Текст книги "Город пустых. Побег из Дома странных детей"
Автор книги: Ренсом Риггз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Откуда-то сзади к нам подлетел джип. Он не стал останавливаться, а только замедлил скорость, подстраиваясь под наш темп. В нем сидело еще два солдата. Оба были в зеркальных очках, но я отлично знал, что за ними скрывается. Тварь на пассажирском сиденье кивнула той, которая взяла нас в плен, и подняла руку в приветственном жесте, мол, отличная работа!Затем она уставилась на нас и с этого момента уже не сводила глаз с нашей компании, не переставая сжимать в руках винтовку.
Теперь у нас был конвой, и одна вооруженная винтовкой тварь обернулась тремя. Любые надежды на спасение рухнули.
Мы шли и шли, хрустя подошвами по усыпанной гравием дороге. Рядом, подобно дешевой газонокосилке, громко гудел джип. Город остался позади, и по обе стороны обсаженной деревьями дороги завиднелась ферма и ее бурые голые поля. Солдаты до сих пор не обменялись ни словом. В них было что-то от роботов, как будто из их голов вынули весь мозг, заменив его мотками проводов. Твари считались очень одаренными, но эти парни напоминали мне тупые беспилотники. Тут я действительно услышал гул возле самого уха и, обернувшись, увидел… пчелу. Она облетела мою голову и исчезла.
Хью, – подумал я, – он что-то задумал.Я поискал его глазами в нашей шеренге, беспокоясь о том, что его затея может привести к стрельбе и нашей гибели, но Хью так и не увидел.
Я быстро сосчитал товарищей. Один-два-три-четыре-пять-шесть.Передо мной шла Эмма, затем Енох, Гораций, Оливия, Миллард и Бронвин.
Где же Хью?
Я чуть не подпрыгнул, осознав, что Хью действительно здесь нет. Это означало, что его не задержали вместе с нами. Он все еще был на свободе! Возможно, воспользовавшись суматохой на станции, он спрятался между поездом и платформой или сумел незамеченным вскочить в поезд? Нельзя было исключать и возможность того, что он шел сейчас за нами. Мне очень хотелось оглянуться и осмотреть дорогу позади нас, но я опасался, что, если моя догадка окажется верна, я тем самым его выдам.
Впрочем, я надеялся, что его там нет, потому что это могло бы означать, что он сейчас находится с мисс Сапсан. В противном случае как мы сможем ее найти? И что, если в чемодане, в котором она оказалась заперта, нет щелей и воздух закончится? И как вообще в 1940-м году поступали с подозрительно забытым багажом?
От волнения я раскраснелся, и у меня пересохло в горле. В моем мозгу теснилась, сражаясь за мое внимание, добрая сотня сценариев, один страшнее другого.
– Вернись в шеренгу! – раздался окрик за спиной, и я понял, что тварь обращается ко мне.
В своем перевозбужденном состоянии я не заметил, как отошел слишком далеко от центра дороги. Я поспешил вернуться на свое место позади Эммы, которая бросила на меня умоляющий взгляд: Не зли его, пожалуйста!– и пообещал себе, что буду держать себя в руках.
Мы шли в гнетущем молчании, и тревога гудела в наших телах подобно току высокого напряжения. Эмма на ходу сжимала и разжимала кулаки, Енох тряс головой и что-то бормотал себе под нос, Оливия ступала неуверенно и часто спотыкалась. Казалось, что в любую секунду кто-то из нас может решиться на отчаянный поступок, и в воздухе засвистят пули.
Тут я услышал испуганный возглас Бронвин и поднял глаза, чтобы стать свидетелем реализации жуткого сценария, придумать который я еще не успел. Перед нами лежали три массивных тела – одно на дороге, а еще два – в примыкающем к ней поле, за мелкой сточной канавой. Сначала я принял их за кучи черной земли, потому что мои глаза отказывались видеть, что они представляют собой на самом деле.
Но мы подходили все ближе, и я уже не мог внушать себе, что они являются чем-то другим, а не мертвыми лошадьми, лежащими прямо на дороге.
Оливия закричала. Бронвин инстинктивно рванулась ее утешать.
– Не смотри, пташка!
Солдат выстрелил в воздух. Мы упали на землю и накрыли головы руками.
