Текст книги "Валькирия (СИ)"

Автор книги: Рената Коста

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Рената Коста
Валькирия

Глава 1

Скрежет ржавчины незаметно стал навязчивым ритмом жизни Элары Дэйн. Каждый раз, когда она переносила вес с одной ноги на другую, правый набедренник ее старой брони отзывался коротким, сухим стоном. Когда-то покрытый благородным небесно-голубым лаком, металл ее доспехов теперь был испещрен сетью рыжих пятен. Глубокие царапины и широкие борозды, оставшиеся от последней битвы, сразу зачистить, выровнять и отполировать не получилось. Тогда по приказу Матриарха Элару вывели из боя и тут же отдали под трибунал. В подземных темницах Ордена Валькирий она провела полгода в ожидании вердикта и потом не стала ничего чинить, махнув на все рукой. Старые шрамы на броне три долгих года службы в карауле затереть не могли. И когда Элара вспоминала о шрамах, она не имела в виду доспехи или свое тренированное тело элитного бойца. Но о своей пропащей душе размышлять совсем не хотелось. Поэтому она старалась вообще ни о чем не думать.

Элара стояла на посту в секторе Минус Девять, в бесконечном коридоре из сырого бетона. Источником света служили старые люминесцентные лампы, гудящие на потолке, как раненые насекомые. Некоторые плафоны время от времени прерывисто мигали, недвусмысленно намекая, что срок их службы подходит к концу.

Здесь, глубоко внизу, в подземных хранилищах Ордена пахло озоном, застарелым машинным маслом и безнадежностью.

Элара охраняла вход в архив деактивированных серверов – кладбище данных, которое очень редко кто-то посещал. Говорили, что за последнее десятилетие это случалось всего несколько раз. Она сама лишь однажды заглянула за створки стальных ворот, когда на третий месяц после ее перевода сюда, дряхлый технолог из департамента учета приходил сделать копию диска старого каталога для плановой инвентаризации.

Внутри склада она увидела ряды запыленных металлических шкафов в тусклых синеватых бликах аварийного освещения, которое включилось после поворота тумблера справа от двери. Технолог тяжко вздохнул и брезгливо посмотрел на железные пальцы своего протеза. С выражением глубокого отвращения он вытер их об штанину и проковылял в глубину помещения.

Он вернулся через полчаса. Поворчал с недовольным видом, запирая ворота:

– Когда уже это всё утилизируют к чертям собачьим?! Кому оно надо вообще?!

Элара полностью разделяла его мрачное настроение, но скромно промолчала.

Она была призраком в собственном Ордене. Ее мнение вряд ли кого-то интересовало. Охранять никому не нужное барахло ее поставили в наказание за грехи, показывая этой бесполезной тратой ресурса и времени, что она ни на что больше не годна.

Элара закрыла глаза, и в темноте перед ней в который раз всплыл фрагмент кода. Похожий на тихий, почти человеческий всхлип в цифровом эфире, который она уловила три года назад. Тогда она поверила, что может спасти эту внезапную искру; что логика и милосердие всё же могут сосуществовать в мире, где за любую попытку понять врага немедленно сжигали заживо. Она посмела открыть дверь, которую следовало намертво запечатать, и впустила в систему вирус. Так они сказали потом. Сразу-то никто ничего не заметил. Только на следующий день, когда началась стрельба, они сделали кое-какие выводы и нашли того, кто виновен в случившемся.

Смертей было много. Позора – еще больше.

«Ты была слишком горда, чтобы быть просто мечом», – прошептал внутренний голос, точь-в-точь повторяя слова одного из ее наставников в интернате. Память – очень странная штука. Вот так порой всплывают моменты из далекого детства. Казалось бы, давно забытые события, слова и лица вдруг оживают, как строчки кода в архивах списанного, но еще исправного сервера.

– Капитан Дэйн!

Странно, что ее до сих пор не разжаловали в рядовые. Но может быть как раз сейчас решили сделать это, вот и пришли. Прислали кого-то. Голос был звонким и резким, как удар хлыста. Элара открыла глаза и выпрямилась, ощущая, как ржавый металл доспеха сквозь ткань комбинезона впивается в кожу. Хорошо, что визор шлема опущен, не хватало только обвинений, что она спит на посту.

