуф прибыл на исследовательском корабле “Кенгуру” к этой еще почти не исследованной планетной системе.
Девять планет из двенадцати отсеяли сразу: одни были сплошь покрыты действующими вулканами, на других температура поверхности была такая низкая, что там не могла бы существовать никакая жизнь; но десятая планета, где и стоял сейчас с плотно задраенными люками корабль, и вправду оказалась иной.
Спирео-10, или просто Спирео, как уже окрестили эту планету, по величине была примерно такой же, как Земля: ее диаметр на экваторе равнялся приблизительно тринадцати тысячам километров. Вокруг своей оси она вращалась медленнее и от своего солнца отстояла дальше, чем Земля; день здесь длился пятьдесят часов, и столько же длилась ночь.
Итак, “Кенгуру”, корабль длиной почти в двести метров, стоял вертикально на равнине, которую капитан Джеймс Лорито счел лучшим местом для посадки. Равнина была абсолютно гладкая и, судя по всему, не таила в себе никаких опасностей. Километрах в ста от корабля начиналась горная цепь с очень высокими, в тридцать тысяч метров вершинами, а с противоположной стороны, но гораздо ближе, чем горная цепь, зеленел лес и поблескивала река. Марсуф внимательно слушал описание ландшафта.
Равнину покрывал ковер блекло-желтых растений, похожих на земные папоротники и карликовые деревья; растительность эту отличало многообразие видов. Мириады насекомых где-то прятались большую часть дня, но бесконечными вечерами целые облака их носились в воздухе. Растения, похожие на папоротник в метр высотой, были густые, но мягкие. Когда дул ветер, по ним пробегали волны, и это было очень красиво.
На синем небе светило с расстояния в пятьсот миллионов километров бледно-лиловое солнце этой системы; его обрамляла бахрома длинных протуберанцев, и ученые говорили, что излучение этой звезды может вызывать опасные ожоги. Кое-где, совсем низко, над поверхностью планеты плавали облака, и из них три раза в день шел теплый дождь. Звукоуловители фиксировали множество разных шумов, но не было и намека на то, что хоть один из них своим происхождением обязан разумной форме жизни.
Марсуф подробно расспрашивал обо всем, что было видно на планете, однако о звуках не спрашивал ничего: его необычайно острый слух улавливал оттенки, которых приборы различить не могли. За свою жизнь он побывал на многих мирах, и в голове у него хранился целый архив звуков. Среди миров, которые ему довелось узнать, были безмолвные, скованные льдом, где жизнь так и не появилась или уже угасла; были миры, кишащие жизнью, плодородные и жестокие, где царил закон джунглей; миры вулканические, сотрясаемые все время взрывами; миры, наконец, покрытые кипящей водой.
Равнина на этой планете, хотя знал он о ней только по устным описаниям, Марсуфу нравилась. Похоже, она мало чем отличалась от степей и пампасов матери-Земли. Марсуфу не терпелось выйти из корабля.
Наконец капитан Лорито сказал:
– Завтра после полудня я посылаю на поверхность три исследовательские группы: одну – на равнину, вторую – в горы, третью – к лесу. А в двадцати километрах отсюда мы создадим базу. Ты останешься там со мной. Группы будут связываться с базой по видео каждые десять часов. Так что оставаться на базе – это все равно что быть со всеми тремя группами одновременно.
– Что показывают наблюдения?
– Что хотя здесь много разной живности, среди нее нет, по-видимому, крупной, такой, что представляла бы для нас опасность. Сам факт, что большая и плодородная равнина не заселена разумными существами, говорит о том, что таковых, по-видимому, на планете просто-напросто нет. Воздух местный для нас пригоден, только каждые десять часов нам придется приводить кровь в норму таблеткой эолоцина. От солнца могут быть ожоги, но не очень сильные, если покрывать кожу специальным кремом.
– Ладно, буду с тобой на базе. Только не держи меня на привязи. Я хочу побродить один.
– Броди сколько душе угодно, но носи с собой видео.
– Договорились.
И на следующий день в планетоходах на воздушной подушке исследовательские группы отправились выполнять каждая свое задание. Предполагалось, что группы, часто останавливаясь, будут исследовать местность, картографировать ее, делать трехмерные фотоснимки и через пятнадцать дней вернутся. В каждой группе было четверо ученых и четыре человека охраны. Двадцать человек, не считая Марсуфа и капитана, оставались на базе.