– Еще одна такая выходка, и вы окажетесь в канаве рядом с ними! – крикнул солдат.
Пока мы поднимались на ноги, Эмма наклонилась ко мне и буквально выдохнула слово «цыгане», кивнув на ближайшую к нам лошадь. Я понял, что она имеет в виду. Это были лошади цыган. Я тоже узнал одну из них – молодую кобылу в белых чулках на задних ногах. Именно на ней я приехал в город меньше часа назад.
Мне показалось, что меня сейчас стошнит.
Я сразу понял, что здесь произошло, как будто у меня в голове кто-то включил кинофильм. Это была работа тварей. Тех самых тварей, которые вчера вечером совершили налет на табор. Цыгане столкнулись с ними на дороге, после того как оставили нас на окраине города. Произошла стычка, затем началась погоня. Твари подстрелили лошадей прямо под цыганами.
Я знал, что твари убивают людей – мисс Королек говорила, что они уничтожают странных детей. Но жестокость, с которой были убиты эти животные, казалось, превзошла даже это зло. Час назад они были полны жизни, в их глазах светился ум, а тела играли мышцами и излучали тепло. Теперь, из-за проникновения в них нескольких кусочков металла, они превратились в кучи холодного мяса. Этих гордых сильных животных застрелили и оставили на дороге, как мусор.
Я содрогнулся от ужаса, и в моей крови вскипел гнев. Мне также было стыдно, что я относился к лошадям так прохладно. Какой же я избалованный и неблагодарный мерзавец.
Соберись, – напомнил себе я. – Соберись!
Я спрашивал себя, где теперь находятся Бехир и его люди. Где его сын? Все, что я понимал, так это то, что твари собираются нас перестрелять. В этом я нисколько не сомневался. Эти самозванцы в солдатской форме сами были всего лишь животными, еще более чудовищными, чем подконтрольные им пустоты. Твари имели мозг, а значит, могли рассуждать. Но они использовали эту творческую возможность для разрушения мира. Для того чтобы превращать живые существа в трупы. И все ради чего? Ради того, чтобы они самимогли прожить чуть дольше? Чтобы заручиться еще большей властью над окружающим миром и обитающими в нем существами, до которых им не было дела.
Мне было безумно жаль бессмысленно убитых лошадей.
Но теперь они собирались пустить в расход нас. Они явно вели нас в поле, с тем чтобы допросить, а затем выбросить наши тела в канаву. И если Хью оказался достаточно глуп, чтобы пойти за нами… если пчела, летающая взад-вперед вдоль нашей вереницы, указывала на то, что он близко, его ожидало то же самое.
«Господи, спаси!» – взмолился я.
* * *
Мертвые лошади остались далеко позади, когда солдаты приказали нам свернуть на узкую проселочную дорогу, почти тропу всего лишь в несколько футов шириной. Солдатам, сопровождавшим нас на джипе, пришлось припарковать машину и конвоировать нас дальше пешком. Теперь один шел впереди, а два позади. По обе стороны от нас бушевали заросли трав и цветов, над которыми поднимался неумолчный гул насекомых.
Это было очень красивое место для смерти.
Спустя какое-то время вдалеке завиднелась хижина под соломенной крышей, стоявшая на краю поля. Вот здесь они это и сделают, – подумал я. – Здесь они нас и убьют.
Когда мы подошли ближе, открылась дверь, и из хижины вышел военный. Он был одет иначе, чем наши конвоиры. Вместо каски у него на голове красовалась офицерская фуражка с черным козырьком, и вместо винтовки он был вооружен револьвером, в данный момент находившимся в кобуре.
Этот явно был здесь за старшего.
Он стоял посреди тропы, наблюдая за нашим приближением с ослепительной белозубой улыбкой.
– Наконец-то мы встретились! – воскликнул он. – Вы заставили нас побегать, но я не сомневался в том, что в конце концов мы вас поймаем. Это был всего лишь вопрос времени!
У него было пухлое мальчишеское лицо и редкие волосы, такие светлые, почти белые. Казалось, его распирает какое-то странное перевозбуждение. Но, глядя на него, я видел перед собой омерзительное чудовище. Животное. Убийца.
– Входите, входите, – нараспев произнес офицер, открывая дверь хижины. – Вас уже ждут друзья.