К ней приближалась посыльная. Она шла пружинистой походкой полной энтузиазма неофитки, держа шлем в руке у бедра. Остановилась в трех шагах. Совсем молодая девушка, лет семнадцати, не больше. Ее голубые доспехи сияли так ярко, что в полумраке коридора казались источником света. Она не смотрела Эларе в лицо, ее взгляд был прикован к грязным сапогам «падшей». Конечно, именно так она наверняка и думает про нее, как и все остальные Сестры. И тоже, наверное, отчаянно боится подхватить заразу, как от прокаженной. Чур меня, чур! Да минует нас сия доля отверженной, да будет нам свет и божественная благодать, чтобы избежать этой печальной участи! Амен.

Посыльная протянула руку с запечатанным свитком.

Кожаный пергамент был скреплен тяжелой сургучной печатью с гербом Высшего Совета.

Вот тебе раз.

Не многовато ли чести для такого изгоя, как она? Сердце Элары невольно забилось быстрее, но она быстро восстановила дыхание и заставила себя успокоиться.

– Вы призваны в Зал Искупления, – произнесла девушка. В ее голосе не было почтения, только брезгливость, с которой смотрят на старое, ненужное оборудование или на пальцы, испачканные черной пылью. – Немедленно.

А кто тогда будет охранять этот объект? Элара усмехнулась. Медленно подняла визор шлема.

С некоторым колебанием, до конца не веря в происходящее, взяла свиток и развернула.

Бумага была знакомой. Плотной, с четкими водяными знаками в виде геральдических лилий. Почерк тоже показался знакомым. Хотя на том уровне, где парят архангелы, трубя в золотые горны, и люди с благородными манерами используют настоящую бумагу, каллиграфии учат везде одинаково хорошо. Готический шрифт черными чернилами поэтому так легко узнаваем в любом месте в галактике. Но всё же. Этот росчерк в конце… На мгновение в груди опять вспыхнуло что-то, похожее на надежду, но она тут же задушила это чувство. Надежда в этих стенах давно стала опасным дефектом. Надо настраиваться на худшее, тогда будет проще принять свою судьбу. Скорее всего, ее наконец-то окончательно лишат звания и переведут в штрафной батальон. Долго же они решали. Или это было так и задумано? Особое наказание. Медленная изощренная пытка.

Путь наверх занял почти час.

Элара поднималась по огромным спиральным лестницам, и мир вокруг нее медленно менял свои цвета. Серость бетона сменилась холодным блеском полированного обсидиана, затем появились золотые канделябры, а над головой развернулись исполинские своды, расписанные сценами великих побед.

Три года внизу не прошли даром. Теперь она чувствовала себя чужеродным телом под этими сводами. Каждый ее шаг отзывался скрежетом ржавчины в абсолютной тишине залов. Она видела, как мимо проходят другие сестры Ордена – идеальные, синхронные, с лицами, застывшими в маске праведного спокойствия. Они обходили ее по широкой дуге. Элара Дэйн была для них источником скверны. Но она про себя подумала, что это все же лучше того, если бы ее вообще не замечали. Все еще жива.

Все еще полна надежд и веры.

Когда массивные двери Зала Искупления распахнулись, свет ударил ей в глаза.

Зал был залит золотым светом, идущим от огромного купола. Высокие витражи окон превращали лучи солнца в кроваво-красные и темно-синие потоки, которые стекали по стенам к мраморному полу. В центре, на небольшом возвышении, в простом деревянном кресле с резной спинкой сидела Матриарх – женщина, чье лицо было почти полностью закрыто золотой маской-респиратором. Глубоко посаженные зеленые глаза смотрели сурово. Как всегда.

Справа от кресла, застыв в безупречной стойке смирно, хмурила темные брови Валериан.

Старший инквизитор Валериан Менотти была воплощением той, кем Элара сама стремилась стать. Когда-то. Доспехи инквизитора были настоящим произведением искусства, а взгляд настолько острым и холодным, что казалось, может разрезать плоть.

– Элара Дэйн, – голос Матриарха звучал, как механический рокот. – Твое падение было громким. Твоя ошибка стоила множества жизней наших сестер. И чести Ордена, а эту потерю невозможно измерить.

Она сделала паузу, слегка опустив подбородок.

Элара догадалась, что от нее ждет эта властная особа, и опустилась на одно колено. Металл наколенника с лязгом ударился в мраморную плитку.