Транспорт на воздушной подушке очень подходит для исследования многих новооткрытых планет, однако Марсуф предпочитал исследовать планеты, передвигаясь пешком.
Когда они выбрали для базы место, капитан приказал выжечь всю растительность в радиусе нескольких сот метров, и только после этого начали ставить палатки и размещать на территории базы приборы для наблюдений. Все были заняты, кроме слепого Марсуфа, и он незаметно вышел с территории базы.
Чувствовал он себя прекрасно. Хотя глаза его различали только свет и темноту, а предметов не видели, осязание, обоняние и слух были у Марсуфа великолепные. Ступит в одну сторону, в другую, наклонится, нащупает небольшое растение, вырвет из грунта, понюхает – так постепенно у него складывалось представление о планете. Когда бросался прочь какой-нибудь маленький зверек, чувства Марсуфа точно указывали ему направление, по которому тот бежит. Что до насекомых, то они все время ударялись о его лицо, но Марсуф от них даже не отмахивался.
Три первых дня связь с исследовательскими группами была регулярной, но ничего, что заслуживало бы внимания, исследователи не сообщали. Все изменилось на четвертый день, когда группа, отправившаяся к горам, радировала, что одного из ее членов нашли мертвым; тело его было покрыто множеством ран, причиненных, по-видимому, какими-то острыми, с силой брошенными в него предметами.
Сообщение, оставлявшее многое неясным, встревожило всех на базе. Марсуф слушал и не мог понять, что же именно произошло. Он нервничал, потому что, несмотря на происшедшее, интуиция говорила ему: никакой серьезной опасности нет.
Двумя днями позже группа, отправленная к лесу, сообщила, что видела на расстоянии странное животное, внешне напоминающее льва, но со слона величиной. По видео передали заснятую при помощи телеобъектива фотографию. В самом деле, голова с гривой была похожа на львиную. Но у этого “льва”, кроме четырех лап, двух передних и двух задних, были еще две конечности, которые росли от плеч и напоминали руки. Чувствовалось, что зверь невероятно силен и подвижен. Группа сообщила также, что животное это бегает быстрее, чем движутся планетоходы землян, и что оно удалилось по направлению к базе.
И тут внезапно сообщения приобрели трагическую окраску. Первая группа потеряла еще двух человек, вторая – одного; все погибли, судя по ранам, от каких-то брошенных в них с огромной силой острых предметов, но ничего такого около убитых обнаружить не удалось. Капитан отдал приказ всем трем группам возвращаться, и когда планетоходы вернулись на базу, врачи произвели вскрытие тел погибших. Раны были ужасные, будто от разрывных пуль.
Но самое странное было, что ни одна из трех групп не обнаружила нигде на много километров вокруг ничего опасного. Ни оружия, ни разумной жизни, ничего угрожающего вообще. У всех жертв были с собой рации, но они ими не воспользовались. Капитан распорядился, чтобы никто в одиночку не покидал территорию базы.
Марсуф тоже не мог понять, что происходит. Но он знал: если причину случившегося не удастся установить, отчет капитана будет отрицательным, и в результате планета будет потеряна для землян. Чтобы обнаружить неизвестного врага, думал Марсуф, надо как-то выманить его на открытое место, а для этого нужна приманка. Такой приманкой мог бы стать, например, он сам.
Все в лагере спали, а Марсуф, глубоко задумавшись, пытался найти ключ к разгадке. Тихонько он вышел с территории базы и, занятый своими мыслями, даже не заметил, как отдалился от нее на несколько километров. Забредя в какие-то заросли, он споткнулся и упал, и решил, что теперь самое время отдохнуть. Он задремал, но внезапно проснулся с ощущением, что на него кто-то смотрит. Ни о какой опасности, однако, интуиция его при этом не предупреждала. Марсуф попытался сосредоточиться и, как обычно в таких случаях, начал насвистывать одну из своих любимых старинных баллад.
И вдруг услышал, как кто-то подражает его свисту. В первый момент он подумал, что это ему, наверно, снится. Неумело, но старательно кто-то выводил тот же мотив. Может, кто-нибудь с базы пошел за ним следом по приказу капитана Лорито?.. Наверно, так оно и есть.
Марсуф успокоился и, насвистывая уже что-то новое, двинулся к месту, на которое указывал его слух. Никакого страха он не испытывал, зато его охватило сильнейшее любопытство.