Солдаты втолкнули нас внутрь, но я успел заметить на рубашке главного ярлык с фамилией: УАЙТ. Как цвет.
Мистер Уайт.«Может, это шутка такая?» – подумал я. Все в нем казалось фальшивым, а больше всего это имя. [2]2
Слова white – белыйи wight – тварьзвучат по-английски одинаково.
[Закрыть]
Нас затолкали в угол хижины, единственная комната которой, напрочь лишенная мебели, оказалась заполненной народом. Бехир и его люди сидели на полу, прислонившись спинами к стене. Было видно, что с ними обошлись ужасно. Их тела были покрыты кровоподтеками и ранами, и они горбились, как люди, признавшие свое поражение. Но кое-кого, включая сына Бехира, здесь не хватало. Пленных охраняли два солдата, что означало, что весь конвой, включая мистера Уайта и тех тварей, которые доставили нас сюда, составляет шесть человек.
Бехир встретился со мной взглядом и мрачно кивнул. Его щеки были покрыты фиолетовыми кровоподтеками.
– Простите, – одними губами произнес он.
Мистер Уайт заметил, что мы переглядываемся, и подскочил к Бехиру.
– Ага! Вы узнаете этих детей?
– Нет, – ответил Бехир, глядя в пол.
– Нет? – Мистер Уайт притворился изумленным. – Но вы извиняетесь перед этим юношей. Вы должны его знать, если только у вас нет привычки извиняться перед незнакомцами.
– Это не те, кого вы ищете, – произнес Бехир.
– А я считаю иначе, – заявил мистер Уайт. – Я уверен, что это именноте дети, которых мы уже давно ищем. Более того, я уверен, что прошлую ночь они провели в вашем таборе.
– Я вам уже сказал, что вижу их впервые.
Мистер Уайт поцокал языком, как строгая школьная училка.
– Цыган, ты помнишь, что я пообещал сделать, если узнаю, что ты мне лжешь? – Он вытащил из-за пояса нож и прижал его к щеке Бехира. – Вот именно. Я пообещал вырезать твой лживый язык и скормить его своей собаке. А я всегда исполняю обещания.
Бехир встретился взглядом с остекленевшими глазами мистера Уайта. Он не моргая в упор смотрел на него. Секунды тянулись невыносимо долго. Я не сводил глаз с ножа. Наконец мистер Уайт криво улыбнулся и выпрямился.
– Но, – бодрым голосом заявил он, – всему свое время. – Он обернулся к солдатам, которые привели нас сюда. – У кого из вас птица?
Солдаты переглянулись. Сначала покачал головой один, затем второй.
– Мы ее не видели, – ответил тот из них, который взял нас в плен на станции.
Улыбка сползла с лица мистера Уайта. Он встал на колени рядом с Бехиром.
– Ты говорил мне, что у них была птица, – прошипел он.
Бехир пожал плечами.
– У птиц есть крылья. Они прилетают и улетают.
Мистер Уайт быстро присел и ткнул Бехира ножом в бедро. Хладнокровно и молниеносно вонзил лезвие в ногу цыгана и тут же выхватил его. Бехир взвыл от неожиданости и боли и упал на бок, прижимая ладонь к ране, из которой уже хлестала кровь.
Гораций потерял сознание и по стене соскользнул на пол. Оливия ахнула и закрыла глаза.
– Ты солгал мне уже дважды, – произнес мистер Уайт, вытирая лезвие ножа носовым платком.
Все остальные стиснули зубы и прикусили языки, но я видел, что Эмма уже замышляет месть. Она сцепила руки за спиной и начала незаметно их разогревать.
Мистер Уайт бросил платок на пол, сунул кинжал обратно в ножны и, поднявшись на ноги, обернулся к нам. Он почти улыбался, а его глаза были широко раскрыты.
– Где ваша птица? – ровным голосом поинтересовался он, вопросительно приподняв брови.
Чем дружелюбнее он держался, тем сильнее тряслись у меня поджилки.
– Она улетела, – горько отозвалась Эмма. – Все было именно так, как сказал вам этот человек.
Лучше бы она ничего не говорила. Теперь я боялся, что он изберет объектом мести именно ее.
Мистер Уайт шагнул к Эмме и произнес:
– У нее было повреждено крыло. Еще вчера она была у вас. Она не могла улететь. – Он откашлялся. – Я повторяю свой вопрос.