– Я приму любое наказание, Ваше Высокопреосвященство, – глухо произнесла она, глядя в пол.

– Знаю, сестра. Ты согрешила, однако понимаешь свою вину. Поэтому мой гнев не настолько суров, как требуют некоторые. Твое наказание продолжится, – сказала Матриарх. – Но сейчас мне нужно не твое раскаяние, а твой грех. Ты коснулась запретного знания, Дэйн. Ты говорила с тем, что должно быть мертво. И теперь ты знаешь больше других. Именно поэтому ты надежный инструмент, который мы можем использовать для возвращения одной ценной реликвии. Эгиды Рассвета.

От неожиданности Элара вскинула голову. Эгида Рассвета! Реликвия Темных Эпох, о которой слагали легенды, и которые запрещалось обсуждать специальным указом Священного Синода. Неужели появилась достоверная информация об ее местонахождении? Если так, то это же особо секретные сведения!

– Вы даруете мне шанс на искупление? – прошептала она.

Ей ответила Валериан. Ее голос был подобен лезвию, скользящему по стеклу.

– Не путай необходимость с милосердием, Дэйн. Ты не возвращаешься в Орден. Ты всего лишь временно перестаешь быть бесполезной.

Старший инквизитор сделала шаг вперед, и ее тень накрыла Элару:

– Надеюсь, на этот раз твоя жажда познания окажется слабее твоего инстинкта выживания. Потому что второго шанса не будет.

Глава 2

Золотой свет погас, как только высокие трехтонные створки бронированной стали с тяжелым гулом сомкнулись за спиной. Воздух во внешних коридорах главной башни был гораздо холоднее. Исчез аромат дорогих благовоний и воска, уступив место привычным запахам горелого масла и переработанного кислорода. Элара шла вслед за молодой посыльной вниз по винтовой лестнице, и с каждым шагом со скрипом напоминала о себе ее искалеченная броня.

Временно перестать быть бесполезной.

Слова Валериан врезались в память. Старший инквизитор всегда умела подбирать выражения, ранившие больнее любого клинка. Но Элару это почти не задевало. За три года в бетонных подвалах складов и караульных казарм она научилась отключать эмоции так же легко, как переводить свой нейроинтерфейс в спящий режим. Единственное, что сейчас имело значение, так это полученный шанс вырваться из сырого тупика ее пропащей жизни и снова вернуться к настоящей боевой работе.

Пусть даже это была прямая дорога на тот свет. Едва уловимый намек на жалость во взгляде Матриарха сложно спутать с чем-то другим. Конечно, ни о какой жалости или любом другом проявлении слабости со стороны непоколебимого в своей решительности лидера Ордена речи быть не могло. Но Элара давно и очень хорошо знала эту старую женщину и могла считывать ее настроение по косвенным признакам, которые ничего не говорили другим.

Арсенал Минус Шестого уровня встретил ее грохотом пневматических молотов и шипением охлаждающих эмульсий. В этих шумных цехах мастера-оружейники круглосуточно готовили, ковали, подгоняли и благословляли доспехи и оружие для тех, кто отправлялся в дальние экспедиции и на другие боевые задания.

Но Элара направлялась не в основной зал выдачи. Молодая сестра-посыльная, с идеальной выправкой шедшая впереди, провела ее в дальний угол цеха и еще дальше в темную галерею, под завязку забитую стеллажами с некондиционным имуществом. На медной табличке над проходом чеканными буквами было выбито:

Сектор «Категория Ноль».

«Списание и резерв».

За решетчатым верстаком, заваленным раскуроченными силовыми блоками и катушками с медным кабелем, сидел пожилой мастер. Левая половина его лица представляла собой сплошной массив из позеленевшей бронзы с синей линзой оптики, заменившей глаз. Правой рукой, точнее протезом, он держал горелку, которой паял микросхему.

– Старший мастер Корвин, – сказала посыльная, остановившись в трех шагах. – Приказ Высшего Совета. Выдать этой сестре комплектацию по реестру «Изгой».

Корвин не сразу оторвал свою левую линзу и правый глаз от ремонтируемой платы. Инструмент в его механической клешне щелкнул, погас, и только после этого он медленно повернул наполовину бронзовый лик к пришедшим. Линза оптики с тихим жужжанием сфокусировалась сначала на печати сургуча в руках спутницы Элары, затем на ней самой.