Еще не дойдя до места, к которому шел, Марсуф остановился и перестал свистеть. Прервал свист и тот, кто ему подражал. Теперь Марсуф слышал громкое дыхание и глухие удары, то ли хвостом, то ли лапой по грунту.
Теперь, когда он так близок к раскрытию одной из тайн планеты, отступить невозможно. Марсуф начал высвистывать новую песню, сделал еще несколько осторожных шагов и почувствовал прямо перед собой острый запах зверя. Неизвестное существо опять подражало его свисту.
И в конце концов, пересилив страх, Марсуф вытянул вперед руки и – дотронулся. Руки коснулись шерсти, горячей и потной. Зверь не стал от него защищаться, не побежал, даже не шелохнулся. Марсуфу стало невероятно смешно, но он, подавив в себе желание расхохотаться, начал ощупывать зверя, “рассматривать” его, как это обычно для слепых, руками. Руки, пройдя по упругой шерстистой поверхности, дошли до когтей на лапах. Потом, снова поднявшись, достигли гривы из тонких, но пружинистых волос: огромный зверь, оказывается, лежал на животе.
И только тут Марсуф понял, что находится рядом со “львом”, которого обнаружила направленная в лес группа. Огромным и совсем не злым – во всяком случае, сейчас. Падалью, как пахнет от хищников, от него не пахло. Это означало, что животное питается травой или молоком.
Все было так абсурдно, что Марсуф не удержался и разразился хохотом. Его хохот животное тут же повторило. Ничего подобного Марсуф не встречал ни разу за всю свою жизнь.
Отсмеявшись наконец, Марсуф произнес:
– Я Марсуф.
И тоненький, похожий на детский голосок протяжно повторил:
– Иааа ма-суффф…
Не совсем точно, но похоже. Может, это существо разумное? Так или иначе, голосовой аппарат позволяет ему воспроизводить звуки человеческой речи, и это очень обнадеживает.
Ну и физиономия будет у капитана Лорито, когда он, Марсуф, скажет ему, что встретил большого, как слон, льва с детским голоском и лев этот может насвистывать песенки и повторять слова! В такое трудно поверить, и Марсуф решил, что будет молчать – до тех пор, пока не сможет рассказать обо всем, не опасаясь, что ему не поверят.
Марсуф, насвистывая, отправился назад на базу. Животное с тоненьким голоском пошло, держась на расстоянии, за ним следом и отстало уже почти у самой базы, к которой Марсуфа, как всегда безошибочно, привела его интуиция.
Напуганный его исчезновением капитан уже собирался отправить на поиски Марсуфа пять патрулей. Безропотно Марсуф выдержал головомойку, однако следующей ночью снова незаметно выскользнул с территории базы. Теперь ему было ясно, что угроза жизни людей исходит не от “льва”, но не поможет ли “лев” узнать, откуда именно?
На этот раз Марсуф встретил своего нового приятеля километрах в двух от базы. “Лев” сразу улегся (видно, ему было приятно, когда его гладят), и Марсуф стал насвистывать “льву” одну песню за другой, а сам тем временем его ощупывал. Руки “льва”, обычно сложенные на груди, были длиной в два метра каждая, и “лев” ими мог брать предметы. Марсуф пришел к выводу, что в высоту “лев” достигает пяти метров, а в длину, от головы до кончика хвоста, – восьми.
Марсуф обнаружил также, что кожа у “льва” твердая как сталь и в то же время очень гибкая. При этом “лев”, по-видимому, вовсе не был агрессивным, хотя, наверно, и его, как любое миролюбивое существо, можно было довести до того, что он начал бы крушить все вокруг. Своим тоненьким, похожим на детский голоском “лев” воспроизводил самые разнообразные звуки.
Внезапно “лев” повалил Марсуфа и прижал лапой к земле. И тут Марсуф опять услышал над собой свист, похожий на свист пуль и снарядов. “Лев” теперь повторил и этот звук.
Наконец “лев” снял лапу с Марсуфа, и тот, превозмогая боль, встал. Теперь своим тоненьким голоском “лев” издавал какие-то жалобные звуки.