– Она умерла, – вмешался я, – и мы бросили ее в реку.
Я надеялся, что мне удастся переключить его внимание на себя, и он забудет о том, что Эмма вообще раскрывала рот.
Мистер Уайт вздохнул. Его правая рука скользнула по кобуре пистолета, задержалась на рукояти ножа и наконец опустилась на медную пряжку ремня. Он понизил голос, как будто то, что он собирался произнести, предназначалось только для моих ушей.
– Я понял, в чем наша проблема. Вы считаете, что честностью со мной ничего не добиться и мы убьем вас в любом случае, что бы вы ни говорили. Вам следует знать, что это не так. Тем не менее честности ради я должен сообщить вам следующее: не следовало заставлять нас преследовать вас. Это было ошибкой. Все было бы гораздо проще, а теперь все очень разгневаны.Посудите сами, вы отняли у нас столько бесценного времени.
Он ткнул пальцем в сторону солдат.
– Видите этих людей? Им очень хочется причинить вам боль. Но я способен взглянуть на ситуацию с вашей точки зрения. Я прекрасно понимаю, почему вы убегали. Мы действительно очень страшные. Наша первая встреча на борту моей подводной лодки, к сожалению, оказалась совершенно недружелюбной. Более того, ваши имбрины десятилетиями отравляли вас лживой информацией о нас. Поэтому в вашем бегстве не было ничего удивительного или неожиданного. В свете всего вышесказанного я готов сделать для вас то, что мне самому кажется очень выгодным предложением. Если вы не хотите, чтобы мы делали вам больно, вы немедленно отведете нас к птице. В благодарность мы отправим вас в очень комфортабельное заведение, где за вами будут хорошо ухаживать. Вас будут каждый день кормить, у каждого будет собственная постель… Одним словом, ограничения будут минимальными, особенно по сравнению с этой дурацкой петлей, в которой вы все эти годы прятались.
Мистер Уайт посмотрел на своих людей и захохотал.
– Вы можете себе представить, что они провели последние семьдесят лет – я не ошибся? – на крохотном острове, снова и снова проживая один и тот же день? Ничего худшего я и представить себе не могу. Какой лагерь с этим сравнится? Было бы гораздо умнее сотрудничать с нами! – Он пожал плечами и снова обернулся к нам. – Но вами овладела гордость, адская гордость. Подумать только, ведь все эти годы мы могли бы вместе работать на общее благо!
– Работать вместе с вами? – уточнила Эмма. – Вы на нас охотились! Подсылали к нам чудовищ, которые должны были нас убивать!
О, черт, – думал я. – Помолчи, прошу тебя.
Мистер Белая Тварь смотрел на нас с деланой грустью.
– Чудовищ? – спросил он. – Как обидно! Ведь вы говорите обо мне,знаете ли! Обо мне и обо всех моих людях до того, как мы эволюционировали. Но я попытаюсь не принимать ваших оскорблений близко к сердцу. Подростки редко бывают привлекательными, независимо от вида. – Он громко захлопал в ладоши, заставив меня вздрогнуть. – Ну а теперь за дело!
Он медленно обвел нас ледяным взглядом, как будто в поисках того из нас, кого будет легко сломать. Кто проявит слабость? Кто расскажет ему, где находится мисс Сапсан?
Наконец он сосредоточил все свое внимание на Горации. Тот уже пришел в себя, но продолжал дрожать, скорчившись на полу. Мистер Уайт решительно шагнул к нему. От звука его шагов Гораций съежился еще больше.
– Встань, мальчик.
Гораций не шелохнулся.
– Кто-нибудь, поднимите его, живо.
Солдат грубо дернул Горация за руку. Паренек сгорбился перед мистером Уайтом, уткнувшись взглядом в пол.
– Как тебя зовут, мальчик?
– Го-го-Гораций…
– Что ж, Гораций, ты кажешься мне человеком, не лишенным здравого смысла. Так что именно тебея предоставлю право выбора…
Гораций робко приподнял голову.
– Выбора?..
Мистер Уайт снова извлек кинжал и ткнул им в сторону цыган.
– Ты выберешь, кого из этих людей я убью первым. Разумеется, если ты не захочешь сказать мне, где находится ваша имбрина. В этом случае никто не умрет.