– О! Дэйн, сколько лет, сколько зим! – пророкотал он через решетку голосового устройства, как будто перемалывал сухую гравийную крошку. – Конечно, это ты! Я прекрасно помню, как у тебя забрали капитанский плащ прямо на плацу! Ведь это я потом выламывал реликварные знаки из твоих наплечников. Неприятная работа, но что поделать? Я уж думал, ты давно сгнила в минус-девятом.

– Металл ржавеет медленно, но все равно быстрее, чем вы думаете, мастер Корвин, – с усмешкой отозвалась Элара.

Он издал звук, похожий на смех. Как механический клик реле.

Корвин взял пергамент у посыльной, пробежал взглядом по строчкам и небрежно бросил свиток на замасленный верстак.

– Значит, «Изгой». Четвертый класс защиты, минимальный боезапас, устаревшие протоколы связи, – произнес он. – Кто-то явно решил сэкономить на твоих похоронах, Дэйн. Жди здесь.

Девушка-посыльная, выполнив поручение, развернулась на каблуках и ушла, не попрощавшись. Ее сверкающие доспехи скрылись за рядами стеллажей, оставив Элару наедине с призраками прошлого.

Сколько раз она получала дополнительное снаряжение для разных миссий на дальних планетах Периметра? И сколько раз ей выдавал нужное оборудование именно этот мастер? Корвин был старым еще тогда, когда она в первый раз надела полный комплект лазурной брони.

Минут через десять он вернулся из глубин склада, катя перед собой тяжелую металлическую тележку. На ней навалом лежало то, что считалось ее новым «оснащением».

Элара подошла ближе и оглядела свое приданое.

Вместо монолитной брони элитных подразделений Валькирий перед ней лежала сборная солянка. Нагрудник модели «Претор-3». Устаревший на два века, тяжелый и с явными следами заваренных пробоин в области печени. Щитки для голеней от разных комплектов, причем один из них принадлежал кому-то, кто был гораздо ниже ростом Элары. Шлем с поцарапанным забралом и треснувшей линзой правого окуляра выглядел на этом фоне чуть ли не эталоном.

А главное – оружие. Вместо штурмового плазмомета и освященного циркулярного меча ей выделили стандартную кинетическую винтовку «Каратель» с облупившейся отделкой приклада и всего четыре магазина с обычными патронами. Никаких разрывных или бронебойных сердечников. Рядом лежала тяжелая армейская модель мачете с зазубренным обухом. Рабочий инструмент для прорубания просек в джунглях, а не благородный клинок.

– Это всё? – невозмутимо спросила Элара, поднимая винтовку.

Затвор передернулся с сухим металлическим стуком. Смазки в механизме не было вовсе.

– Скажи спасибо, что не выдали дубину и щит из прессованного мусора, – буркнул Корвин, снова принимаясь за свою пайку. – Слышал, Дэйн, по секрету, что ты летишь на планету смерти. С очень специфическим подбором Сестер.

– Да ну? И ты знаешь, старый, как та планета называется?

– Нет. Это не моего ума дело. Но она пожрет этот хлам за пару суток. В лучшем случае, за трое. Нанопыль и прочая дрянь забивают поршни быстрее, чем ты успеешь произнести молитву Очищения. Мутации постоянно меняют свойства, никогда не знаешь, к чему готовиться.

Элара не стала спорить. Корвин знал много всего. Не по собственному боевому опыту, а по рассказам тех, кому посчастливилось вернуться живыми из самого пекла. И по тем дефектам, с которыми ему приходилось иметь дело при починке.

Она взяла с верстака банку с густым графитовым маслом и ветошь. Присела на корточки прямо на грязный пол и начала разбирать оружие.

Корвин краем линзы наблюдал за ней.

Ее пальцы действовали уверенно, несмотря на трехлетний перерыв. Затвор, возвратная пружина, ударник, газовый поршень. Она вычищала каждый миллиметр, покрывая металл защитной пленкой.

– Ты совсем не изменилась, Элара, – тихо произнес Корвин, впервые за долгое время называя ее по имени, и рокот его динамика стал гораздо мягче. – Все так же пытаешься починить то, что назначено на списание.

– Если инструмент не работает, его не выбрасывают, в случае, когда можно перебрать механизм, – не отрываясь от работы, ответила Элара. – Ты это знаешь лучше меня, Джеральд.