Рассерженный и удивленный тем, что “лев” так с ним поступил, Марсуф побрел к базе. Уже отойдя от “льва” на некоторое расстояние, он услышал, как тот зовет его – во всяком случае, писк, который издал “лев”, был похож на его, Марсуфа, имя. Жалобно поскуливая, “лев” догнал Марсуфа и пошел с ним рядом.
– Уходи, малыш, – сказал успокоившийся уже Марсуф, – со мной тебе идти нельзя. Мои друзья очень сердятся, оттого что некоторые из них погибли, и могут убить тебя.
Но “лев” по-прежнему шел с ним рядом и жалобно попискивал.
– Если бы они видели тебя таким, каким вижу я… – прошептал Марсуф. – Но… они тебя таким не видят, поэтому вести тебя к ним – безумие. Да и времени нет. Скоро мы улетаем навсегда. И меня это очень огорчает, потому что твоя планета мне нравится. Как же нам быть?..
И именно это соображение – что планета будет потеряна, если не удастся разобраться в происходящем, – определило решение, которое принял Марсуф. Вместо того чтобы прогнать своего нового друга, Марсуф поманил его за собой. Стал напевать, насвистывать, хохотать как безумный, и “лев” все за ним повторял; и когда вдвоем, хохоча, они подошли к базе и вступили в свет прожекторов, охрана, увидев их, от изумления разинула рты. Потом – сигнал тревоги, громкие команды, звон оружия…
– Не стреляйте! – закричал Марсуф. – Это друг!
И тут “лев” опять мощным ударом лапы повалил его и этой же лапой прижал к грунту: послышался свист пуль. Это стреляли в “льва” люди, но “лев” стоял неподвижно и на пули не реагировал. Марсуфа душили слезы: ведь его товарищи у него на глазах разрушали дружбу со “львом”. Но закричать, чтобы остановить их, он был не в состоянии. Слышались звонкие щелчки – это ударялись о “льва” и отскакивали пули.
Наконец все затихло: люди больше не стреляли. Может, его друг убит? Глубокая печаль охватила Марсуфа. Но через несколько мгновений тоненький голосок “льва” послышался снова, только звучал он теперь еще жалобнее. А из лагеря послышались возгласы удивления и страха. Произошло невероятное: против странного животного оказались бессильными даже бронебойные пули, они отскакивали от “льва” как резиновые. Разумеется, для особых случаев, вроде этого, у землян было и другое оружие – например, атомный дезинтегратор…
Это оружие не должно быть пущено в ход! “Лев” снял с него лапу, и Марсуф, вскочив, гневно закричал:
– Ничего не делайте, дурни, пока я вам не объясню!.. Лорито, запрети им стрелять!
– Откуда у тебя этот… зверь? – растерянно спросил капитан.
– Сейчас объясню. Опустите оружие, мы хотим войти.
– Нет! Сам входи, а зверюгу оставь снаружи.
– Или мы входим оба, или я уйду вместе с ним.
– Ну ладно, входите оба, – помедлив, сказал капитан Марсуфу. – Но если эта тварь хотя бы кашлянет здесь, внутри…
Насвистывая песенку, уже знакомую его другу, Марсуф медленно двинулся к палаткам лагеря. Хотя его глаза не видели, он слышал, как разбегаются в стороны, пропуская его и “льва”, люди. Наконец Марсуф привел “льва” к палатке капитана, вошел в нее, и “лев” тоже попытался войти, но едва не свалил палатку. Поняв, что палатка его не вместит, “лев” улегся перед ней на живот, но из любопытства просунул внутрь свою огромную голову. Марсуф с трудом удержался от смеха, услышав, как от дыхания “льва” с походного стола взлетают бумаги; капитан Лорито и другие, кто был в палатке, забились в угол. Чувствуя, как они испуганы, Марсуф успокоил их:
– Эта, как ты, Лорито, ее называешь, тварь разумна, и у нее сердце ребенка.
– Зато размеры и броня – как у танка.
– Он в этом не виноват. Это результаты адаптации к среде обитания. Эти качества нужны ему для выживания, так же как на Земле змее нужен яд, черепахе – панцирь, птице – крылья, рыбе – жабры…
– Хватит, Марсуф, мы это знаем.
– Только с человеком, – продолжал Марсуф, – дело обстоит несколько иначе. У человека, при всей его кажущейся слабости, есть две руки и защищенный черепом мозг в полтора кило весом. То есть разум.