Гораций плотно зажмурил глаза, как будто пытаясь просто исчезнуть.
– Или же, – продолжал мистер Уайт, – если ты сам никого не захочешь выбрать, я с удовольствием выберу кого-то для тебя.Тебя это больше устроит?
– Нет!
– Тогда скажи мне! – взревел мистер Уайт, оскалив сверкающие белые зубы.
– Ничего не говорите им, syndrigasti! – закричал Бехир.
Один из солдат ударил его ногой в живот, и цыган, застонав, умолк.
Мистер Уайт протянул руку и схватил Горация за подбородок, пытаясь заставить его посмотреть прямо в его ужасные пустые глаза.
– Ты ведь скажешь мне, верно? Ты мне скажешь, а я не причиню тебе вреда.
– Да, – пробормотал Гораций, не открывая глаз.
– Чтода?
Гораций судорожно вздохнул.
– Да, я вам скажу.
– Не смей! – закричала Эмма.
О боже, – подумал я. – Он ее выдаст. Он слишком слаб. Надо было оставить его в зверинце.
– Ш-ш-ш, – прошипел ему в ухо мистер Уайт. – Не слушай их. А теперь продолжай, сынок. Скажи мне, где эта птица?
– Она в ящике, – ответил Гораций.
Мистер Уайт сдвинул брови.
– В ящике? В каком ящике?
– В том же ящике, в котором была всегда, – упорствовал Гораций.
Офицер затряс Горация за нижнюю челюсть и заорал:
– В каком ящике?!
Гораций попытался что-то сказать, но тут же закрыл рот. Он судорожно сглотнул и выпрямился. Затем, широко открыв глаза, он пристально посмотрел в глаза твари.
– В ящике для панталон вашей матушки, – отчетливо произнес он и плюнул прямо в лицо мистеру Уайту.
Тот ударил Горация в висок рукоятью своего кинжала. Оливия закричала, а все остальные вздрогнули, как будто их тоже ударили. Гораций рухнул на пол, как мешок с картошкой. Из его карманов посыпалась мелочь и билеты.
– Что это? – спросил мистер Уайт, наклоняясь и всматриваясь в билеты.
– Я поймал их, когда они садились на поезд, – ответил арестовавший нас солдат.
– Почему ты говоришь мне об этом сейчас?
– Я думал… – Солдат замялся.
– Да ладно, – отмахнулся мистер Уайт. – Перехватить его. Немедленно.
– Сэр?
Мистер Белый посмотрел на билет, а затем на часы.
– Этот поезд долго стоит в Портмадоге. Если постараться, его можно нагнать. Прочеши весь состав, начиная с первого класса.
Солдат отдал ему честь и выскочил наружу.
Мистер Уайт обернулся к оставшимся в его распоряжении солдатам.
– Обыщите всех остальных, – приказал он им. – Может, у них еще что-то интересное найдется. Будут сопротивляться, стреляйте.
Два солдата с винтовками прицелились в нас, а третий приступил к обыску. У большинства из нас в карманах не было вообще ничего, не считая крошек и катышков, но у Бронвин он нашел расческу, вырезанную из слоновой кости.
– Отдайте, пожалуйста, – взмолилась она, – это расческа моей мамы!
Но он только расхохотался и ответил:
– Почему же она не научила тебя ею пользоваться, мужеподобная девушка?
У Еноха обнаружился пакетик кладбищенской земли, который солдат открыл, понюхал и с отвращением отшвырнул в сторону. У меня в кармане он нашел мой разряженный сотовый телефон. Эмма увидела, как тот с громким стуком упал на пол, и пристально посмотрела на меня, явно удивляясь тому, что я его еще не выбросил. Гораций неподвижно лежал на полу, но понять, в самом ли деле он потерял сознание или притворяется, было невозможно. Затем наступила очередь Эммы. Не успел солдат к ней приблизиться, как она зарычала, продолжая держать руки за спиной:
– Прикоснись ко мне хоть одним пальцем, и я сожгу тебе всю руку!
– Пожалуйста, прибереги свой огонь на потом! – воскликнул он и расхохотался: – Прости, сама напросилась.
– Я не шучу, – предостерегла его Эмма и показала ему ладони.