– Хм. Мало кто остался в строю, знающие мое полное имя.

– Подозреваю, что я последняя, старый.

– Возможно, – мастер почесал кончик носа костяшкой среднего пальца протеза. Он сделал паузу, паяльник в его руке замер. – Тот вирус, который ты впустила три года назад…

– Что ты об этом знаешь? – спросила она.

Давненько они не говорили вот так запросто. Как бы не размякнуть от нахлынувших эмоций. Элара моргнула, смахивая намеки на слезинку.

– Это ведь я чистил логи потом. И это был не просто сбой кода. Там была структура. Самообучающийся алгоритм, который пытался обратиться к тебе по имени.

Элара замерла. Она сжала пальцами очищенную пружину. Сердце пропустило один удар.

– Ты никому не сказал? – тихо спросила она.

– А кому говорить? Валериан? Чтобы меня разобрали на винтики и отправили на переплавку как соучастника? – Корвин издал сухой треск. – Я простой техник, а не фанатик Инквизиции. Я знаю разницу между ересью и высшей технологией, которую наш Орден давно забыл. Они теперь то называют ее «священной», то объявляют вне закона. Олухи. Но так-то ты по-любому переступила черту, Элара. Ты попыталась проявить милосердие к машине. В нашем мире за это сжигают. Хотя кому я рассказываю? Прописные истины. Которые знает каждый ребенок.

– Это была не просто машина, – Элара собрала затвор винтовки. Раздался четкий, сухой щелчок. – Это был разум. Он просил меня о помощи.

– В ответ ты получила три года в подвале и теперь комплект ржавого утиля, – Корвин вздохнул, из его респиратора вырвалась струйка пара. – Слушай меня внимательно, капитан. Матриарх послала тебя туда не за победой. Если вы найдете то, что нужно, Валериан заберет это себе, а твое имя просто вымарают из отчетов окончательно. Если вы, изгои, погибнете там, Орден ничего не потеряет, только избавится от нескольких бракованных элементов.

Элара поднялась на ноги, подогнала под себя лямки разгрузочного жилета и пристегнула к поясу тяжелый мачете. Взяла шлем, повертела его в руках и надела. Визор мигнул, система с задержкой в пару секунд вывела на внутренний экран тусклый сетчатый интерфейс с ошибкой калибровки правого глаза. Она принудительно отключила поврежденный модуль, оставив монохромный режим.

– Я знаю, Джеральд, – сказала она. – Все нормально. Ты дашь мне портативный наладчик для нейросетей? Или мне придется выковыривать его из сервисных роботов с риском быть обнаруженной инквизиторами?

Мастер посмотрел на нее своими разномастными глазами.

Секундная стрелка настенных часов за его спиной описала полный круг.

Корвин молча залез под верстак, достал небольшой плоский кейс из ударопрочного пластика, покрытый глубокими царапинами, и слегка толкнул его по столу к Эларе.

– Здесь старый калибратор и пара свежих силовых капсул. Не числятся в твоем реестре. Набор смертника, как называли его когда-то, когда деревья были высокими, а трава зеленой. Если Валериан заметит, скажешь, что украла.

Элара подхватила кейс и закрепила его на поясном магните, прикрыв полой баллистического бронежилета.

– Спасибо, Джерри. Никто не заметит.

– Не за что, – Корвин снова опустил линзы к своей плате и щелкнул горелкой. – Постарайся не сдохнуть там в первые пять минут после высадки. Мне будет крайне неприятно заполнять бумаги на списание твоего снаряжения.

– Как хорошо, что ты не сказал про списание моего трупа, – на этот раз Элара сдержала усмешку, развернулась и пошла к выходу из арсенала.

Она оставила на верстаке свой офицерский паек, зная, что больше ничем не может отблагодарить старого друга.

Каждая деталь ее нового доспеха сидела далеко не идеально, где-то давило, где-то натирало кожу через комбинезон. Винтовка за плечом казалась слишком легкой по сравнению с ее старым тяжелым оружием. Да, она больше не была яркой звездой Валькирий в сияющей лазури. Она была изгоем. Но под этим тяжелым, сборным хламом из старой стали снова билось сердце солдата, у которого появилась цель на пути воина.

Впереди был Док-7, где ее ждал отряд таких же отверженных, как она сама.