– Довольно азбучных истин! – огрызнулся капитан. – На этой планете погибли наши товарищи, и то, что у каждого из них было в голове полтора кило мозга, их не спасло.
– И за что только, Лорито, тебя назначили капитаном? Сообрази наконец: этот “лев” их убить не мог. Если он на тебя сядет, он сделает из тебя котлету, в этом не приходится сомневаться, но тех ран он причинить не мог.
– Ну, а что ты об этом думаешь? – пробурчал капитан.
– Очень просто. “Лев” адаптирован к неизвестным снарядам, от которых погибли люди. А вчера я сам подвергся такому же нападению, и мой друг спас меня тем, что повалил и прижал лапой к грунту. И уж он-то знает, кто убил наших товарищей. Между прочим, нападение таинственных существ очень похоже на обстрел, которому подвергли нас вы. Стреляли чем-то вроде пуль…
И в это мгновение “лев” что-то пропищал. Все в палатке онемели от изумления: пока еще никто, кроме Марсуфа, не знал, что “лев” разговаривает, да еще голоском мальчика из детского хора.
– Он подтверждает, что ни в чем не виноват, и говорит, что его зовут Флипси, – засмеявшись, сказал Марсуф; в писке “льва” ему и вправду послышалось что-то похожее на это имя.
– Продолжай, пока мы не свихнулись, – проворчал капитан, которому было вовсе не до смеха.
Одно предположение у Марсуфа было, он только не был уверен в его правильности.
– Нужно показать ему тела убитых, – сказал он.
– Это нетрудно. Пошли.
– Пошли, Флипси.
Похоже было, что “льву” это имя очень нравится: пока они шли к палатке, служившей складом, “лев” все время его повторял.
Из палатки вынесли замороженные тела. Флипси издал звук, похожий на плач, Марсуф тем временем уже ощупывал тела, устанавливая количество и форму ран. Потом он спросил:
– Как сейчас ведет себя Флипси?
– Похоже, он испуган, – ответил капитан Лорито. – И он двигает головой. А теперь он вытянул вперед руки и машет ими, будто отгоняет мух.
И тут Марсуфа осенило.
– Что же, вполне логично, – сказал он. – На нас нападают какие-то насекомые.
– Все-таки я не понимаю… – пробормотал капитан Лорито.
– Да очень просто. Я вспомнил: в одном из отчетов наших специалистов говорилось о каких-то мертвых насекомых, обнаруженных рядом с телами наших товарищей. Хотя бы один экземпляр такого насекомого у нас остался?
Оказалось, что несколько экземпляров были включены в коллекцию местной фауны, и за ними пошли. “Лев” между тем снова пытался сказать что-то своим детским голоском.
– Послушай, Марсуф, – сказал капитан Лорито, – зверюга сжимает и разжимает руки, будто хочет что-то показать.
Марсуф подошел к Флипси и взял у него из рук то, что там было. Предметов оказалось два, оба небольшие, один был твердый и тяжелый, другой, упругий, был легче. Марсуф задумался.
Тем временем вернулся биолог, отправившийся за мертвыми насекомыми. Он протянул капитану стеклянный сосуд, где этих насекомых было с полдюжины, похожи они были на крупных ос.
Марсуф высыпал их на руку и обнаружил, что они ничем не отличаются от второго предмета, который ему дал Флипси.
– Вот и разгадка, – сказал Марсуф. – Смотрите!
Он раскрыл ладони и показал, что в них лежит.
– Вот пуля, одна из тех, которыми вы выстрелили, а вот пойманное Флипси насекомое. Все еще не поняли? Эта пуля свинцовая, а эта – живая.
– Не может быть!
– Почему не может? Вы привыкли к тому, что видели на Земле. Побывай вы, как я, на сотне миров, вы бы смотрели на вещи по-другомy. В космосе часто встречаешься с тем, что кажется невозможным. И ведь, по-моему, есть физический закон, согласно которому глубина проникновения при ударе зависит не столько от твердости проникающего тела, сколько от его скорости. Придайте достаточно большую скорость головке сыра, и она пробьет стену. Я думаю, что объяснил случившееся правильно. На Земле пчелы и осы летают медленно и защищаются жалами. На этой планете они летают в сто или тысячу раз быстрей и благодаря своей скорости превращаются в живые пули. На Земле тоже, сотни лет назад, жители страны, называвшейся тогда Японией, проделывали подобное. Кажется, их называли… камикадзе?