Они светились, как угли, и, стоя в трех футах от нее, я чувствовал исходящий от них жар.
Солдат попятился.
– Ого, какая горячая! – воскликнул он. – Люблю темпераментных женщин. Но только попробуй меня обжечь, и Кларк зашпаклюет твоими мозгами стену.
Солдат, на которого он кивнул, прижал ствол винтовки к голове Эммы. Девушка зажмурилась, часто и поверхностно дыша. Затем она опустила руки и снова спрятала их за спину. Ее буквально трясло от гнева.
Меня тоже.
– А теперь осторожно, – предостерег ее солдат. – Никаких резких движений.
Я стиснул кулаки, глядя, как он скользит ладонями вверх и вниз по ее ногам, а затем сует пальцы за вырез ее платья. Все это он проделывал нарочито медленно и с омерзительной похотливой усмешкой. Еще никогда в жизни я так остро не осознавал свою беспомощность. Даже в звериной клетке я чувствовал себя лучше.
– У нее ничего нет! – заорал я. – Оставь ее в покое!
На меня не обратили ни малейшего внимания.
– Она мне нравится, – произнес солдат, оборачиваясь к мистеру Уайту. – Думаю, ее надо немного придержать… в научных целях.
Мистер Уайт поморщился.
– Ты отвратительный тип, капрал. Но я согласен с тобой, это удивительная девушка. Я о тебе слышал, – обратился он к Эмме. – Я бы все отдал за возможность иметь такие способности, как у тебя. Жаль, что мы не можем закупорить твои руки в бутылку…
Мистер Уайт странно улыбнулся и снова перевел взгляд на солдата.
– Заканчивай, – приказал он. – У нас мало времени.
– С удовольствием, – отозвался солдат и выпрямился, одновременно проводя ладонями по груди Эммы.
То, что случилось вслед за этим, происходило как будто в замедленной съемке. Я увидел, что этот мерзкий развратник собирается наклониться и поцеловать Эмму. Я также видел, что сложенные за спиной руки девушки уже охвачены пламенем. Я понимал, к чему это приведет: как только его губы приблизятся к ее рту, она расплавит его лицо ладонями, не заботясь о риске получить пулю в голову. Для Эммы наступил переломный момент.
Для меня тоже.
Я напрягся, приготовившись к драке. Я был убежден в том, что наступили последние мгновения нашей жизни, но намеревался прожить их на своих собственных условиях. Я решил, что если нам суждено умереть, то мы непременно прихватим с собой и несколько тварей.
Солдат обнял Эмму за талию. Ей в лоб продолжало упираться дуло винтовки. Она в ответ налегла на него головой, как будто провоцируя солдата на выстрел. Ее сложенные за спиной руки начали раздвигаться, а раскаленные добела пальцы были обведены по контуру языками пламени.
Ну, началось…
Вдруг – БА-БАХ!
Выстрел прозвучал так резко и неожиданно, что на мгновение у меня потемнело в глазах. Когда ко мне вернулось зрение, я увидел, что Эмма продолжает стоять, и ее голова по-прежнему цела. Винтовка, несколько минут назад смотревшая ей в лоб, теперь опущена, а солдат, который намеревался ее поцеловать, отстранился и развернулся к окну.
Выстрел раздался снаружи.
Все нервные окончания в моем теле занемели, звеня адреналином.
– Что это было? – воскликнул мистер Уайт, бросаясь к окну.
Через его плечо я увидел солдата, которому было поручено перехватить поезд. Но он все еще стоял неподалеку от хижины по пояс в цветах. Его спина была обращена к нам, и он целился куда-то вдаль.
Мистер Уайт сунул руку сквозь решетку, которой было забрано окно, и распахнул раму.
– Ты в кого стреляешь, черт тебя подери? – заорал он. – И почему ты еще здесь?
Солдат не двинулся с места. Он молчал. Над полем стоял гул насекомых, и несколько секунд мы только этот гул и слышали.
– Капрал Браун! – взревел Уайт.
Солдат медленно повернулся. Было видно, что он едва держится на ногах. Винтовка выскользнула у него из рук и упала в траву. Он сделал несколько неверных шагов вперед.
Мистер Уайт выхватил из кобуры револьвер и прицелился в Брауна.
– Скажи что-нибудь, черт возьми!
Браун открыл рот и попытался заговорить. Но вместо голоса из его рта раздался странный жужжащий звук. Он эхом откликнулся у него в животе, имитируя гул, разносящийся над всем полем.
Это жужжали пчелы. Сотни, тысячи пчел. А затем появились и они сами. Сначала всего несколько насекомых выползло на его приоткрытые губы. А затем его телом как будто завладела какая-то неподконтрольная ему сила: плечи ушли назад, грудь выпятилась вперед, а челюсти широко распахнулись. Из его настежь открытого рта ударил такой невероятно плотный поток пчел, что, казалось, это какой-то упругий предмет. У него в горле будто разматывался толстый и бесконечно длинный шланг насекомых.
Мистер Уайт в ужасе и растерянности попятился от окна.
За окном в поле Браун рухнул на землю, окруженный тучами жалящих насекомых. Когда его тело упало, оказалось, что за его спиной стоит другой человек.
Это был мальчик.
Хью.
Он стоял, вызывающе глядя в окно. Насекомые роились вокруг него огромной вращающейся сферой. Ими было заполнено все поле. Тут были медоносные пчелы и шершни, осы и журчалки, а также множество других жалящих насекомых, которых я никогда в жизни не видел. И все эти насекомые подчинялись Хью.
Мистер Уайт поднял револьвер и начал стрелять. Он опустошил весь барабан.
Хью опустился на землю, исчезнув в траве. Я не знал, упал ли он или просто присел. Тут к окну подбежали еще три солдата.
– Пожалуйста, не убивайте его! – крикнула Бронвин.
Не обращая на нее внимания, они изрешетили поле пулями, оглушив нас грохотом стрельбы.
И тут пчелы появились в комнате. Их было не больше дюжины, но они были разъярены.
– Закройте окно! – взвизгнул Уайт, отчаянно размахивая руками.
Один из солдат захлопнул раму. Твари начали гоняться за влетевшими в комнату насекомыми, пытаясь их пришлепнуть. Пока они этим занимались, снаружи продолжали собираться пчелы. Они повисли на окне огромным шевелящимся одеялом. Их было так много, что, к тому времени как мистер Уайт и его люди покончили с пчелами внутри, те, которые остались снаружи, уже почти полностью заслонили собой солнце.
Солдаты сбились в кучу посреди комнаты спиной к спине, ощетинившись винтовками, как дикобраз иглами. В хижине было жарко и темно. Жутковато странный гул миллиона обезумевших пчел эхом отдавался у нас в ушах.
– Заставьте их отступить! – закричал мистер Уайт срывающимся голосом, в котором звенело отчаяние.
Как будто это мог сделать кто-то, кроме Хью… если он все еще был жив.
– Я сделаю вам другое предложение, – подал голос Бехир. Он поднялся на ноги, подтягиваясь на решетке окна. Его силуэт четко вырисовывался на фоне темного стекла. – Опустите оружие, или я открою окно.
Мистер Уайт резко развернулся к нему.
– Даже цыган не способен на такой идиотский поступок.
– Вы слишком хорошо о нас думаете, – отозвался Бехир, берясь за ручку окна. Солдаты подняли винтовки.
– Давайте, – произнес Бехир, – стреляйте.
– Не делайте этого, вы разобьете стекло! – закричал мистер Уайт. – Схватить его!
Солдаты отшвырнули винтовки и бросились на Бехира, но он уже ударил кулаком по стеклу.
От этого удара все окно вылетело наружу. В комнату хлынули пчелы, и в хижине воцарился хаос – крики, стрельба, толкотня. Впрочем, все это заглушал рев насекомых, который, казалось, заполнил не только мои уши, но и вторгся во все поры моего тела.
Солдаты, отпихивая друг друга, рвались к двери. Справа от меня Бронвин толкнула Оливию на пол и накрыла ее своим телом.
– Ложись! – закричала Эмма, и мы упали рядом.
Пчелы ползали по коже и запутывались у меня в волосах. Я ожидал смерти. Пчелы покрывали все открытые участки моего тела, и, если бы им вздумалось меня жалить, у моей нервной системы не было бы ни малейших шансов выдержать эту яростную атаку.
Кто-то распахнул дверь, и в хижину ворвался свет. Чьи-то ботинки загрохотали по полу. Не меньше дюжины ботинок.
Стало очень тихо. Я медленно поднял голову.
Пчелы исчезли. Солдаты тоже.
И тут снаружи донесся хор перепуганных голосов. Я вскочил на ноги и ринулся к разбитому окну, возле которого уже толпились цыгане и мои товарищи.
Сначала я вообще не увидел солдат. В пятидесяти футах от дома вращался огромный шар из насекомых. Он был таким плотным, что казался почти черным. Вопли доносились изнутри этого шара.
Постепенно крики стихли. Когда все закончилось, туча пчел начала редеть, обнаруживая нашим взглядам тела мистера Уайта и его людей. Они тесной группой лежали в поле. Казалось, они умерли. Возможно, так и было.
Уже через двадцать секунд их маленькие убийцы снова разлетелись по всему полю, и чудовищный гул затих. В их отсутствие вокруг воцарилось странное буколическое спокойствие, как будто в этот самый обычный летний день не произошло ничего особенного.
Эмма сосчитала на пальцах тела солдат.
– Шестеро, – подвела она итог. – Это все. С ними покончено.
Я обнял ее обеими руками, дрожа от благодарности и изумления.
– Кто из вас пострадал? – спросила Бронвин, лихорадочно озираясь вокруг.
Последние несколько мгновений были сплошным безумием – бесчисленные пчелы и стрельба в темноте. Мы начали осматривать себя в поисках пулевых ранений. Гораций был оглушен, но находился в сознании, только по его виску стекала струйка крови. Резаная рана на бедре Бехира оказалась довольно глубокой, но не представляла особой опасности. Все остальные были перепуганы, но целы. Каким-то чудом ни у кого из нас не оказалось пчелиных укусов.
– Когда вы разбили окно, – обернулся я к Бехиру, – откуда вы знали, что пчелы не нападут на нас?
– Я этого не знал, – покачал головой он. – К счастью, способности вашего друга очень сильны.
Нашего друга…
Эмма резко отстранилась от меня.
– О боже! – воскликнула она. – Хью!
В суматохе мы совершенно забыли о нем. А он, наверное, уже истекал кровью, лежа где-то в высокой траве. Мы рванулись к двери, но в это мгновение он преградил нам путь, появившись в дверном проеме. Одежда Хью была грязной и покрытой зелеными пятнами от травы, но сам он улыбался.
– Хью! – воскликнула Оливия, бросаясь к нему. – Ты жив!
– Конечно жив! – радостно подтвердил он. – А у вас все целы?
– Благодаря тебе – да! – сообщила ему Бронвин. – Гип-гип ура!
– Хью, ты спас нас в последний момент! – сообщил ему Гораций.
– Где я представляю собой смертельную опасность, так это посреди цветущего поля, – кивнул Хью, наслаждаясь всеобщим вниманием.
– Приношу извинения за все те случаи, когда я насмехался над твоими способностями, – произнес Енох. – Не так уж они и бесполезны.
– И в придачу, – добавил Миллард, – я хотел бы похвалить Хью за то, что он все сделал так своевременно. Я серьезно… Если бы ты появился на несколько секунд позже…
Хью рассказал, что на станции ему удалось ускользнуть, как я и думал, спрятавшись между поездом и платформой. Он послал одну из своих пчел за нами, что позволило ему держаться на почтительном расстоянии.
– После этого мне оставалось только подобрать подходящий момент для атаки, – гордо заявил он, как будто был уверен в победе с того момента, когда решил нас спасти.
– А если бы ты не оказался совершенно случайно посреди поля, битком набитого пчелами? – поинтересовался Енох.
Хью сунул руку в карман и поднял вверх яйцо странных кур, которое он осторожно сжимал двумя пальцами.
– План Б, – заявил Хью.
Бехир, хромая, подошел к Хью и пожал ему руку.
– Мы обязаны вам своими жизнями, молодой человек, – произнес он.
– А где ваш странный сын? – спросил у него Миллард.
– К счастью, ему удалось бежать вместе с двумя моими людьми. Сегодня мы потеряли трех изумительных животных, но все люди остались живы. – Бехир поклонился Хью, и на мгновение мне почудилось, что он хочет поцеловать ему руку. – Вы должны позволить нам отблагодарить вас.
